Глава 57. Филипп

Глава 57. Филипп

Три недели. Двадцать один день. Пятьсот четыре часа.

Столько я пролежал в больнице после того, что устроил мне Корольков.

Честно говоря, все эти процедуры по восстановлению здоровья порядком запарили, но я прекрасно понимаю — они нужны в первую очередь мне, поэтому выполняю все предписания врача безукоризненно.

К счастью, сегодня выписывают, и это не может не радовать.

Аня была у меня всего один раз — когда объявила о решении развестись. С тех пор больше не приходила.

Единственной связующей ниточкой между нами остался адвокат, который занимается разводом. Он трижды навещал, чтобы обсудить детали официального расставания.

- Дождался? - в палату заходит лечащий врач, который за это время стал почти родным человеком.

- Да-а-а, - смеюсь, глядя на часы. - Считаю минуты, чтобы оказаться на свободе.

Откровенно говоря, спина всё ещё иногда болит, порой накатывают приступы удушья, но жить можно.

- К тебе посетители: дети и самая главная фанатка и спасительница — Людмила.

Дверь открывается, и на пороге появляется мама.

Она действительно посвятила много времени тому, чтобы поставить меня на ноги: подняла все связи, нашла лучших врачей, устроила мини-офис прямо в палате, чтобы я мог продолжать работать.

Не женщина — золото!

Следом заходят сын и дочь.

У Лили в руках — маленький бенто-торт, обёрнутый в прозрачную плёнку, который она вручает врачу.

Илья тут же бросается в объятья.

- Ну, наконец-то!

- Мама, - говорю с укором. - Не стоило так беспокоиться. Я бы добрался сам. Из-за меня ты совсем замоталась.

- Не говори ерунду, мне только в радость встретить сына.

Она подходит, целует в висок, аккуратно поправляя воротник рубашки.

- Вот теперь я счастлива.

- Поехали домой! - громко объявляет Лиля.

Покидаем палату, выслушав рекомендации врача, и спешим к машине.

Эти три недели вычистили из меня остатки иллюзий.

Теперь придётся учиться быть кем-то другим — без Анны, привычного дома, семьи.

- Как там ваша мама? - спрашиваю детей.

Илья не сразу реагирует. Упрямо смотрит в сторону, вжимая руки в карманы худи.

Потом отвечает, почти безэмоционально:

- Спроси у Лили. Я у бабушки живу, мы особо не общаемся.

- Мама просто... ну, она закрылась в себе, пап, - оправдывается дочь. - Уходит рано, приходит поздно. Почти не разговаривает, постоянно работает. У неё вот-вот откроются пекарни, которые ты восстановил.

- Ты бы поинтересовался, чем можешь ей помочь. Сколько можно дуться? - говорю сыну.

Илья резко поворачивается, в его глазах — обида и разочарование.

- А ты бы поинтересовался, каково это — чувствовать себя ненужным? - отрезает. - Она ни на один матч не пришла, звонит крайне редко. Пусть работает. Наверное, ей важнее булки, чем мы.

Классика — юношеский максимализм: всё либо чёрное, либо белое, без полутонов.

Не думаю, что всё именно так, как он видит.

Илья обижен, а Аня... уверен, она просто чувствует вину и боится лишний раз нервировать нашего бунтаря, нарываться на скандал.

- Тебе никто не мешает самому навестить маму, верно? - щурюсь, стараясь говорить спокойно, без нажима.

Сын усмехается, но в этой усмешке — боль и горечь.

- Чтобы опять сидеть в тишине и наблюдать, как она делает вид, что всё отлично? - хмыкает. - Мне хватило одного вечера, спасибо. Скажу глупость — и опять поссоримся. Лучше никак, чем плохо.

- Значит, лучше молчать и злиться? - уточняю.

- Не лезть туда, где тебе не рады, - парирует.

- Ладно, не бухти, разберемся, - подталкиваю его к машине. - Но обижать мать — не по-мужски. Как бы тебе ни казалось, что прав. Ты не обязан с ней соглашаться, но уважать — должен.

Илья хмурится, поджимая губы, а потом с вызовом бросает:

- Посмотрим, как заговоришь, когда узнаешь, что за ней ухаживает хмырь один.

Меня будто ударяет током.

- Кто?

- Без понятия, - пожимает плечами; взгляд становится ещё мрачнее. - Какой-то кривой тип. Часто у дома ошивается, один раз в кафешке с ней сидел. Лиля, расскажи! - обращается к сестре.

Внутри всё сжимается. Бурлит странная смесь ревности, злости, боли и... понимания.

Мы ведь разводимся. Не имею права чего-то требовать.

- Его зовут Артём, дизайнер. Один из тех, кто помогает маме с пекарнями. Насколько я поняла, он предложил полностью переделать наш дом. Снаружи и внутри. Говорит, всё должно начать дышать по-новому. Что-то вроде символа новой жизни, что ли, - отчитывается Лиля.

- М-м-м, - тяну.

- Отличная мысль — снести дом и начать с чистого листа, как будто ничего не было, - злобно тараторит сын. - У неё одна идея — гениальнее другой.

- Илюха, хватит, - останавливаю поток недовольства.

В голове крутится: «Артём… дизайнер… новый дом… новая жизнь…»

А я, выходит — старая. Сломанная. Отслужившая.

- Вчера перевёз вещи в особняк, который ты снял, - сообщает Илья. - Там тишина, навороченный ремонт, рядом лес. Кайфово! Заживём, батя, - хлопает меня по плечу.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, Лиля встряхивает волосы и говорит:

- Сегодня я тоже у тебя переночую. Мама уехала на два дня с этим Артёмом — на какую-то дизайнерскую выставку, вроде презентация новых интерьеров для городских кафе и пекарен, или что-то в этом духе.

Заебись дела, - проскакивает мысль, но вслух бросаю:

- Весело у вас.

Все это время мама молчит, и что-то мне подсказывает, что ей есть что рассказать, просто не желает делать это при детях...