Глава 22

Когда лифт остановился и двери разошлись, я увидела запыхавшуюся медсестру из приёмной. Она замахала на Ивара руками. – Я же запретила вам подниматься! Нельзя! Как не понимаете? Тут заметила меня и осеклась. Осмотрела с головы до ног и пролепетала: – Веснушка, что приключилось? – А потом прищурилась, явно отметив беспорядок в одежде Баталова, и хитро подмигнула. – То есть, я хотела сказать, Любовь Владимировна… Что с вами произошло? – Мы подрались, – выпалила первое, что пришло в голову, и у медсестры вытянулось лицо. Я же порадовалась собственной находчивости – а как ещё объяснить, что двое в лифте стоят с красными лицами, тяжело дышат, и одежда в беспорядке? К тому же все с большей вероятностью поверят, что я подралась, чем набросилась в лифте на посетителя с поцелуями… Если, конечно, от охраны не поступало информации о криках «На помощь!», чего явно не было. Ивар и сам был не против продолжить нашу «драку». Но теперь это дело прошлое, а сейчас надо было выпутываться из деликатной ситуации. Если узнают, что я едва не устроила интим в лифте больницы, уволят. А ведь меня только-только допустили до операции! Казалось, я всегда останусь доктором на побегушках. Всем дыркам затычка! Но вчера будущее внезапно окрасилось яркими красками: и на личном поприще, и в карьере. Поэтому… Драка! Пусть лучше надо мной смеются, чем жалеют. – Я пыталась остановить посетителя, нарушающего правила больницы, – придумывая на ходу, отряхивалась от лепестков роз. – Возможно, приложила чрезмерную силу… Судя по округлившимся глазам Баталова, к нему ещё ни одна женщина не прикладывала чрезмерную силу. Да и бесполезно было пытаться! С подполковником и мужчина не справится. Но отступать было некуда, и я добавила: – Прошу меня простить, но подниматься из приёмной можно лишь в строго отведённое для посещений время! Медсестра выразительно посмотрела на голые ветки от роз, что валялись на полу, и Баталов кинулся поднимать мусор. Выпрямившись, поймал мой многозначительный взгляд и пробормотал: – Простите, я не должен был настаивать. Навещу Марью Матвеевну утром… – Что?! – одновременно воскликнули мы с медсестрой. Я схватила мужчину за руку. – Вы пришли к моему пациенту? Но… кто она вам? – Мать моего начальника, – пряча улыбку, пояснил Ивар. – К сожалению, генерала вызвали в Кремль, и он поручил мне узнать, как прошла операция. «Так цветы на самом деле предназначались мне или не мне? – узнав правду, разволновалась я. – И что, чёрт возьми, происходит?» Впрочем, это и так было понятно. Я снова приняла желаемое за действительное. Думала, Ивар пришёл ко мне как к женщине. Цветы принёс… Даже если в благодарность за заботу о Тосе, всё равно приятно. Но мужчина навестил меня как врача, ведь Татьяна наверняка уже дома, а я в больнице, вот Баталову и сказали, что один из хирургов, которые проводили операцию, всё ещё здесь. А я на него набросилась! Да ещё в лифте. Стыдоба какая! – Подполковник Баталов Ивар Милославович, – представился мужчина медсестре. Та всплеснула руками. – Что ж вы сразу не сказали? Я подумала, у вас к Любови Владимировне личное дело. – И это тоже. Ивар посмотрел на меня так, что я оборвала поток самобичевания. Нет! Подполковник почти расчехлил своё орудие, и оно совершенно точно было наготове. Это не подделаешь! Осознав, что молчание затянулось, я нервно пригладила мятый халат и попыталась поправить всклоченные волосы. – Ну раз так, – постаралась улыбнуться как можно радушнее, – искренне прошу прощения за чрезмерную силу. Долгая, утомительная операция, потом всего три часа сна… Поймав взгляд медсестры, которая едва заметно покачала головой, оборвала себя. Судя по тому, как переменилось поведение женщины после упоминания о генерале, даже санитарам теперь известно о новом финансировании. – Впрочем, не будем тянуть время! – с преувеличенным энтузиазмом воскликнула я. – Разумеется, подробно проконсультирую вас о состоянии Марьи Матвеевны. «Как только сама узнаю», – добавила про себя. – Нам на восьмой этаж, – нажала кнопку и кивнула медсестре. – Я провожу подполковника. – Точно справитесь? – не удержавшись, подколола она. – Прошу, Любовь Владимировна, держите себя в руках! Иронично глянув на остатки роз, потянулась к подполковнику. – Давайте. Я выброшу… – Нет! – выпалила я и несколько раз нажала на кнопку закрытия дверей. – Мы спешим! Медсестра отдёрнула руки, и лифт закрылся, а потом медленно двинулся вверх. Я же кинулась собирать лепестки. – Что ты делаешь? – удивлённо спросил Ивар. – Засушу и сложу в коробочку, – поделилась я. – Зачем? Я промолчала, потому что не знала, как объяснить. С точки зрения мужчины хранить лепестки бесполезно, но для меня мятые цветы и голые стебли стали символом возрождения и ещё большей уверенности в себе. – Это же мусор. – Ивар попытался отобрать стебли. – Я подарю тебе другой букет! – Нет, мне этот нравится, – не уступала я. Лифт остановился, и двери открылись. На нас изумлённо уставился медбрат, с которым мы часто работали в неотложке. Прижимая телефон к уху, Петя удивлённо ахнул: – А я не поверил… Они действительно дерутся!