Глава 26

У Ивара зазвонил телефон, и Тося тут же стала серьёзной. Баталов, прижав трубку к уху, отошёл к окну, а я подвела девочку к столу, где лежала таблетка. – Тебе нужно это выпить. Налить воды? Тося прижала палец к губам. – Не шуми. У папы важный разговор. – Понял, – единственное, что сказал Ивар после долгой паузы, а потом отключился. Обернувшись, виновато улыбнулся мне. – К сожалению, я должен немедленно уйти. – Но сегодня выписывают Тосю, – напомнила я. – Позвоню Анжеле, – нахмурился мужчина. – Не звони, её в гастро вчера перевели, – хмыкнула я и пояснила Тосе: – У твоей тёти болит животик. Но не волнуйся, как снимут обострение, сразу выпишут. Увы, два или три дня ей точно придётся провести у нас. – Как же быть? – заволновался Ивар. – Мне действительно нужно в часть. – Присмотрю за Тосей, – мягко предложила я и подмигнула девочке. – Мы найдём чем заняться. Верно? – Но у тебя тоже много работы, – отрицательно покачал головой мужчина. – Не волнуйся, здесь много нянек, – весело убеждала его. – Прости меня, Люб. – Он подошёл и неожиданно поцеловал меня в щёку. Я остолбенела. При ребёнке?! Впрочем, Тося будто не заметила. Спокойно налила себе воды из бутылки и запила таблетку, но я знала, что девочка всё видела. И не знала, как реагировать. – Я пришлю кого-нибудь, – пообещал Ивар и вышел. Вот настоящий военный! Бросил гранату – и бежать! А я первым делом вспомнила няню, которая, дымясь, как паровоз, скакала по лестнице, спасаясь от этой очаровательной проказливой крошки. – Э… – Похоже, у меня закончились слова. Я понятия не имела, что сказать ребёнку, поэтому лишь вздохнула. – Прости. – За что? – Тося удивлённо захлопала длинными ресничками. – Ну… Вот что ответить? У меня нет детей. Понятия не имею, как с ними общаться. Я даже не детский врач! Бывало, конечно, приходилось иметь дело с ребятишками, работая в неотложке, но это не считалось. В критической ситуации им приходится меня слушаться. А что делать сейчас?! – Прости за то, – выдумывала на ходу, поскольку не могла заставить себя заговорить о наших отношениях с её отцом, – что я смыла с лица твои красивые рисунки. – Да ладно. – Она зашуршала пакетом, с любопытством заглядывая внутрь. – Не такие они и красивые. Но я старалась! – Это заметно, – хмыкнула я, с содроганием вспоминая, как отмывала первые художества ребёнка. – Но зачем ты тратила время, чтобы сделать меня привлекательной? Могла бы нарисовать в альбоме папу. Или собачку, например… Питбуля! – Почему питбуля? Надув губки, будто ей не нравилась эта порода, девочка вынула из пакета большое зелёное яблоко и прицелилась, чтобы откусить. Я выхватила фрукт и понесла к раковине – помыть. Включив воду, повернулась к ребёнку. – Твой папа говорил, что его в части прозвали Питбулем. Мол, если схватил добычу, то не выпускает. – Какой ещё питбуль? – задорно рассмеялась Тося и вынула из пакета упаковку винограда. – Солдаты папу Батей зовут! – Почему Батей? – Я перехватила виноград и всучила ей чистое яблоко. – Потому что он хороший руководитель? Или потому, что он папа такой замечательной девочки, как ты? – Потому что он один меня воспитывает, – спокойно ответила она и откусила огромный кусок, который с трудом начала жевать. Пластиковая коробка внезапно открылась, и виноград рассыпался по полу. – Да что же это? – Всплеснув руками, я бросилась собирать ягоды. Тося, болтая ногами, сидела на кровати и, жуя яблоко, внимательно наблюдала за мной. Когда я собрала виноград, внезапно заявила: – Ты ему нравишься, вот и придумал себе крутую кличку. – Фыркнула с иронией: – Так по-детски! И откусила второй большущий кусок. А я поторопилась к раковине и принялась мыть виноград, чтобы скрыть вспыхнувшие щёки.