Глава 14

Ближе к вечеру к двери в камеру подошли два стражника, уже знакомый мне Джош и еще один, которого я видела впервые.

– Поднимайся, нечего рассиживаться, – обратился ко мне тот, второй. – И приведи себя в порядок, насколько это возможно.

– Это еще с какой такой радости? – нахмурилась я, даже не думая шевелиться.

– Ты будешь присутствовать на свадьбе госпожи Лауры де Оксенфорд, – пояснил он.

– Вот еще глупости. Мне что, делать больше нечего?

Вообще-то делать и вправду было особенно нечего, но отправляться на свадьбу тем не менее не хотелось.

– Тебя никто не спрашивает, – огрызнулся стражник. – Было приказано доставить тебя на церемонию венчания. Сама не пойдешь – за волосы притащим.

Очень захотелось, за неимением кинжала, проехаться по его физиономии ногтями. Но смысла это не имело. Если понадобится, действительно притащат.

– В чем дело, Лаура не только жениха затаскивает на свадьбу под страхом смерти, но еще и гостей? – осведомилась я, неохотно поднимаясь и отряхивая юбку от соломы. – Впрочем, в чем-то она права. Ей действительно нужно собрать на венчание как можно больше свидетелей. Иначе люди потом не поверят, что кто-то взял ее в жены.

– Нам это слушать-то можно? – спросил у второго стражника Джош.

– А я почем знаю? – недовольно пожал плечами тот. – У нас что, есть выбор?

– Вот это правильно, – похвалила я. – К моему присутствию следует относиться как к явлению природы. Ладно, ведите, что с вами поделаешь. Может, на свадьбе хоть покормят по-человечески.

– На трапезу тебя никто не приглашал, – отозвался стражник, злой, должно быть, потому, что самого его тоже не пригласили. – Только на церемонию венчания. Потом сразу обратно.

– Ну вот, опять на мне сэкономили, – посетовала я. – А может, один из вас все-таки сгоняет к Лауре и уточнит, не хочет ли она передумать? Я ведь на церемонии просто так сидеть не стану, я комментировать буду.

Стражник смерил меня злым взглядом, но ничего не ответил.

– Так, Джош, я иду вперед, ты ее отпирай и догоняй, – сказал он. – Наверху еще двое ребят на подхвате.

– Хорошо, Стив, все сделаю, – заверил Джош.

– Вы меня что, вчетвером туда поведете? – восхитилась я. – И как, те двое – такие же молодые и красивые? Слушайте, мальчики, а вы не боитесь? Не знаете, что ли, в чем меня обвиняют? Я как раз четверых таких, как вы, два дня назад зарезала в лесу, как ягнят.

Стив закатил глаза и заторопился к выходу, сильно сожалея о том, что ведет меня не на казнь, а всего-навсего в храм. Джош зазвенел связкой ключей, отпирая замок.

– Говоришь ты, конечно, красиво, – беззлобно заметил он, – но погоду-то делает все равно Лаура.

– Да разве же я спорю? – отозвалась я, выходя в коридор. – Как тебя по фамилии-то кличут?

– Ну Джош Грин.

– Ладно, Джош Грин, – сказала я, беря его под руку. – Будешь сегодня моим кавалером. Ну пойдем посмотрим, что ли, на этот спектакль, раз уж актриса так просила.

Спектакль был разыгран идеально. Торжественно украшенный храм быстро наполнялся нарядно одетой публикой. Когда мы пришли, сидячих мест уже не оставалось, скамьи были забиты зрителями, как знатными, так и попроще. Те, кто попроще, сидели в последних рядах. Я приготовилась долго и нудно стоять, но мои сопровождающие неожиданно согнали нескольких человек с насиженных мест. Видимо, сочли, что за мной будет легче уследить, если я буду сидеть на скамье. Я вежливо извинилась перед пострадавшими и предложила им в качестве компенсации занять мое собственное место в отдельной камере на одном из подвальных этажей. Пострадавшие получить компенсацию не пожелали, их вообще как ветром сдуло, не исключено, что не только со скамьи, но и вовсе из храма. На опустевший отрезок скамьи первым пролез Джош, за ним я, а затем еще один стражник, из тех, что присоединились к нашей компании наверху. Стив, по-видимому, чересчур тесно со мной общаться не захотел, остался стоять в проходе. А зря, я ведь и мухи не обижу. Если меня не разозлить. Беда только в том, что к этому моменту я была зла не на шутку.

Невеста появилась в храме под руку с Роджером де Оксенфордом. Следом чинно шествовала Кларисса, разодетая соответственно случаю и обменивающаяся улыбками и светскими приветствиями с многочисленными знакомыми. Мимо нас она прошла, не меняя темпа, бросив в мою сторону короткий презрительный взгляд. Появление на бракосочетании недавней гостьи замка в роли узницы, окруженной бдительными стражами, вообще привлекало к себе внимание. В храме присутствовали почти все, с кем я успела познакомиться за время своего пребывания в городе. Том Хаксли, леди Маргарет, Рон Нортфолк, Джордж Грэнхэм, Антоний Шелдон, люди, которых я регулярно видела на ярмарках, слуги высшего и низшего звена, работавшие в замке, – здесь были решительно все. Мне приходилось постоянно ловить на себе чьи-нибудь взгляды – иногда презрительные, иногда сочувствующие, порой безразличные, а чаще всего просто любопытные – и слышать обрывки перешептываний. Я сидела, идеально ровно выпрямив спину, высоко держа голову, чувствуя себя натянутой тетивой, которую отчего-то забыли снабдить смертоносной стрелой, и только лежащие на коленях руки были незаметно для окружающих сжаты в кулаки. За волосы или не за волосы, но меня притащили на эту экзекуцию, а значит, придется выдержать ее до конца.

Кларисса перегнулась через головы сидящих, переговариваясь с Хаксли, который расположился в одном из правых рядов немного впереди. Вскоре оба они обернулись в мою сторону. Я смотрела прямо перед собой, но улавливала их движения краем глаза.

– Да, Томас, я вам очень сочувствую, – долетели до моих ушей слова Клариссы. – Мне, конечно, следовало вовремя вас предупредить, но кто же мог знать? Она вела себя так хитро.

Я повернула голову влево, так, чтобы не видеть их даже боковым зрением. Но не прошло и нескольких секунд, как и с этой стороны на меня стали показывать пальцем. А вскоре из заполнившегося людьми прохода послышалась очередная серия перешептываний:

– А кто это такая, под стражей-то?

– Это Инга Стабборн, чужеземка.

– И за что ее арестовали?

– Да кто ее знает, шпионка, наверное.

– А-а-а. А сюда-то зачем привели?

– Из соображений гуманности, наверное. Не все же в темнице сидеть.

Ага, гуманность – наиболее характерная черта семейства де Оксенфорд. Я поскрипела зубами, но смолчала.

– Да нет, не поэтому. Она, говорят, жениха совратить пыталась. Вот ее сюда и привели, чтобы видела, что ничего из ее чар не вышло.

Совратить? Это Адриана-то? При всем моем желании сделать это было бы довольно сложно.

– Госпожа Лаура из-за нее все глаза себе выплакала.

– Да ладно, ври больше! Лаура себе на уме, это все знают. Вон, погляди, какая самодовольная!

– Тише ты, еще услышит кто! Точно говорю: все глаза выплакала. Пока эту разлучницу под стражу не посадили, тут-то все ее чары и рассеялись.

– Слушайте, уважаемая, – я все-таки не выдержала и перегнулась через стражника, отделявшего меня от прохода, – вы бы хоть немножко язык придержали, а то я возьму и прямо здесь, в храме, совращу вашего мужа. У меня с этим быстро: один взгляд – и все. Хотите продемонстрирую?

Сплетница не только заткнулась, но и поспешила протиснуться сквозь толпу от меня подальше, проталкивая вперед всех своих домочадцев.

Какое-то время я сидела, прикидывая, кто сейчас раздражает меня сильнее – Кларисса или Лаура. По всему выходило, что Лаура, хотя на рациональном уровне это казалось не вполне оправданным. А впрочем, кто его знает? Клубок змей – он клубок змей и есть. Придя к такому жизнеутверждающему выводу, я переключилась на платье Лауры. Платье, надо признать, было шикарным. Белоснежное, пышное, расшитое жемчугом, с кружевами и бесчисленным количеством всевозможных завязочек и пуговок. Полупрозрачная фата красиво спадала на плечи, одеяние прекрасно подчеркивало достоинства фигуры невесты.

– Когда ей успели сшить это платье? – поинтересовалась я вслух. Я обращалась к Джошу, которого избрала сегодня на роль собеседника, но говорила достаточно громко, чтобы быть услышанной гостями, сидящими на соседних рядах. – Ведь свадьбу назначили только сегодня утром. Она что, подготовила платье лет десять назад, в надежде, что кто-нибудь когда-нибудь все-таки согласится?

Пара человек изобразили на лицах искреннее возмущение, но большинство окружающих прятали в кулаках усмешку.

– И сколько же там застежек! – продолжала комментировать я. – Это платье явно предназначено для того, чтобы во время брачной ночи дело так и не дошло до главного. Жених просто свалится от усталости к тому моменту, когда сумеет наконец раздеть невесту!

– Может, он позовет на помощь кого-нибудь из друзей, – предположили сзади.

Послышались смешки, мгновенно стихшие после того, как стражники обернулись, мрачно вглядываясь в лица зрителей.

– Да кто же добровольно согласится? – отозвалась я.

Меня стражники не пугали, поскольку терять все равно уже было нечего. К тому же я якобы обращалась исключительно к Джошу, а тот как раз реагировал на мою болтовню вполне позитивно. В открытую, конечно, не соглашался и в разговор не вступал, но глаза посмеивались.

– Как кто? Вон Нортфолк согласится! – подсказали сзади.

Я перевела взгляд на Рональда. Он совершенно не находил себе места, то садился, то вскакивал и начинал метаться из стороны в сторону. По-моему, его глаза покраснели, хотя с моего места трудно было сказать наверняка. Время от времени он приближался к Лауре, пытаясь добиться ее внимания, но тщетно, ведь ему приходилось делить ее с многочисленными гостями, каждый из которых считал своим долгом поздравить невесту и что-нибудь ей пожелать. Сказать по правде, наблюдать за ним мне было противно. Принимать отказ тоже надо уметь. В конце-то концов он мужчина, а ведет себя как истеричная женщина.

Потом в храм вошел Адриан, и мне стало не до смеха. Он был очень бледен, но в остальном выглядел хорошо. Его тоже успели обеспечить свадебным костюмом, который шел ему не хуже, чем свадебное платье – Лауре. Правда, снимался этот костюм наверняка побыстрее. Единственная странность – традиционного меча на поясе у жениха не было.

Адриан появился в храме в сопровождении доброго десятка одинаково одетых «друзей». Эти как раз были прекрасно вооружены, более того, их руки практически не покидали рукояти мечей. Я с силой вцепилась в спинку стоящей впереди скамьи. Да, что ни говори, Лаура серьезно отнеслась к своему бракосочетанию.

На лице Адриана застыло бесстрастное выражение, он держался гордо, я бы даже сказала, высокомерно. Ни с кем из гостей особенно не общался, максимум – короткий официальный кивок. Самообладание изменило ему лишь один раз, когда его взгляд встретился с моим. Мое присутствие на церемонии явно оказалось для него сюрпризом, и, похоже, не самым приятным. Он сразу же подошел к Лауре, довольно бесцеремонно схватил ее за локоть и стал что-то сердито говорить. «Друзья жениха» оказались тут как тут, несколько мечей были извлечены из ножен до середины. Спины участников этой сцены и любопытных заслонили от меня дальнейшее, но инцидент вскоре был исчерпан. Заиграла торжественная музыка, и жених с невестой под руку приблизились к алтарю.

Когда я впервые увидела Адриана, они ведь тоже были вместе. Прохаживались по залу, и он точно так же держал ее под руку. Красивая пара – так я тогда подумала. Они и вправду были красивой парой.

Священнослужитель принялся рассуждать о важности семьи и брака. В сегодняшнем контексте его слова звучали на удивление нелепо. Я почувствовала, как участилось дыхание, а сердцебиение стало отзываться звоном в ушах, не давая как следует следить за ходом церемонии.

Этого не может быть, повторяла я себе. Этого просто не может быть. Это какой-то чудовищный розыгрыш. Только теперь я поняла, что все это время ожидала какой-нибудь помехи, была подсознательно уверена, что свадьба в конечном счете не состоится. Но вот она, церемония бракосочетания, в самом разгаре, и нет никаких причин рассчитывать, что что-то пойдет не как положено. В побелевший палец, по-прежнему сжимающий спинку скамьи, вонзилась заноза, но я лишь отмахнулась от нее, как он назойливой мухи.

Конечно, сейчас она вынуждает Адриана жениться. Он не горит желанием вступать в брак, это очевидно. Но кто из мужчин когда-нибудь горел таким желанием? В конце концов она хороша собой, богата, а что до характера… у кого из нас идеальный характер? Отправятся сегодня вечером в опочивальню, совместными усилиями справятся с путаными застежками платья, а там, как говорится, стерпится-слюбится.

– Лаура де Оксенфорд из Вестфолда, согласна ли ты стать женой присутствующего здесь Адриана? – торжественно произнес священнослужитель.

– Согласна, – не менее торжественно ответила она.

Ну еще бы.

– Адриан Уоллес из Майборна, согласен ли ты взять в жены присутствующую здесь Лауру?

Молчание. Под сводчатым потолком храма пробежал настороженный шепот.

– Адриан Уоллес, ты меня слышишь? – с ощутимым неудовольствием переспросил священник.

– Нет, святой отец, задумался, – ответил он. – Вы не могли бы повторить вопрос?

Несколько человек неуверенно захихикали, я засмеялась в голос. Лицо Лауры перекосилось от бешенства, пожалуй, стоило прийти сюда ради того, чтобы это увидеть.

– Адриан Уоллес, согласен ли ты взять в жены присутствующую здесь Лауру? – с некоторой долей нетерпения повторил священнослужитель.

Снова пауза. И затем…

– Согласен.

– В знак верности и любви обменяйтесь кольцами. Властью, данной мне Церковью, объявляю вас мужем и женой, – с облегчением объявил священник.

Мои пальцы наконец выпустили замученную спинку скамьи. Что-то внутри оборвалось и полетело в пропасть. Вот и все. Свершилось. То ли это не меняло ровным счетом ничего, то ли, наоборот, решительно все, пока я не могла понять.

Друзья и родственники ринулись поздравлять молодоженов. Остальные стали постепенно двигаться к выходу. Стражники поднялись на ноги, я тоже поспешила встать.

– Ну что, представление окончено? – спросила я настолько громко, что многие оглянулись. – Можно уходить?

Никто не ответил, но мы выбрались из своего ряда и направились на выход вместе со всеми. Пока мы толкались в хлынувшей к двери толпе, мне в руку ткнулся скомканный клочок бумаги. Я поспешила спрятать его под одеждой. Принялась оглядываться кругом, но кто передал мне этот клочок, понять не смогла. Знала одно: ни Уилла, ни кого-либо другого из знакомых мне разбойников я в храме не видела.

– Ну вот и хорошо, – объявила я немного позднее, когда Джош снова отпирал дверь камеры. – Здесь значительно уютнее. И не так плохо пахнет.

Решетка отворилась, и я вошла внутрь. В последнее время я стала чересчур послушной.

– Если уж совсем откровенно, – тихонько сказал Джош, запирая дверь, – то, по-моему, жениху церемония понравилась не больше, чем тебе.

– Для законности брака это не имеет никакого значения, – откликнулась я, отворачиваясь.

Я сидела, скрестив ноги, повернувшись спиной к двери, уставившись невидящим взглядом в стену. Лаура Уоллес. Лаура Уоллес. Это сочетание то и дело всплывало в мозгу, сопровождаемое звоном в ушах. Интересно, праздничный ужин уже закончился? Молодоженов торжественно препроводили в опочивальню?

В сущности, разве все это имело теперь хоть какое-то значение? Осталось меньше двух дней, и значения больше не будет иметь абсолютно ничего. Надо только переждать… И постараться избавиться от груза злости, которая плескалась сейчас внутри, заполняя все мое существо. Говорят, перед смертью надо всех простить, чтобы облегчить свою душу. А ярость и желчь – это ниточки, которые ведут напрямую в жаркие огни преисподней. Ну что ж. Я прощу стражников, которые потащили меня на эту свадьбу. Я прощу Тома Хаксли и всех остальных, кто так легко от меня отвернулся. Прощу Клариссу за ее предательство. Прощу Адриана за то, что он бросил меня здесь одну и даже ни разу не поддержал меня взглядом за весь этот вечер. Прощу Роджера де Оксенфорда за все те годы, которые мне так и не суждено прожить. Но я никогда не прощу Лауру за то унижение, через которое она заставила меня сегодня пройти. И если для того, чтобы она попала в ад, понадобится мое слово, я дам его, не задумываясь. Ни про кого другого. Про нее – да. Даже если после этого мне придется спуститься следом за ней.

Эти и подобные мысли поглотили меня настолько, что поначалу я совсем забыла про то, что произошло на выходе из храма. Теперь же осторожно извлекла полученный тогда клочок бумаги. Оглянувшись и убедившись в том, что поблизости никого нет, развернула его и поднесла к самым глазам. Читать в темноте было нелегко. Но записка состояла всего из нескольких слов.

«Держись. Встретимся послезавтра на площади. Уилл».

По окончании торжественной трапезы молодоженов не менее торжественно провели в новую, специально подготовленную для них опочивальню. Полдюжины «друзей жениха», по-прежнему хорошо вооруженных, так и остались дежурить снаружи, услужливо закрыв за мужем и женой дверь.

Адриан стянул с себя осточертевший за вечер кафтан и отшвырнул его к стене.

– Какого черта ты притащила туда Ингу? – накинулся на Лауру он, с силой схватив ее за запястье.

– Захотела и притащила, – ответила та. – Подумаешь, какие нежности, ее всего лишь привели на свадьбу! Это не дыба и даже не порка. Пусть знает, где ее место. Тебе кстати тоже не стоит об этом забывать. Отпусти меня немедленно, ты делаешь мне больно! Не то я кликну стражу.

Адриан выпустил ее руку и сделал шаг назад, пристально глядя Лауре в лицо, будто пытаясь прочитать ее мысли.

– Полагаю, послезавтра ты собираешься потащить меня на ее казнь? – спросил он, складывая руки на груди.

– Вовсе нет, в этом как раз можешь не сомневаться, – заверила его Лаура. – К чему? В медовый месяц можно найти развлечения и получше. Да и потом, если хочешь знать, не будет послезавтра никакой казни.

– То есть как? – Адриан предусмотрительно не торопился радоваться этой новости.

– Вообще-то я не хотела тебе говорить прежде времени, – протянула Лаура, но соблазн выдать все прямо сейчас был слишком велик. – Но послезавтра ее уже не будет в живых. Я решила немного перенести казнь. Поэтому сегодня ночью Ингу Стабборн сожрет варан.

– Что ты несешь?

– Правду. Мы же с тобой теперь муж и жена. Как я могу тебе лгать? – ухмыльнулась Лаура. – Я решила проявить сострадание. Зачем девчонке целых два дня мерзнуть в подвале в ожидании смерти? Лучше закончить все побыстрее, ты не находишь?

Судя по той ярости, с которой смотрел на нее сейчас Адриан, он не находил.

– Ты пожалела ей лишний день жизни?

– Ты слишком много времени уделяешь ее персоне в собственную брачную ночь.

– Нет, это как раз ты уделила ее персоне слишком много внимания!

– В таком случае будем считать, что мы оба погорячились, и сменим тему, – предложила Лаура.

За дверью постоянным фоном слышалась какая-то возня, шум шагов и позвякивание кольчуг.

– Они так и останутся там на всю ночь? – холодно поинтересовался Адриан.

– Разумеется. И не на одну. Я же предупреждала: за тем, чтобы ты играл честно, будут тщательно следить. На всякий случай.

– Что ж ты их прямо сюда не пригласишь? – съязвил Адриан. – На всякий случай. Может, и поучаствуют заодно?

– Хочешь меня оскорбить?

– Пока еще даже не начинал.

– Нет уж, дорогой, – с вызовом заявила Лаура. – Мой муж – это ты. Так что, надеюсь, с супружеским долгом ты справишься самостоятельно.

– Останешься довольна, – мрачно заверил ее Адриан.

Он подошел к Лауре вплотную. Свадебное платье действительно было рассчитано на долгий и вдумчивый процесс раздевания, когда грудь и прочие части тела обнажаются постепенно, сантиметр за сантиметром, а пальцы страстного супруга все сильнее дрожат от нетерпения. Адриан сорвал с Лауры платье в один момент. Просто дернул его со всей силы – и швы затрещали, шнуровка разорвалась, а пуговицы с шумом покатились по полу. Затем он опрокинул молодую жену на постель, состоящую из многочисленных подушек и бессчетного числа пуховых перин, а сам мгновенно оказался сверху, пригвождая к кровати ее согнутые в локтях руки.

Любовь – отнюдь не единственное чувство, которому находится применение под сводами алькова. При известных обстоятельствах агрессия оказывается не менее действенной. Лаура и в самом деле осталась довольна.