15. Полина

Я вхожу в зал ресторана примерно в середине его речи. Стою в стороне, пока Бакинский делится планами и рассказывает немного о себе. А после аплодисментов ко мне подходит Михаил, аналитик из отдела закупок, и приглашает на танец. И я соглашаюсь.

Мы медленно покачиваемся под звуки музыки, но я вижу Николая Петровича, который надвигается прямо на меня. Извиняюсь перед Михаилом, ссылаясь на занятость, и иду прямо к нему. Лечу на пламя.

Меня удивляет, что наперво его интересует, где Лёшка. Меня удивляет его взгляд, скользящий по моему телу. Меня удивляет лёгкость, с которой я иду за ним. Куда бы он меня ни повёл.

Но мы приходим в тихое живописное местечко в отдалении от корпусов. Садимся на лавочку, и он меня целует. Я дрожу от предвкушения. Дрожу от его прикосновений. От рук, касающихся тела. Но стоит ему скользнуть под юбку, я замираю. Не могу. Не должна. Не имею права наслаждаться. Грезить. Жаждать. Я сошла с ума. Теперь мне точно это понятно.

И я сбегаю.

Потому что умом понимаю всё, а телом готова отступиться. Поддаться. Желаю этого. Единственный выход — сбежать. Потому что до безумия хочется остаться.

В глубине души я надеюсь, что он остановит. Догонит. Развернёт. Поцелует. Продолжит начатое. Потому что я готова взорваться от одного намёка на его прикосновение к моей изнывающей плоти.

Но он не останавливает. Я дохожу до ресторана и залпом осушаю бокал вина. Чувствую усталость и решаю забрать сына и вернуться в номер.

Возле дверей стоит кучка женщин, которых я не знаю. Мимо на скорости проносится чёрный Порше.

— Куда это Бакинский полетел? — Слышу за спиной.

— Конечно, к любовнице, — смеётся другая. — Куда ещё такой шикарный мужик может сорваться на ночь глядя?

Резко оборачиваюсь и безошибочно нахожу ту, что произнесла эту фразу. Сложно не найти. Ведь она смотрит прямо на меня и усмехается. И поделом мне.

Всё верно. Кто я и кто он? Классика жанра. Начальник и подчинённая. Босс и секретарь. Видный мужчина за сорок и молодая девица до тридцати.

И никому, ни одной душе невдомёк, что нас связывает одна общая тайна. О которой помню только я.

Насильник и его жертва. Наивная дура и искушающий любовник. Несложившаяся невеста и отец жениха. Мать и вероятный отец самого потрясающего ребёнка. Моего.

И мне всё равно, куда поехал этот мужчина. К кому. Это абсолютно меня не касается. И никоим образом не задевает.

Поэтому я улыбаюсь женщине напротив и ухожу. Я не собираюсь поддаваться на глупые инсинуации, доказывать что-либо этим дамам. Зачем? Если меня уже определили в его любовницы с лёгкой подачи самого Бакинского, мне остаётся только усиленно делать вид, что я не понимаю, о чём шушукаются вокруг.

Но ночью, лёжа в кровати рядом с сыном, я сгоняю набежавшие слёзы. Раздосадована от собственной глупости и наивности. Чего же я ещё ожидала от видного обеспеченного мужчины, который большую часть жизни провёл одиноким? Это его образ жизни: обольщение, флирт, секс. И я должна держать ушки на макушке.

В воскресенье после позднего завтрака мы собираемся к отъезду. Лёшка печалится, и я точно знаю, что это из-за Бакинского. Чёрт бы его побрал!

— Сынок, — притягиваю я его к себе. — Чего нос повесил?

— Скучаю по Николаю.

— Милый мой, — заставляю я себя произнести. — Он очень занятой человек. У него большая фирма. Ты же видел, сколько здесь людей. Это все сотрудники, что работают на него. Скорее всего, мы больше даже и не увидим его. Николай Петрович должен много работать, чтобы все эти люди получали зарплату.

Он звонко смеётся и качает головой.

— Мама, ну ты чего? Мы обязательно встретимся. Николай уехал, потому что у него сын заболел.

— С чего ты взял? — Теряюсь я.

— Он нашёл меня, когда я смотрел мультик. Попрощался и сказал, чтобы я не расстраивался. Что мы встретимся, когда он вернётся. Он просил тебе тоже что-то передать, но я забыл. Ты не обижаешься?

— Нет, — рассеянно бормочу под нос, — Конечно, нет.

Он не стал бы врать ребёнку? Или стал?

Блин! Да почему, почему же я продолжаю думать о нём и анализировать ситуацию? Когда я просто должна прекратить это самокопание… Это чудовищно, что я на самом деле думаю об этом мужчине. Мерзко и греховно. Я не имею права поддаваться. Я же ненавижу его. Это чувство настолько привычно и верно. И себя я тоже возненавижу, если не устою. Потому что я знаю правду. Я знаю, что он сделал. Я помню каждую секунду, словно это происходило вчера. Я помню чувство стыда и боли, что со мной такое произошло. Да только я не виновата. Это всё он.

Это Бакинский виноват в самом кошмарном и позорном происшествии в моей жизни.

И теперь, вдали от своего нового босса, я трезвею. Умом я понимаю, как нужно поступить. Первым делом расставлю все точки над Ё. Я не должна была позволять ему делать то, что он делал — снова влезать в мою жизнь и жизнь моего ребёнка. Я должна была его остановить.

Поэтому в понедельник я прихожу в офис в полном боевом настрое. Да только Бакинский не появляется в этот день. Как и во вторник, как и в среду. В четверг я получаю от него письмо на рабочую почту с несколькими указаниями. Сухое и деловое до невозможности. И оставшиеся два рабочих дня я убиваю, чтобы перенести все его встречи на конец месяца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я уже расслабляюсь, решив, что и его поездка, в которой Бакинский просил его сопровождать, откладывается. Но неожиданно под конец второй недели он появляется в офисе и моей жизни.