Абалова Татьяна Ветер с ароматом корицы

Я попала в чужой мир, где на меня тут же открыли охоту. По моему следу идет жуткий Черный рыцарь. Но я вывернусь наизнанку, лишь бы уцелеть. Позвали кухаркой на летучий корабль? Пойду! Прикажут месить по ночам тесто? Буду! Даже зашью себе рот, если понадобится. Я умею хранить чужие тайны.

Глава 1, в которой я попадаю в странный мир рыцарей и русалок

Я бежала по пирсу, чтобы прыгнуть ласточкой в воду. Я умела нырять красиво, так как несколько лет занималась плаванием. Подтянутое тело, длинные, развивающиеся за спиной волосы, горящие счастьем глаза – я чувствовала себя желанной и любимой. Солнце, море, отпуск и романтические отношения с симпатичным парнем – это ли не то, о чем мечтает каждая девушка?

– Я люблю тебя, Дима!

Он смеялся в ответ и тянул ко мне руки.

Это последнее, что я видела, влетая в воду. Не поняла, что случилась, но сильное течение, взявшееся неизвестно откуда, не позволило вынырнуть. Легкие уже пекло от нехватки воздуха, а я бестолково билась со стихией, потеряв всякие ориентиры. Когда уже отчаялось выбраться, меня кувыркнуло, обо что-то ударило и выкинуло на каменистый берег. Я тут же отключилась.

Пришла в себя от странного звука. Я не только слышала надвигающийся рокот, но и чувствовала усиливающуюся дрожь земли. Не понимая, что бы это могло значить, открыла глаза. Надо мной висело низкое небо, рядом топорщил ветви кустарник. Я села и стряхнула впившиеся в тело камешки. Удивилась, увидев реку – не очень широкую, но с быстрым течением. Ее берега и заводи поросли камышом. Нестерпимо воняло тухлой рыбой.

– Черт, где море?

Меня трясло от холода. Я поднялась и раздвинула кусты. В десятке метров от себя обнаружила почерневший от времени каменный мост. По дороге к нему двигалась группа всадников. Над их головами прыгали алые стяги.

Когда они приблизились, я не поверила своим глазам. К переправе стремился отряд рыцарей в сверкающих латах. Их сопровождала дюжина воинов, одетых попроще. У некоторых из них в руках были длинные пики, на концах которых вились знамена. Их раздвоенные длинные языки походили на змеиные. Когда на мост вступили первые всадники, я присела – мой яркий купальник мог привлечь внимание.

– Исар, кусты! – крикнул и резко осадил мощного коня рыцарь в черных доспехах.

Я не сразу заметила его, отвлекшись на золото и серебро брони и яркое оперение на шлемах попутчиков. Перестала дышать, когда поняла, что жуткий рыцарь указывает рукой в мою сторону. Пробив листву, свистнул арбалетный болт и воткнулся в землю за моей спиной. Понимая, что сейчас меня убьют, я упала на живот и ящерицей метнулась к кромке воды.

Прежде чем нырнуть, успела заметить пробирающегося через кусты арбалетчика. Он навел на меня оружие и растянул рот в снисходительной улыбке. Я ушла на глубину и сделала обманный разворот: не поплыла по течению, а вернулась назад, к заводи, и затаилась в камышах.

Если бы не этот маневр, я всплыла бы утыканная стрелами. На мосту застыли в ожидании добычи еще трое лучников. Я похвалила себя за сообразительность, когда высунулась, чтобы набрать в легкие воздуха.

– Что там? – спросил тот же голос, что послал Исара убить меня.

– Русалка. Ушла, тварь, – арбалетчик сплюнул. – Верткая, точно змея. Только хвостом махнула и нет ее.

Я продолжала сидеть в воде, хотя давно стих лошадиный топот, а небо отдало себя сумеркам. Страх скручивал мои кишки до боли. Я боялась, что за кустом затаился лучник, и стоит мне показаться, как меня тут же подстрелят.

Но и в заводи оставаться было жутко. Постоянно казалось, что кто-то задевает меня хвостом или трогает холодными пальцами. Меня напугало упоминание русалок. Неужели купальник изумрудного цвета и длинные темные волосы (резинку я потеряла, пока боролась с морем) сделали меня похожей на мифическое существо?

«Боже, о чем я рассуждаю? Какие русалки? Все просто! Я утонула, прыгнув с пирса, а средневековые воины со знаменами – это игры затухающего разума».

Мне требовалось найти хоть какое-то объяснение, которое не позволило бы сойти с ума от ужаса и странности происходящего. Другого, как переселение в мир иной, быть не могло, ведь я понимала каждое слово, которое произнесли Черный рыцарь и арбалетчик.

Однажды, когда я еще была подростком, мне делали операцию под наркозом. Я видела космос, по которому летела одиноким челноком. Знала, что совершаю свой последний полет, и как только состыкуюсь с бездушным гигантским объектом, перестану существовать. И это было жуть как страшно. Тогда меня разбудили врачи, а сейчас кошмар длился и длился.

Осторожно, беспрестанно озираясь, я выбралась из воды. Уже не чувствовала ни рук, ни ног. Заледенела. Я не знала, куда идти и чем предпочтительнее одно направление от другого. Для себя решила, что пойду в противоположную сторону от той, куда ускакали всадники. Я пересекла мост и потрусила по дороге. Без обуви, в одном купальнике, в незнакомом краю.

Бедные мои ноги. В последний раз босиком я ходила по нагретому песку, а тут дорога хоть и была худо-бедно укатана, ступни чувствовали каждую выбоину. Смеркалось, а я так и не поняла, что делать дальше. Справа от меня стеной шел темный лес, а слева колосилось пшеницей поле, которую до того я видела лишь в кино или из окна поезда.

– Нет, это не может быть явью. Большего абсурда представить сложно, – шептала я себе, все более убеждаясь, что умерла.

Никто из нас не знает, как оно там, на другой стороне. А здесь, оказывается, рыцари да русалки. Выходит, чем увлекаешься при жизни, то и получишь? Лучше бы я читала любовные романы, а не фэнтези. Так оказалась бы в более реалистичной ситуации.

– Эй, стой! – крикнули мне откуда-то сверху.

Я оглянулась и была ослеплена ярким светом, идущим с небес. Если это ангел, то голос его был старческим, надломленным. Как у человека, который всю жизнь курил. А если бог, то мог бы быть не таким грубым. Что за «эй»?

На всякий случай я кинулась прочь. Страх сослужил плохую службу – погнал меня в поле. В лесу я скрылась бы с большим успехом, а тут была как на ладони. Я бежала в пятне света, словно мышь, на которую направили сильный прожектор. И куда бы я ни метнулась, меня всюду преследовал яркий луч. Стоило бы смириться, раз позвали на небеса, но я боролась из последних сил.

– Да стой же ты, глупая! – к охоте присоединился кто-то молодой.

Мальчишеский голос звенел азартом, а я неслась ланью, которую больно хлестали по голому телу колосья. Я падала, поднималась и снова бежала. Противное ощущение загнанного зверя не давало трезво мыслить.

На ум пришла мысль, что меня пытаются поймать сразу двое: и бог, и ангел, причем оба не отличались хорошими манерами. В чем я вскоре убедилась: на меня набросили грубую сеть, в которой я, запутавшись, вознеслась к небесам.

– Осторожно подтягивай, – советовал Бог Ангелу, который так дергал сеть, что меня раскачивало маятником. – Иначе ее стукнет о борт.

– А чего она визжит, точно дикая кошка? – отвечал нерадивый Ангел. – Может, и к лучшему, чтобы стукнуло, уши уже заложило.

Я резко прекратила вопить, переваривая услышанное. Борт. Старик сказал «борт»? НЛО? Вот так, оказывается, пришельцы воруют людей?

Но инопланетяне никак не вязались в одном сюжете с рыцарями, и это окончательно привело меня к уверенности, что я брежу. Я призвала себя успокоиться. Бред бредом, но получить повреждение мозга, если меня стукнет о борт летающей тарелки, не хотелось.

Поднявшуюся сеть притянули в четыре руки и шмякнули на пол. Вернее, на палубу, так как я обнаружила себя на борту самого настоящего судна. Я лежала на спине, а надо мной хлопал полотнищем огромный красный парус.

«Вот и дождалась ты, Ульяна, чуда. Мечтала об алых парусах? Получи!»

– Фордевинд! – скомандовал старик, и юнец, бросив сеть, вытянулся в струнку.

– Есть, капитан! – ответил он и опрометью бросился исполнять волшебное слово. Для меня волшебное, но не для юнги.

Вскоре квадратный парус на огромной мачте упруго надулся, и судно, дрогнув всем телом, пошло вперед. Моих ловцов я успела разглядеть в свете того самого «прожектора», которым выслеживали меня. Фонарь был установлен на носу парусника, и его удивительно мощный луч все еще шарил по колосящемуся за бортом пшеничному морю.

– Не дергайся. Не дергайся, кому сказал! – прикрикнул на меня старик, возясь с веревками, стягивающими сеть.

Как только она распустилась, я поторопилась оставить «темницу». Меня качнуло, но крепкая рука капитана, вцепившаяся в плечо, не дала упасть. Мы так и стояли друг против другая, внимательно изучая «подарок», посланный судьбой.

Старик оказался невысоким, кряжистым, уверенно держащимся на широко расставленных ногах. Его седые космы были собраны на макушке в тугой пучок. Я заметила его, когда капитан снял шляпу с заломленными полями, которую носил на манер двууголки Наполеона. Он задумчиво поскреб затылок.

Грубое лицо с мясистым носом, обрамленное густой бородой, выражало крайний интерес. Капитан даже присвистнул, обходя по кругу свою добычу. Я почувствовала себя нагой. Стесняясь, прикрывала ладонями то грудь, то попу, если старик оказывался сзади. Купальник был достаточно откровенным, но покупала его я вовсе не для путешествия по своим галлюцинациям. Зашелестела одежда, звякнули металлические пряжки, и я в страхе обернулась.

– На, надень. А то совсем озябнешь, – мне на плечи опустился тяжелый бушлат.

Старик вытащил из заднего кармана штанов плоскую флягу и, отвинтив крышку, хлебнул. Мне бы тоже не мешало подкрепиться. Я стучала от холода и страха зубами, но капитан не предложил «успокоительного» даме.

– И откуда к нам занесло такую невидаль? Я уж подумал, река выбросила русалку, а ты скачешь, точно заяц, – его взгляд выразительно прошелся по моим голым ногам.

– Я ничего не помню, – я облизала сухие губы. Лучше прикинуться потерявшей память, чем объяснять необъяснимое.

– Как так?

– Не знаю. Очнулась на берегу реки, а тут рыцари с мечами и арбалетами. Тот, что в черных доспехах, приказал меня убить, но я спряталась в камышах. А потом вы со своим прожектором, – я кивнула в сторону носа, где по-прежнему горел мощный фонарь. – Вот я и побежала.

– Потеряшка, значит, – выдал старик, своеобразно интерпретируя мое состояние. – Но раз болтаешь по-нашему, без сомнения, здешняя. Ты хоть помнишь, что находишься в королевстве Леворд?

Я помотала головой.

– Скажи, деточка, не скрывай, может, рыцари над тобой надругались?

– С чего вы взяли? – я нахмурилась и плотнее закуталась в бушлат. Звякнули его застежки.

– На тебе, кроме исподнего, ничего нет. Кто в трезвом уме будет гулять у реки, которая кишит русалками? Выходит, тебя туда приволокли и сбросили в воду, чтобы скрыть преступление.

Я вытаращила глаза. Рыцари и такое могут? И русалки вились где-то рядом, пока я сидела по шею в воде?

Глава 2, в которой я получаю хлебную работу

Меня передернуло, стоило представить хищных русалок. Но почему они не тронули меня? Неужели приняли за свою? Или ждали, когда утону? Местное население водных дев определенно не жаловало, раз даже корабли бороздили просторы неба, а не реки.

– Нет-нет, все было не так! Я сама разделась. Хотела поплавать, – я окончательно запуталась, поэтому поторопилась завершить рассказ. – А потом увидела рыцарей и спряталась от них в камышах.

– А почему не оделась, когда они уехали? – капитан протянул руку и, подцепив влажную прядь, поднес к носу, точно хотел убедиться, что та пахнет рекой.

– Я потеряла голову от страха, – я шмыгнула. Наверняка простыла, пока сидела в ледяной воде.

Корабль качнулся, меняя курс. Заскрипели снасти.

– Имя свое хоть помнишь? – капитан отпустил локон и оглянулся на мальчишку, который сосредоточенно смотрел вдаль. На небе появились первые звезды.

– Да. Я – Ульяна, – я переминалась с ноги на ногу. Хоть и была в бушлате, все равно мерзла. Ветер гулял по палубе, залезая то под одежду снизу, то путая влажные волосы. Ныли от усталости мышцы.

– Странное имя. Не выговорить, – капитан ненадолго замолчал. Опять задумчиво поскреб в затылке. На что-то решившись, напялил шляпу на макушку. – Буду называть тебя Ляной. Пойдешь ко мне в помощницы? Тебе с твоей памятью пропасть – раз плюнуть. А я предлагаю кров и защиту. Девка ты сильная, не всякая по полю так ловко скакать способна. Еще и босиком. Работница из тебя выйдет справная.

Я кивнула, даже не поинтересовавшись, на какую работу меня позвали. Правильно рассуждал старик: надо прибиться к безопасному месту, а потом уж решать, как жить дальше. Еще из головы не выходил Черный рыцарь, который так легко обрек меня на смерть. Он произвел самое жуткое впечатление из всего того, что я сегодня видела.

– Меня зови Рутом Талбахом. Я владелец «Удильщика», – он жестом хорошего хозяина похлопал по деревянному борту судна. – А моего помощника кличут Малыш Хакли. Не смотри, что он ростом с гнома, ему уже двенадцать.

Старик оглянулся на юнгу.

– Круче забирай! – с явным недовольством в голосе прикрикнул он на мальчишку. – А то опять на шпиль ратуши, как жук на иглу, насадимся. И светоч выруби. Слепит же.

Прожектор на носу погас, но судно не опустилось во тьму. Продолжили гореть невидимые прежде «габаритные» фонари. В темноте трудно было разобраться, но мне сразу бросилось в глаза странное несоответствие размеров летучей посудины. Снаружи я видела лодку с парусом, а теперь ощущала себя стоящей на большом корабле.

– Справа по борту «Селедка», – оповестил Малыш Хакли, что заставило старика засуетиться. Он подтолкнул меня в спину в сторону каюты.

– Не надо, чтобы тебя видели селедочники. Растреплют по всему королевству, что Рут Талбах женщину на судно привел.

– Женщина на корабле к беде? – я вспомнила старую поговорку.

– Никакой беды, если она жена или родственница. А вот если распутница… У тебя ноги голые, а сверху моя одежда, вот и выходит, что Рут Талбах завел себе девицу для утех.

– Я не для утех, – встрепенулась я, когда меня подтолкнули, чтобы вошла в хорошо протопленную каюту, где сразу бросились в глаза крепкая кровать в углу и куча кухонной утвари, развешенной по стенам.

И опять это острое чувство искаженных размеров! Я будто находилась во сне, где маленькое становится большим, а большое сжимается в точку. Еще одно доказательство того, что со мной не все в порядке.

Когда меня поднимали на борт, я ясно видела, что лодка была обыкновенной, от силы метров восемь в длину, и ее внешние габариты никак не предполагали наличие каюты, просторной палубы и капитанского мостика со штурвалом. Однако сейчас я все это видела. Что со мной? Игра воображения? А может, искривление пространства?

– В жены ты мне не годишься по возрасту, – пояснил капитан, не замечая моей растерянности. – Значит, определим тебя в кузины Малыша Хакли. Но сначала прикупим одежки в городе. Мне честное имя ронять никак нельзя, иначе селедочники быстро клиентов отвадят. Блуд на «Удильщике» равнозначен потере репутации.

– А чем вы занимаетесь?

Я огляделась, удивляясь каюте, вместившей в себя печь, устойчивый стол, густо засыпанный мукой, сундуки и огромные кадки, от которых исходил приятный дрожжевой дух. У одной из них из-под тряпицы, вздувшейся пузырем, выглядывало тесто.

Я на каникулах помогала бабушке возиться с пирогами, поэтому сразу поняла, что нахожусь в пекарне. Мама была специалистом по кондитерскому делу, а бабуля по кулебякам и прочим дрожжевым вкусностям. Вон и формы для выпечки хлеба приготовлены, лоснятся маслом.

Я еще раз убедилась, что мой мозг поврежден. Что хорошо знакомо по реальной жизни, то и видится в бреду. Моя фантазия просто не знает границ. Мало того, что она нарисовала средневековых рыцарей, так еще запульнула меня на летучий корабль, где грубоватый капитан замешивает тесто.

– Хлеб печем, – подтвердил мою догадку старик Рут. – И развозим по домам, пока свежий. Так что голодной никогда не будешь.

Капитан снял с крюка огромную рубаху не первой свежести и кинул мне.

– На, переоденься, перекуси и ложись спать, – он кивнул на кровать.

– А вы?

– А нам некогда. До утра с тестом нужно управиться. Все тепленького хлеба на завтрак ждут. Вода в бутылке, ужин под полотенцем. Малыш Хакли сегодня кашеварил. Горшок найдешь под кроватью. Отдыхай, помощница. Завтра посмотрим, на что ты способна.

Когда капитан вышел, я быстро напялила на себя чужую рубаху. Купальник уже высох, и хоть спать в нем было неудобно, я боялась снять с себя единственную вещь, принадлежащую мне. Наскоро пожевав что-то похожее на курицу, запила водой и нырнула под одеяло.

Только пристроившись, заметила, что есть занавеска, отгораживающая спальное место от остальной каюты. Воспользовалась ею как ширмой, когда присела на горшок. Громыхнув крышкой, задвинула его подальше. Утром спрошу, как убирать за собой.

Легла и провалилась в дрему, лелея надежду, что проснусь в гостиничном номере у моря. Представить, что будет с мамой, когда она узнает, что ее дочь утонула, было страшно. Если я все же окажусь психически больной из-за того, что ударилась головой, когда ныряла, то меня очень быстро превратят в овощ. Все, что останется из развлечений – это жить странной жизнью в мире галлюцинаций.

– Мозг пострадал от нехватки кислорода, – словно наяву я слышала сочувствующий голос доктора и всхлипывания мамы, вытирающей мне слюни. – Ничего исправить нельзя. Она уже никогда не станет прежней.

Черт. И как меня угораздило?

Я не слышала, как возился с тестом капитан и что происходило на судне ночью. Проснулась от чужих голосов.

– Завтра хлеба понадобится вдвое больше, – густой бас перекрывал щебет птиц. Пернатые носились над палубой в надежде поживиться крошками. – Ожидаются гости в честь помолвки наследника с альконской принцессой. Она со свитой уже прибыла.

Я высунулась из каюты, но так, чтобы меня не видели находящиеся за бортом. Судно висело у каменной башни, венчающей крепостную стену. За ней открывался сказочный вид.

Огромный замок поражал изысканной архитектурой, высотой конусообразных крыш, разноцветной мозаикой стекол и обилием знамен и вымпелов, плещущихся на ветру. Когда алая ткань стягов разворачивалась, на ней можно было видеть профиль вставшего на задние лапы льва, голову которого венчала корона.

Те же геральдические символы были изображены на знаменах красавцев-рыцарей, встретившихся мне на мосту. Один из них вполне мог оказаться наследником. Я поморщилась, вспомнив Черного рыцаря, так равнодушно приказавшего убить. Охранял жизнь своего господина? Может быть. Но это не оправдывало его жестокость.

– Где это мы? – шепотом спросила я, когда Малыш Хакли отлип от борта.

Заметив меня, юнга подошел к двери каюты. Двое выряженных в красные ливреи слуг ловко подцепили короб, который был до верху заполнен караваями, и скрылись в темноте башни.

– Королевский дворец. Мы здесь главные поставщики хлеба, – Хакли с интересом рассматривал меня.

Я все еще была облачена в просторную мужскую рубаху, едва закрывающую коленки. Вот на них и уставился малец. Его покрасневшие уши сигнализировали, что подобное «распутство», как голые ноги, в их мире не приветствуется.

– Смотри мне в глаза, – посоветовала я, видя, как краснота с ушей юнги перекидывается на покрытые веснушками щеки.

Мое замечание моментально сделало мальца алым. Его зеленые, как изумруды, глаза зло блеснули.

– Больно надо любоваться на тощие ноги, – сплюнул он. – Как говорит мой старший брат, нам не нужные женщины, худые, будто щепа. Пощупать нечего.

– Ах ты паршивец! – я возмутилась неискренне.

Смешно было смотреть на рыжего лопоухого мальчишку, который был далек от того образа бывалого мужчины, которым хотел казаться. Плечи расправил, нижнюю губу выпятил, а все равно походил на взъерошенного воробышка.

– Сама уродина.

– Да меня вчера рыцари за русалку приняли! – в моем воображении рисовалась милая Русалочка из диснеевского мультфильма.

– Ты хоть раз видела настоящих русалок? Нет никого страшнее них. Тела рыбьи, костлявые, волосы точно водоросли, сиськи висят пустыми мешочками, а между пальцами на руках перепонки. А как рот откроют, от вида острых зубов обмочиться можно.

– Они всякими могут быть, как и люди. Красивыми и нет. Зато поют хорошо, – к нам присоединился капитан. – Зазывно. Сколько народу сгубили чарующим пением.

С лица юнги схлынула кровь. Ему сделалось стыдно: хозяин застукал его за обсуждением русалочьих сисек.

– Хватит болтать. Пора за дело. Поднять якорь! – скомандовал капитан, спрятав улыбку.

Юнга принялся крутить железное колесо, втягивая канат с крюком на конце. Тот удерживал судно у башни. Стражник сноровисто высвободил якорь из скобы на стене. Махнул рукой, давая знак, что можно отчаливать. Заметив меня, выглянувшую за борт, воин широко улыбнулся. Но шипение капитана, напомнившее, что я роняю честь «Удильщика», заставило присесть.

Закрепив якорь, юнга взбежал на мостик. Дождавшись, когда капитан багром оттолкнет лодку от стены и прокричит «Фордевинд!», начал маневр. Наше судно медленно разворачивалось, ловя единственным квадратным парусом ветер. Странная конструкция.

– Курс на ярмарку! – приказал старик Малышу Хакли.

Устроившись на канатной тумбе, достал из кармана кисет и принялся набивать трубку табаком. Я оказалась права, когда впервые услышала голос капитана. Он был именно таким – прокуренным.

– Капитан, а зачем нам на ярмарку? – звонко поинтересовался юнга.

– Я тут кое-кого на работу принял. По-человечески одеть надобно, – старик прикрыл один глаз, чтобы тот не слезился от дыма.

Глава 3, в которой я сталкиваюсь с преступным элементом

Загорелое, задубевшее от ветра лицо капитана перекосилось от улыбки, навеянной вчерашними воспоминаниями.

– Негоже нашей помощнице в одной рыбьей чешуе разгуливать.

Ах, вот что он думает о моем купальнике!

Но Хакли никак не успокаивался.

– Зачем она нам? – мальчишка хмурился. Утренний ветер зло трепал его рыжие вихры. – Если посуду после теста мыть, так я и сам справляюсь.

– Не бойся, оплату тебе не срежу. А лишние руки не помешают. Стар я. Пусть Лянка учится пекарскому делу, пока я в силах. А как слягу, заменой мне сделается. Не оставим заказчиков без вкусного хлебушка. Пусть селедочники не облизываются на нашу долю.

Всюду конкуренция. Даже в этом странном мире.

– Как же мы ее такую голую по ярмарке поведем? – малец упорно делал вид, что меня не существует. Шел разговор двух мужчин. – Стыдоба одна. Ее бы в бочку сунуть и народу явить, как пойманную русалку. Пусть дивятся. Я видел, как прошлым летом таборщики девку с зелеными патлами за деньги показывали. Все больше пользы принесет. Еще неизвестно, сколько она муки изведет, прежде чем научится печь.

– Хватит ворчать, – старик встал и выбил пепел из трубки за борт. – Дадим ей шанс выжить. Забыл, как сам ко мне весь в соплях пришел?

Хакли сжал зубы и уставился вдаль. На его глазах навернулись слезы. То ли заревновал, что дед пригрел на груди русалку, то ли всколыхнули душу воспоминания о соплях.

Прилично удалившись от королевского дворца, «Удильщик» завис у колокольни городской ратуши. На площади перед ней раскинулась ярмарка. Судя по количеству повозок с товаром, цветных шатров, куда громко зазывался народ, и огромных бочек с вином, из которых черпали все, кому не лень, день выдался праздничный.

– Отдай мою шляпу, – буркнул капитан, стягивая с моей головы двууголку.

Я специально заправила под шляпу волосы, чтобы снизу, когда перевешусь через борт, не было понятно, что я девица. Очень хотелось поглазеть на средневековый город, где вовсю шли гуляния.

Дед с Малышом Хакли по случаю посещения ярмарки приоделись. Рыжик даже расчесался, прилизав волосы водой. Мне велели затаиться, а для того, чтобы не было соблазна высунуться, нашли занятие – следить за огнем в печи.

– Что делать, если пламя вдруг погаснет?

– Дуть, – коротко ответил капитан и шагнул на сходни, перекинутые на колокольню.

Хакли, закрепив якорь, поджидал старика у лестницы, косясь на огромный колокол. Тот медленно раскачивался, подчиняясь сильным порывам ветра, свойственным такой высоте.

– Убрать трап! – скомандовал капитан, спрыгнув на площадку колокольни.

– Я?! – не поняла я.

– У нас кто-то прячется в каюте? – старик вскинул кустистую бровь. – Конечно, ты. Привыкай к работе.

И бросил мне веревку, с помощью которой я должна была перетянуть сходни к себе.

– А я случайно не улечу без вас? – я покосилась на безвольно висящий парус. В покое он становился похожим на палатку, которая почти полностью накрывала судно.

– Без моей команды – нет, – успокоил старик, спускаясь вниз по винтовой лестнице. Малыш Хакли уже ускакал вперед. – «Удильщик» слушается только меня.

– А если придут чужие? – мне было боязно оставаться одной.

– Кому нужна наша дряхлая лодчонка? Хватит вопросов, Ляна, следи за огнем.

Вернувшись в теплую каюту «дряхлой лодчонки», я собрала волосы на макушке. Мысленно прикинула, где бы помыть голову. После реки они сделались жесткими, как проволока. Но на ум ничего не шло, поэтому я решила дождаться возвращения команды. Лучше у них спрошу, как организовать банный день.

Вопросов к капитану накопилось немало. Начиная с того, почему «Удильщик» только снаружи выглядит утлой лодчонкой, а на самом деле является довольно крупным кораблем с мостиком и просторной палубой. Но больше всего меня интересовало, какие силы удерживают судно в воздухе.

Придвинув низкую табуретку к печи, я подперла подбородок рукой и уставилась на пламя. Было тепло, уютно и приятно пахло свежеиспеченным хлебом.

Вспомнив, что старик оставил целую буханку, отрезала от нее горбушку. Вгрызлась в хрустящую корочку и закатила глаза от удовольствия. Представляю, какой вкус у сдобного каравая, если, жуя хлеб для простолюдинов, можно проглотить язык.

Я почти задремала, когда судно резко качнулось. На палубу кто-то спрыгнул. Хотела вылететь навстречу, чтобы спросить у своих, почему так рано вернулись, но услышала незнакомые голоса.

– Так и знал, что лодка непростая! Глянь, как ловко придумали спрятать боевой корабль! Если бы не слишком большая для лодки тень, ни за что не догадался бы.

– Тише ты!

– А чего таиться? Никого нет, – незнакомец и не думал понижать голос. – Капитан и его пацаненок шляются по площади.

Вскоре и второй осмелел. Я слышала, как они топали по палубе и выворачивали все, что попадалось на пути. Хлопнула крышка сундука, куда дед складывал готовый хлеб, чтобы тот не заветрился.

– Повезло! Обычно один из них остается, – этот голос, в отличие от первого, уверенного и грубого, можно было назвать козлиным. Компаньон явно трусил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Брось возиться с сундуками, – Грубиян пнул корзину с квадратными формами для хлеба, и те громко клацнули, вывалившись на палубу. Дед вынес их, чтобы почистить от нагара. – Надо искать в каюте.

Я заметалась, не зная, куда спрятаться. Нырнула под кровать, выставив перед собой горшок.

Эти двое действовали нагло. Переворачивали кадки, сбрасывали с полок посуду. Бьющейся тары капитан не держал, все же не на земле, но грохот стоял ужасный.

– Загляни под кровать, – приказал Грубиян, и его напарник тут же рухнул на колени. Он лихорадочно шарил по полу рукой, едва не задевая меня, но я так вжалась в заднюю стену, что сделалась едва ли толще камбалы. Козел и тут проявил трусость, боясь сунуться глубже.

Я помогла ему нащупать хоть какую-то добычу: подсунула свою ночную вазу. Он вытащил ее и громыхнул крышкой.

– Фу-у-у, – Козел с досадой оттолкнул от себя горшок и поднялся с колен. – Ничего нет, зря роемся.

– Я бы тоже слово мастера не держал на судне, – Грубиян, устав скидывать чашки и плошки, шумно дышал. – Понять бы, где берлога капитана. Но старик хитрый, пойди такого выследи.

– Почему ты уверен, что он знает Слово Мастера? – Козел с трепетным придыханием произнес последние два слова. И я поняла, что ищут они нечто настолько важное, что должно писаться с большой буквы.

– Дед единственный из небоходов, кто выжил в войне. Знает – не знает, но шанс есть. Он дружил с Большим Арком и был свидетелем его смерти. А тот точно Словом владел. Мой отец сам видел, как Арк в небо корабль поднимал. Не чета этой рухляди, трехмачтовик.

Раздался скрип. Я догадалась, что враги старика полезли в печь. Так натужно скрипела только ее дверца. Но что там можно было найти?

– Что ты делаешь? – тревога в голосе Козла звучала столь явно, что я перекатилась ближе к краю кровати. Хотела увидеть, что происходит. – Зачем тебе кристалл?

– Нужно оставить деда без «Удильщика». Тогда волей-неволей ему придется поднять в небо еще один корабль. Взамен погибшего, – Грубиян – широкоплечий детина с лицом, изъеденным оспинами, перекидывал из руки в руку уголек, брызгающийся языками пламени. Тот самый, за которым я должна была следить, чтобы не остыла печь.

Я решила, что лазутчик хочет сжечь корабль. Лихорадочно прикидывала в уме, пора бежать, чтобы перепрыгнуть на колокольню, или еще нет. Если я задержусь, то придется прорываться через пламя, но шанс уцелеть все равно был выше. Эти парни ни за что не оставят свидетеля в живых.

«Да что же со мной не так? – я до крови искусала губы. – Нет покоя даже в бреду. То вода, то огонь…»

Парни, громко топая сапогами, покинули каюту. Дрогнуло судно раз, второй. Я на цыпочках подбежала к двери и выглянула в щель. Оба вредителя уже перепрыгнули на колокольню. Грубиян держал в руках одну из квадратных форм для хлеба, где продолжал плеваться огнем уголек.

– Толкни лодку, – приказал здоровяк трусу, кивая на «Удильщика». – Пусть дрейфует, пока не рухнет. Без кристалла долго не продержится. Других кораблей, кроме «Селедки», поблизости нет. Эти точно не кинутся сопернику на помощь. А мы понаблюдаем, что дед будет делать.

– Я думал, мы подпалим судно, – Козел высвободил якорь – единственное, что связывало «Удильщика» и колокольню. Ухватившись за колонну, трус приготовился пнуть лодку. – Нет ничего проще устроить пожар.

– И тут же попадемся. Нам нельзя действовать явно. Можем погубить все дело.

Высокий и тощий парень, убедившись, что после пинка судно пришло в движение, кинулся вниз за своим подельником.

«Удильщик» медленно разворачивался. Его нос чиркнул по стене колокольни. Оставив в ней глубокую рытвину, осыпал вниз каменную крошку. Жалобно хрустнуло стекло на носовом фонаре. От удара его свернуло набок. Неуправляемый корабль плыл кормой вперед, а я замерла в проеме двери не зная, что делать.

– Следи за огнем! – вспомнила я наказ капитана и бросилась к печи.

Она еще не остыла, но угли в ней едва тлели. Почему-то я твердо была уверена, что огонь в печи – это главное. Набрав полные легкие воздуха, я принялась дуть. Не знаю, о каком кристалле говорили парни, и почему без него судно должно рухнуть, но мне удалось разжечь угли. Пламя вновь загудело.

– Половина дела сделана. Теперь нужно вернуть лодку к колокольне, – прошептала я, трогая пальцами щеки. Они болели от того усердия, с которым я раздувала огонь.

Я не сразу заметила, что извозила руки в саже. А когда глянула, чем хваталась за лицо, ахнула. Попыталась оттереть полотенцем, но тут же бросила его. Не до красоты. Я трусила выходить на палубу, боясь увидеть, как сильно приблизилась земля. Паника плохой советчик.

Еще раз убедившись, что огонь горит ровно, я все же заставила себя покинуть каюту. И зажала рот руками. Как я и думала, судно значительно потеряло высоту. Более того, оно неотвратимо двигалось в сторону королевского замка.

– Божечки-божечки-божечки! – я кинулась к штурвалу.

Начала крутить колесо, но «Удильщик» меня не слушался. Чиркнул дном по крепостной стене, заставив стражников разбежаться. Подцепил и скинул с бойниц несколько вымпелов и стягов. Легко сдернул еще один – огромный, установленный на длинном шесте в центре дворцовой площади. Флаг, расправив крылья, красиво полетел вниз. Золотой лев хмурился и тянул ко мне лапу, точно просил, чтобы я за нее схватилась.

Пока я провожала взглядом алое полотнище, корма приблизилась к верхнему этажу замка. За окнами в панике метались люди.

Глава 4, в которой я разрушаю королевский дворец

– Разойдись!!! Прочь! Все прочь! – поддала огня я, понимая, что сейчас «Удильщик» снесет стену и вползет внутрь помещения.

Мало того, в меня начали стрелять – проснулась стража на крепостной стене. Одна стрела вонзилась в штурвал, что заставило меня присесть, другая просвистела у уха, что бросило меня навзничь. Я закрыла руками голову.

– Ты чего разлеглась? – крепкая рука в кожаной перчатке сдернула меня с пола за шкирку, как напроказившего котенка.

– Так стреляют, – промямлила я, вытаскивая стрелу из скрученных на макушке волос.

Сантиметр ниже, и я была бы мертва. Я еще утром одолжила у капитана пару шпилек, чтобы собрать свои космы в пучок.

Мой оппонент зашипел то ли от злости, то ли от досады. Махнув свободной рукой воинам на стене, он отменил обстрел.

Но меня волновало сейчас совсем другое. Рубашка, за ворот которой меня держали, безобразно задралась и оголила и без того неприкрытые ноги. А ведь я оказалась в руках того самого убийцы, что приказал прикончить меня у реки.

На рыцаре по-прежнему зловеще чернели латы. Правда, на этот раз не такие тяжелые и основательные, как на мосту. Его лицо надежно скрывал шлем. Но я умудрилась разглядеть в прорези забрала стальные глаза, наполненные гневом. Королевский герб на металлическом нагруднике неприятно карябал мне коленки. Я искала хоть какую-то точку опоры и беспрестанно сучила ногами. Более унизительного положения я еще не испытывала.

Раздался сильный грохот. Я от страха зажмурилась. К горлу подкатила тошнота, но встряхнувшая меня рука не позволила провалиться в обморок. Противные скрежет и скрип сводили зубы. Сзади нас рушился навесной балкон.

Корма «Удильщика» оказалась настолько крепка, что сносила все на своем пути. Мраморные вазоны с цветами со свистом летели вниз и хлопались о землю. Завыла какая-то женщина. Наверное, это она ухаживала за растениями и ей было жалко свой труд.

– Поставь парус! – прорычал Черный рыцарь, не дав мне отвлечься на цветы.

– Я н-не умею! Капитана нет, а я здесь новенькая…

– Командуй, демон тебя подери! – рыцарь тряхнул еще раз в надежде, что я хоть что-то вспомню. Я вспомнила и выдала все, что знала о флоте.

– Свистать всех наверх? Нет? Поднять паруса?

Сзади нас затрещали стекла. Начали рушиться мраморные скульптуры, украшающие фасад. Стоял такой грохот, что я вовсе перестала соображать. Еще чуть и «Удильщик» войдет в просторный и хорошо освещенный зал на полкорпуса, если не на всю длину.

«Удильщик» продолжал двигаться. Физические законы почему-то не действовали. Скорее всего, срабатывали истинные размеры корпуса, а не то, что виделось со стороны. Корабль значительно мощнее и тяжелее лодки, а значить, разрушений принесет больше.

Хотя по-любому объект, пущенный в инерционный полет, наткнувшись на преграду, должен был остановиться. «Удильщик» же вел себя как наглый кот, лезущий в скворечник. Опасно заскрипела мачта, донельзя натянулись канаты, удерживающие парус.

– Если мы сейчас не ляжем, нам обоим снесет головы, – предупредила я рыцаря.

Образовавшийся в стене пролом, куда протискивался «Удильщик», не был таким высоким, чтобы мы остались целы.

Черный рыцарь оказался не дураком. Уронил меня на мостик и лег сверху, прикрывая от сыплющегося декора и остатков стены. Камни стучали о доспехи и создавали впечатление, что я накрылась медным тазом.

– Какой командой твой капитан гонит судно вперед? Вспоминай! – прошипел мой защитник. А он упорный. Никак не желает сдаваться. – Ветер в корму? Полный ветер? Если ты не вспомнишь, мачта сломается, и судну придет конец. Нам тоже.

И тут меня осенило. Я бы догадалась раньше, если бы меня не трясли, не душили и не пугали.

– Фордевинд, – просипела я, задыхаясь под тяжестью тела Черного рыцаря.

– Фордевинд? – удивился мужчина. И повторил, будто смакуя незнакомую команду. – Фордевинд.

«Удильщик» услышал волшебное слово и прекратил движение. Мачта дернулась, как тетива, которую перестали натягивать. С хлопком развернулся парус, и судно начало выбираться из пробоины в стене. Медленно, но верно.

– Пора покрутить штурвал, – сообщила я мужчине, застывшему в удивлении, что судно послушалось странной команды. – Иначе мы врежемся в башню, куда «Удильщик» доставляет хлеб.

Не хватало еще развалить и эту часть королевского замка. Капитан меня убьет.

Рыцарь, несмотря на броню, шустро вскочил и крутанул штурвал. Аккуратно проведя судно над крепостной стеной, вырулил к широкой башне. Там уже стоял на приколе огромный корабль – не чета нашему. Трехмачтовый фрегат с уймой парусов и развевающихся знамен. На них плясал на ветру совсем другой символ – расправивший крылья орел.

Я вспомнила, что утром говорили о помолвке наследника Леворда с принцессой из Алькона. Неужели своим вторжением я испортила важное государственное событие? Не по такому ли поводу на ратушной площади раздавали вино? Я закусила губу, страшась наказания. Несправедливо все это. Я не была виновата, грабители сами пришли!

Наше судно возле трехмачтового красавца выглядело, как старый башмак. Видимо, Черный рыцарь рассудил так же. Он повел развалюху к башне на отшибе. Обслуживающий персонал причала поймал и закрепил сброшенный якорь. Как я поняла, провинившегося «Удильщика» отвели на штрафную стоянку.

Покончив с маневром, рыцарь склонился надо мной, так и не поднявшейся с палубы. Я сидела по-турецки, закрывая сбитые коленки рубахой. Отчаянно трусила, глядя на этого сильного мужчину. Была уверена, что под опущенным забралом прячется исполосованный шрамами убийца, который сейчас самолично оторвет мне голову.

Как иначе, как не уродством, объяснить, почему царедворец остался в броне? Почему не облачился в более подобающую одежду по случаю приема будущей жены наследника? Я же видела разодетых дам и господ в том зале, куда задом влез «Удильщик».

Но в то же время следовало признать, что даже в броне рыцарь двигался легко и свободно, словно она была сделана не из металла, а из резины.

– Кто ты такая? Почему на судне одна? Где капитан? – он указательным пальцем подцепил мой подбородок и заставил поднять голову вверх.

Готова поспорить, что в это время его лицо скривилось от презрения. Я сама понимала, что выгляжу не лучшим образом. В короткой мужской рубашке, лохматая, вся вымазанная в саже.

– Капитан пошел с Малышом Хакли на ярмарку. Я его родственница, – выдохнула я, морщась от боли.

Этот гад был в перчатках и металлический наконечник на пальце (не знаю, как назвать ту часть, что упиралась мне в горло) готов был проткнуть меня, как цыпленка, насаживаемого на шампур.

– Не ври. У Рута Талбаха нет родственников.

– Я кузина Малыша Хакли. Меня только вчера приняли на работу.

– Почему голая?

– Не успела одеться. Услышала, что на судно пробрались грабители, и залезла под кровать. Лежала там, пока они не ушли.

Я уже понимала, что Черный рыцарь прекрасно видит, что лодка – обман. Как только он ступил на нее, раскусил, что за потрепанным видом судна прячется вполне себе приличный корабль. Пусть со стариком Талбахом разбирается, почему тот искажает истинные размеры «Удильщика».

– Что было дальше?

– Воры унесли с собой кристалл. Они оттолкнули «Удильщика», чтобы он, неуправляемый, разбился за чертой города. Но что-то пошло не так. Его понесло в сторону королевского дворца. Я ничего не могла сделать. Штурвал меня не слушался.

Я хлюпнула носом. Слезы так и просились наружу.

– Не ври, кристалл на месте. Иначе «Удильщик» не расправил бы парус. Если ты не в курсе, то для управления воздушными судами важны две составляющие.

Рыцарь оттопырил два пальца и помотал ими перед моим носом. Металлическая перчатка щелкнула. Мне подумалось, что рыцарь вовсе не рыцарь, а трансформер. Я вновь поразилась своей больной фантазии. Русалки, рыцари, летающие корабли, Бамблби… Кто еще так интересно галлюцинировал?

– Первое – это магический артефакт, поддерживающий судно в воздухе, – продолжал поучать Черный рыцарь. – Второе – командное слово. Ветер всегда будет дуть в корму, каким бы боком корабль ни повернулся. Остается только задать направление. Для этого нужен штурвал.

– Честное слово, – я сделал искренний взгляд, хотя сама уже была не уверена, что все правильно понимаю, – все было так, как я рассказываю. Грабители унесли с собой кристалл. Он плевался огнем.

– Странно, – рыцарь убрал руку и распрямился. Я потерла онемевший подбородок. – Хотя стоит признать, на «Удильщике» все странно.

Он посмотрел на меня, как на главную странность корабля. Я шмыгнула носом, показывая полное раскаяние.

– Похоже, что в топке находилось сразу два кристалла, – Черный рыцарь вздохнул. Так по-человечески, что я усомнилась, что он трансформер.

– Наверное, – я кивнула. – Не зря капитан приказал дуть, если огонь погаснет.

– Иди оденься. Я подожду. Продолжим разговор в Дознании.

Я закусила губу. Мало того, что боялась идти в непонятное Дознание, где наверняка приняты пытки, так еще всплывет вранье с одеждой. Если обнаружится, что никакого платья нет в помине, можно поставить крест на кое-как налаженном контакте и мирной беседе.

– Давайте поговорим здесь. После всего произошедшего, – я обвела взглядом разрушения на судне, – я слишком слаба и напугана, чтобы куда-то идти.

Рыцарь опять вздохнул. В этот раз с досадой. Наклонившись, он подхватил меня и легко закинул на плечо.

– Мне не до капризов девчонки, развалившей дворец.

– Не весь же, – попыталась оправдаться я. Хотела добавить, что отработаю, но понимала, что не смогу восполнить и доли того, что разрушила. Как бы счет не предъявили капитану «Удильщика».

Здоровяк спускался по лестнице ровно, без отдышки. Точно не было на хребте груза в пятьдесят килограммов. Сильный гад.

Нас провожали удивленными взглядами. Я подняла голову, упершись локтями в металлические латы. Мне было неудобно, но хотелось понять отношение людей к происходящему. Если они будут улыбаться и бросать сальные шуточки, то я приму как должное, что таскание девиц на плече во дворце обычная практика. Если же начнут шарахаться и опускать глаза, то вывод окажется безрадостным. Мне предстоит общаться с чудовищем.

Я расстроилась, не услышав ни одного слова. Люди просто каменели, когда Черный рыцарь проходил мимо них. Всю дорогу я слышала лишь лязг железа.

– Вы никогда не снимаете с себя латы? – я попыталась завести светский разговор.

– Никогда.

– Даже в постели?

– Хочешь проверить?

– О, нет-нет. Чистое любопытство. Я поверю вам на слово.

– У меня тоже есть к тебе вопросы.

Глава 5, в которой я налаживаю контакт с Черным рыцарем

Мы двигались по длинному коридору, где окна наполовину вросли в землю. Эхо попыталось вмешаться в наш разговор, став третьим лишним, но я предпочла заткнуться. Висела на плече и слушала, как эхо разносит грохот шагов и лязганье стали.

Черный рыцарь погремел ключами у одной из массивных дверей. Толкнув ее, тут же сбросил меня с плеча. Я полетела попой назад, но под нее весьма своевременно подставился стул.

Чиркнуло огниво, и затеплился огонек в лампе.

– Я думала, у вас пламя загорается от одного лишь сурового взгляда.

– Я не дракон.

– А кто дракон? – я уже знала о существовании русалок и летающих кораблей, поэтому не сильно удивилась наличию ящеров.

– Твой капитан.

Новость, что я была подобрана и приголублена драконом, была неожиданной.

– А Малыш Хакли… – я прикусила язык. Только хотела поинтересоваться, не змееныш ли он. Очень похоже.

– Разве Хакли тебе не кузен? – тут же поймал меня на вранье Черный рыцарь. Он придвинул ко мне массивный табурет и взгромоздился на него. Я натянула на коленки рубаху.

– Нет, я не о том. Малыш Хакли почему-то не предупредил о… породе капитана, иначе я не согласилась бы служить у дракона. Боязно как-то…

Рыцарь кивнул, принимая ответ. Фух, кажется, выкрутилась. Я нервно облизала губы и огляделась. У меня засосало под ложечкой в нехорошем предчувствии.

Я находилась в пугающе мрачной комнате. На низком окне крепкая решетка, на стенах кольца, с которых свисали цепи, заканчивающиеся чем-то вроде кандалов. В углу ведро с водой. Мне стало понятно ее предназначение, когда я взглянула на деревянный стол с бурыми пятнами, похожими на плохо отскобленную кровь. Ну все, девочка, допрыгалась. Сначала будут пытать, потом окатят ледяной водой, чтобы пришла в себя.

– Мы позже поговорим о драконах, а сейчас расскажи о грабителях, забравшихся на судно, – Черный рыцарь вволю насладился произведенным впечатлением, и лишь потом соизволил продолжить беседу. – Что они похитили, кроме кристалла?

– Ничего, – я пожала плечами. Не знала, что можно говорить, а о чем лучше умолчать.

– Почему тогда они хотели уничтожить судно? Ведь без кристалла оно неминуемо разбилось бы.

– Наверное, – промямлила я, крутя в пальцах одну из пуговиц на моем странном одеянии. С удивлением посмотрела на нее, когда пуговица оторвалась. Руки выдавали мою нервную лихорадку, а я этого не замечала.

Так и не добившись от меня внятного ответа, так как на все вопросы я отвечала «не знаю», Черный рыцарь велел описать грабителей. Тут я развязала язык. Дала довольно полную характеристику. Не забыла указать, почему главаря назвала Грубияном, а его подельника Козлом. Мне показалось или нет, что Черный рыцарь улыбнулся? Во всяком случае, в прорези забрала глаза на мгновение зажглись весельем.

– Можно, Ваше Сиятельство? – в щель неплотно прикрытой двери сунул нос Рут Талбах.

Я подскочила на стуле от счастья, что пришла подмога, но черная перчатка легла мне на колено, показывая, что я рано радуюсь.

– Проходите, капитан, – произнес рыцарь, не поворачивая головы. – Вы весьма вовремя.

– Мы купили тебе новую одежду, сестра, – тоненьким голоском пропищал Малыш Хакли, протискиваясь следом за дедом. В его руках был объемный узел. – Капитан сказал, что старое платье нужно выбросить. Такое носят только деревенщины.

Я выдохнула. Малыш Хакли отлично справился с задачей. Он подтвердил, что я его родственница, и объяснил, почему не следует рыскать по судну в поисках «оставленного» там платья.

– Милорд, мне сказали, что мой «Удильщик» арестован? – капитан мял в узловатых пальцах шляпу.

Если до того она была похожа на двууголку Наполеона, то сейчас являла собой жалкое зрелище. Она выглядела как газета, которую скрутили, чтобы убивать мух.

Его Сиятельство (жаль, что я не разбираюсь в титулах и не отличу светлость от сиятельства) предложил капитану стул и кратко изложил произошедшее. Рут Талбах не скрывал удивления. Он решительно не понимал, почему попал в поле зрения воров.

– Вот и я решил, что ваша помощница не договаривает, – выдал вдруг Черный рыцарь.

Все трое (и стоящий за спиной капитана Малыш Хакли в том числе) уставились на меня. Я моргнула, не зная, как поступить. Не подставлю ли старика, выдав, что преступники искали Слово Мастера?

– Говори, Ляна, – мягко произнес дед, уловив причину моего замешательства. – У меня от Его Сиятельства больше нет тайн.

Капитан явно намекал на то, что корабль, прячущийся за видом утлой лодчонки, был последним из секретов. Он быстро смекнул, что Черный рыцарь, управляя судном, не мог не заметить странной метаморфозы, происходящей с лодкой.

– Говори, – рука в перчатке, так и лежащая на моем колене, сжалась, понукая открыться.

– Мы с Его Сиятельством давние друзья, – подбодрил меня капитан. – Нам повезло, что он лично занялся «Удильщиком».

Я выдохнула.

– Они хотели уничтожить судно. Воры были уверены, что, утратив «Удильщика», Рут Талбах поднимете в воздух другое.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Дед и Черный рыцарь перестали дышать. Малыш Хакли застыл с открытым ртом.

– Что? Что такого я сказала? – я с беспокойством посмотрела на рыцаря.

– Ты сказала, – он убрал руку с моего колена, – что рядом с нами находится Мастер.

Чуть помолчав, Черный рыцарь добавил:

– Возможно, единственный из тех, кто уцелел после войны с Морем. Враг вел на Мастеров целенаправленную охоту.

Будь я из местных, должна была знать о войне, где Мастеров уничтожали, лишая соперника важного преимущества. Поэтому я сделала вид, что просто глупа, раз до меня сразу не дошло. Вытаращила глаза и прикрыла рот ладошкой.

Если враг – это Море, то становилось понятным, почему в Леворде корабли летали, а не ходили по воде. Они просто не могли передвигаться по вражеской территории. Отсюда же ненависть Черного рыцаря к русалкам и всему тому, что находится в воде. Он готов их убивать, даже не разобравшись в ситуации.

А я сидела по шею в этой жуткой реке, кишащей русалками. Считай, чудом уцелела. Усилием воли я остановила разыгравшуюся фантазию. Она заканчивалась видением моего объеденного рыбами скелета.

– Я не Мастер, – ожил, наконец, капитан. – Я купил разбитого «Удильщика» сразу после войны и восстановил как сумел. Да, применил искажающую размеры магию, чтобы не позарились на отремонтированный корабль. Лихих людей во все времена хватало. Я не хотел привлекать внимание.

– В те годы многим повезло приобрести за бесценок хлам, еще способный держаться в воздухе, – кивнул, подтверждая слова капитана, Черный рыцарь.

Он тоже помнит старые времена? Или просто слышал о них? Непохоже, что за латами скрывается пожилой человек.

– Но многие же лишились своих судов, став добычей грабителей и просто завистников. Взять тех же селедочников, – старик вытащил из кармана флягу, но, опомнившись, сунул ее назад. – Уж как им хочется, чтобы «Удильщик» перестал существовать.

– Израненные корабли и лодки не были нужны королевству, это верно, – вновь поддержал Рута Талбаха рыцарь. – Они уже не годились ни для военных целей, ни для охраны границ. Скорость и маневренность не та.

– И если бы ворам удалось уничтожить мое судно, я отошел бы от дел. Честное слово, – брови деда съехались к переносице. – Королевскому двору пришлось бы искать нового поставщика хлеба.

Черный рыцарь скрипнул латами.

– Я бы не пережил такой потери, – мягко произнес он. – Мне нравится ваш хлеб, капитан. Он сделан с душой.

– Так я могу забрать свое судно и… помощницу? – капитан поднялся. Его брови так и не вернулись в исходное положение: дед продолжал хмуриться.

– Да, – Черный рыцарь тоже поднялся. – У вас много работы. Придется привести в порядок сразу двоих: и корабль, и вашу помощницу. С «Удильщиком» вы определенно справитесь быстрее.

Я сжала зубы, чтобы не ответить на явную издевку.

– Когда казначейство выставит мне счет за разрушения? – капитан дождался, когда я встану рядом с Малышом Хакли. Старик выглядел наседкой, собирающей цыплят под свое крыло. – Я должен успеть накопить нужную сумму.

А вот и причина, по которой старик так и не разгладил лоб – ему предстояли колоссальные расходы. Я вся сжалась в ожидании ответа.

– Я думаю, король проявит милосердие и скостит сумму ущерба. Вы герой войны. Лучший небоход из всех живущих, – Черный рыцарь распахнул дверь, выпуская нашу компанию. – Я лично сообщу вам о результатах. И еще, – он протянул руку, останавливая капитана. – Скажите, как вашей помощнице удалось удержать «Удильщика» наплаву, если воры унесли кристалл?

– Я закопал в золе второй, – буркнул старик. – Оставалось лишь раздуть пламя.

– Ваша помощница об этом знала? – даже распрощавшись, Черный рыцарь не перестал быть дотошным дознавателем.

– Нет, но я предупредил Ляну, чтобы она следила за огнем. Корабль спасла моя старая привычка держать запас кристаллов под рукой. Она сохранилась еще с войны.

– Я так и думал. Полезная привычка, – кивнул рыцарь.

Он проводил нас долгим взглядом. Наверняка заметил, как Малыш Хакли на бегу вытащил из узла длинный плащ-накидку, чтобы я не позорилась с голыми ногами на улице. Я замоталась в нее и понеслась за капитаном. Старик летел к «штрафстоянке», стремясь как можно быстрее забрать любимый корабль. Пришло время попереживать о том, что будет, когда дед увидит разруху на судне.

– Быстро-быстро-быстро! – командовал он, спрыгивая на борт. Причальная башня была оборудована удобно, и нам не пришлось карабкаться по сходням.

Малыш Хакли, бросив узел мне, побежал на мостик. Под его ногами хрустели куски мрамора и стекла. Вцепившись в штурвал, юнга застыл в ожидании команды.

– Фордевинд. Полный вперед, – без настроения скомандовал капитан.

Парус тут же наполнился ветром. Небольшой крен заставил мячом покатиться голову какой-то скульптуры. Она пересекла палубу и вывалилась с другой стороны, где как раз от борта остались одни щепки.

– Не сидеть, работать, – гаркнул на меня капитан. – Слезы не помогут.

Я тут же кинулась собирать в корзину разбросанные по палубе формы для хлеба. Сам дед ушел в каюту и гремел посудой уже оттуда. Иногда я слышала, как он ругается, посылая к демону тех, кто устроил разгром. Больше чем уверена, он досадовал, что секрет «Удильщика» открылся не только Черному рыцарю, но и двум прощелыгам.

Прибравшись на палубе, я заглянула к капитану. Здесь тоже было относительно чисто, старик подметал пол.

– Воры сказали, что будут следить за вами, – тихо произнесла я. – Они хотят выяснить, где находится ваше логово.

Глава 6, в которой я узнаю, каким ценным было Слово Мастера

Рут Талбах остановился и поднял на меня глаза.

– Что еще я должен знать?

– Они думают, что вы прячете там Слово Мастера.

– Хорошо. Я понял. Иди работать, – он отдал мне метлу, а сам сел на табурет перед печью и уставился на огонь.

У меня была куча вопросов. Капитана я трогать боялась, а потому поторопилась навести мосты с Малышом Хакли.

– Спасибо за новую одежду. Ты выручил меня в Дознании. Черный рыцарь как раз интересовался, почему я так странно одета.

– Если бы не капитан, плевать бы я на тебя хотел, – мальчишка ершился. – Столько проблем нам устроила. Трудно было сразу надуть паруса, раз корабль тебя слушался?

– Не должен были?

– Нет. Он чужаков не слышит.

– Так вот в чем дело! «Удильщик» тебе не подчиняется, как бы ты ни старался! – догадалась я, понимая, почему юнга всегда ждет команды капитана. – И ты злишься, что у меня получилось с первого раза! Ну, если тебя это успокоит, то так и быть, признаюсь: паруса послушались не меня, а Черного рыцаря.

Малыш Хакли открыл рот.

– Еще лучше. Человек ни разу не был на «Удильщике», а он ему подчиняется, – на глазах мальчишки навернулись слезы.

Я понимала разочарование старательного Малыша, к которому судьба оказалась так несправедлива, поэтому поторопилась утешить.

– Да, обидно, – согласилась я. – Но Его Сиятельство все слушаются. Я в этом убедилась, когда мы шли в Дознание. Встретившиеся нам люди просто застывали и опускали глаза.

– Он королевский палач. Еще бы не опускать глаза.

Боже! Я так близко была от смерти!

– А почему он все время в броне? – я облизала сухие губы.

– Никто и никогда не видел лица палача. Даже смертники. Говорят, он страшен, как чудище из морских пучин.

Малыш Хакли определенно оттаял по отношению ко мне, и я решила воспользоваться его «милостью».

– Ты же знаешь, у меня проблемы с памятью, – я поставила ведро кверху дном и села рядом со штурвалом. – Помоги разобраться в том, что произошло сегодня.

– Что ты хочешь узнать? – мальчишка преисполнился важности, а потому задрал нос.

– Начнем с кристаллов. Я думала, это что-то вроде каменного угля, но…

– Что такое каменный уголь? – Хакли, подражая деду, свел рыжие брови к переносице.

– Не бери в голову. Ляпнула глупость, – я поняла, что здесь не знают такого вида топлива. Или называют его как-то иначе. – Расскажи о кристаллах.

– Мы покупаем их у горняков. Очень ценные артефакты. Они помогают удержать корабль в воздухе. Забудешь положить в печь, считай, погубила судно. Даже если оно не разобьется, больше никогда не взлетит. Очень важно следить, чтобы кристалл не потух. Ты молодец, что не растерялась.

– Как капитан приказал, так и действовала, – мне была приятна похвала мальчишки. – А теперь расскажи о войне.

– Она была давно. Я еще не родился. Но мамка как-то обмолвилась, что было очень страшно. Море вдруг восстало. Не захотело, чтобы человек им пользовался.

Мальчишка понизил голос, будто боялся, что его подслушают. Как выяснилось, однажды Море взбесилось, и ничто не могло его остановить. Топило суда, уничтожало упавших в воду моряков, накатывало огромными волнами на берег, смывая все на своем пути. И чем дальше отступали люди, тем больше захватывало земель. Исчезли мелкие острова и архипелаги, ушли под воду прибрежные селения. Море словно вознамерилось навсегда избавиться от противника.

Жители суши принялись возводить высокие и мощные ограждения, которые волны не могли разбить. Но война с Морем разобщила людей: каждое королевство торопилось скрыться за собственными стенами. Прекратилась торговля, так как суда, прежде ходившие по Морю, сделались бесполезными.

– И тогда появились Мастера, – догадалась я.

– Да, первым Мастером был дракон, – Хакли многозначительно кивнул, подтверждая мою догадку.

Никто так и не узнал, каким образом первый дракон променял свою способность летать на Слово, заставляющее взмывать корабль к облакам. Смельчак и его потомки заплатили весомую цену за магическую метаморфозу. Они перестали обращаться в ящеров.

Но люди по достоинству оценили великую жертву драконов. Летучие корабли смогли противостоять Морю, что дало шанс на выживание. Волны не дотягивались до них, но с судов велась беспощадная охота на морских тварей. Поэтому Мастера стали главными врагами Моря.

– И оно нашло способ истребить их? – рассказ Хакли взволновал меня. Я переживала за драконов.

– Да. Оно подослало к ним русалок.

Я открыла рот, не ожидая такого ответа.

Слишком поздно обитатели суши догадались, что водные девы способны прикидываться людьми. Они подбирались к драконам под видом прекрасных женщин. Жена, любовница, служанка, просто приятная соседка – все они рано или поздно заставали Мастера в беззащитном состоянии и отправляли его к праотцам. Череда смертей была растянута по времени. Способы убийства разнились, а иногда вовсе не походили на преступление, поэтому не были сразу замечены Дознанием – главным карающим органом государства.

– Мертвый Мастер – поверженный враг, – я вздохнула.

– Верно, – кивнул Хакли.

Как же сильно рисковал Рут Талбах, когда пустил меня, незнакомку, потерявшую память, на свой борт. Как он вообще определил, что я не диверсантка, вознамерившаяся уничтожить его?

Этот вопрос давно мучил меня, поэтому я решилась задать его.

– Кстати, а как вы с капитаном поняли, что я не русалка? – я улыбнулась, думая, что поставила Хакли в тупик.

– Ты плохо слышишь? Я сказал, что драконов соблазнили прекрасные женщины. Ты давно смотрела на себя в зеркало?

Блин. Он меня уделал, не моргнув глазом. Вообще-то я считала себя симпатичной девчонкой. У меня густые и длинные каштановые волосы, большие карие глаза, белая кожа, аккуратный нос, пухлые губы, спортивная фигура, а главное, золотой характер. Даже Черный рыцарь оценил мою покладистость.

Пока я предавалась переживаниям о недооцененной красоте, Малыш Хакли продолжил рассказ.

Люди не сразу поняли, какая над Мастерами нависла беда. Когда спохватились, тех уже истребили. Слово навсегда было утрачено. Королевства начали беречь оставшиеся корабли и не решались на боевые столкновения с Морем.

Хоть на сушу и опустился относительный мир, перемирия так и не случилось. Море затаилось. Корабли дряхлели, а новые поднять в воздух было некому. Даже «Удильщик» оказался настолько слаб, что не смог перемахнуть через стену, отделяющую Леворд от Моря. Корабль был признан непригодным для службы в королевском флоте, но даже такой рухляди завидовали.

– Однажды наступит время, когда разрушится последний корабль, поднятый Мастерами, – юнга опять нахмурился. – Тогда нам не выжить. Море окончательно нас разделит. Как говорит капитан, не будет притока свежей крови, не родится здоровое потомство.

Тут я с Малышом Хакли была согласна. Море вечное, оно умеет ждать.

– Но раз воры искали Слово, значит, уверены, что оно сохранилось, – меня волновало, что грабители могли вернуться в любой момент. – Как я поняла, Слово – это не просто команда, вроде «Лети!», а какой-то магический ритуал. Иначе все было бы слишком просто. Накарябал его на задней стенке сундука или закопал банку с бумажкой и сиди карауль, чтобы другие не прочли.

– Ага! – горячо подхватил мою идею мальчишка. – Но даже если ты найдешь банку с бумажкой, корабль все равно не взлетит, сколько ни кричи. Потому как нужна магия. А какая магия в бумажке?

– Одни дураки верят в легенду, что Слово можно найти и прочесть. Сколько книг было перерыто, сколько документов пересмотрено, а все напрасно, – на мостик поднялся капитан. Я соскочила с ведра и оправила рубашку. Так и не переоделась. – Как говорил мой боевой товарищ, Слово нужно услышать. Вечная память Большому Арку, сложившему голову в бою!

Старик достал из кармана плоскую фляжку, с которой, как я заметила, никогда не расставался, и глотнул из нее.

– Как это «услышать»? – в один голос произнесли мы с Малышом.

– Слово передается из уст в уста, – старик крепко завинтил крышечку фляжки. – Только услышавший и правильно понявший Слово становится Мастером.

У меня тут же появились претензии к недальновидным драконам.

– Как можно было иметь чудесную магическую способность и профукать ее из–за каких-то русалок? Почему драконы не раздавали Слово направо и налево? Чем больше Мастеров, тем больше кораблей, – я даже притопнула ногой, так разволновалась от самонадеянности и самовлюбленности драконов. – Сам не ам и другим не дам? Знали же, что с их уходом суда не поднимутся в воздух.

– Тут есть одна закавыка, о которой мало кто знает, – капитан сам встал у штурвала, отодвинув юнгу. – Слово может быть самым обыкновенным. Ты никогда не заподозришь в нем то самое, способное поднять корабль. Кричи его – не кричи, действовать не начнет. А вот если Мастер произнесет его перед тем, как уйти к праотцам, оно превратится в Слово с большой буквы. Важен последний выдох Мастера.

– Я правильно поняла, нужна смерть Мастера, чтобы простое слово стало Словом?

– Да. Пока он жив, Слово принадлежит только ему, – кивнул капитан. – Его право пользоваться им или нет. Драконы заслужили такую свободу действий. Любая магия высасывает из тебя силы, а такая мощная, что способна поднять в воздух корабль, может сильно истощить запас. Не хотел бы я однажды проснуться и понять, что магии во мне на донышке.

– Ничего себе! – Малыш поскреб рыжие вихры.

Неуемная фантазия тут же нарисовала картинку, где на смертном одре лежит старик и шепчет в мое ухо волшебное Слово: «Свистать всех наверх!». Меня аж передернуло. Магии во мне отродясь не было, а вот здоровье от такого «наследства» наверняка пошатнулось бы. По прихоти деда я, вместо положенных ста лет, прожила бы на десяток меньше. Нет, мне такого счастья не надо!

– Абы кому его не передавали, выбирали осторожно. И не обязательно, чтобы доверенным лицом был дракон. Хотя старались придерживаться правила оставлять Слово в семье.

Капитан крутанул штурвал, меняя курс. Из-за леса, где высокие сосны едва не скребли дно «Удильщика», показалась огромная ветряная мельница. Мы давно покинули пределы города, но только сейчас я разглядела, что столицу Леворда с севера окружали горы. В их сторону мы и держали путь.

На горизонте за нашими спинами маячило еще несколько судов – побольше и поменьше, и мне все время чудилось, что одно из них следит за нами. Не надо подбираться близко, чтобы понять, куда мы направляемся. Достаточно воспользоваться подзорной трубой. На «Удильщике» тоже была такая. Я поглядывала на старика, видит ли он преследователей, но тот оставался спокойным.

Глава 7, в которой я оказываюсь в гостях у капитана

Как только судно выровнялось, а мы перестали хвататься за поручни, чтобы удержаться на ногах, капитан продолжил делиться мудростью.

– Перед смертью Мастер хотел быть уверенным в своем преемнике. Считалось, что лучше унести тайну в могилу, чем довериться чужаку. Обычно выбирали кого-то из близких. Сына или внука. Нельзя допускать в круг Мастеров корыстолюбцев. Не для того драконы потеряли крылья, чтобы плодить желающих разбогатеть на Слове.

– Скажите, капитан, а у вас есть родня? Надеюсь, вы не последний дракон в своем роду? – спросила я и только потом увидела большие глаза Малыша Хакли.

– Откуда ты знаешь, что я дракон? – старик повернул голову, и я едва не села на пол. Коленки вдруг ослабли – такой у него сделался страшный взгляд. Я тут же поверила, что Черный рыцарь не соврал.

– Его Сиятельство упомянули.

– Лорд Лоял Ирвик меня удивляет. То слова лишнего не вытащишь, а то вдруг выдает не пойми кому мой секрет. Причем, секрет, который я берегу прежде всего от него.

– Ну, раз воры пришли к вам за Словом, то уже не одному ему известно, что вы дракон, – я обиделась на «не пойми кого».

– Понятно. Ирвик решил через тебя донести, что скрывать мое происхождение уже не стоит.

Неплохое имя для палача. Лоял Ирвик. Угораздило же меня завести такое «полезное» знакомство.

– Ложись! – отвлек меня капитан от смакования имени палача. Я присела, не понимая, что происходит. Наше судно шло полным ходом на лопасти мельницы, точно вознамерилось снести их к чертям собачьим.

Поняв, что сейчас будет больно, я упала на палубу и закрыла голову руками. Но сколько ни ждала, не услышала треска ломающихся лопастей или криков моих спутников. На меня не полетели обломки, и никого из нас не снесло с капитанского мостика. Когда я оглянулась, то обнаружила, что мельница за моей спиной совершенно цела, а капитан и юнга кусают губы, чтобы не рассмеяться в голос.

– Что это было? – спросила я, садясь и потирая коленку – ударилась, падая ничком.

– Магия-я-я-я, – провыл Хакли и поводил руками, чтобы мне было понятно, как мы уцелели.

Капитан оказался более добр.

– Мы нырнули в карман скрытого пространства. Если за нами следили, то мы просто пропали с горизонта.

Я все больше удивлялась способностям старика. Он сумел не только спрятать корабль за иллюзией дряхлой лодки, но и сделать недоступным для чужих глаз урочище у подножья гор.

– И часто вы ныряете? – я скрутила растрепавшиеся волосы в фигу и воткнула шпильку. От капитана не скрылось, что я позаимствовала у него кое-что. Он усмехнулся.

– Ныряем, когда хотим попасть домой, – Хакли кивнул в сторону небольшого двухэтажного дома, стоящего на берегу реки.

– У вас здесь тоже водятся русалки? – я боязливо поежилась, видя, что судно опускается на воду у небольшого причала.

– Нет, – капитан отчего-то сделался хмурым и резким, – здесь никого, кроме нас, нет. В скрытое пространства чужим не пробраться, на то оно и скрытое. Пропустит только тех, кого привел сам хозяин.

Я вдохнула чистый воздух полной грудью. Наконец-то нашлось место, где можно не бояться. Здесь все свои. Никаких воров, русалок и палачей.

– А в реке плавать не опасно? – я с восторгом ощупывала взглядом совершенно прозрачную гладь воды.

– Нет. Даже искупаться можно, – капитан закрепил штурвал, и парус тут же опал. – Только возьми с собой мыло и полотенце.

– Милый домик, – откликнулась я, опасливо спускаясь по трапу на причал. Я успела почувствовать разницу между полетом в облаках и качкой на воде. У меня едва не началась морская болезнь.

– Идем, я покажу тебе твою комнату, – Малыш Хакли взвалил на хребет мой узел с новыми вещами и побежал впереди.

– Здесь мы едим и готовим, – исполняя роль радушного хозяина, мальчишка открыл дверь. Веранда через нее соединялась с внутренним помещением, оказавшимся огромной кухней. Все, что я видела на корабле, было мелким и неуютным. Здесь же было где развернуться и печь не только хлеб. У меня загорелись глаза. Я вспомнила, какой искусницей в кулинарии была моя мама. Она брала заказы на торты. Ее порадовала бы такая кухня. Напрячь бы память и записать рецепты, которыми пользовались в нашей семье.

Странное дело, но я начала привыкать к новому миру. Поняла, что возврата к прежней жизни не будет. Я вспоминала о маме с болью, но только потому, что жалела ее, оплакивающую где-то там, на Земле, свою дочь.

Если я утонула, и нынешнее мое состояние – одна из граней смерти, то может так случиться, что мы с мамой еще встретимся. Я знаю, она будет рваться ко мне, так как не успела попрощаться. Мамам свойственно пробиваться туда, где их чадо попало в беду.

– Здесь кабинет капитана.

Хакли показал на дверь, отделенную от кухни коридором, удивившим меня обилием развешанных по стенам голов рогатых животных. Видать, капитан был знатным охотником, раз собрал такую приличную коллекцию.

– Туда входить запрещено, – продолжил инструктировать юнга, – даже заглядывать нельзя. Там дальше находится его спальня, а вот тут мои владения.

Он распахнул дверь, и я увидела вполне приличную комнатку. Светлую и уютную. Капитан оказался небедным человеком. Его «логово» было заполнено добротной мебелью и дорогими коврами. Он определенно обладал хорошим вкусом, так удачно были подобраны детали интерьера.

– Красивый дом, – похвалила я, подходя к лестнице, ведущей на второй этаж. – Мне туда?

– Да, там комнаты для гостей, – мальчишка, нисколько не тушуясь, разделил нас на своих и чужих. Все, что было на первом этаже – это для семьи, а то, что выше – для временных людей. Ну и пусть. Я была рада даже временному пристанищу. Тем более, такому приятному.

Попав в райское место, я поняла главное. Хочешь войти в семью и оказаться под защитой капитана – сделайся необходимой. Такой, чтобы трудно было найти замену и сказать: «Прощай!»

– Сюда тоже входить нельзя, – предупредил меня Хакли, показывая на помещение в торце второго этажа.

Спален наверху оказалось три. Судя по расстоянию между дверями, одна была большой, а две другие – поменьше. Мне досталась та, чьи окна выходили на пристань. Милая комнатка, но какая-то безликая. Таким, наверное, и должно быть временное пристанище для гостей.

Плеск воды за окном странным образом успокаивал. Я даже начала напевать. Пока я раскладывала вещи в огромном пузатом комоде, вернулся Малыш Хакли и принес корзину с куском мыла и огромным полотенцем. Оно больше напоминало простыню с вышивкой по кайме.

Я выложила кое-что из купленных на ярмарке вещей в корзину, чтобы облачиться в них после купания, и поспешила вниз. Нашла капитана на кухне. Он уже вовсю кашеварил.

– Долго не плескайся, – бросил он мне через плечо. – Поедим и за дело. Никто не отменял выпечку хлеба. Селедочники быстро смекнут, что у нас проблемы. Утром «Удильщик» должен заняться привычным делом.

– Но как же? Разве кораблю не требуется серьезный ремонт? – я остановилась на пороге. Непривычно было смотреть на капитана в фартуке с оборочками. Женский? А чего я удивляюсь? Наверняка и до меня здесь были женщины. Вполне возможно, что к уюту в доме приложил руку не сам старик, а его… старуха. Тогда получается, что Рут Талбах вдовец? Надо бы при случае поспрашивать Хакли.

– Развезем хлеб, и только потом займемся плотницкими делами, – дед громко постучал ложкой о край сковороды. – Не впервой.

Вода оказалась совсем не теплой – я потрогала ее ногой. Выбирать не приходилось. Хотелось побыстрей снять с себя драную рубаху и смыть с тела сажу и мраморную пыль. Походив вдоль берега, я нашла тихую заводь. Ее не было видно из дома. На всякий случай развесила на кустах полотенце, соорудив прикрытие от любопытных глаз. Разделась догола, так как купальник тоже требовал стирки, и вошла в воду. Зубы стучали от холода, но я жмурилась от блаженства.

Искупавшись, еще раз ополоснула голову. Сомнение, что смогу после мыла расчесать колтуны, меня не покидало. Не пришлось бы кромсать ножницами волосы.

– А ты на самом деле похожа на русалку. Красивая.

Я резко развернулась, прикрывая руками грудь. На берегу сидел Малыш Хакли и жевал травинку. Неизвестно, сколько он здесь прохлаждался, и что успел увидеть, но его наглая улыбка вывела меня из себя.

– Ты чего здесь делаешь? – зашипела я. – Не знаешь, что за девочками подглядывать нельзя?

– Меня дед послал. Сказал, чтобы ты голову отваром трав ополоснула. Он специально для тебя приготовил. Или тебе не надо? Так я вылью, – он, не переставая улыбаться, взял кувшин, стоящий рядом, и наклонил, намереваясь опрокинуть в заводь.

– Какой же ты засранец, – зло процедила я, подплывая к берегу. – Хочешь удовлетворить свое любопытство? Или смутить меня? На, смотри!

Я встала в полный рост и убрала от груди руки. Никто мальчишку сюда не звал. И мне не стыдно. Хоть раз проучу.

– Все? Посмотрел? – я видела, как налились малиновым цветом его щеки. – Теперь ты раздевайся. Дай гляну, какой ты мужчина.

Хакли убежал весь пунцовый, а я спокойно ополоснула волосы, поливая их дивно пахнущим теплым отваром. Нашла в корзине гребень, оставленный мальчишкой, и легко расчесала гладкие пряди. Вот что значит, сила девственной природы. Надела чистую рубашку до пят, выстирала купальник и развесила его на кустах. Когда вода стекла, а волосы немного обсохли на ветру, натянула шерстяное платье со шнуровкой на груди, собрала вещи и пошла к дому. Никогда не любила одежду вишневого цвета, но кто меня будет спрашивать, что мне нравится, а что нет.

Мужчины уже сидели за столом. У Хакли подозрительно оттопыривалось горящее огнем ухо. От меня не скрылся быстрый взгляд, который мальчишка бросил на капитана. Понятно. Без меня тут были разборки.

– Говори, – произнес старик строгим голосом. Я только открыла рот, чтобы говорить, как дед пнул по ноге сидящего рядом юнгу. Тот выдохнул.

– Леди, простите. Я вел себя недостойно, – выдавил он из себя и замолчал. Получив новый тычок, ожил. – Это никогда не повторится. Честное слово. Я просто хотел убедиться, что у вас нет жабр, а по хребту не идет плавник.

– Ну и как. Нашел жабры? А плавник? – меня поразило, как быстро я стала не «ты», а «вы». Вот что творит подзатыльник волшебный.

– Нет. У вас только клеймо в виде сердечка на… жопе.

– Это не клеймо. Это тату. Специальный знак моего народа, говорящий, что я взрослая и готова к любви.

Я мстительная. И с удовольствием наблюдала, как малец заливается краской. Старик закашлялся и спрятал улыбку в усах.

– Садись уже, русалка. Еда стынет.

Готовил дед отменно. Я едва не вылизала тарелку. По примеру малыша, прошлась по соусу хлебным мякишем. Закатила глаза от удовольствия. Взвар на травах вместо чая взбодрил.

Глава 8, в которой меня посетила отличная идея

Пока малец гремел посудой в кадке с согретой водой, мы с капитаном отправились на судно. Он нес в руках небольшой бочонок.

– Что это? – поинтересовалась я.

– Закваска. Секретная. За ней охотятся пуще, чем за Словом. Я всегда оставляю кусок теста, чтобы подмешать его к новому. То, что хранилось на корабле, незваные гости вывалили и затоптали. Были бы пекарями, ни за что на подобное не решились бы. Я сразу смекнул, что к нам заявились не селедочники. Они в первую очередь забрали бы закваску. Хлеб у них всегда выходит кислый и быстро черствеет. Так что по-любому пришлось бы возвращаться домой. Без чудодейственной закваски нам никак.

Смеркалось, поэтому капитан запалил в каюте все лампы. Погремел посудой и опять вспомнил недобрым словом грабителей. Посмотрев на меня, засучивающую рукава для работы, снял висящий на стене мешок с тряпьем и порылся в нем.

– На, повяжись, а то опять хорошую вещь изгваздаешь, – произнес он ворчливо, протягивая мне кусок белой ткани.

Только развернув ее, я поняла, что у меня теперь есть фартук. Не такой нарядный, какой я видела на кухне, но для работы с тестом вполне сгодится. Я вздохнула, вспомнив выброшенную рубашку. После приключения в королевском дворце она восстановлению не подлежала.

Дед доверил мне просеивать муку, для чего выдал сито и огромный таз, но я зорко следила за тем, чем занимается капитан. Рут Талбах не скрывал секретов мастерства, охотно рассказывал, почему одну часть опары использовал сразу, а вторую убрал «на потом». Старик собирался замешивать два вида хлеба: простой для народа и сдобный для королевского двора.

– Молоко должно быть теплым, но не горячим, и обязательно подсыпь сахарку, чтобы забродило, набралось воздуха. И в тепле подольше расстаивай, следи, чтобы хорошо поднялось, иначе получишь подошву от сапога, а не хлеб.

Когда опара увеличилась вдвое, старик приступил к делу. Я следила за его руками, жилистыми и сильными, легко справляющимися с большим количеством вязкого теста. Закатав рукава рубахи выше локтей, он мешал густую массу, куда подсыпал муку и доливал масло, похожее на наше, подсолнечное.

– А почему вы готовите хлеб на корабле, а не на своей прекрасной кухне?

– Во-первых, мы дома бываем нечасто, если только нужда загонит, а во-вторых, на судне печка лучше приспособлена под хлебные формы. Да и огонь поддерживается круглосуточно, не надо специально разводить. Зачем зря пропадать добру?

– Вы готовите хлеб загодя. Но он же до утра сделается несвежим.

– Много ты понимаешь в нашем деле. Если все оставить на последний момент, можно не управиться. Слышала, королевский двор заказ увеличил вдвое?

Я кивнула.

– А тот простой хлеб, что сейчас напечем, положим в сундуки. Они хоть и не магические, но вполне сохранят его свежим. Даже хрустящая корочка никуда не денется. А вот сдобу будем готовить в последнюю очередь. Уже под утро. Видишь, я опару на нее даже не ставил.

Капитан разложил подошедшее тесто по квадратным формам. Я провозилась с ними битый час, соскабливая гарь и смазывая маслом.

– Тесто перед печью обязательно должно «отдохнуть», – наставительно произнес старик, накрывая формы тонким полотенцем.

На дворе стояла глубокая ночь. Пели сверчки и жабы. Я уже валилась с ног и только и искала место, где бы приткнуть свой зад. Капитан заметил, что я клюю носом и, пожалев, велел идти в дом.

– А вы? – спросила я из вежливости. Совсем не горела желанием остаться.

– Я здесь прикорну. Будет время соснуть, пока тесто для караваев поднимается. Сдоба – она небыстрая. Ей из-за масла и яиц тяжелее воздуха набраться, – приговаривая это, капитан открыл люк, сдвинув в сторону металлический лист у печи.

Воры не заметили тайный склад. Старик вытащил на свет и открыл бидон, где золотилось топленое масло. У моей бабушки такое хранилось в банках, и я узнала его по белесой пеночке и зернистой массе. Потом извлек корзину с яйцами и короб с кучей мешочков. Густо запахло корицей. Мне было приятно, что и здесь имеются привычные нам, землянам, специи.

Я пошла к себе, когда капитан высыпал из мешочка на раскаленную сковороду орехи, чтобы немного подсушить их. Зайдя в комнату, я обнаружила на подушке связанные атласной лентой полевые цветы – извинение от Малыша Хакли. Пришлось тащиться на кухню, чтобы набрать в кружку воды и поставить в нее нехитрый букет. Лента тоже пригодится – свяжу завтра ею волосы.

Перед тем, как лечь, я сняла и оттряхнула от муки фартук и платье, поругав себя за то, что не была аккуратна. Упала на кровать и заснула мертвецким сном.

Утром меня разбудил юнга. Он поскребся в дверь, не решаясь войти.

– Мы уходим.

– А завтрак? – я зевнула и потянулась.

– Позавтракаешь на «Удильщике». Возьми с собой запасную одежду. Неизвестно, когда вернемся.

Я торопливо оделась. Затолкала кое-какие вещи в корзину, которую намеревалась взять с собой. Не забыла прихватить шерстяное покрывало. На «Удильщике» всего одно спальное место, как бы не пришлось ютиться где-нибудь на палубе. Не была уверена, что мне вновь уступят кровать.

Уже на веранде почувствовала, как по воздуху разливается аромат корицы – дед добавил ее и орехи в хлеб для господ.

Проходя мимо посудного шкафа, нечаянно задела приоткрытую дверцу, откуда с грохотом вывалились железные формы, похожие на те, в каких пекут бисквиты. Я собрала их, но подумав, сунула не в шкаф, а в свою корзину. Порывшись в хозяйском богатстве, нашла допотопный шприц с насадками для крема.

Пришла пора доказывать свою нужность. Я собиралась увлечь капитана идеей печь не только хлеб, но и торты. По всему выходит, когда-то он этим занимался, но по какой-то причине забросил. А значит, имеет опыт.

– Ты чего возишься? – на кухню влетел Хакли. – Хочешь, чтобы мы без тебя отчалили?

– Иду-иду, – заверила я, торопливо прикрывая добычу полотенцем.

«Удильщик» готов был ринуться вперед. Капитан уже стоял у штурвала. На его лице были видны следы усталости. Мне сделалось стыдно за опоздание. Только я ступила на сходни, как капитан скомандовал: «Фордевинд!».

Хлопнув, туго натянулся парус. Юнга едва успел убрать сходни, а я, не удержавшись на ногах, приземлилась на задницу. Так ретиво рванул в небо наш корабль.

– Простите за опоздание, капитан, – судно выровнялось, и я подошла ближе к мостику. – Я обнаружила на кухне это, – я показала деду шприц для крема. – У меня родилась идея. Мы могли бы печь торты. Я знаю несколько рецептов.

– Кому бы мы их продавали? – буркнул он, не переводя на меня взгляд. – Людям едва хватает на хлеб. А во дворце есть свои кондитеры.

Я не собиралась сдаваться.

– Но попробовать же можно? Я испеку парочку небольших, а вы их отдадите бесплатно. В качестве рекламы… Чтобы привлечь интерес, – поспешила исправиться я. – Вы же знаете, кто решает вопрос с поставщиками? Пошлем образцы ему. Пусть попробует, вдруг понравится.

– Нас точно сожгут, если узнают, что мы пытаемся влезть в чужое дело, – дед скосил на меня глаза.

– Попытка не пытка, а? – произнесла я, поежившись от пришедшего на ум сравнения. Палачу бы понравилась моя шутка. – Если получится, быстрее соберем деньги на восстановление разрушенной части дворца.

– Сначала позавтракай. Потом поговорим.

Мне было не до завтрака. Озарившая мозг идея не давала покоя. Палач! Вот кого все боялись и чье слово могло стать решающим. Приближенный наследника и глава Дознания. Покровитель нашего капитана. Никто не попрет на нас, если продвижением нашего товара займется Черный рыцарь.

Смело? Конечно, смело. Но только напористые и отважные достигают успеха. Нужно будет придумать что-нибудь эдакое, чтобы палач, даже если он не любит сладкое, взглянул на мое изделие.

– Черный торт! – воскликнула я, не в силах удержать себя. Я бегала по тесной каюте, натыкаясь то на ушаты, которые нужно было отмыть от остатков теста, то замирая у печи, где пеклась сдоба. – Это цвет, который он любит! Коржи должны быть черными. Интересно, а здесь есть какао?

Я выскочила из каюты. Малыш сосредоточенно тер мокрой тряпкой, намотанной на палку, палубу.

– Пс-т! Слышь ты, любитель русалок! – я дождалась, когда Хакли повернется ко мне. – У вас есть шоколад?

– Что? – он так наморщился, словно я задала ему сложную задачу по алгебре.

– Какао-бобы у вас растут?

– Ляна, поднимись к мне, – позвал капитан. Я торопливо полетела на мостик.

Через полчаса выяснилось, что какао в этом мире нет, но черным тесто можно сделать с помощью ароматной травы черемницы. Никто не догадывался класть ее в тесто – уж больно цвет неаппетитный. Рут Талбах воодушевился моей идеей.

– Свежая черемница зеленая, а как подвянет, становится черной. Мы ее высушим и перетрем в порошок. А прослойку между коржами сделаем из какой-нибудь красной ягоды. Чтобы было похоже на кровь. Еще для натуральности украсим верх торта бисквитом в виде полена с торчащим из него топором, – капитан хищно прищурился.

– Плаха? – я от восторга вытаращила глаза. – Со стекающим с нее, точно кровь, красным джемом?

– Топор я скатаю из соленого теста, оно лучше форму держит. Уверен, сюрприз придется нашему приятелю по вкусу. Во всяком случае, заинтересуется.

– Никаких цветочков, только кровь и хоррор, – поддержала идею я. Пришлось объяснять капитану, что такое хоррор. Моя душа пела. Я была уверена, что наш план удастся.

Малыш Хакли, заметив, что мы с капитаном слишком долго шепчемся, надулся. Особенно несчастным он выглядел после того, как его поймали за подслушиванием и отправили чистить формы.

На горизонте показался город. А я и не заметила, как мы перелетели мельницу и преодолели долгую дорогу над лесами и полями.

Вскоре «Удильщик» пришвартовался у разгрузочной башни королевского дворца. Я активно помогала укладывать караваи на подносы, поэтому не сразу вышла из каюты. Улучив минуту, направилась на нос судна. Хотела посмотреть, начались ли строительные работы по восстановлению разрушенной части дворца. Была уверена, что от взора королевских слуг меня укрывает парус, однако кто-то из бездельников оказался глазастым.

– Капитан, у вас новый член экипажа?

Я испуганно обернулась на Рута Талбаха. Делать вид, что меня здесь нет или кидаться пластом на палубу было поздно.

– Нет, это моя помощница по кухне. Сами видите, работы прибавилось.

Я улыбнулась всем, кто развернулся в мою сторону. Помахала в знак приветствия рукой. Опомнившись, что вспотела у печи, из-за чего волосы прилипли ко лбу, торопливо собрала их и связала подаренной Малышом лентой.

Глава 9, в которой я пекла торт

Я вздрогнула от неожиданности, когда встретилась взглядом с Черным рыцарем. Он хоть и продолжал прятать лицо за забралом, нетрудно было догадаться, почему развернулся в мою сторону. Его внимание и неподвижная фигура смутили до дрожи в коленках.

Воспользовавшись тем, что меня окликнул недовольный дед – я забыла смазать корочку свежих караваев маслом, поторопилась скрыться в каюте. Сердце колотилось как сумасшедшее. Я выдохнула и села на табурет, забыв, зачем меня позвали.

– Ляна, что с тобой? – Хакли, видя, что я нахожусь во невменяемом состоянии, сам взялся мазюкать перьями, обмакнутыми в масло, по только что покинувшим печь хлебам.

– Мне жутко, когда на меня смотрит Черный рыцарь. Чувствую себя преступницей.

Юнга хмыкнул.

– Что? – я развернулась к нему.

– Да он просто понять не может, на «Удильщике» та же самая девица или взяли новую.

И вправду, чего это я взволновалась? Я же вчера на саму себя не была похожа, вот и уставился.

После того, как мы развезли по лавкам простой хлеб и собрали за вчерашний товар деньги, отправились в сторону ратушной площади. Капитан хотел закупиться запасом кристаллов, а заодно приобрести на зеленом рынке все, что требуется для нашей затеи.

На этот раз на «лодке» оставили Малыша Хакли. Он, как только мы спустились по трапу на колокольню, сразу же отчалил от нее на пяток шагов. Теперь никто без разрешения не сможет попасть на судно. «Удильщик» торчал в небе черной тучей. Юнга был такой же недовольный, что его не взяли с собой.

Горняки оказались низкорослыми (едва ли мне по плечо) парнями с руками-молотами. Они по просьбе деда высыпали на стол мешок бурых кристаллов. Выбирай не хочу. Пока капитан придирчиво осматривал камни, коротышки пялились на меня. Лавочники без стеснения громко обсуждали мои достоинства, что, конечно же, вгоняло в краску.

Капитан только посмеивался, а я не знала, куда себя деть. Я находилась под обстрелом трех пар наглых глаз.

– Дылда, – заявил один из горняков, почесывая грязными ногтями давно небритую щеку. – Шею набок свернет, пока доберется до нашей деревни. Свод в шахте придется подправлять. Да и в доме потолки головой будет чиркать. А так да, справная.

– Посмотри, какие сиськи. Точно яблочки спелые. Так и хочется потрогать, – второй гном сделал характерный жест пальцами.

Я закатила глаза.

– Угу. Не боишься, что твоя Агуля секирой руку по самый локоть оттяпает? – третий толкнул сладострастца плечом. Он был среди собратьев самым молодым. – А вот насчет чирканья головой о потолок – тут ты не прав. Зачем красоте стоять, будто статуя? Такой самое место в кровати.

– Дети красивые получатся, да, – подтвердил первый. – Глянь, как брови свела к переносице. Сейчас молнии начнет метать.

– Все, парни, хватит девочку пугать, – добродушно оборвал их разговор капитан, откладывая в сторону выбранные кристаллы. – На нее сам Черный рыцарь глаз положил.

Горняки моментально захлопнули рты. Капитан нашел, чем напугать. Я понимала, что дед упомянул палача только для красного словца, но сердце все равно сжалось. Хорошо, что парни быстро назвали цену, и мы покинули лавку.

Наш путь лежал на зеленый рынок. Дед не забывал посматривать в сторону колокольни – на месте ли висит наша лодка. А тень от нее на самом деле оказалась несообразно большой, на что я указала старику. Как-то не продумал он этот момент. Магия магией, а солнце не обманешь.

Когда выбирали черемницу, капитан совал мне пучок за пучком, чтобы я определила, какая трава пахнет лучше.

– Да, давайте эту возьмем, – я остановила свой выбор на более молодых побегах. – Душистая и нежная.

– Вот смотрю я на тебя, подруга, и думаю, зачем менять дивный цвет волос на черный? – травница с осуждением покачала головой. – Вечно у нас за заморским гоняются, нет, чтобы свое беречь. Который день девки с ума сходят, хотят стать такими же воронами, как невеста наследника.

Я оторопело уставилась на нее. Выходит, и здесь есть фанатки, мечтающие походить на своего идола, а все заморское безусловно принимается за моду?

– Я для себя беру, – буркнул Рут Талбах, складывая несколько пучков черемницы в наплечную сумку. – Надоело ходить седым. Глядишь, еще женюсь. Пойдешь за меня, а? – он выразительно подмигнул торговке.

Та заливисто рассмеялась. Ей нравилось внимание капитана. Я ее мнение разделяла. Старик был хоть куда – крепкий, сильный, мужественный.

Пока дед флиртовал с травницей, я сделал однозначный вывод – у нас будет отличная команда. До нас черную траву в кулинарии никто не применял. Это станет нашим ноу-хау. А если пойти дальше и соединить знания двух миров, так вообще горы свернем.

– Какой еще натуральный краситель можно использовать в пище? – тихо спросила я, когда мы двигались между корзин, заполненных разными ягодами и фруктами. – У меня столько идей. Вы когда-нибудь готовили мастику? Из нее можно лепить фигурки людей.

– Что за мастика? – капитан протянул мне нечто, похожее на клубнику.

Я откусила и, распробовав вкус, кивнула.

– Годится.

Объяснение рецепта мастики вызвало новые вопросы.

– А что такое агар-агар?

– Насколько я знаю, это водоросли, – я взяла из рук деда корзину с овощами.

В этом мире тоже были петрушка, свекла и морковь, сок которых отлично подходил в качестве краски для крема.

– С водорослями у нас худо, – покачал головой капитан. – Никто не захочет соваться к русалкам из-за какой-то мастики.

Я расстроилась. Такая идея пропадала!

– Ладно, начнем с малого, – я удрученно вздохнула. – Будем печь фигурки из соленого теста и раскрашивать.

В качестве утешения мы купили Малышу Хакли петушка на палочке. Он обрадовался, точно малое дитя. Капитан сам встал за штурвал, пока юнга лизал леденец.

За городской чертой «Удильщик» начал снижение. Он опустился так низко, что задевал днищем растущие вдоль дороги кусты. Мы приближались к лесопилке, где мастера выставили на продажу доски и другие изделия из дерева. Густо пахло сосной и свежими стружками. Пришло время озаботиться материалами для ремонта корабля.

Я вслух засомневалась, что судно устоит и не завалится на бок, если его опустить на ровную площадку, ведь дно у него совсем не плоское. Но потом поняла, что поторопилась лезть со своим мнением. «Удильщик» мягко сел на кучу пустых бочек, выставленных в качестве подпорок для летающих судов.

Загрузившись, капитан скомандовал держать путь домой.

– Мы же хотели заночевать в городе? – Малыш Хакли обиженно надул губы. – Я думал вечером сходить на площадь, послушать трубадуров.

– Планы поменялись, – капитан выпустил струю дыма, вытащив трубку изо рта и привычно прикрыв один глаз. – Пока мы с тобой подлатаем «Удильщика», Лянка испечет торт. Утром же отправим его Черному рыцарю. Мне шепнули, что отряд Главного Дознавателя посылают с инспекцией в прибрежные города. Море опять неспокойно. Демон знает, когда лорд Ирвик вернется. Надо поторопиться.

– Но мы не успели высушить черную траву! – я панически дернулась к каюте, чтобы вытащить черемницу из сумки, но дед остановил меня.

– Я ее сразу, как мы вернулись, над печью повесил. Пока до дома доберемся, кончики травы высохнут. Будет тебе черная мука.

Малыш Хакли поджал губы. Хоть и принес мне цветы мира, все равно ревновал.

Я трудилась на кухне до полуночи. Очень переживала, что бисквит не получится. Рука, которой взбивала белки, онемела, и пришлось позвать на помощь юнгу. Он сдался через пять минут. Добавляя в тесто порошок черемницы, молилась, чтобы цвет и вкус не сделались противными.

Сироп варила с добавлением красных ягод. Вышел не совсем того оттенка, что хотелось бы, но на эксперименты времени не было. Решила, что в следующий раз попробую свекольный сок.

Взбивала крем и радовалась, что упросила старика купить на ярмарке кусок сливочного масла. Иначе результат вышел бы плачевным. Никогда не слышала, чтобы использовали в крем топленое масло.

Долго ломала голову, как сделать плаху. На мой взгляд она должна была быть деревянной, а не черной. В итоге решила заполировать колоду кремом и густо обсыпать молотыми орехами.

В итоге у меня на блюде лежало четыре черных коржа, обработанных сиропом с добавлением вишневой настойки. Ее я нашла у деда в шкафу. Коржи были вырезаны величиной с десертную тарелку и прослоены кремом.

Для верха сварила глазурь на молоке и масле. Черного цвета добилась опять-таки с помощью порошка черемницы. Залив теплым «шоколадом» торт, установила плаху с орехами, по которой заставила весьма натурально растечься кроваво-красный джем.

Когда уже вздохнула, что самое трудное позади, пришел капитан и принес вылепленный из теста и высушенный в печи топор палача с длинной ручкой. Я завизжала от восторга и кинулась целовать, но дед меня остановил. Махнул рукой, чтобы вошел Малыш Хакли. Тот что-то очень бережно нес на небольшом подносе.

– Что это? – не поняла я, увидев какие-то мелкие детали, густо обсыпанные сахарной пудрой.

– Это кости, – прошептал юнга, боясь дышать, чтобы пудра не разлетелась, – а вот тут черепа. Мы их сделали из карамели. Капитал сказал, что они будут отлично смотреться на черном бархате.

Я уставилась на деда. Тот уже вооружился маленькими щипчиками. С ловкостью волшебника он собрал один полный скелет, стоящий на коленях у плахи, а остальными костями и черепами украсил боковую часть торта, вдавив их в черную глазурь.

– Ну разве не чудо? – спросил старик, отойдя от стола на пару шагов, чтобы со стороны полюбоваться на совместное творчество. – Мимо такого никто не пройдет. Это тебе не розочки из крема.

– Я очень переживаю, будет ли вкусно, – я кусала от волнения губы.

– Вкусно-вкусно, – произнес с набитым ртом юнга. Пока мы занимались украшательством, он вылизал чашки после крема и глазури, а теперь доедал обрезки бисквита.

– Ну вот видишь, и без водорослей обошлись! – притянул меня к себе капитан, желая обнять. Мы не заметили как, но между нами втиснулся перепачканный и ужасно довольный Малыш Хакли, отчего едва не был удушен в объятиях.

– Сохранить бы такую красоту в целости до завтра, – забеспокоилась я. – Ночи хоть и не теплые, но любой торт любит настоящий холод.

– Сейчас! – дед порылся в буфете и достал большой стеклянный колпак, который водрузил сверху блюда, закрывая торт. – А теперь поставим его в ледник. В каждом уважающем себя доме есть такой.

Глава 10, в которой я теряю друга

Погреб был богат продуктами. Капитан оказался запасливым человеком. В самом конце темного помещения в яме хранился лед, на котором лежали разделанные туши. Капитан вытащил одну ледяную глыбу, накинул на нее полотенце, а сверху поставил наше блюдо.

– А теперь всем спать, – объявил он, выпроваживая нас из погреба.

– А как же хлеб и караваи? – мы с Малышом Хакли оглянулись на капитана.

– Уж сам как-нибудь справлюсь, – он махнул рукой и, не оборачиваясь на нас, поковылял к кораблю.

– Он тесто давно поставил, – успокоил меня юнга. – Бегал все время мешать, чтобы не вылезло. А сдобу, как всегда, утром испечет.

– Корабль починили?

– Подлатали, – кивнул Хакли.

– «Удильщика» хотя бы раз следует основательно отремонтировать, – я стояла у лестницы, собираясь идти к себе. – Неказистый он какой-то. Если приглядеться, кругом заплатка на заплатке.

– Нельзя основательно. Он и так небыстро летает, а тут и вовсе не поднимется. Чем больше частей меняется, тем хуже корабль держится в воздухе. Это истина, – мальчишка явно повторял слова за капитаном.

А ведь на самом деле, к новым доскам никто магического Слова не применял, как таким взлететь? Только с помощью тех, что составляли основу судна и над которыми поработал Мастер.

– Любое разрушение для корабля – это катастрофа, – Малыш не корил меня за произошедшее, но говорил с сожалением. – Однажды мы можем вовсе лишиться «Удильщика».

Мы расстались с юнгой на печальной ноте. Но стоило положить голову на подушку, как я уплыла в царство снов.

Снился мне Черный рыцарь. Он пришел на стену с букетом белых роз, а когда я приняла их и с улыбкой сунула в прекрасно-пахнущие цветы нос, снял с себя шлем. Я закричала. Его лицо было обезображено жуткими шрамами. Отшатнувшись, я запнулась о борт корабля и полетела вниз с большой высоты. Пока летела, кричала.

Проснулась от того, что меня тряс за плечо Хакли.

– Ты кричала. Хочешь, я останусь с тобой? – предложил он, садясь на краешек кровати и приподнимая край одеяла, готовый нырнуть под него. Длинная до пят рубашка тряпкой свисала с худенького тела.

– Брысь отсюда! – ответила я, все еще не придя в себя после кошмара. Не хватало прослыть девицей легкого поведения. Для роли мамочки я была слишком молода, да и юнга не походил на маленького ребеночка, чтобы спать с ним в одной постели.

– Будить хоть, когда будешь кричать? – он зябко перебирал босыми ногами, собираясь шагнуть через порог.

– Нет, мне полезно иногда прочищать горло. Сама проснусь.

Вылетели мы затемно. Капитан отдал вставшему у штурвала юнге команду «Фордевинд!» и завалился спать. Мне же досталось следить за караваями. Первую партию уже заложили в печь, вторая поднималась в формах, накрытых полотенцем.

Я сидела на скамеечке и пялилась на огонь. Иногда оборачивалась на капитана, который всхрапывал и ворочался с боку на бок. Торт мы сунули в сундук для хлеба и как следует закрепили, чтобы блюдо не ерзало и не испортило композицию с плахой и скелетами. От волнения у меня замирало в животе. Как отнесется к нашему презенту Черный рыцарь? Не потеряем ли мы его благосклонное отношение, если он узрит насмешку над своей работой?

Разгрузка караваев у королевской башни прошла спокойно. Дед только проснулся и был вялым. Черный рыцарь на стене не появился, хотя мы все в нетерпении поглядывали в сторону лестницы. Выкурив пару трубок, капитан подозвал знакомого слугу и, пошептавшись с ним, вручил наш торт. Работа сразу же остановилась. Все пялились на стеклянный колпак.

– Уж будь добр, не повреди, – капитан сунул в карман посланцу серебряную монетку. – Скажи, что от команды «Удильщика» с большой благодарностью.

Мы долго смотрели слуге вслед, переживая, как бы наша работа не пошла прахом, если посыльный споткнется. Заметили, как останавливались придворные. Некоторые даже преграждали путь, желая рассмотреть и расспросить. Наш торт определенно вызвал интерес. Осталось только дождаться реакции самого Черного рыцаря.

Развезя хлеб по лавкам, мы опять оставили Малыша Хакли на корабле возле колокольни, сами же направились по продуктовым лавкам. Купили корзинку яиц, головку сахара, сливочного масла ведерко.

– Ты закажи себе чего-нибудь из одежды, – капитан сунул мне мешочек с монетами, кивнув на тянущиеся вдоль площади ряды с тканями, лентами и кружевами. – Там разные мастерицы сидят. И обувку пригляди себе.

Да уж, с обувкой мои мужчины промахнулись. То, что было ими куплено, больше напоминало галоши. Я хоть и была высокого роста, не отличалась настолько широкой ногой и предпочитала обувь поизящнее. А «галоши» пришлось обвязать веревками, чтобы не потерять.

– А вы? – я беспокоилась, что капитан не управится с нашими покупками. Рук не хватит.

– Я сейчас мальчонку какого-нибудь найму, чтобы помог. Мне еще на зеленый рынок зайти надо, – старик отвел глаза в сторону. Я улыбнулась, вспомнив приветливую травницу. Уж не к ней ли собирался заглянуть капитан?

Раз выпал шанс походить по магазинам, я радостно поскакала за покупками. В первой же лавке выбрала себе несколько нижних юбок, панталоны и пару рубах под платье – с длинными и короткими рукавами и с милой вышивкой по вороту.

Не устояв, купила в другой лавке красивый фартук с кружевом по подолу и лентами на талии. Не хочу выглядеть замарашкой перед клиентами. Нашла сапожника, который принял заказ на модные здесь туфли, напоминающие балетки с лентами, завязывающимися на щиколотке, и одни полусапожки на холодное время.

Удивили красотой шали, связанные местными мастерицами. Не удержалась, взяла сразу две. Нарядную и попроще, в которую можно было укутаться во время работы. Время теплой одежды еще не пришло, но я запомнила расположение лавок, где мне понравилось качество одежды.

Рассматривая ленты, размотала красную – точно такого цвета был наш парус. И тут меня осенила идея: я испеку торт в виде развалин королевского замка с торчащим из него наполовину судном с алым парусом. Как извинение за нанесенный ущерб. Безе, орехи, бисквит – это все пойдет на «строительство» замка и лодки. Мачту сделаем из соленого теста и прикрепим на нее кусок красной ленты. Эх, применялся бы здесь агар-агар, такое можно было бы сотворить!

Воодушевленная идеей и нагруженная свертками с покупками, я побежала к колокольне. Капитан уже был на месте, поэтому не нужно было ждать, когда «Удильщик» причалит к башне. Только спрыгнув со сходней на палубу, я заметила, что Малыш Хакли хлюпает носом.

– Что? Что случилось? – у меня оборвалось сердце.

– Он получил письмо из дома, – капитан показал изрядно измятую бумагу. – Когда я поднимался, на колокольне топтался подозрительный тип. Деревенщина. Думал, он хочет на лодку пробраться, потряс его за грудки, а оно вон как. Брат слег. В поле работать некому. Мать зовет вернуться.

– А как же мы без юнги? – оторопело спросила я, вместо того, чтобы кинуться к мальчишке, обнять его и пожалеть. У меня в голове звенел похоронный марш по всей нашей затее с тортами.

– Придется нанимать кого-нибудь, – дед постучал по карманам, ища фляжку. Отвинтив крышку, приложился. На этот раз надолго. Видать, от расстройства чувств.

– На время! Чужого берите с условием, что на время! – ожил мальчишка. Его голос звучал с надрывом. – Брат выздоровеет, и я вернусь.

– Конечно, на время, – я села рядом с Хакли и положила руку ему на плечо. – Куда мы без тебя? Когда надо ехать?

– Сегодня же, – капитан крякнул от досады, когда пойло кончилось. Вытряхнув из фляги последнюю каплю, добавил: – Его за площадью телега ждет с тем самым деревенщиной.

– Давайте хоть гостинцев с собой соберем. К маме же едет, – я побежала к своим сверткам и, найдя красивую шаль, положила на колени мальчишке.

Этот поступок еще больше расстроил его. Он совсем раскис и залился слезами. Капитан, спрятав фляжку, поковылял в каюту. Вышел оттуда с мешочком с деньгами и корзиной, куда сунул пару буханок хлеба.

– Ляна, собери мальцу что-нибудь полезного. Маслица там в горшочек положи. Я в зеленых рядах яблочной и сливовой пастилы купил, отдай всю.

Я побежала выполнять. Малыш Хакли вытащил из каюты собранный узелок со своими вещами и печально побрел к сходням. Капитан остался на корабле, а я напросилась проводить юнгу до повозки. Пришлось разбудить возницу, который завалился спать на дне телеги. Погрузив «богатства» Малыша, мы расцеловались с ним.

– Семья это главное, – шепнула я ему. – Ты всегда можешь вернуться домой. Цени это.

Сев на облучок, Малыш Хакли помахал мне, уже не скрывая слез. Я тоже расстроилась. Дождалась, когда телега свернет за угол, и побрела к колокольне. Звон колокола оповестил, что уже полдень.

– Милая, дай погадаю!

Я дернулась, не ожидая, что мне заступит дорогу цыганка. Их в любом мире можно угадать по яркой одежде, длинным черным косам и платку, повязанному на голове на особый манер. Я даже обрадовалась, увидев знакомый образ. Так радостно, наверное, встречают земляков в чужом краю. «Таборщики» – вспомнила я слова Хакли, теперь понимая, о ком он говорил.

Цыганка сочла мою запинку за согласие на гадание. Схватила руку и начала мять, высматривая в ней прошлое и будущее своей жертвы.

– Никогда не видела таких линий, – произнесла она, наконец.

– Что с ними не так? – я улыбнулась. Мне было интересно, как выкрутится цыганка, когда я скажу, что моего прошлого в этом мире нет.

– У тебя линия жизни оборвалась и началась снова, – она подняла на меня бездонно-черные глаза. – Как такое может быть?

– Все правильно. Я утонула. А потом начала новую жизнь. Загляни в мое прошлое и ты все поймешь.

– Нет у тебя прошлого, – цыганка покачала головой. – Совсем нет.

– А будущее хотя бы есть?

– Будущее есть. Ты будешь вхожа в королевский дворец.

– Фи, удивила, – я скривила лицо. – Я туда уже вхожа. А иногда даже с ноги. Видела разрушения в королевском замке?

Цыганка кивнула.

– Моя работа.

– Кто же ты такая? – пришло время ей удивляться.

– Я та, что поразила Черного рыцаря в самое сердце, – конечно же, я имела в виду умение влипать в неприятности.

– Угораздило же тебя, – цыганка поцокала языком. Взяв мою руку, она еще раз взглянула на нее. Поводила пальцем по линиям ладони. – Теперь он от тебя не отстанет. Слово мастера.

– Какого мастера? – я перестала смеяться, услышав то, что тревожило меня в последние дни. Она упомянула Слово Мастера! Я сделала вид, что не понимаю, о чем говорит гадалка. – Что за слово?

– Мое слово. Я мастерица видеть будущее. А я вижу, что ты все-таки потеряешь голову.

Вот и погадали. Я поторопилась сунуть гадалке монету и убежать.

Глава 11, в которой я едва не поссорилась с капитаном

Последние слова цыганки меня напугали. Знает ли она, какого рыцаря я имела в виду? Догадывается ли, что под доспехами прячется палач? Тесное знакомство с лордом Ирвиком грозило закончиться на плахе. Мне сделалось страшно. Зря я затеяла игру с Черным рыцарем. Не надо было вовлекать его в нашу рекламную кампанию. Лучше держаться от него подальше.

Удержаться на расстоянии от Черного рыцаря не получилось. И хотя я не успела испечь торт с лодкой и алым парусом, остановить начавшийся процесс оказалось невозможно.

В виду потери важного члена команды, было решено не возвращаться домой. «Удильщик» завис над постоялым двором, где капитан снял для меня комнату. Я всячески убеждала его, что могу переночевать на борту, и постель нам делить не придется, даже показала прихваченное с собой покрывало, но старик оказался неумолим.

Только утром я поняла, почему он проявил такую твердость.

Хотя мы расстались с капитаном далеко за полночь, явиться на работу он потребовал рано. Надо было помочь с выпечкой сдобы и уложить простой хлеб в сундуки. Я подергала за колокольчик, спущенный с лодки специально для меня, и старик скинул мне веревочную лестницу. Юбку пришлось заправить за пояс и светить на всю округу панталонами. Хорошо, что постояльцы еще спали, иначе я не обралась бы стыда.

«Удильщик» висел низко, а я лезла с высоты второго этажа, но ноги так дрожали, что я рисковала в любой момент сорваться. Даже когда дед перегнулся через борт и подал мне руку, втащить на судно с первого раза не получилось. Непривычное дело далось с трудом.

Капитан снял шляпу и вытер пот со лба – попробуй, подтяни такую кобылу. А я, подняв на него глаза и увидев, что он с собой сотворил, закатилась от смеха.

– Ты сейчас всех перебудишь, – недовольно пробурчал Рут Талбах.

– Вы покрасились?!

– А что такого? – капитан засунул пятерню в свои почерневшие от черемницы волосы и гордо тряхнул головой. Я вспомнила истинное предназначение травы. Так вот почему старик настоял, чтобы я спала на постоялом дворе! Он не хотел, чтобы я застала его за процессом «омоложения».

– Вы влюбились в травницу! – догадалась я.

– Перестань говорить глупости, – проворчал он, подтягивая и закрепляя веревочную лестницу.

– А зачем тогда все эти преображения? – я заметила, что и одежда на капитане новая. Старой оставалась только фляга, торчащая из кармана штанов.

– Мы с тобой поднимаемся на новую ступень. Теперь удильщики не просто торговцы хлебом, но и королевские кондитеры. Должны соответствовать.

– Мы еще не знаем, какого добились результата. Вдруг нас ждут с настоящим топором?

– Я лорда Ирвика знаю. Он хоть и убийца, но повеселиться любит.

– Угу. Весело оттяпает нам дурные головы.

– Если мы так и будем болтать, вместо того, чтобы заниматься делом, точно попадем на плаху. Иди, ставь тесто в печь. Сдоба уже подошла.

Я с волнением смотрела, как приближается королевский замок. Выдохнула, не заметив на стене Черного рыцаря. Боялась, что будет встречать с кандалами в руках.

– Его нет. Должно быть, уже уехал на западную границу, – произнесла я, поднимаясь на капитанский мостик.

– А ты думала, лорд Ирвик будет осыпать тебя восторгами и бросать в воздух цветы? – покосился на меня Рут Талбах.

Мы оба оказались правы и неправы. Да, Черный рыцарь не встречал нас на стене с раскрытыми объятиями, но прислал ответный презент. Черную розу. Самую настоящую, тонко пахнущую черную розу.

Ее мне преподнес тучный дядька, который весь взмок, пока поднимался на башню. Он даже не попытался перебраться к нам в лодку для приватного разговора. Осмотрел ее латаные бока с подозрением. В принципе, капитан всегда убирал сходни, чтобы тайной «Удильщика» не завладел посторонний, но напросись «в гости» царедворец такого ранга, отказать ему было бы трудно.

– Я королевский повар. Лорд Шубер Баух, – представился он нам с легким поклоном. Я растянула юбку пальцами и присела в реверансе. – Вчера ваш торт соизволили попробовать Его Высочество со своей невестой. Их поразил не только вкус, но и оформление. Невероятный случай, Его Величество никогда не ел сладкого, но и он не удержался.

Я посмотрела на капитана. Тот понял, что мне нужен перевод.

– Король, его сын и будущая невестка остались довольный твоим тортом, Ляна.

Я просияла.

– Вы пришли сделать новый заказ? – радостно спросила я.

– Нет, – толстяк нахмурился и вытер платком из тончайшего батиста лицо. – Я хочу, чтобы вы продали секрет черного бисквита. Я пробовал сделать такой с помощью корицы, но от количества всыпанного порошка пострадал вкус. Бисквит сделался горьким. У вас же полная гармония как в тесте, так и в глазури. Скажите, какой ингредиент вы использовали?

Мы с капитаном переглянулись. Угу. Не для этого мы затевали опасную операцию с палачом, чтобы тут же похерить прибыльное дело. Пока мы владеем секретом черного красителя, наши торты будут востребованы.

Как же мне не хватало агар-агара, чтобы поразить местных чудесами, которые можно сотворить с мастикой. Моя мама закончила кулинарные курсы и в свободное от основной работы время пекла на заказ. Я ей помогала украшать торты, поэтому многое что умела.

– Я сожалею, – капитан снял шляпу, – но продать свой секрет мы не можем.

– А за большие деньги? – толстяк покраснел от недовольства. Не привык, чтобы ему отказывали.

– Даже за большие деньги, – твердо ответил Рут Талбах. Я кивнула, подтверждая его высказывание.

– Ну что же, – королевский повар сделал шаг назад, – не хотите за деньги, придется отдать просто так. Именем короля.

– Кто тут разбрасывается именем короля? – на стене появился Черный рыцарь, но не один, а в сопровождении темноволосой красавицы.

У толстяка от испуга задрожали колени, и он с низким поклоном невесте наследника и с брошенным на нас недовольным взглядом ретировался. Я сразу догадалась, кого привел лорд Ирвик. Черные волосы, черные глаза – на нее стремились быть похожи горожанки, охапками скупая черемницу.

Я пропустила первые слова, произнесенные принцессой. Так увлеченно ее рассматривала. У меня даже мелькнула искорка ревности. Я рядом с ней проигрывала, казалась простушкой. И дело вовсе не в красивой одежде. Принцесса была необыкновенно хороша. Даже Черный рыцарь был полностью поглощен ею. Он всем корпусом развернулся к невесте наследника и внимал ее речам. Маленький ротик, пухлые губки – следить за тем, как они двигаются, было одно удовольствие.

– …испечь торт с каким-нибудь морским чудищем, – закончила принцесса и в ожидании уставилась на капитана.

– Мы будем счастливы выполнить вашу просьбу, – Рут Талбах вежливо склонил голову. – И невероятно горды, что вы оценили наш небольшой эксперимент. Назовите, пожалуйста, дату, к которой должен быть готов заказ.

– Через два дня будет оглашена наша с Его Высочеством помолвка. Я бы хотела удивить гостей.

У меня глаза полезли на лоб от невероятно малого срока, но капитан одарил собеседницу улыбкой и заверениями, что через два дня торт будет доставлен.

– Удивите нас, – произнес на прощание Черный рыцарь и, так и не взглянув на меня, увел свою даму вниз.

– Вот это да! – восторженно выдал капитан, тиская меня в объятиях. – Мы это сделали!

Но заметив, что я сжала кулаки и приготовилась брызгать слюной, отнял черную розу и подтолкнул меня к корме.

– Давай сначала отчалим, а потом поговорим? – произнес он миролюбиво. – Поднять якорь!

Я пошла к колесу, чтобы намотать на него канат с якорем. Пока крутила ручку, злость на капитана сошла на нет. Мысли закрутились вокруг оформления торта. Я не знала, какие твари водились в здешних морях, но прекрасно помнила фильмы о Джеке Воробье. Перед глазами встала картинка, где спрут опутывает щупальцами фрегат. Мозг тут же заработал в этом направлении, а я опять вздохнула. Как же не хватало мастики!

Подняв якорь, я отправилась на мостик.

– Нам нужны помощники, – заявила я капитану, выруливающему в сторону колокольни.

– Нет.

– Почему?!

– У нас слишком много секретов, чтобы допускать на «Удильщика» постороннего человека.

– Но мы сами не справимся. Хакли ушел, стоять за штурвалом некому. Мы умрем от усталости. Или придется прекратить выпечку простого хлеба, – я знала, что Рут Талбах ни за что не откажется от поставки во дворец караваев. – Вы же понимаете, что одно дело испечь небольшой торт, но совсем другое на огромную компанию.

– Ты плохо слушала? – капитан скосил на меня глаза. – Принцесса сказала, что торт не должен быть большим. Королевский повар готовит свой, и наверняка сделает его огромным, чтобы поразить если не качеством, то размерами.

– Цветочки-цветочки? – я не скрыла усмешку, вспомнив, как шеф-повар злился.

– Наша цель показать свои возможности. Принцесса так и сказала.

Видимо, эту часть разговора я прослушала, упиваясь ревностью к Черному рыцарю, не спускающему глаз с невесты наследника. С чего бы это мне ревновать? Я даже лица его не видела. Неужели свою роль сыграла черная роза? И я, как любая женщина, поплыла из-за неожиданно романтичного подарка?

– Часто у вас встречаются черные розы? – тут же поинтересовалась я, чтобы оценить степень романтичности.

– Никогда не видел подобного, – капитан усмехнулся и попытался скрыть улыбку

– Что? – спросила я, ища подвох.

– Я же говорил, что он на тебя положил глаз.

– Ну да. И передал подарок через повара.

– А как еще поставить на место алчного толстяка? Мало того, что тот ломает голову, как сделать черный бисквит, так еще будет изводиться, что у нас с лордом Ирвиком заговор. На нашей стороне сильная фигура. Мы прем тараном.

– Угу. Как «Удильщик», потерявший управление.

– Палач специально сунул Шуберу черную розу, чтобы лишний раз щелкнуть по носу. Это королевский двор, милая. Тут свои интриги и заговоры.

Речь капитана меня впечатлила, но не сбила с пути.

– Нам требуется хотя бы один помощник. Вместо Малыша Хакли.

– Теперь я даже боюсь объявить, что нам нужен юнга. Стоит бросить клич, как королевский повар тут же подошлет к нам лазутчика. И тогда пропала тайна черных бисквитов.

Я вздохнула и хотела было отправиться в каюту, чтобы посмотреть, поставил ли капитан черную розу в воду, как он отошел от штурвала и подтолкнул меня к нему.

– Займись, пока я маленько сосну.

– Я не могу! – запротестовала я.

Но старик положил мои руки на штурвал и, ткнув пальцем на виднеющуюся вдали колокольню, приказал:

– Держи курс на нее. Не вижу преград, чтобы ты разбила корабль или снесла чью-нибудь крышу.

– А если меня все-таки занесет?

– Лавируй. Здесь нет ничего сложного, это тебе не море, – сказал и ушел в каюту.

Глава 12, в которой я знакомлюсь с бывалым небоходом

Я искусала все губы, пока не подвела судно близко к колокольне. Хотела уже позвать на помощь капитана, но он появился на мостике сам. Я оглядела его с удивлением. Так вот на что он потратил свободное время! Волосы капитана были тщательно расчесаны и связаны на затылке моей красной лентой, борода коротко подстрижена, а кустистые брови расчесаны. В руках он держал новую шляпу, поля которой в этот раз замял иначе – треуголкой. Когда он нацепил ее на себя, я увидела истинный образ покорителя морей.

– Чего рот открыла? – буркнул капитан, отнимая у меня штурвал. – Сейчас на шпиль ратуши насадимся. Вечно вас, дураков, учить нужно.

– Вы точно влюбились, – с улыбкой произнесла я.

Дед не ответил. Пришвартовавшись к колокольне, по-молодецки перепрыгнул на площадку и оттолкнул «Удильщика». Когда тот отплыл на несколько метров от здания, скомандовал:

– Смир-р-рно!

Лодка послушно замерла.

Надев шляпу, капитан весело подмигнул мне.

– Не скучай! Следи за огнем.

– Вы надолго? – спросила я, подходя к борту. – У нас всего два дня на подготовку торта.

– Не переживай. Управимся. Я принесу все нужное.

– Но вы же не знаете, что нам нужно, – меня обижало выказанное равнодушие к ответственной работе. – Я задумала такое…

– Ты мне утром расскажешь, – перебил меня капитан.

Когда в сердце мужчины поселилась любовь, нет ничего важнее той женщины, к которой он стремится. Остальное подождет.

– А как же хлеб на завтра? Хотите отдать дело селедочникам? – я пыталась подцепить старика на болезненный крючок, но он с улыбкой отсалютовал мне и скрылся в чреве колокольни. Его ответ донесся уже из глубин башни:

– Нам дали выходной!

Данный факт из беседы на королевской башне я тоже пропустила, восхищенно пялясь на пухлые губы принцессы. Уверена, нам дали выходной, чтобы мы занялись изготовлением торта, а не бегали по свиданиям.

Я в раздражении топнула ногой. Я же одна помру со скуки.

Время тянулось бесконечно. Я поела и даже поспала. Выйдя на палубу, удобно устроилась на носу «Удильщика». Положив кулак под подбородок, смотрела на кипящую внизу жизнь. Вечерело, поэтому площадь полнилась не только торговцами и их клиентами, но и гуляющим народом.

Показалось или нет, но мимо меня что-то пролетело. Я встала в полный рост и огляделась. Да, в небе носились птицы, но они держались низко, готовясь к закату солнца, я же краем глаза видела довольно крупный предмет, просвистевший над головой.

– Привет, красавица!

Я резко развернулась. Не понимала, как кто-то может подобраться так близко, если лодка чуть ли не в десяти метрах от колокольни. Открыла в удивлении рот, увидев человека, который греб ко мне руками, сидя на доске.

Если бы мы были в море, я подумала бы, что смотрю на серфингиста, подруливающего к девчонке, чтобы пофлиртовать. Парень широко улыбался. На загорелом лице зубы смотрелись ослепительно белыми. Гибкий, сильный, он, подплывая ко мне, ловко поднялся, являя себя во всей красе. Светлые волосы парня были забраны в длинный хвост, несколько прядей падали на лицо, и он легким движением головы отбрасывал их назад.

– Вы рискуете сорваться, – сказала я, видя, как он переступил ногами, чтобы нос доски задрался и притормозил возле меня. С виду доска была самой обыкновенной. Наверняка ее отодрали от палубы какого-нибудь летающего корабля.

– Я бывалый мастер воздухоплавания, – «серфингист» схватился рукой за борт «Удильщика», чтобы обрести равновесие. – У меня даже диплом Академии небоходов имеется.

– Вы его с собой носите?

– Нет. Оставил у тетки. Я сейчас у нее живу.

– Жаль, хотела посмотреть. Сказать всякое можно.

– Давайте встретимся завтра. Я предъявлю документ, доказывающий, что я примерный подданный Леворда. Кстати, меня зовут Красавчик Инг.

Я растерянно моргнула. Не успела познакомиться, как мне назначают свидания всякие красавчики.

– А отчего же у бывалого мастера воздухоплавания судно такое хлипкое? Я думала, выпускники Академии управляют трехмачтовыми судами.

Мне хотелось его уколоть, сбить спесь. А то стою здесь как простушка, раскрывшая от удивления рот. Имя свое принципиально ему не назову.

– Не получилось сделать карьеру, – Красавчик, скорчив виноватую мину, почесал затылок. – На флоте всякое случается. Иногда бывает неправ сам командор и единственное, что остается – дать ему в морду.

– Ах, так вы еще и драчун! – воскликнула я, скользя взглядом по его мускулистому, но вместе с тем гибкому телу.

Незнакомец определенно кружил девочкам голову, когда надевал форму небохода. Я видела воздушных офицеров, когда наш побитый «Удильщик» проплывал мимо стоящего на причале корабля принцессы. Уверена, что в Леворде форма не менее красивая.

– Я вступаю в спор, если задевается честь женщины.

Красавчик знал себе цену и сознательно позволял рассмотреть себя. Я поняла это, когда встретилась с его смеющимся взглядом. У моего нового знакомого были голубые глаза, темные брови и длинные ресницы.

Я всегда думала, что являюсь любительницей брюнетов, но этот, познакомься я с ним в иной ситуации, определенно вскружил бы мне голову. Но находясь в чужом мире, я была осторожна. Поэтому вряд ли пришла бы к нему на свидание, даже если бы не была занята завтра новым заказом.

– Так, выходит, вы сейчас безработный? – логичный вывод, если с него сорвали погоны.

Мои слова на него странно подействовали. Он посмотрел на часы на ратуше и зашипел.

– Завтра на этом же месте, договорились? – быстро произнес он, кладя свою руку поверх моей. Его пальцы были горячими. Отталкиваясь от борта, «серфингист» скривил лицо. – Черт! Тетка меня убьет. Я обещал ей помочь.

– Эй, а как вы управляете доской? У вас же нет паруса, – крикнула я, зная, что другого раза задать вопрос у меня не будет.

– Я сам вместо паруса, – Красавчик опять широко улыбнулся. – Надо только приказать, и доска полетит. Когда-то «Шторм» был огромным военным фрегатом. Но даже в таком увечном состоянии он четко выполняет команды.

Красавчик поднялся выше, чтобы продемонстрировать мне написанные золотом четыре буквы на обратной стороне доски.

– «Шторм» полетит, если сказать: «Свистать всех наверх»? – спросила я, делая невинные глаза. Не ожидала, что буду флиртовать с первым встретившимся парнем в чужом мире.

– Ветер в корму, – подсказал он, привычно смахивая прядь со лба. Она тут же вернулась назад.

– Но у вас нет кормы, – я сделала вид, что ищу ее на совершенно ровной доске.

– Неужели? – серфингист рассмеялся. – Даже у вас есть корма. Кстати, весьма симпатичная.

Я задохнулась от наглости Красавчика, но отвечать не стала. Он висел над пропастью и в любой момент мог сорваться. Изгнанный со службы небоход аккуратно переступал по доске, ища баланс. Растопырив руки, он вдруг крикнул во все горло, как может кричать только бесшабашный человек, легко рискующий собственной жизнью:

– Ветер в корму!

Я проводила его исчезающую фигуру взглядом и только потом заметила, что улыбаюсь. Что уж говорить, серфингист произвел на меня впечатление.

Когда город накрыла ночь, я разожгла габаритные огни и отправилась в каюту. На скорую руку приготовила себе ужин. Налила из кувшина наливочки, чтобы крепче спалось. Чтобы не бояться ночевать в одиночестве, налила еще. Только отодвинула бокал, думая, сейчас помыть посуду или оставить на завтра, как по правому борту раздался скрипучий голос.

– Эй, капитан! Выходи! Поговорить надо!

Мне показалось, что крикун был пьян. Он выговаривал не все буквы. Я ненадолго засомневалась, выходить или запереться в каюте. Но по тому, как настойчиво колотились о борт – дерево трещало под ударами, решила показаться. И без того бедное судно все в заплатках. Накинула на плечи оставленный дедом бушлат и напялила его наполеоновскую шляпу.

– Что надо? – спросила я грубо. Каков привет, таков ответ.

Рядом с «Удильщиком» висела еще одна лодка, чуть покрупнее. В свете лампы по надписи на ней я поняла, что к нам пожаловали селедочники. Неопрятного вида старик, не услышав меня, продолжал колотить по нашему борту багром. При каждом ударе на дереве появлялись выщербины.

Такая манера обращения с кормильцем заставила меня скрипнуть зубами и схватиться за багор. Я как следует дернула его на себя, намереваясь вырвать из рук идиота. Но я не учла, что идиот едва стоит на ногах. Он завопил благим матом, когда повис меж двух лодок. Борт «Селедки» оказался совсем невысоким. Я бы в такой лодке побоялась подходить близко к краю.

– Боже! Кто-нибудь! Помогите! – прошептала я, пытаясь удержать багор, на конце которого визжал человек.

Селедочнику повезло, что он держал дубину крюком в свою сторону – тот зацепился за крепкую парусиновую куртку. Только благодаря этому, да еще прикладываемой мной силе, старик не улетел вниз.

Я навалилась животом на багор. Он, балансируя на борту, сделался похожим на весы. Или на качели, где мы с «гостем» рисковали накататься до смерти. Старик был немалого веса. Когда он ерзал, пытаясь подцепить ногами свою лодку, меня даже приподнимало над палубой, но я цепко держалась за багор. И молилась, чтобы установившееся равновесие не исчезло. Сдвинься багор хотя бы на пару сантиметров в сторону селедочника, и я уже не смогла бы удержать этот рычаг.

Не знаю, как долго продолжались бы наши «катания», если бы на помощь не явился Красавчик Инг.

– Какими судьбами? – спросила я, осаживаясь в изнеможении на палубу.

– Кричали, – коротко ответил серфингист, втаскивая скулящего от страха старика на борт «Удильщика». Перекинув гостя к моим ногам, Инг перелез и сам. Мне осталось только молиться, чтобы во тьме они не рассмотрели главный секрет нашей лодки.

Тут на палубу «Селедки» вылез заспанный парень. Потянулся, кривя в зевке рот.

– Папа? – спросил он, с удивлением взирая на нашу компанию. – Ты как там оказался?

Красавчик взял у меня из рук багор. Правда, ему пришлось с силой разжимать мои пальцы. Я все еще пребывала в шоке. Закинув крюк на соседнюю лодку, Красавчик подтянул ее. Теперь я понимала, как происходит абордаж при захвате судна.

– Забирай, – приказал Инг растерянному сынку, поднимая пьяного папашу за шкирку. – Скажи этой девчонке спасибо. Она не дала тебе осиротеть.

Я сняла шляпу капитана и вытерла рукавом вспотевший лоб. Кряхтя поднялась и пошла в каюту. Меня сейчас мало интересовало, уронят пьяницу при перетаскивании с судна на судно или нет. Я полностью обессилила. Я бухнулась на кровать, не снимая бушлата, и закрыла глаза.

Глава 13, в которой я узнаю о себе много интересного

Утром я проснулась от пения птиц. Потянулась. Заметив висящий на вешалке бушлат, нахмурилась. Сняла и не заметила? Как оказалось, сняла еще туфли и аккуратно поставила возле ночного горшка. Ого! Сарафан тоже стянула, оставшись в одной рубашке. Он висел аккуратно расправленный на стуле. Сверху покоились мои шерстяные чулки.

Черт, да я самая настоящая сомнамбула!

Заглянув в печь, не погас ли огонь, поставила чайник и, почесываясь, вышла на палубу. Лохматая, в одной нижней рубашке. Кроме выщербленных досок по правому борту, следов вчерашнего вторжения я не обнаружила. Не нашла и трупа селедочника у подножия колокольни, что значительно подняло настроение. Вернется капитан, пожалуюсь ему, что и в воздухе «Удильщику» находиться небезопасно. Шляются тут всякие. Лучше бы оставил корабль на постоялом дворе.

– Доброе утро! – услышала я со стороны капитанского мостика. Медленно развернулась, уже зная, кого увижу.

Красавчик Инг сидел, прислонившись спиной к штурвалу.

Плечи серфингиста накрывал шерстяной плед, который я умыкнула из логова капитана. Рядом лежал «Шторм». Вернее, все, что осталось от огромного парусника.

– Что вы здесь делаете?! – моему возмущению не было предела. Еще один лазутчик узнал тайну нашего корабля.

– Стерегу твой сон. После происшествия с капитаном «Селедки» у тебя случилась истерика. Ты плакала и жаловалась мне, что едва не сделалась убийцей. Не мог же я бросить в беде подвыпившую женщину.

– Ах! Да что вы себе вздумали! – я от наглости незваного гостя топнула, но, облазав губы, почувствовала на них сладость вина. – Да, я выпила вчера три рюмки вишневки. Может быть, четыре. Но они не превратили меня в размазню, разу уж я сумела удержать на крюке багра селедочника.

Мутная память тут же подсказала, как я мочила слезами камзол человека, который постукивал меня по спине и шептал: «Все обошлось. Не плачь. Все живы и здоровы». Я схватилась за ворот нижней рубашки и сжала его в кулаке, понимая, кто меня вчера раздел.

– Да-да. Я даже поначалу решил, что разнимал поссорившихся собутыльников.

– Уходите немедленно! – зашипела я, пальцем показывая на колокольню. – Сейчас вернется Рут Талбах, и вам несдобровать.

– Вот и вся благодарность? – поднял брови Красавчик Инг, стаскивая с себя плед. – Может, все же назначим свидание? Ты мне должна.

– Хорошо! – торопливо ответила я, всей душой желая, чтобы он как можно быстрей убрался. – Завтра в семь на площади у ратуши.

Завтра в это же время мы с Рутом Талбахом будем колдовать над нашим тортом в капитанской берлоге, чтобы наутро предъявить его во дворце. Мне будет не до свиданий.

– Если не придешь, я знаю, где тебя найти, – предупредил Инг, подхватывая свою доску.

– Почему вы обращаетесь ко мне на «ты»?! – мое лицо аж перекосило от возмущения. Меня мало волновала сама угроза, поскольку логово капитана этому прощелыге не найти. – Разве мы близко знакомы?

– Куда уж ближе? После сегодняшней ночи, – он спускался с мостика, пристально глядя мне в глаза, – по всем законам нравственности я должен на тебе жениться. А ты прицепилась к какому-то «ты».

– Между нами что-то было?! – я судорожно тормошила хлипкую память, но та отказывалась подсказывать.

– Конечно. Я лично тебя раздевал. Но учти, ты сама потребовала, чтобы я помог снять с тебя чулки. Ты с дуру дернула не за тот конец, и лента на чулке завязалась узлом. А я распутал. Зубами. Заодно убедился, что корма у тебя на самом деле красивая.

– Вон!!! – завизжала я, боясь, что всплывут другие подробности ночи, о которых я не хотела знать. Мне достаточно было услышать издевательское «дернула не за тот конец».

Красавчик Инг сунул себе под ноги доску «Шторма».

– Ветер в корму, – произнес он интимным голосом, наслаждаясь тем, что мое лицо начинает гореть. Продолжая посмеиваться, Инг на доске сделал круг вокруг лодки. Его расстегнутая рубашка раздулась пузырем, показывая мне мускулистый торс наглеца. Заметив мой взгляд, Красавчик расхохотался и был таков.

Я едва успела одеться и прибраться, как появился капитан. Он принес две корзины с продуктами.

– Как прошла ночь? – спросил он, выкладывая на стол горшочки, бутылки и мешочки. Вторая корзина полнилась фруктами. – Надеюсь, отдохнула? Нам сегодня не удастся поспать. Будем творить чудо.

– Почти не спала, – надув губы сообщила я. – Отбивалась от селедочников.

Капитан на мгновение замер. Потом медленно развернулся ко мне.

– И что они хотели?

– С вами поговорить. Хозяин «Селедки» был пьян и дубасил багром по «Удильщику». Я выдернула багор… вместе с самим капитаном, – я опустила глаза. – Нечаянно. Он висел на крючке и верещал, как свинья.

– Дэльф… разбился?

– Нет, – я помотала головой. – Вышел сын и забрал своего папашу. Больше я их не видела.

Я недовольно поджала губы. В принципе, ни разу не соврала. Просто умолчала о кое-каких подробностях.

– Я поговорю с Дэльфом. Припугну. Если еще раз сунется, будут иметь дело с палачом.

– Я думала, что на нашем судне безопасно. А тут летают всякие. В следующий раз, когда пойдете с ночевкой к своей разлюбезной травнице, оставьте меня на постоялом дворе.

– Тебе не придется больше караулить «Удильщика». Я нанял юнгу.

Я подняла на старика глаза.

– А если это доносчик, работающий на королевского повара? Не боитесь?

– Нет. Мне его рекомендовал один очень достойный человек. Наш юнга во дворец не сунется даже под угрозой смерти. Его оттуда недавно вышибли, – капитан отвлекся на бой колокола, извещающего, что уже девять утра. – Кстати, что-то он запаздывает.

– Я давно здесь, – донеслось с мостика. – Не решался прервать вашу беседу.

Я заскрипела зубами, узнавая голос.

– Знакомься, это Красавчик Инг, – представил мне капитан появившегося в дверях серфингиста. – Он отличный небоход. Даже имеет диплом воздушной академии. Так что не придется учить с нуля. А это наша Ляна, – старик кивнул в мою сторону. – Лучший кондитер во всем королевстве.

Прощелыга улыбался во весь рот. Сделав шаг ко мне, наклонился, чтобы поцеловать руку, а сам незаметно погладил ладонь большим пальцем.

– У вас отличная корма. Давно таких не видел, – произнес он, нагло глядя мне в глаза. Я шумно вдохнула, готовясь выдать порцию ругательств, но Красавчик развернулся к капитану. – И крепкий парус. Как сильно разгоняется судно?

– Не сильно, – ответил, посмеиваясь, Рут Талбах. Он отлично понял, над кем так «тонко» издевается его протеже. – Но вполне хватает, чтобы вовремя развезти хлеб.

Я поднесла к носу ароматное яблоко. Лишь бы не смотреть на Красавчика. Надо же, какой прилипала. С таким можно увязнуть в перепалке, как муха в желе.

И тут меня осенило – я неожиданно вспомнила об одном очень важном качестве яблок. У них есть пектин! Мысли заработали лихорадочно. Пектин отличный загуститель, который можно применять вместо агар-агара.

Я видела перед глазами мамину тетрадь, где ее почерком было написано: «Зефир, желе и суфле из пектина». Так, что там нужно? Килограмм яблок варить в небольшом количестве воды, пока не получится пюре. Сцедить, подвесив над емкостью марлю с пюре. Полученная жидкость и есть пектин. Для изготовления зефира добавить во взбитые белки, сварив предварительно с сахаром. Для получения желе пектин смешать с фруктовым соком и поместить в холодильник до полного застывания.

Красавчик уловил изменение моего настроения и вопросительно задрал бровь. Я показала ему язык.

– Ну, ребятки, – капитан хлопнул в ладоши, отвлекая нас от молчаливой дуэли, – пора за работу. Ты, Ляна, расскажешь мне, что придумала для принцессы. А ты, Инг, ступай к штурвалу. Курс на Сосновый бор. Увидишь мельницу, позовешь.

Старик потрепал широкое плечо юнги, выпроваживая того за дверь.

– Фордевинд! – негромко произнес капитан волшебное слово, и «Удильщик» ожил. Резко напрягся парус.

Судно совершило разворот плавно, ни разу не дернувшись. Ни одна плошка на столе не сдвинулась. Вот что значит, человек с дипломом!

– Мы находимся в руках опытного небохода, – похвалил нового работника дед. – Повезло!

– Где вы его взяли? – я отбирала яблоки в кастрюлю. Хотелось поскорей получить пектин.

– Он племянник травницы. Выгнали из флота за неуставные отношения, – капитан громко хмыкнул. – Спал с любовницей командора. А тот их застукал. Полез с кулаками. Ну и получил в ответ.

– Пусти козла в огород, – ворчливо заметила я.

– Ладно, хватит болтать. Что будем делать с тортом?

– Море будем делать. Мне нужен синий или зеленый краситель, – я подробно изложила свою идею.

Капитан, повозившись в одном из сундуков, вытащил рулон чистой бумаги и чернильницу. Потом нашел гусиное перо и умело заточил его.

– На, рисуй. Хочу посмотреть, как ты представляешь спрута и все остальное.

– Бисквиты будут черными – это символ беспросветной бездны. Само море сделаем из синего желе. Не спрашивайте, что это такое. Главное – подобрать краситель.

– А что, если море будет зеленым? Синий нам не найти, но есть такая травка, которая даст чистый цвет.

– Ну-у-у, можно, – я кивнула. – Барашки на волнах – это сахарная пудра, корабль – тот же бисквит, а вот спрут…

– Опять испечем из соленого теста?

– Нет. Помните, вы купили Малышу Хакли леденец на палочке?

– Ну.

– Сделаем спрута по тому же принципу. Его щупальца, которыми он обнимет корабль, будут прозрачными, как темно-красное стекло. Присоски, глаза и зубастый рот нарисуем кремом.

– Так как же?.. – капитан не понял. – Спрут – это тебе не крохотный петушок на палочке.

– Пока жженый сахар горячий, из него можно тянуть любые формы. Даже выдувать. Голову отольем, залив тонким слоем бокал для вина. Главное, предварительно смазать растительным маслом, чтобы легко снялось. Все детали будем исполнять отдельно, а потом соберем.

– Ух! – капитан поднялся со стула и забегал по каюте. Я, расправив бумагу, старательно рисовала эскиз торта. От усердия даже высунула язык.

– Предлагаю пустить по бокам водоросли из зеленого крема, – капитан выхватил у меня перо и сам внес дополнения в рисунок. – А между ними прилепим карамельных рыбок.

– Эх, был бы у нас агар-агар, мы бы такую красоту сделали. Королевский повар от зависти повесился бы.

– Что такое агар-агар? – на пороге стоял Красавчик. Я скривила лицо.

– Почему ты здесь? – капитан свел брови к переносице.

– Мельница прямо по курсу, – вытянулся в струнку Инг.

Капитан поспешил к выходу. Он лично заводил «Удильщика» в скрытое пространство и делиться секретом ни с кем не собирался.

Глава 14, в которой я схлестнулась с Красавчиком

Мы остались в каюте с Красавчиком вдвоем.

– Скажи, не ломайся, что такое агар-агар, – он подошел ближе, но я быстро свернула наш рисунок. Не верю я Красавчику. Мутный он какой-то. Крутится все время рядом, будто что-то вынюхивает. Никому меня не убедить, что он вчера дважды случайно появился у «Удильщика».

– К чему объяснять, если проще найти Слово Мастера, чем заполучить агар-агар?

Я скосила на Красавчика глаза, понимая, что сболтнула лишнего. Но на Слово он никак не среагировал. Наверняка историю Мастеров в Леворде знают многие, а уж тем более выпускники Академии небоходов.

– Я на все пойду, чтобы утереть нос шеф-повару, – решительно заявил Инг. – Та еще тварь. Пришлось как-то познакомиться.

– Агар-агар – это красные водоросли, водятся обычно в северных морях, – ответила я, хотя наперед знала, что мои объяснения бесполезны. Никто из людей и близко к Морю не сунется.

Я подошла к плите и посмотрела, не разварились ли яблоки. Красавчик последовал за мной и тоже заглянул в кастрюлю.

– Рассказывай дальше, – потребовал он.

– Ну, разве что для общего развития, – я, разворачиваясь к нему, мило улыбнулась, но, встретившись с холодным острым взглядом, улыбку с лица стерла. – Водоросли обрабатывают, чтобы получить порошок. В кулинарии он незаменимая вещь. Можно делать цветную мастику и лепить из нее любые фигурки. Секрет мастики знаю только я.

– Скажи, откуда ты такая? – Красавчик склонил голову к плечу.

– Из моря, – выдала я правду, не подумав о последствиях.

– Русалка? – глаза Инга сделались большими.

Язык мой – враг мой. Я тут же вспомнила рассказ капитана о злобных русалках, которые охотились на Мастеров. Они умели превращаться в прекрасных дев. По спине пошел озноб, когда только представила, что Черный рыцарь отдает приказ убить лучшего кулинара Ляну, заподозрив во мне морскую разведчицу.

– Я пошутила, – поторопилась я отпереться.

– Откуда тогда знаешь про красные водоросли? – Инг не отставал. Вот же докопался!

– От бабушки. Она помнила те времена, когда не было войны, и Море проявляло щедрость.

Мой ответ вроде бы удовлетворил Красавчика, но он ушел из каюты задумчивый.

Пока мы с капитаном колдовали на кухне, Инг занимался «Удильщиком». Он драил его с таким тщанием, что взопрел. Ему пришлось раздеться, оставив на себе только легкие светлые штаны. Босиком шлепал по палубе, активно заливая ее водой. Бисеринки пота блестели на коже, а собранные в высокий хвост волосы золотом переливались на солнце.

– Куда ты все время пялишься? – старик взбивал белки для бисквита. Стукнул венчиком о край чашки, чтобы я вышла из глубокой задумчивости.

Я вздрогнула и быстро вернулась к варке крема – едва не упустила момент, когда он начал загустевать.

– Да так. Погода хорошая. Птички поют.

В следующий раз я прозевала время, когда нужно было вытаскивать из печи бисквит.

– На этот раз тоже птички? – поинтересовался дед, услышав мое досадное шипение.

– Дельфин, будь он неладен.

Красавчик резвился в реке. Зрелище гибкого мускулистого тела в брызгах воды стоило подгоревшего бисквита: пришлось обрезать края. Хорошо, что сделала тройную порцию.

– Нравится? – спросил капитан.

– Вот еще! – возмутилась я, задергивая занавеску на окне. – Что там может нравиться?

Но я не смогла не посмотреть, как Инг выбирается из воды в прилипших к бедрам штанах. Приподняла уголок занавески. Красавчик прыгал на одной ноге, ковыряясь в ухе, а я едва не застонала от вида совершенного мужского тела.

– Я спрашиваю, нравится голова осьминога или лучше переделать? – недовольно буркнул Рут Талбах, вертя тарелку, на которой красовался карамельный слепок круглого бокала. – А ты про что?

Я вздохнула. Поздно смущаться и делать вид, что ничего не происходит.

– Вам не кажется, что Красавчик Инг родом из Моря? – я не удержалась от мучающего меня вопроса. Нельзя быть настолько красивым.

Старик отдернул занавеску и глянул в окно. Наш юнга сушил на ветру волосы. Длинные, они взлетали и опадали на плечи, словно крылья.

– Нет, не кажется, – буркнул капитан, возвращаясь к своему занятию. – В Море мало красивых тварей.

Он собирался варить новую порцию карамели. Вылил в сковороду бокал ягодного сока и высыпал колотый сахар. В этом мире «сладкая смерть» продавалась в виде крупных слитков величиной с голову, и сахар приходилось колоть.

– А русалки?

– Эти в сто крат подлее любой твари.

– Нет, я о том, что они могут превращаться в красивых женщин. А перед нами красивый мужчина, который плавает в воде, как рыба. Откуда такие способности, если жители суши боятся заходить в водоемы? И что за имя такое – Красавчик? Больше на прозвище похоже.

– Прозвище и есть, – капитан помешивал сироп, ожидая полного растворения сахара. – А насчет того, принадлежит он к русалочьему народу или нет, точно не скажу. Надо понаблюдать.

– Я глаз с него не спущу, – живо пообещала я и еще шире распахнула занавеску. Дед улыбнулся в усы.

Щупальца у нас никак не получались. То стенки были слишком толстые, об такие только зубы ломать, то хрупкие – невозможно было прикрепить к бисквитной основе. Мы уже не стеснялись в выражениях, когда очередное щупальце разваливалось в моих руках.

Еще страшно мешал застывший в дверях Красавчик, молча наблюдавший за кулинарным провалом. Каждая неудача вгоняла меня в краску именно из-за него. Но и выпроводить Инга, проявив тем свою истеричную сущность, я не решалась.

– Все, не могу, – сдалась я, бросая осколки леденцов в чашку. – Давайте просто смастерим кита из зефира. Пектина на него хватит. А из жженного сахара сделаем фонтанчик, который он из себя выпускает.

Я не сразу поняла, почему на кухне прекратилось всякое движение и наступила тишина.

– Она, случайно, не из русалок? – спустя минуту подал голос Красавчик. – Откуда она знает, как выглядят киты с фонтаном?

– Об этом всякий знает, – отмахнулась я.

– Нет, – ответил капитан. – Стены возведены более пятидесяти лет назад, а в пресные реки киты не заплывают. Спроси жителей Леворда, кто такие киты, и мало кто ответит правильно.

Я не сразу нашлась, что ответить. Но лучшая защита – это нападение.

– Хорошо. У меня встречный вопрос, – я ткнула Красавчика пальцем в грудь. Крепкую, как броня – я не могла этого не отметить, прежде чем продолжить говорить. – Откуда тогда тебе известно, как выглядят киты? Ладно, наш капитан, он участвовал в войне с Морем, а ты?

– А я учился в Академии небоходов, и наши корабли выходили за стену. Нельзя быть воином и не познакомиться с противником. А вот где морских тварей могла видеть ты?

– Я… я не помню! – хороший ответ, когда не можешь рассказать о своем мире. Я рисковала оказаться в Дознании один на один с Черным рыцарем, который уже не будет ко мне так благосклонен. – Капитан знает, что я потеряла память. Меня чуть не убили рыцари. Болт просвистел у самого уха. И… и почему я должна отчитываться перед всякими… юнгами?

Я наткнулась на холодный взгляд Красавчика, и мне сделалось страшно. Он не верил ни единому моему слову.

– Я не русалка. Клянусь, – прошептала я, отворачиваясь к деду. – Вы хоть мне верите? Или тоже скажете: «Будем наблюдать»?

– Я с нее глаз не спущу, – мрачно пообещал Красавчик.

– За работу, детки, – старик хлопнул себя по коленям и поднялся с табурета. – Русалки вы или нет, заказ выполнять надо. Я не готов потерять честное имя.

– Так кита делаем или продолжаем мучиться с щупальцами? – боковым зрением я видела, что Инг разглядывает мой рисунок, схематично показывающий идею торта.

– Как вам удалось сделать голову? – спросил Красавчик, переводя взгляд с рисунка на карамельную заготовку.

Дед быстро объяснил, что использовал в качестве основы бокал для вина.

– Были бы у нас подходящие под щупальца формы, мы бы так не мучились, – со вздохом произнес он. – Я уж подумал, не сделать ли заготовки из теста, чтобы залить туда карамель, но, боюсь, мука испортит прозрачность стекла.

– У вас есть формы, – уверенно ответил Инг и удалился.

Мы с капитаном заинтересованно уставились ему вслед. Он появился быстро с… головой барана в руках. Снял ее в коридоре, где подобных трофеев висело множество.

– Рога, – Красавчик кончиками пальцев погладил крутой рог. – Чем не форма? У вас в коридоре есть всякие, чтобы сотворить несколько видов щупальцев.

– Ты наш спаситель, – выдохнул капитан, хватая баранью голову.

– Меня сейчас вырвет, – заявила я. – Не люблю чучела животных.

– Выйди, мы справимся без тебя, – бесцеремонно заявил Инг, оттирая меня в сторону от стола.

– Да, иди отдохни, – кивнул капитан. – Перекуси чего-нибудь на корабле. Там есть. Мы позовем тебя, когда нужно будет собирать торт.

Я решила не терять времени даром, а пойти купаться. Я забежала в свою комнату и взяла с собой все необходимое, в том числе отвар для мытья волос. Помахивая корзинкой, прошла мимо кухни, но там никого не было. Нашла мужчин на веранде. Они что-то пилили. Как оказалось, рога. На полу валялись безрогие головы. На что не пойдешь ради великой цели.

Забежав на «Удильщика», отрезала краюху хлеба, намазала паштетом, который принес в качестве гостинца от травницы дед, взяла пару огурцов и пошла к своей заводи. Где-то через час, когда я вволю наплавалась, заявился Красавчик. Я вышла из воды и отжала волосы. Я больше не повторяла глупостей и не купалась голышом. Мой купальник отлично служил мне и в этом мире.

Я ожидала, что Инг покраснеет, но он, хоть и прошелся взглядом по моей фигуре, не повел и бровью.

– Получилось? – спросила я, прыгая на одной ноге. В ухо попала вода.

– Да, конечно, – ответил Красавчик, щурясь на солнце. – Я всегда добиваюсь намеченной цели.

– Вот и здорово. Отвернись, я переоденусь.

Инг отвернулся. Я быстро сняла купальник и напялила чистую рубаху. Одну из тех, что купила в лавке.

– Все, пошли, – я подхватила корзину и мокрый купальник. Его я повесила на веранде. На перилах сбоку, где еще дарило тепло уходящее солнце.

На кухне обмоталась рабочим фартуком. Не видя капитана поблизости, выглянула в окно. Рут Талбах маячил на лодке – замешивал тесто на завтра и что-то кашеварил на огне, вытащив на палубу переносную печку. Что-то вроде керогаза. Я видела похожий у бабушки в кладовке. Правильно, на одних бутербродах долго не протянешь.

Краем глаза отметила, что Красавчик щупает мой купальник. Кажется, проверяет, не чешуя ли это.

– Фетишист, – прошипела я и принялась за работу.

Глава 15, в которой безделье толкает меня на подвиги

Я обработала боковую поверхность торта черной глазурью, подготовив ее для изображения морского дна. Дождавшись, когда застыло желе, исполняющее роль зеленого моря, установила вырезанный из бисквита корабль и обмазала его кремом.

По моей задумке, спрут так позабавился с добычей, что обломал все мачты. Их я сделала из брусков бисквита, а ошметки парусов из крема. Бракованные леденцы пошли на окна в капитанской каюте. Канаты и веревки раскидала по палубе с помощью сливочного масла и самой маленькой насадки для шприца.

Покончив с оформлением корабля, укрепила щупальца вокруг судна. Они получились на удивление похожими на настоящие. «Высунув» из морских пучин голову морской твари, принялась рисовать на красном леденцовом стекле все то, чем запомнился киношный осьминог.

Уже затемно, покончив с простым тестом, явился капитан.

– Что ты сделала с нашим юнгой? – спросил он с порога, суя мне в руки чашку с мясным рагу.

– Что я сделала с нашим юнгой? – я едва не подавилась слюной, такой дух шел от приготовленного дедом ужина.

– Сидит на веранде и задумчиво пялится вдаль. Я поставил перед ним тарелку, а он даже не заметил меня. Точно я невидимка.

Старик озабоченно покачал головой.

Видать, судьба у него такая – собирать под свое крылышко странных людей.

Я потянулась за ложкой. Проголодалась, пока творила.

– Наш Красавчик уверен, что я русалка, – я хихикнула. – А мой купальник – это чешуя, которую я снимаю, точно Царевна-лягушка кожу.

– Что за царевна? – дед нахмурился.

Пришлось рассказать ему старую русскую сказку.

– Смотри-ка, сказку ты помнишь, – поддел меня в заключение капитан. – А вот что с тобой случилось до того, как ты оказалась у реки, нет.

– Память – странная штука, – вздохнув, ответила я. – Что-то всплывает, а что-то так и остается в темноте.

Я видела сомнение в глазах капитана. Несмотря на то, что он меня подобрал и обогрел, старик так и не разобрался, что я за штучка. А я, хоть и доверилась ему, тоже была начеку. Слишком много опасных тайн окутывало бывалого небохода.

– Хватит разговоров, показывай, что сотворила, – в нетерпении капитан подвигал пальцами, подгоняя меня показать торт.

Я отодвинулась в сторону, явив свое произведение.

У старика открылся от изумления рот.

– Не знаю, руки у тебя или плавники, но ты мастерица, которых свет не видывал.

– Как бы теперь все это довезти и не разрушить, – с сомнением в голосе произнесла я. – Колпака нет. Я едва нашла блюдо, подходящее для торта такого размера.

Сама я очень была довольна своей работой. Немного приподняв и наслоив желе с помощью лопатки, я создала волны с барашками из сахарной пудры. Не стала мудрить с карамельными водорослями по бокам торта. Сделала их из крема, соорудив на черной глазури настоящий коралловый риф с цветными актиниями и маленькими рыбками. Ужасное рядом с прекрасным.

– Ну ты точно русалка, – прошептал пораженный дед.

Появившийся вскоре Красавчик торт оценивать не стал. Глянул равнодушно, точно перед ним стоит кастрюля с борщом.

– Где можно лечь спать? – спросил он. – Скоро полночь.

Получив ответ, что его место на корабле, Инг удалился.

– Что это с ним? – спросила я у старика. – Наш Красавчик не в настроении?

– А он что думал? Тут по бабам не побегаешь, работать надо.

Честно говоря, я была уверена, что Ингу отдадут комнату Малыша Хакли или одну из тех, что на втором этаже, но дед решил иначе.

– Красавчик ночью поможет мне с тестом, – дед потянулся, разминая затекшие мышцы. – А рано утром мы отчалим. Без тебя.

– Почему? – я обиженно вскинула глаза на старика. – Я хочу узнать, понравился ли во дворце торт.

– Завтра не узнаешь, его выставят на стол только вечером. А вот на следующий день возьмем тебя с собой. Получишь долю своей славы. А пока отдыхай. Мы сами справимся.

– Я хотела забрать у сапожника заказ. Завтра должна быть готова моя обувь.

– Это который сидит в торговых рядах? – получив утвердительный кивок, дед похлопал меня по плечу. – Я Красавчика туда пошлю. У него будет время.

– Мне кажется, вы не берете меня с собой, так как соскучились по вашей травнице, – я надулась.

– А хоть бы и так. Смекаешь, почему я не могу оставить вас двоих наедине? Качай потом младенца. Видел я тут недавно, как ты глаз от Красавчика отвести не можешь. А мне рано быть дедом. Я сам еще жених.

– Да я… Да чтобы я оказалась с ним в одной постели?.. – зашипела я под смех старика. – Да никогда!

После того, как мы оттащили торт в ледник, я пожелала капитану спокойной ночи. Отправившись к себе, продолжала ворчать. Как дед смел подумать, что я отдамся этому проходимцу! А что если у меня занозой в сердце сидит Черный рыцарь? Может, я до сих пор помню тепло его ладони, лежащей на моем колене? И вообще, где моя черная роза?

Вспомнив о ней, я понеслась на корабль.

– А если она на самом деле русалка? – услышала я голос Инга. – Сколько людей погибло от их чар? Неужели вы не видите, насколько она…

Он замялся, не сумев подобрать слова.

– Волнительна? Желанна? – подсказал дед.

– Да. Я рядом с ней сам не свой. Она пьянит меня. Мне хочется ее… зацеловать. Неужели вы сами не чувствуете действия ее чар?

– Единственную, кого мне хочется зацеловать, так это твою тетку. А остальное лично твои переживания. Попал ты, парень. Влюбился.

– Я никогда не влюбляюсь. Все мои связи с женщинами либо из любопытства, либо для развлечения. А Ляна ваша – русалка. Руку на отсечение дам, попала она сюда неспроста. Вынюхивает что-то.

Я не выдержала, влетела в каюту.

– Ничего я не вынюхиваю. И не смей называть меня русалкой. Я, в отличие от тебя, индюка, просто человек. И вообще, не смей ко мне подходить со своими поцелуйчиками. Мое сердце отдано Черному рыцарю.

Выхватив из пивной кружки забытый цветок, я помахала им перед носом Красавчика и выбежала из каюты.

Старик зашелся смехом, переходящим в кашель.

Утром «Удильщик» отбыл так тихо, что я не проснулась даже при открытом настежь окне. Почувствовав волю, первым делом побежала купаться. Наплескавшись в прохладной воде и выполоскав заодно кое-какие вещи, накрыла завтрак на веранде. Впервые в этом мире мне выпала возможность бездельничать.

Зря капитан оставил меня одну. Он, видимо, давно не жил с женщинами и забыл, насколько они любопытны. Исследовав все пространство вокруг, я обратила внимание, что дом имеет еще один выход, с торца здания, причем сразу в реку. Неужели Рут любит сигать в воду прямо с порога? Возможности подобраться к запасной двери по суше не было, поэтому я, покрутившись, сдалась. Снова заходить в воду лишь для того, чтобы подергать за ручку двери, не хотелось.

Я взяла плед и, растянув его на пристани, легла позагорать. Конечно, оставшись в одном купальнике. Меня же убедили, что никого без приглашения капитана здесь не будет. Не думаю, что он позвал бы гостей, не предупредив меня. Накрыв лицо старой капитанской шляпой (он предпочитал теперь треуголку), я задремала. Солнце было не настолько ярким, чтобы я сгорела.

Проснулась от того, что кто-то тронул меня за ладонь и прошептал: «Найди моего сыночка». Я вскочила точно ужаленная, но вокруг никого не было. Я с облегчением выдохнула, решив, что мне все приснились. Но сердце вновь пустилось вскачь, когда я почувствовала на руке влагу. И именно там, где ее касались чужие пальцы.

Вполне возможно, что я уронила руку во время сна и коснулась воды, но я потеряла покой. Внутренний голос требовал убедиться, что я просто накручиваю себя. Нет ничего таинственного ни в двери, которая выводит к реке, ни в самом доме. Ну не любит капитан, чтобы посторонние входили в его комнаты, и имеет полное право запирать их на ключ. Да, я еще утром потрогала обе ручки, не удержалась.

Я поднялась и принялась ходить по пристани туда-сюда. Хотела я того или нет, но мой взор все время обращался в сторону странной двери. Все во мне кричало, что закрытые комнаты и приснившийся женский голос, говорящий о ребенке – единое целое. Я долго вела внутреннюю борьбу, уговаривая себя не паниковать, но проиграла.

– Я только удостоверюсь, что дверь заперта, и сразу назад, – дала я себе установку и быстро собрала волосы на макушке.

Малыш Хакли предупредил меня не входить в комнаты капитана, но никто не запрещал мне воспользоваться черным выходом. Нырнув с пристани, я, борясь с течением, поплыла к дальней стороне дома.

Дом был построен таким образом, что большая его часть нависала над рекой. Будто капитан был твердо уверен, что наводнения случиться не может. Однако совсем рядом находились горы, где по весне происходило таяние снегов. Странно, что капитан проявил такую неосмотрительность.

Ой, а вдруг все, что я вижу – это иллюзия? Дом стоит не у гор, а где-нибудь на равнине у озера. Или вообще находится на острове. Уж очень полет между лопастями мельницы походил на вход в портал.

Доплыв до нужного места, я нащупала ногами илистое дно и пошла вперед, в заводь, раздвигая грудью болтающиеся на поверхности воды кувшинки. Разыгравшееся воображение рисовало все более сюрреалистичные картинки. Я видела капитана великим магом, который открывает порталы в любую точку мира. Но если он способен на такое, зачем ему воздушные суда? Или, выражаясь более точно – зачем дракону крылья, если он может попасть по щелчку пальцев в любую точку мира?

Дойдя до крыльца, я обнаружила ступени, утопленные в воде. Поднявшись по ним, я нажала на ручку и… дверь открылась. Небольшой коридор вел к двум комнатам. Я сунула нос в первую и убедилась, что попала в кабинет капитана: на противоположной стене виднелась еще одна дверь. По обе стороны от нее, словно стражи у врат, замерли высокие книжные шкафы. В них, помимо книг, нашли место различные морские приборы.

Письменный стол был завален бумагами, из-за чего комната имела довольно неряшливый вид. Я бы тоже не захотела показывать такой беспорядок своим гостям. В углу пристроился огромный диван, на котором лежали постельные принадлежности, свернутые в рулон. Создавалось впечатление, что старик предпочитал спать именно здесь. Я уже хотела уйти, понимая, что вторая комната – это спальня, но...

Возле второй двери расплылась небольшая лужица. Я присела и потрогала ее. Обыкновенная вода. Но откуда она взялась? Да, с моего купальника капало, но в эту часть коридора я еще не заходила.

Глава 16, в которой я становлюсь наследницей капитана

Я осторожно открыла дверь. В комнате не было ни единой живой души, но то, что я увидела, заставило меня переступить порог. Это была чудесная спальня. Чисто женская. С нежно-розовыми занавесками на окнах, с красивым покрывалом, с мягким белым ковром на полу. Светлая мебель, много солнца и запах… моря? Вскоре нашлось и объяснение: в вазе на подоконнике стоял букет кувшинок.

– Надо уходить, – прошептала я, понимая, что цветы свежие. Кто-то совсем недавно, скорее всего, утром, срезал их и, запнувшись, разлил воду у порога. Вытирать не стал, так как, вероятно, торопился. И вряд ли это был Красавчик.

Я поняла, что попала в комнату любимой женщины капитана, о которой тот хранит память.

Когда я развернулась, собираясь сбежать, застыла от удивления. У стены между кроватью и комодом стояла детская кроватка. Пустая. А на комоде в ряд были выстроены игрушки: маленькая деревянная лошадка, лодка с парусом и морская перламутровая раковина.

Любопытство заставило подойти и взять раковину в руки. Уж очень она была красивая. Розовая снаружи, но почти оранжевая внутри. У нас на пляже всякие продавались в качестве сувениров, но такой красивой я еще не видела. Скорее из привычки, чем из желания что-либо услышать, я приложила раковину к уху. Море шумело. Шипело пеной и громыхало волнами. Я готова была поклясться, что слышала крики чаек. И вдруг я отчетливо разобрала голос-плач: «Найди моего сыночка».

Я вздрогнула и трясущимися руками положила раковину на место.

Затворив за собой торцевую дверь, я быстро преодолела заводь, поросшую кувшинками, и несколькими гребками достигла середины реки. Течение подхватило меня и понесло, но я не сопротивлялась. Я пребывала в шоке. Я узнала тайну капитана: когда-то у него были маленький сын и жена. Память о них он хранил и не допускал в их мир никого чужого.

Но больше всего меня тревожила моя слуховая галлюцинация. Как определить, я на самом деле слышала женский голос, причем дважды, или просто перегрелась на солнце? Расспросить капитана я точно не посмела бы. Начни я даже издалека, старик сразу понял бы, что кое-кто нарушил правило не входить в его комнаты.

– Эй, красавица! – окликнули меня сверху. – Далеко собралась?

Я перевернулась на спину и увидела висящий надо мной корабль. «Удильщик» вернулся.

Через борт перевесился Красавчик. Он широко улыбался.

Лодка шла на посадку. Я протянула руку и, Инг, держась за канат, втащил меня на борт.

– Как отдохнула? – поприветствовал меня дед. Он, как всегда, когда «Удильщик» находился в скрытом пространстве, стоял у штурвала.

– Почти все время спала, – ответила я и, дождавшись причала, спрыгнула на него. Похватала оставленные на досках вещи и понеслась в дом переодеваться.

Найдя мужчин на кухне, я почувствовала себя неловко. Дед опять стоял у плиты. Я совсем не подумала о том, что они вернутся голодными. Надо бы приготовить ужин. Красавчик уже сидел за столом и подпирал кулаком щеку в ожидании, когда его покормят.

– Давайте я вам помогу, – я повязала фартук и взяла нож, но дед покачал головой.

– Не надо. Мы привезли готовое. Сейчас только разогреем. Моя София мастерица на все руки.

– Кто такая София? – поинтересовалась я.

Ответил мне не капитан, а Красавчик.

– Это моя тетка, – буркнул он. Увидев, как порозовели уши капитана, добавил: – Хотя уже не моя, а наша.

– Раз стоишь с ножом, на-ка, зеленушку покроши, – дед сунул мне в руки мокрый пучок всякой зелени.

Надо же, какая заботливая травница! Как бы не переманила капитана своей вкусной едой. Сама-то, наверное, сюда не переедет.

Я резала душистую траву, а сама думала, позволит капитан появиться в этом доме другой женщине или так и будет носить кувшинки в комнату-мемориал? Как же плохо, когда не с кем обсудить то, что я выведала!

Только после ужина, когда мы перебрались на веранду пить местный напиток, отдаленно напоминающий наш чай, капитан поделился впечатлениями о сегодняшней поездке. Заморская принцесса лично пришла на стену и потребовала, чтобы торт никому не показывали. Унесли, завесив стеклянный колпак тканью.

– Колпак-то где взяли? – встрепенулась я.

– Слуги принесли из королевской кухни.

– Представляю, как умирал от любопытства Шубер Баух.

– Завтра узнаем, пережил королевский повар наш триумф или нет, – капитан выпустил кольцо дыма.

В его руках опять была трубка. Неизменная фляга лежала рядом. Он и нам предложил глотнуть крепчайшего рома, но мы с Красавчиком отказались.

– Ты куда? – спросил капитан у Инга, когда тот, пожелав нам доброй ночи, направился в сторону корабля.

– Спать пора, – ответил через плечо «юнга».

– Сегодня ты спишь в доме. Ключ найдешь в дверях на втором этаже. Там уже постелено.

Я перевела взгляд с Инга на капитана, пытаясь понять, что произошло. Каким образом Красавчик завоевал доверие деда, раз ему разрешено спать так близко от «русалки»?

– Отдохнула? – ласково улыбнулся мне старик. – Значит, сегодня твоя очередь куролесить со мной всю ночь.

Я вздохнула. Нет, ничего не изменилось. Дед так и будет держать нас порознь.

Утром ни свет ни заря мы тронулись. Я уже уложила буханки в сундуки, а дед сунул последнюю порцию караваев в печь и завалился спать.

Ночью мы оба отдыхали урывками. Ладно я весь день накануне провела в дреме, да и встала поздно, но старик… Откуда у него столько сил? Конечно же, я не удержалась и спросила, когда мы присели отдохнуть между сменой выпечки.

– У драконов жизненной силы немеряно, только вот иссякает она однажды раз и навсегда, – вздохнув, ответил капитан.

– В смысле? – я вытерла потный лоб рукавом. Битый час вмешивала растопленное масло в тесто.

– В прямом. Мой дед умер в полете. Тогда мы еще не расстались с крыльями. Отец так же. Замолчал на полуслове. Даже не успел попрощаться.

– Ой, – вырвалось у меня. Я уже представила, как капитан замирает, так и не вынув трубку изо рта.

– На тот случай, если я не успею попрощаться, знай, что вся моя душа вот в этой невзрачной фляге, – он постучал по карману, где та хранилась. – Возьми ее себе на память и никому не отдавай. Пусть даже предлагают за нее большие деньги. Обещаешь? Я должен быть уверен, что она не попала в плохие руки.

– Обещаю, – выдохнула я. На глаза набежали слезы.

– Ты уж прости, берлогу свою я завещать тебе не могу. Ее не станет вместе со мной.

– Исчезнет?

– Нет. Просто вы не найдете сюда дорогу.

– А «Удильщик»?

– Корабль останется. Будете с Малышом Хакли печь хлеб, на этом и продержитесь, пока судно не развалится. А там уж как получится.

Так, не ожидая того, я сделалась наследницей старика. Уверена, когда вернется Малыш Хакли, дед завещает ему трубку и кисет с табаком. И мы будем вечно хранить вещи капитана, помня, как они были ему дороги.

Я заглянула в печь, где уже увеличились в объеме, но еще не зарумянились караваи. До столицы оставалось совсем немного.

Умывшись, я переплела косу. На палубе осторожно сняла с себя фартук, чтобы отряхнуть его от муки. Зажмурилась, когда сволочь-ветер бросил ее назад, прямо в лицо.

– Черт! – я побила себя по щекам.

Красавчик стоял у штурвала и всматривался вдаль.

– Иди сюда, – позвал он, вытаскивая из футляра подзорную трубу. – Смотри!

Я быстро взбежала на мостик, взяла трубу и направила ее в указанную точку. Параллельным курсом, но только не в столицу, а из нее, плыл огромный корабль с черными парусами. И лишь алый стяг, на котором плясал на задних лапах золотой лев, указывал на принадлежность судна королевству Леворд.

– Кто это? – спросила я.

– Лорд Ирвик собственной персоной. Отбывает с отрядом на границу. «Черный спрут» принадлежит Дознанию.

Я давно заметила, что летающие корабли и лодки королевства носят названия морских обитателей. Чем опаснее морская тварь, тем мощнее судно. Но какое удивительное совпадение, что на торте я тоже изобразила спрута!

– Любит же он все черное, – прошипела я, подкручивая линзу и выискивая среди снующих по палубе людей их командира.

– На черном меньше видна кровь, – с ухмылкой пояснил Инг.

Я нашла Черного рыцаря на капитанском мостике. Он, приложив к прорези в шлеме подзорную трубу, смотрел на меня. Я ойкнула и отшатнулась, не ожидая встретиться с ним взглядом. Линзы были настолько хороши, что казалось, захоти я и могла бы дотронуться до металлического нагрудника палача.

– Помаши любимому ручкой, – подначил меня Красавчик.

Я зло сверкнула глазами. Вызов принят. Я приложила ладонь к губам и послала в сторону черного корабля воздушный поцелуй. Красавчик только усмехнулся. Когда я вновь посмотрела в подзорную трубу, палача на мостике уже не было.

Стоило «Удильщику» проплыть над городской окраиной, как на палубе появился капитан.

– Караваи к отгрузке готовы! – отрапортовала я ему.

– Вижу, – он приложился к фляге, желая взбодриться. Скривив лицо, передернул плечами. Смерив меня взглядом, дед мотнул головой в сторону каюты. – Шла бы ты прихорошиться. Сейчас весь двор на башне соберется.

– Чествовать? – я в предвкушении торжества улыбнулась.

– Заказы делать. Ты лицо нашей пекарни, а оно у тебя в муке.

Я шумно выдохнула через нос и обернулась на Красавчика. Не мог предупредить, гад? Тот сделал стеклянный взгляд и смотрел строго перед собой.

– Сбросить якорь! – приказал капитан, когда судно по плавной дуге пришвартовалось у крепостной стены. Он оказался прав. У меня пестрело в глазах от обилия нарядных дам и кавалеров.

Нападение спрута на судно, изображенное на торте, произвело такое впечатление на гостей, что сам король изволил заказать что-нибудь эдакое на свой день рождения. Правда, тот ожидался лишь через месяц. Зато у нас будет время подумать над композицией.

– Нет, больше одного торта в неделю не печем! – сразу поставил условие капитан, что вызвало мое недоумение и еще больший ажиотаж среди придворных.

Рут Талбах достал свою тетрадочку. Он вписывал туда имя заказчика и желаемое оформление торта. Большинство просило морскую тематику, и лишь единицы положились на наш вкус.

Когда мы, наконец, отчалили, капитан выделил нам с Красавчиком по золотой монете из того увесистого кошелька, что передала невеста наследника.

– Мы могли бы печь чаще, – проворчала я, пряча первую зарплату в вырез корсета. – Два, а то и три торта в неделю.

Корсет я надела по случаю тожественного момента. Показала язык Ингу, когда заметила, что тот с удивлением следит за моими действиями. У них женщины прячут деньги иначе? Но если нет карманов и еще не обзавелась кошельком, то куда совать золотой? За щеку?

Глава 17, в которой я, как дура, ревную Красавчика

– Не надо баловать заказчиков, – проворчал дед. – Если печь чаще, могут тортами оскомину набить. А так – редкая диковинка, за которую не жаль большие деньги отвалить. Престижно и вкусно.

– Для личной жизни время тоже должно остаться, – поддакнул бабник у штурвала.

– Правильно говоришь, – поддержал его капитан. – Что ж, ребятки, сегодня отмечаем наш первый заказ. На ночь остановимся на постоялом дворе. Обед за мой счет. А ужин, уж не обессудьте, организуете себе сами. Я поем у Софии.

– Вы оставляете меня один на один с этим? – я, затащив капитана в каюту, свела брови к переносице.

– Нет. Тебе снимем комнату, а «этот» будет спать на корабле. И не вздумай открыть ему дверь. Или окно, – немного подумав, добавил капитан. – Я не для того нанимал помощницу, чтобы ты отвлекалась на орущих младенцев. С него же как с гуся вода, сама понимаешь. Вернется Малыш Хакли, и Инга след простынет.

– Ты просила башмаки у сапожника забрать, – бросил их мне под ноги стоящий на пороге Красавчик. Опять подслушивал? – Вчера забыл отдать.

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как у меня загорается лицо.

Постоялый двор мы выбрали недалеко от центральной площади. После совместного обеда все разбежались в разные стороны. Капитан отправился к Софии, я в торговые ряды, а Инг полез на корабль. Ему было поручено выдраить палубу, прибраться в каюте и очистить формы для хлеба.

Когда я довольная вернулась с покупками, заметила, что на палубе «Удильщика» сушилось постельное белье и болтались на веревке мужские штаны да рубахи. Красавчик устроил постирушку. Похвально.

Войдя в свою комнату, я раздвинула занавески, чтобы впустить свет. Отсюда были видны колокольня и остроконечная крыша ратуши. Перегнувшись через подоконник, я убедилась, что окна этой стороны харчевни выходят на задний двор. Внизу стояли телеги и разного вида шарабаны. Среди всей неприметной серости белой вороной выделялась приличного вида карета. Ее поставили в сторонке, отделив невидимой чертой от остальных.

Я видела, как та подъехала к крыльцу. Из кареты выбралась роскошная женщина лет сорока, и я проводила ее восхищенным взглядом. Нескоро мне придется носить такую дорогую одежду. Я и так разорилась, прикупив себе кое-что из самых необходимых вещей. От золотого остались сущие копейки.

Поужинали мы в общем зале в полном молчании. Первым ушел Инг. Его не задержали ни песни таборщиков, ни демонстрация фокусов, ни женщины, которые прибывали сюда с целью поохотиться на состоятельных торговцев. Красавчик кивнул мне и оставил деньги за нас двоих. Что ж, поступок настоящего мужчины. А я уж мысленно прикидывала, хватит ли мне рассчитаться за заказанное. Знала бы, что за меня заплатят, прикупила бы еще маковую булочку.

Еще когда мы сидели за столом вдвоем, я поймала осторожный взгляд той самой дамочки из кареты на хмуром Красавчике. Блондинка была одна, но обслуживали ее с особым рвением. Видать, являлась птицей высокого полета. Но как только Инг ушел, засобиралась и она. Быстро допила вино и скрылась в своем номере. Мы оказались соседками, я убедилась в том, когда возвращалась. Она что-то недовольно выговаривала слуге.

Открывая окно, чтобы проветрить комнату перед сном, я обнаружила, что «Удильщик» висит прямо надо мной. Инг перегнал судно на задний двор, чтобы оно было подальше от посторонних глаз.

Быстро перемерив купленные вещи, я сложила их в объемную корзину, которую приобрела именно для этих целей. Мы жили как цыгане: то на корабле, то в берлоге, а то и на постоялом дворе. Мне хотелось иметь что-то вроде небольшого чемодана. Сундуки оказались тяжелыми, поэтому я остановила выбор на корзине. Раздевшись, я легла спать.

Проснулась я от неясного шороха за окном. Прислушалась, но кроме удаляющихся пьяных голосов и лая собак, ничто больше не нарушало тишину. Луна светила так ярко, что слепила даже через сомкнутые веки и не давала вновь погрузиться в сон. Я встала, чтобы задернуть занавеску, и увидела болтающуюся за окном веревочную лестницу.

Приоткрыв окно и посмотрев вниз, заметила движущуюся между повозками тень. Красавчик! Я узнала его по светлым волосам. Луна не дала обознаться. Он открыл дверь кареты и запрыгнул в нее. Послышался женский голос. А я захлопнула окно, не в силах смотреть, как развлекается бабник. Неужели одного взгляда блондинки хватило, чтобы он понял, что его ночью будут ждать? И почему они встретились не в комнате, а в карете? Любители острых ощущений?

Я прислушалась и поняла, почему свидание перенесли на задний двор. В харчевне были слишком тонкие стены. Я слышала храп соседа справа и звук посуды, которой громыхали на первом этаже. Наверняка Красавчик не обойдется поцелуями, а захочет более активных действий. Но их могут услышать все соседи по этажу. Нехорошо компрометировать «порядочную» женщину. Боже! Как я ее ненавидела. И его, кстати, тоже.

Сон прошел. Меня тянуло посмотреть в окно. Но я больше всего боялась стать свидетельницей того, как качается карета.

Чертов Красавчик!

Я не уснула до тех пор, пока вновь не услышала шорохи за окном. Это поднимался на «Удильщика» Инг. Хотелось подойти к окну и схватит бабника за волосы. И дернуть как следует, чтобы слетел вниз. Я бы дотянулась.

Только дважды досчитав до тысячи, я отправилась, наконец, в царство Морфея.

Утром меня разбудил запах свежеиспеченного хлеба. Я соскочила с кровати и, наскоро умывшись, быстро оделась. Выходит, капитан, ночью вернулся?

Я высунулась в окно и услышала, как наверху гремят формами, которые освободили от буханок. Дед всегда выставлял их на палубу, чтобы почистить и подготовить для следующего раза.

– Эй! – крикнула я. – На «Удильщике»! Возьмите меня домой!

Высунулся дед.

– Иди в харчевню. Там тебя Инг ждет. Позавтракайте и отправимся в путь.

Подхватив свою корзину, я побежала вниз. И успела застать, как прощается со своей любовницей бабник. Он целовал ей руку, а она гладила его по голове и ласково смотрела в наглые глаза. Я специально громко топала по ступеням, чтобы голубки услышали, что находятся не одни. Дамочка быстро напялила на голову капюшон бархатного плаща и смылась за дверь. Краем глаза я отметила, что ей уже подали карету.

– Как спалось? – вежливо поинтересовался Инг, возвращаясь к накрытому столу. Я обратила внимание, что на нем стояло три прибора, и лишь один из них был чистым.

Вместо ответа я нахмурилась. Хотелось съязвить, что спалось не очень, и все благодаря его ночным похождениям, но я удержалась. Упреки сильно походили на проявление ревности.

– Капитан уже поел, – сообщил мне Красавчик. Он пребывал в хорошем настроении.

– Дед давно вернулся? – я придвинула к себе стакан молока и подула. Горячее. На нем тут же образовалась пенка.

– После полуночи. Он сейчас допекает последнюю партию караваев. Поэтому поторопись, соня.

Улучив момент, когда Красавчик занимался разгрузкой караваев на королевской башне, я нажаловалась капитану, что юнга ночью покидал судно. Ожидала, что он скажет: «Непорядок! Нельзя оставлять вверенный пост, особенно в чужом месте», но старик лишь посмеялся.

– Инг парень молодой. Наверняка есть женщина, которой нравится крутить с ним любовь.

– Но «Удильщик» оставался без присмотра, – возмутилась я. – Мало того, с него свисала лестница! Заходи и бери что хочешь!

– Надо будет ему подсказать, чтобы в следующий раз пригласил даму к нам.

– А потом я буду спать на той кровати, где они кувыркались? А ваше имя? Или вы уже забыли, как вам дорога честь «Удильщика»? Сделать из него бордель?

Дед не знал, что такое бордель. Пришлось объяснять.

– Слушай, хорошая идея, – оживился он. – Купить летучий корабль побольше, набрать жриц любви и мотаться с ними по городам. Деньги будем грести лопатой.

– Да ну вас, – я махнула рукой, понимая, что надо мной просто издеваются.

Странно было одно – почему Красавчик не воспользовался своей летучей доской? Спуск со «Штормом» был бы быстрым, а лестница не приманивала бы лихих людей. Но, видимо, у Инга был свой резон. Может, он боялся в темноте врезаться во что-нибудь, поэтому не рискнул.

Когда мы развезли хлеб по лавкам, вновь зависли у колокольни. Надо было набрать продуктов для нового заказа. Свежие яйца, молоко, сливочное масло.

– Лорд Фериш попросил изобразить осаду замка, – дед водил пальцем по своим записям в тетрадке.

– Черный бисквит – как основа, башни и крепостная стена из безе… – начала перечислять я. – Черт, как же не хватает мастики! Ее из пектина не сделаешь. Налепили бы фигурок воинов, осадные орудия.

– Ничего, сделаем из соленого теста, – успокоил меня капитан.

Нашу беседу прервал Красавчик. Закрепив якорь, он зашел в каюту, где мы с дедом чертили на листе бумаги вид будущего торта. Мы не сразу повернулись к нему. Ингу пришлось покашлять. Он держал в руках небольшой ларец. Поднеся ко мне ближе, Инг откинул крышку.

Я задержала дыхание, понимая, что вижу красные водоросли. Они изображались на пачке с агар-агаром, поэтому я их запомнила. «Загуститель агар-агар. Сила 1000».

– Это то, что нужно? – Красавчик наслаждался впечатлением, произведенным на меня. Я активно помотала головой.

– Откуда? – выдохнула я, ставя ларец на стол.

– Оказывается, красные водоросли еще до войны с Морем применяли в лекарском деле. Мазь из них отлично заживляла раны. В некоторых богатых семьях остались запасы.

– Как ты умудрился их раздобыть? – я не верила своему счастью. Не обмануться бы. Вдруг порошок из здешних водорослей не набухает и не держит форму?

– Жена командора помогла.

– Та самая блондинка? – я перевела взгляд со шкатулки на лицо Красавчика. Он ни капли не смутился.

– Да, – просто ответил он.

– И чем ты с ней расплатился? – я готова была откусить себе язык. Но слово не воробей.

– Это она со мной расплатилась. Хоть кто-то не побоялся дать отпор ее мужу, – Красавчик потер кулак.

– А почему она вчера вела себя так, будто вы незнакомы?

– Слишком много посторонних людей. Опасно показывать связь с опальным небоходом.

– Спасибо, – я опустила глаза, чувствуя, как у меня загораются щеки. Надумала себе невесть что, а человек для дела старался.

Конец дня мы провели в берлоге капитана. Я сомневалась, получится ли мастика из принесенных Ингом водорослей, поэтому попробовала сделать желе. Растерла водоросли в порошок и залила водой. Когда те набухли, добавила агар-агар в ягодный сок, сваренный с сахаром, и, разлив по чашкам, отнесла в погреб на кусок льда.

На ужин мы ели самое настоящее желе. Ура! Завтра попробую сделать мастику.

Глава 18, в которой я ввожу в расстройство королевского повара

– Нам нужна ручная мельница, – заявила я утром капитану.

– Зачем она нам? – откликнулся он, засовывая противень с караваями в печь.

«Удильщик» летел в столицу.

– Для мастики нужна сахарная пудра.

– А ступка не годится?

– Нет. Трудно будет истолочь в ступке целую головку сахара.

– Где же взять такую мельницу? – капитан с сомнением почесал затылок.

– А заказать нельзя? Чтобы сделали по подобию ветряной мельницы. Только вместо ветряков приделать ручку, которую можно крутить рукой.

– Не знаю, не знаю… Разве что о твоей задумке Ингу рассказать. Он, как я посмотрю, парень ушлый.

Мы вдвоем отправились на капитанский мостик. Я изложила свою идею Красавчику.

– Когда нужна такая мельница? – спросил он, так и не переводя взгляда с горизонта на нас.

– Вчера, – ответила я, ожидая реакции.

Инг и бровью не повел.

– Дайте мне время.

– Только прикинь, сынок, как мы можем размахнуться! – капитан, пока говорил, отвлекся на кисет, собираясь набить табаком трубку. Поэтому не заметил, как на него оторопело глянул Красавчик. – Это же какое прибыльное дело продавать дробленый сахар. Не надо колоть и в поте лица толочь в ступке, когда достаточно купить мешочек мелкого, словно речной песок, сахара.

– Словно пыль, – поправила я, чтобы подчеркнуть степень помола.

– Я понял, – ответил юнга, поворачивая штурвал. На горизонте виднелся город.

В этот день на лодке оставили дежурить меня. Капитан отправился в зеленые ряды навестить свою ненаглядную Софию, а Инг на «Шторме» погнал к мастерам, чтобы заказать ручную мельницу. Меня твердо уверили, что к «Удильщику» никто не приблизится. Не рискнут. Отныне он находился под охраной короля, о чем свидетельствовал красный вымпел на конце мачты. А я-то думала, что Красавчик его повесил из чистого позерства.

Как оказалось, дед пожаловался Черному рыцарю еще до отбытия того на границу. Попросил усмирить конкурента, едва не угробившего ценную мастерицу, владеющую тайной черного бисквита. Теперь капитан «Селедки» облетал нас десятой стороной. Поэтому я спокойно занималась своими делами и не вздрагивала от каждого звука.

Мотаясь по кораблю, я нет-нет да посматривала на лестницу перед ратушей, куда однажды согласилась прийти на свидание. Если бы Красавчик позвал меня сейчас, я бы не обманула, пришла. Однако после моего признания, что девичье сердце занято Черным рыцарем, всякие поползновения в мою сторону резко прекратились.

Я вздохнула. Не видать мне женского счастья. Одного отпугнула мнимой любовью к палачу, а от другого дождусь приглашения разве что на плаху.

Вычистив формы из-под хлеба и прибравшись, я достала тетрадь капитана. Раз выпала свободная минутка, решила просмотреть заказы и сделать наброски будущих тортов. Если у меня получится мастика, я так развернусь, что у королевского повара отвалится челюсть. Кстати, на стене он больше не появлялся. Мне рассказали, что его трехэтажный торт с розочками так и не оценили. Всем хотелось попробовать хоть малюсенький кусочек от торта с кровожадным спрутом.

Капитан с Ингом вернулись ближе к вечеру. И опять с гостинцами от доброй тетушки Софии. Приготовленная мною каша с поджаркой была отложена до завтра. Кто захочет есть кашу, если его ждет мясной пирог?

За ужином в логове Красавчик поделился тем, что ему удалось найти мастера, который возьмется за изготовления ручной мельницы. Правда, тот обещал управиться не раньше, чем через четыре дня.

– Вот видишь, как хорошо, что мы взяли недельный срок, – капитан развернул плечи. – Слушаться надо умного человека.

– Без мастики тоже неплохой торт получился бы, – парировала я. – Конечно, удивить чем-то особенным уже не смогли бы.

Через четыре дня мельница была у меня. Не заводское изготовление, как я к тому привыкла, но и за такую спасибо. Тем более, что колоть и молоть сахар приходилось не мне, а Ингу. Уж больно тяжела оказалась конструкция, как по весу, так и в эксплуатации. Я тайно любовалась, как играли мускулы, когда Красавчик, раздевшись до пояса, молол сахар.

Рубашку в итоге пришлось снять, так как, во-первых, несовершенная техника раскидывала сахарную пудру в радиусе метра, а во-вторых, наш «юнга» от усердия потел. К концу дня рубашка стояла колом, а Красавчика можно было облизывать, как леденец. О чем я сдуру ляпнула. Он посмотрел на меня такими щенячьими глазами, что я покраснела.

Дед крякнул от досады.

– Ох, Лянка! Однажды ты допрыгаешься, – он цокнул языком. – Парня уже ничто не остановит. Он и так еле держится.

– Нормально я держусь, – буркнул Красавчик. – Нечего наговаривать.

Но из кухни быстро ушел. Опять плескался в воде как дельфин.

Когда я варила мастику, а потом лепила из нее рыцарей и реющие флаги враждующих сторон, оба моих компаньона присутствовали здесь же и увлеченно следили за мной.

Мы заранее договорились, какое делать осадное оружие. Тут не обошлось без соленого теста, из которого соорудили лестницы и катапульту. Покрашенный черемницей крем один в один походил на смолу, которой защитники поливали из котлов агрессоров. Картина получалась эпичной.

В день икс на башенной площадке нас ждал весь королевский двор. Всем хотелось посмотреть, что мы придумали на этот раз. Заказчик – старичок, помнящий междоусобицы, стонал от восторга.

– Фигурки из глины… Фигурки из глины, – шел шепот по рядам, когда двое слуг выносили торт, прикрытый стеклянным колпаком.

За эту неделю мы приобрели много необходимого для работы – подносы, овальные и квадратные блюда, стеклянные колпаки, которые выдули специально для нас, подставку для торта, которую можно было развернуть в любую сторону, а не мне крутиться вокруг нее.

– Точно из глины, я вам говорю, – услышала я авторитетное мнение королевского повара. – Такой тонкости работу можно сделать только из специальной белой глины.

Ах, как я ждала встречи с ним!

– Уважаемый мастер Баух! – окликнула его я. Толстяк втянул голову в плечи. – В качестве дружеского жеста примите от меня эту розу.

Раз уж Шубер Баух был любителем кремовых цветочков, я слепила ему розу из черной мастики. Точь-в-точь такую, какую он преподнес мне от имени Черного рыцаря.

– Нехорошо возвращать подаренное, – шеф–повар насупился.

Ему не понравилось, что люди вокруг него расступились, и он оказался виден как на ладони. Легко шептать наветы, когда ты находишься за чужими спинами, а попробуй-ка держать ответ один на один.

– Это другая роза. И она съедобная. Попробуйте вкус моей «глины». Ну же, – я улыбалась, видя нерешительность толстяка. – Или думаете, что я хочу вас отравить?

Шубер Баух боялся взять цветок в руки. Крутился вокруг блюда, которое держал слуга, как голодный пес. Как пес же поводил носом, пытаясь по запаху определить, правду я говорю или нет. Устав наблюдать за тем, как у повара трясется подбородок то ли от желания попробовать, то ли от страха умереть, я вылезла из лодки и подошла к блюду.

Отломила один из лепестков и положила себе в рот. Моя роза пахла малиной. Шубер Баух, наконец, решился. Откусил от второго лепестка малюсенький кусочек и пожевал.

– М-м-м, как вкусно! Что это? – спросил он, заталкивая в рот остальное.

– Мастика, – ответила я, зная наперед, что без объяснения не обойтись. Но вот как раз объяснять я и не собиралась. – Ее рецепт не продается.

– Раз уж вы не желаете поделиться своими секретами за деньги, – повар облизал пальцы, – я предлагаю вам перейти работать под мое начало. Мой кондитерский цех поразит вас размерами и устройством.

– Я тоже не продаюсь, – ответила я с улыбкой.

Не в моих правилах предавать тех, кто в трудную минуту протянул мне руку. Я видела напряженное лицо капитана и как он выдохнул, когда я сказала «нет».

– Что вам может дать «Удильщик»? Год-другой и он развалится. А я предлагаю место главы королевской кондитерской и… титул. Его Величество мне не откажет.

– Спасибо, но я против. До свидания, мастер Баух. Встретимся через неделю, когда мы привезем новый заказ.

Я развернулась на каблуках и пошла к «Удильщику».

– Ты еще пожалеешь, что отказала мне, – прошипел мне в спину повар.

Я ничего не ответила. Что он может мне сделать? Пожаловаться Черному рыцарю? Нет причины для страха, я не совершила ничего предосудительного. Подсыплет соли в крем? Мы не работаем в таких местах, куда повар или его люди могут проникнуть. Все продумано!

Меня подхватил за талию и закинул на лодку Красавчик. Освободив якорь, запрыгнул следом.

– Фордевинд! – приказал капитан, и мы отчалили.

– Сегодня, Ляна, ты заработала два золотых, – капитан выдал мне очередную зарплату.

Красавчик скривил лицо, когда получил единственную монету.

– А почему ей два? – возмутился он.

– Она у нас молодец.

– А я нет? Кто мастера для мельницы нашел? Я. Кто разговаривал со стеклодувами, размещая заказ на колпаки? Я. Кто принес красные водоросли? Тоже я.

– Капитан, а он ведь прав, – заступилась я за «юнгу». – Без Красавчика сегодняшний триумф был бы не тот. За одно то, что мы утерли нос королевскому повару, ему положен дополнительный золотой.

Капитан повздыхал, поворчал, что так никогда не накопит на штраф за разгром дворца, но все же выдал монету Ингу.

– С меня ужин! – подмигнул мне Красавчик, пряча деньги в карман.

На это раз у меня был маленький кошелек, который я купила на ярмарке. Я сложила свое золото туда, а потом все равно отправила за корсет. Инг рассмеялся.

В трудах и заботах прошло еще две недели. В моем кошелечке душу грели шесть золотых. Я копила. Поинтересовалась как-то, скоро ли наступит осень, и узнала, что она уже началась. Я слабо ориентировалась в здешних датах и месяцах, а тем более в особенностях климата. Я даже не могла с полной уверенностью сказать, сколько нахожусь в чужом мире. Месяц? Больше?

С Красавчиком с каждым днем отношения становились все дружественнее, но мы не переступали черту, которая могла бы привести нас к более тесному контакту. Я не знала, как здесь предохраняются женщины, а потому сильно рисковала остаться с ребенком на руках.

– Почему бы нам не выбраться в горы? – после очередной зарплаты мне хотелось отдохнуть не в харчевне и не на веранде, а в какой-нибудь незнакомой, но приятной обстановке. – В здешних горах я никогда не бывала.

Капитан скривился. Мы только причалили к колокольне и еще не успели распределить, кому чем заняться.

– Что мы там забыли?

– Возьмем с собой корзинку с едой, теплый плед. Расстелем на траве или теплых камнях. Подышим горным воздухом, – я вела себя как лиса, уговаривающая зайку покинуть уютный домик.

Капитан слушал, но не выражал радости.

Глава 19, в которой происходит нечто неожиданное

Видя, что перспектива корячиться на камнях капитана не прельщает, я сделала контрольный выстрел.

– Пригласим тетушку Софью. Ей тоже будет приятно. Скоро дожди, когда еще выпадет возможность отдохнуть на природе?

Уж очень мне надо было поговорить о женских делах со знающим человеком. У тетушки Инга было три дочери и два сына. Не так много, по сравнению с остальными семьями из десяти и более человек. Там чуть ли не каждый сексуальный акт заканчивался ребенком. Ладно, я уже смирилась с отсутствием гигиенических средств, пришлось обходиться бабушкиными методами. В ход пошли старые простыни, которые я тщательно прокипятила. Но более серьезные вопросы я хотела обсудить со знающим человеком.

– Я согласен поехать в горы, – поддержал меня вдруг Красавчик.

Я видела, как он скривился – ему не понравилась идея, но что-то подтолкнуло его принять мою сторону. Он, как настоящий мужчина, уступил прихотям женщины.

– Когда? – только спросил капитан.

– Например, – я прикинула наш график работы, – завтра.

– Тогда я сейчас же предупрежу мою тетушку, – вскинулся Инг и тут же умчался на «Шторме». Капитан даже не успел раскрыть рот, чтобы вызваться навестить любимую травницу самому.

– Ох и пострел! – только и крякнул он от досады.

– А я сбегаю купить все самое необходимое, – подобрав юбки, я перепрыгнула с борта на площадку колокольни и, не слушая, что кричит мне вслед дед, понеслась по лестнице. По всему выходило, что он сегодня остался за дежурного. Хоть отоспится.

Я запланировала купить ощипанную курицу, чтобы запечь ее. «Отварим картошку в мундире, яйца. Возьмем с собой зелени, свежего хлеба», – размышляла я, пересекая площадь.

Резко остановилась, вспомнив, что в горах может быть холодно, а из теплого у меня только длинная накидка, но в ней неудобно будет скакать по камням, или бушлат капитана. Он позволял мне накидывать его на плечи, если я замерзала во время работы на судне. Пора было обзавестись собственной теплой одеждой. Я мечтала о кардигане и вязаных чулках. Окрыленная предстоящим шопингом, я отправилась в торговые ряды, где с душой провела время. Нет, все-таки женщина не может существовать без такой приятной терапии.

В день пикника мы сначала развезли хлеб, а потом заехали за тетушкой Софией. Она уже ждала. Пришлось «Удильщику» лечь на брюхо, чтобы травница сумела забраться на борт. Мы с Ингом еще полчаса таскали горшочки и судочки с едой, которую добрая женщина наготовила для вылазки в горы. Моя курица явно проигрывала это соревнование.

– А я хотел приготовить что-нибудь на костре, – вздохнул капитан. Он сам встал у штурвала. Его милая дама пристроилась рядом.

Мы с Красавчиком расположились на носу, чтобы не мешать ворковать двум голубкам. София весь путь до гор ахала и охала, восхищалась высотой и видами. Посмотреть было на что. Внизу серой змеей ползла река, на полях убирали урожай, мальчишки пускали воздушных змеев. Здесь их умели делать огромными. Достаточно было найти дощечку от летающего корабля, чтобы та стала основой.

Даже до нас доносился звонкий голос травницы. Она впервые поднялась на борт воздушного судна, поэтому пребывала в полном восторге. Однако близко к краю подходить боялась.

– Снаружи мне лодка не казалась такой большой, – заметила она, когда капитан предложил осмотреть каюту. С утра, пока шла разгрузка, я поменяла постельное белье и выдраила все возможные поверхности. Не хотелось упасть в грязь лицом. София оценила мои старания. – А у вас тут мило. И печь какая большая!

Уже до гор было рукой подать, когда подружка капитана вдруг воскликнула: «Божечки!» и потребовала остановиться. Я думала, она оставила дома непотушенную печь и теперь боится, что все сгорит. Но нет. Как оказалось, травница разглядела колючие кусты, густо растущие вдоль каменистого берега реки. Ей срочно потребовалось собрать эти самые колючки.

– Как вы не понимаете! – от возбуждения она даже забыла про боязнь высоты, готова была сейчас же сигануть через борт. – Ляхотник от ста болезней. Его отвар поднимет на ноги даже умирающего. Я удивлена, что он растет здесь. Раньше его можно было найти только на скалистых берегах Моря. Моя мама тайными тропами пробиралась за стену, чтобы набрать ляхотника столько, сколько сможет унести. Я была уже большой девочкой, поэтому запомнила.

– И где проходят эти тайные тропы? – поинтересовался Красавчик. Сейчас он стоял у штурвала.

– Если бы я знала, – всплеснула руками София. – Мама никогда не брала меня с собой. Слишком опасно. А однажды она ушла в горы и не вернулась. Мы с бабушкой так и не выяснили, что с ней случилось: сорвалась со скалы или ее утащили морские твари.

– Инг, брось якорь. Уважим нашу гостью, – капитан обнял взгрустнувшую травницу. У всех у нас была мама, о которой мы горевали.

– До гор совсем немного осталось, – Красавчика расстроила незапланированная остановка. – Может, на обратном пути соберем ваш ляхотник?

Капитан посмотрел на юнгу сурово.

– Развернуться, чтобы подойти ближе? – юнга нехотя смирился. Пока разговаривали, «Удильщик» довольно далеко отошел от нужных кустов.

– Нет, мы прогуляемся, – капитан выглянул за борт. – Вот здесь якорь брось, у камня. Сходни спусти.

– У вас есть какой-нибудь мешок? – София металась по палубе, не зная, что схватить. Капитану не понравилось бы, если бы она вывалила на палубу формы для хлеба, а именно на их корзину она указывала. – Эту можно взять?

– У нас есть другая, – обнадежила я травницу и кинулась в каюту. Вывалила свои вещи на кровать и поспешила назад. – Пойдет?

– Да, деточка, спасибо! – радостно ответила София и боязливо ступила на сходни, которые установил Красавчик.

Он же помог нам спуститься, но не пошел с нами. Нас сопровождал капитан, который прихватил с собой большой нож. Я чувствовала, что пока мы не обойдем все кусты, отсюда не уйдем. Сомнение и досада были написаны и на лице Инга. Он все время оборачивался на горы, будто они звали его, а он запаздывал.

Колючки оказались мягкими, и обдирались кусты легко. Единственное, что заставляло нас быть осторожными – это крутой берег. Оступись и из реки не выбраться. Понесло бы течением чуть ли не до самой столицы.

Мы так увлеклись работой, что наполнили не только корзину – а она была огромной, но и снятый с головы Софии платок. Красавчик, сообразив, что нам будет тяжело, решил сняться с якоря и подвести судно ближе. «Удильщик» шел к нам на бреющем полете, задевая днищем невысокие деревца и кустарники.

Я смотрела на стоящего у штурвала Инга, приложив ладонь козырьком ко лбу. Солнце слепило, но я все равно не отводила глаз от ладной фигуры нашего «юнги».

Сейчас он казался мне особенно мужественным и… красивым. В лучах солнца, с развевающимися волосами, уверенно стоящий на сильных ногах. У него было такое серьезное лицо, что я не удержалась и показала ему язык.

В этот момент послышался пугающий, быстро усиливающийся рев. Я видела, как Красавчик повернул голову и резко крутанул штурвал. Но он не успел. Нечто огненное врезалось в «Удильщика» и разорвало его. Меня ударило воздушной волной, и моментально заложило уши. Я не удержалась на ногах и села на зад.

Остолбенев, я смотрела, как раскалывается пополам наша лодка, и во все стороны летят щепки. Парус, дернувшись на сломанной мачте, сложился пополам и тяжело, будто объевшийся питон, соскользнул в реку, утягивая за собой все, к чему был привязан.

Я поднялась на трясущихся ногах. Беззвучно кричал капитан и махал рукой, чтобы я бежала к нему. Он прикрывал собой сидящую на земле травницу. Она тоже беззвучно кричала и рвалась туда, где дымился и разваливался на части «Удильщик». Он уже не выглядел, как латанная-перелатанная лодка. Взрыв сбил с него магическую пелену. На моих глазах погибал боевой корабль.

– Красавчик… – прошептала я и кинулась к тому куску, что остался от кормы.

Она медленно заваливалась на бок, но все еще сохраняла способность летать. Как и те обломки досок, над которыми поработал Мастер. Они зловеще крутились в воздухе, готовясь покалечить любого, кто подойдет ближе.

Из покореженной каюты сыпались искры – печь каким-то чудом еще держалась на месте. Но не она пугала меня. На капитанском мостике распласталось бесчувственное тело Красавчика. Его штанина зацепилась за обломок штурвала, и только это удерживало Инга от скольжения вниз.

Я понимала, что даже если допрыгну и потяну Красавчика за руку, не удержу его. Мы убьемся о камни. Или нас раздавит вывалившаяся печь. Единственный выход я видела в том, чтобы соскользнуть вместе с Ингом в реку. Вода смягчит удар.

Поймав волочащиеся по земле снасти, я заставила корму двигаться в сторону реки быстрее. Мне нужно было успеть привести ее к воде до того, как штанина Инга сорвется с деревянной щепы.

Слух вернулся только тогда, когда я, держа Красавчика крепко за руку, падала вместе с ним в воду. Спиной вперед. Надеясь, что дно реки глубокое и Инг своим весом не потопит меня.

– Нельзя в реку! Нельзя! – кричал капитан, но было уже поздно. Корма, освободившись от тела, медленно проплыла над нашими головами, уходя на другой берег реки. Печь плевалась пламенем – это последнее, что я видела, ухнув в воду.

Я очень боялась выпустить руку Красавчика. Бесчувственный он не выжил бы, захлебнулся. Под толщей воды, где течение не было сильным, я извернулась и перехватила Инга удобнее. Теперь его голова торчала из моего локтевого захвата. Дернула ногами, посылая нас обоих наверх.

Река подхватила нас и понесла. Вода смывала кровь со страшной раны Инга на плече, но та продолжала сочиться. И я не понимала, сколько он уже потерял. И вообще, жив или нет.

Чем дальше уносила нас река, тем становилось страшнее. Берега оказались слишком крутыми. Я не представляла, как смогу выбраться. Мы находились в каменной ловушке, а все мои силы уходили на то, чтобы удержаться на поверхности воды. Я очень боялась, что скоро они иссякнут.

Я не сразу поняла, что рядом со мной плывет кто-то еще. Сначала даже решила, что это просто потоки воды, причудливо вздыбливающиеся и скользящие по моим ногам. Но когда увидела огромный плавник, а затем и рыбий хвост, то от испуга нахлебалась воды.

Параллельно со мной плыло несколько русалок. Я видела их холодные глаза и длинные волосы, водорослями стелющиеся по воде. Речные девы изучали меня, словно прикидывали – утопить сейчас или дать девчонке помучиться.

– Помогите! – прохрипела я, сама не зная, кого призываю.

Глава 20, в которой я нахожусь в полной растерянности

Вдруг тело Красавчика кто-то выдернул из моего захвата. Потеряв его, я в панике нырнула и увидела, что две русалки увлекают его на дно. Их длинные волосы путались с его, и на мгновение мне показалось, что у Инга они стали такими же черными, как водоросли, что волновались на дне. Я сделала несколько мощных гребков, чтобы догнать похитительниц, но меня уцепила за косу третья.

Трудно в воде ударить в лицо. Но у меня получилось. От такой наглости русалка опешила и выпустила меня. Мне пришлось всплыть, чтобы набрать в легкие воздуха, и вновь погрузиться в пучину. И опять я едва не захлебнулась: столкнулась с плывущим навстречу Ингом. Мы оказались на поверхности вместе, и я никак не могла откашляться.

Я лихорадочно оглядывалась, боясь нового нападения.

– Русалки больше не тронут, – успокоил Инг. Он держался на воде только с помощью одной руки. Раненое плечо не позволяло пользоваться второй, но он все равно отказался от моей помощи.

Речные девы никуда не делись, они были рядом, но теперь почему-то не излучали враждебность. Словно пришедший в себя Инг заворожил их, стал некой диковинкой, которая удивляла и внушала трепет. Они с любопытством наблюдали за ним. Так же молча, как появились, русалки, взмахнув хвостами, исчезли. Я была слишком измучена, чтобы удивляться, почему они нас отпустили. Я не видела ни конца, ни края этому безумному заплыву.

Но вскоре пришло неожиданное спасение. Я издалека заметила висящий над водой корабль с черными парусами. Мы попали прямиком в его сети.

Нас выбросили на палубу, как какой-то улов. Мы кашляли и отплевывались от воды, а над нами стоял Черный рыцарь.

– Вы вернулись! – выдохнула я, ища в прорези забрала знакомые глаза.

Я торопливо поправила задравшуюся юбку. Мокрая, она некрасиво прилипла к голым ногам. В который раз я свечу нагими телесами перед лордом Ирвиком. Это просто наваждение какое-то.

– Еще вчера, – ответил он и протянул мне затянутую в металл ладонь.

Но помог мне подняться не он, а Красавчик. Хотя ему самому нужна была помощь. Его плечо в изодранной рубахе выглядело ужасно.

– Я могу отвезти вас к королевскому лекарю, – предложил Черный рыцарь.

– Нет, только не во дворец, – помотал головой Инг. – Спасибо. Обо мне есть кому позаботиться. Помогите лучше забрать наших друзей.

Он обняла меня за плечи. Я тряслась от холода и переживаний.

Лорд Ирвик жестом отдал приказ, и «Черный спрут», развернувшись, пошел вдоль берега к тому месту, где произошло крушение. Нам с Красавчиком принесли одеяла, и мы укутались в них. Меня нескоро прекратил бить озноб.

– Тебе нужна помощь, – шепнула я Ингу, сидящему на палубе рядом со мной. Ему перевязали плечо, срезав лохмотья, оставшиеся от рукава. Его тело было горячим. – Я же вижу, как тебе плохо.

– Тетушка меня вылечит. Не зря же мы набрали этой чертовой травы, – усмехнулся он.

– Мне страшно представить, что сейчас происходит с капитаном. «Удильщика» нет, печь хлеб мы не сможем, – я смотрела вдаль. Горы, в которые мы так и не попали, приближались. – Я чувствую себя виноватой. Это ведь я придумала поездку на природу.

Инг положил мне голову на плечо и закрыл глаза. Его лицо было смертельно бледным.

– Не вини себя. На нас было совершено магическое нападение.

– Кто посмел?! – выдохнула я.

– «Удильщик» в последнее время преследовали. Я заметил это еще в первый день.

– Капитан знает?

– Да. Он сказал не беспокоиться, в логове нас не достанут.

– Они достали нас здесь, – я втянула воздух через зубы, понимая, какую цель преследовали старые знакомые. – Мы подставились, оказавшись на открытом месте и вдали от оживленных дорог. Куда вас притащила я.

Грубиян и Козел добились-таки своего – летучей лодки больше нет. Перед капитаном встанет выбор: показать себя Мастером и поднять в воздух корабль или смириться с утерей кормильца.

– Хорошо, что вы успели сойти, – вздохнул Красавчик. – Я бы себе не простил.

Инг засопел, и я поняла, что он спит. Бледность с лица так и не сошла, а повязка на плече набухла от крови.

Тетушку Софию поднимали на корабль более культурно. Ей спустили что-то вроде качелей. Она так вцепилась в веревки, что потом не могла разжать пальцы. Завидев меня и Инга, бросилась к нам. Опустившись на колени, она приложила губы ко лбу Красавчика.

– Он горит!

– Да, он ранен, но отказался ехать к королевскому лекарю. Сказал, что надеется на вас, – я говорила шепотом, не хотела будить Инга.

– Поскорей бы добраться до дома, – София беспокойно обернулась на стоящего на мостике Черного рыцаря. Он наблюдал за чем-то внизу.

– Как капитан? – я ожидала услышать, как он в ярости, но София меня уверила в обратном.

– Спокоен и собран.

Меня удивило данное старику определение.

– Другой в этой ситуации был бы разбит.

– Конечно же, он расстроен. Сначала переживал за вас. Рут видел, как русалки кинулись за вами, но что он мог поделать? Течение слишком быстрое и берега крутые, а он стар. Да еще и я со своей истерикой. Но, хвала милостивому богу, эти твари вас не тронули. А насчет «Удильщика» капитан спокоен. Он восстановит его.

– Как?! От него же практически ничего не осталось!

– Он соберет все, вплоть до последней щепки, которую заговорили Словом. Пусть новый корабль не будет большим, зато он сможет летать.

Вопреки ожиданиям деда, я пребывала в твердой уверенности, что «Удильщик» взлетит вновь только в одном случае. Если капитан – Мастер. Слишком большие разрушения постигли нашу любимую лодку.

– Чего они тянут? – травница вновь нервно обернулась на лорда Ирвика. Тот поднял руку и согнул несколько пальцев, явно отдавая очередной приказ кому-то внизу. – Чего они там возятся? Мне обещали поднять корзину с ляхотником. Пойду проверю.

София вернулась небыстро. Зато пришла с улыбкой на губах.

– Ты не поверишь, они сетью поймали корму «Удильщика» и крепят ее к нашему кораблю. Печь до сих пор работает. Она не пострадала. Команда Черного рыцаря подбирает все, что разлетелось. Милорд понимает важность происходящего.

Тетушка вновь ушла следить, чтобы не перевернули ее корзину с ляхотником, а я закрыла глаза. Нет, я не спала. Я прокручивала и прокручивала события сегодняшнего дня. Все, начиная от того, как мы попали в воду, и до того момента, как я увидела на горизонте черные паруса.

Я видела, как русалки утаскивают тело Инга, и все настойчивее в голове стучал вопрос, как он выжил? Мне пришлось всплыть, чтобы набрать воздуха. По идее, он должен был захлебнуться, но Красавчик не только не умер, но и самостоятельно поднялся. И еще одно мучило меня: почему вдруг русалки отступились?

На судне началась суета, и я открыла глаза. Вернулась команда, и корабль начал разворот. Явился наш капитан. Уставший, грязный, растрепанный. Он сел рядом со мной.

– Как ты, девочка?

– Уже лучше. Я беспокоюсь за Красавчика. У него огромная рана на плече. Не знаю, как он не умер.

Рут Талбах скосил глаза на меня.

– Он маг. Сильный маг. Он успел поставит защиту. От любого из нас осталось бы мокрое место, а он отделался одной лишь раной. В Академии хорошо обучают военному делу.

– А вы Академию оканчивали?

– Не удалось. Сначала не было нужды, я всегда любил заниматься тестом, а потом… Во время войны мы познавали ратное дело сразу в бою. «Удильщик» сберег меня, теперь пришла моя очередь сберечь его.

– Восстановите?

– Уверен.

Увидев, что к нам идет София, капитан поднялся. О чем-то посовещавшись (я по взглядам поняла, что говорят об Инге), голубки подошли к нам.

– Ляна, пока я занимаюсь «Удильщиком», поживешь у тетушки Софии, – капитан ласково посмотрел на свою женщину. – Поможешь ей поднять Красавчика.

Я кивнула.

– Там мальчики собрали кое-какие вещи, – травница смущенно улыбнулась мне. – Пойди, взгляни, может, найдешь свои. Их свалили у мостика.

Я посмотрела в ту сторону. Черный рыцарь разговаривал с кем-то из команды. Я не могла себе представить, что буду рыться в куче вещей, выискивая свои запасные панталоны, когда за мной будет наблюдать куча народа.

– У меня нет сил, – нашла я отговорку. Тем более не хотелось прерывать сон Красавчика.

– Хорошо, деточка, – примирительно сказала травница. – Сиди. Я сама посмотрю.

Уж лучше бы она не ходила. Через минуту я услышала:

– Ляна, а это твой корсет? А панталоны точно твои? Уж больно короткие.

На что я, не выдержав, рявкнула:

– Нет! Это Красавчика!

Смех с капитанского мостика немного примирил меня с поражением.

– Зачем ты позоришь моего племянника? – мне пришлось держать ответ. Тетушка София недовольно поджимала губы.

– А зачем вы спрашиваете очевидные вещи? Другой женщины на «Удильщике» не было.

– Мало ли. Вдруг у капитана была еще какая-то подружка. До меня, – она многозначительно посмотрела на меня. – Уж больно вещи неприличные.

Тут уж мне было впору поджимать губы. Я лично попросила в швейной лавке укоротить панталоны и сшить корсет по моему эскизу.

Перед тем, как корабль прибыл в столицу, Красавчик проснулся и захотел пошептаться с капитаном один на один. Я встала, чтобы размять ноги. Выглянув за борт, обнаружила, что мы давно оставили за спиной королевский дворец и центральную площадь. Черный рыцарь оказался настолько любезен, что изволил довезти нас до самого порога. На прощание он пожал руку Красавчику. Готова поспорить, что они обменялись многозначительными взглядами, что заставило задуматься, а не знакомы ли эти двое?

Спускали всех с помощью тех самых качелей. Инг сопротивлялся, хотел воспользоваться веревочной лестницей, но рисковал сорваться, поэтому позволил себя уговорить. Капитан остался с Черным рыцарем, который пообещал довезти его и все, что осталось от «Удильщика», до лесопилки.

Дом тетушки Софии был небольшим, но очень милым. Всюду салфетки, кружевные накидки и занавески с рюшами. Светло, чисто и пахло травами. Их она сушила в отдельной комнате, но аромат распространялся по всему дому.

Спален оказалось всего две. В одну положили красавчика, другая была хозяйской. Мне предстояло или бдеть у кровати больного, которому становилось все хуже, или корячиться на небольшом диванчике в гостиной. Речи о том, чтобы освободить комнату от трав и уступить ее мне, не было. Что ж, мне приходилось жить и в более стесненных условиях. Делила же каюту с капитаном и юнгой, и ничего.

Пока я вытирала пот со лба Инга – даже такой короткий переход до кровати выбил его из сил, София приготовила все к операции. Она зашла в комнату с подносом, на котором лежали перевязочные материалы, кривая игла с большим ушком, и стояло несколько бутылок разного размера.

Глава 21, в которой пациент скорее жив, чем мертв

Нам пришлось раздеть больного догола. Одежда еще не просохла после пребывания в реке. Правда, штаны травница с Красавчика снимала в одиночестве, выпроводив меня из комнаты.

– Я его грудным ребенком на руках носила, – объяснила она, закрывая перед моим носом дверь.

Я не возражала. Одно дело смотреть на здорового парня, изображающего из себя дельфина, совсем другое, когда он в забытьи. Сердце сжималось от жалости.

Когда мне позволили войти, плечо Инга было обработано, а рана зашита. Как оказалось, в одной из бутылок травница вымачивала нитки, а жидкость в другой служила для обеззараживания хирургической поверхности.

Наложив на рану дурно пахнущую мазь, София обратилась ко мне.

– Нам нужно его посадить, чтобы перевязать плечо.

Поднять красавчика получилось не сразу. Он оказался таким тяжелым и вялым, что я едва не надорвалась. Пришлось подпереть плечом его спину, чтобы не завалился назад.

– А теперь сок ляхотника, – торжественно произнесла София, беря в руки бутылку из темного стекла и стакан с водой на один глоток. – Это, конечно, не отвар, его я сделаю позже, но, надеюсь, поможет. Раз, два, три…

Она отсчитала двадцать капель и влила жидкость Ингу в рот. Мы аккуратно опустили его голову на подушку.

– Он будет спать до утра, – уверила меня травница. – Иди переоденься. Я повесила на стул свое старое платье.

Мы не были одной комплекции, поэтому я ожидала, что утону в одежде Софии, но она отдала мне платье, которое носила в молодости. В старые времена так легко не расставались с одеждой, как в наше время. Берегли и хранили в сундуках. От него пахло лавандой.

– О, подошло! – радостно воскликнула она, видя, как ладно сел лиф.

Правда, юбка оказалась немного коротковата, открывала лодыжки, но подобное считалось допустимым. Так меня уверила София. Я согласилась. Тем более, что носить чужую одежду мне придется только во время пребывания в гостях. В берлоге капитана сохранился мой основной гардероб.

Переодевшись, я села на стул у кровати больного. Он спал спокойно, и у меня выдалось время подумать о бедном капитане. Как он теперь попадет в свою берлогу, если портал находится где-то над мельницей? Как долго ему придется строить новую лодку? Что станет с заказами, которые теперь выполнить будет гораздо труднее? Да, хорошо, что печь уцелела и люди Черного рыцаря собрали все формы и подносы, но где взять закваску?

Получался какой-то замкнутый круг. Закваска есть в берлоге, но добраться туда без летучей лодки дед не сможет. А значит, потеряет королевский заказ и доверие лавочников, ожидающих завтра хлеб. Мало того, на нем висит долг за разрушенное крыло дворца, и теперь неизвестно, как его погасить. Стоило ли говорить, что я беспрестанно укоряла себя за поездку в горы?

Я вздохнула и укрыла Красавчика по самую шею. Вечерело. Становилось прохладно. За окном в небольшом саду шумели, угомоняясь на ночь, птицы.

– Иди к столу. Я приготовила поесть, – в комнату вошла тетушка София. Пощупала лоб Инга, покачала головой. – Горячий. Но будем надеяться, до утра жар спадет.

Она накрыла на стол в гостиной и постелила мне на диване. День выдался утомительным, поэтому травница сразу же после ужина удалилась к себе. Я заглянула в комнату с травами. Ляхотник уже был помыт и сушился разложенным на столе.

Я волновалась за Красавчика, поэтому вернулась к нему. По примеру тетки прижалась губами к его лбу и тут же оказалась в капкане. Он обнял меня здоровой рукой.

– Измучила меня, – выдохнул он. – Не спрятаться от тебя ни в доспехах, ни в воде. Всюду достанешь.

Я осторожно выбралась из объятий и убедилась, что Инг спит. Его слова меня озадачили. Я принялась крутить их в голове. Что значит, не «спрятаться от тебя в доспехах»? Я никогда не видела Красавчика в рыцарском облачении. А в воде? Разве он там от меня прятался? Скорее, тонул.

«Бредит», – решила я и вытерла испарину со лба бедолаги. Не удержалась, провела пальцем по его губам. Рука Красавчика опять пришла в действие. Он поцеловал мою ладонь и прижал к своей щеке.

– Моя русалка.

Его глаза были по-прежнему закрыты.

– Я не русалка, – прошептала я.

– Я тоже не человек.

– А кто ты?

– Я тот, кто прячет лицо от людей.

Я перестала дышать. Что значит, прячет? Вот же, я все вижу. И как ресницы дрожат, и как капелька пота течет по скуле. Точно, бредит! Но я все же решилась подыграть. Уж больно необычные сведения выдает больной. То он рыцарь, то рыбка.

– Маска сейчас на тебе? Или ты называешь маской шлем? – я интуитивно нащупала важное.

– Да.

Такой короткий ответ меня не устроил. Я соскользнула со стула и встала перед кроватью на колени. Красавчик крепко держал мою ладонь, а я не пыталась ее вырвать. Наш разговор походил на бред. Непонятно было, верить ему или нет. Но если Инг утверждает, что на нем маска, то моя просьба не будет выглядеть глупо.

– Сними с себя маску, покажи себя настоящего.

Он слабо улыбнулся. Его черты начали меняться. Кожа из белой сделалась смуглой. На подбородке появилась ямочка, совсем чуть-чуть, но изменилась форма носа. Если прежде его лицо было узким, то теперь скулы раздались, придав ему более мужественный вид. Но самое главное, что заставило меня затаить дыхание – по подушке разметались темные пряди.

Я больше не видела балагура по прозвищу Красавчик. Меня держал за руку более взрослый и серьезный мужчина. Я была уверена, что передо мной находится Черный рыцарь. А кто еще прячет от людей лицо, кроме палача? Чтобы увериться окончательно, я задала наводящий вопрос:

– Кто сейчас исполняет роль палача и облачен в черные латы?

– Исар.

Я вспомнила лучника, которого Черный рыцарь послал убить русалку. Тот тоже был смуглым и чернобровым. Я видела его ухмылку, когда он целился в меня. Его лицо намертво отпечаталось в моей памяти и… Исар действительно был похож на человека, лежащего на кровати. Ну вот, все сходится!

– А что ты думаешь обо мне? Кто я для тебя? – мой голос от волнения срывался.

– Ты опасность для королевства.

– Ну, знаешь ли, – я выдернула свою руку и поднялась с колен.

Красавчик тут же открыл глаза. Они были стального цвета. Совсем как те, что я видела в прорези забрала.

– Что случилось? – произнес Инг и резко сел.

Черты весельчака и балагура неумолимо возвращались. Посветлели глаза, волосы, кожа. Передо мной был все тот же Черный рыцарь, но с немного подправленными чертами лица. Он посмотрел на свою руку, которой недавно удерживал меня. Сжал и разжал пальцы.

– Я что-то говорил?

– Нет.

– Я слышал твой голос.

– Тебе приснилось.

– У меня какой-то странный привкус во рту, – он облизал губы.

– Ляхотник. Твоя тетушка дала тебе несколько капель. Ложись. Нужно поспать.

– А ты? – он оглядел комнату, где кроме комода и стула ничего не было.

– А мне постелили на диване. Спокойной ночи, Инг.

– Спокойной, – он с тревогой смотрел, как я иду к выходу. Я поймала его взгляд, когда закрывала дверь.

Я быстро разделась, легла и уставилась в потолок. Что это сейчас было? Красавчик бредил или я? Я закусила губу. Меня озарило. Все вокруг врут. Тетушка София тоже не человек, раз она родственница Черного рыцаря. А может, травница засланный казачок? С ней могли заранее договориться, что она будет играть роль родственницы. Хоть сейчас иди и устраивай ей допрос.

Интересно, а что будет, если Черный рыцарь поймет, что проболтался? Зря София дала ему незнакомую травку. Наверняка переборщила с каплями. Говорила же, что только видела, как врачевала мать, сама впервые попробовала.

Я хмыкнула.

«Видно, этот ляхотник сослужил плохую службу лорду Ирвику. Он сбил главе Дознания всю конспирацию».

А ведь Дознание разработало целую операцию. Пробравшиеся на «Удильщика», воры запустили цепь событий, которую очень легко связать со мной. Если капитан Мастер, то вполне объяснимо, почему Море послало к нему русалку. То есть меня. А я выбралась из реки как раз за день-два до нападения Козла и Грубияна. Отряд рыцарей видел, как я нырнула и ушла в глубину. Все сходится!

Боже! Я до того интересна Дознанию, что сам Черный рыцарь взял на себя роль соблазнителя.

– Блин, я – дура! Я же вслух произнесла, что мое сердце отдано Черному рыцарю! – я повернулась на бок, сбив всю простыню. – Вот уж, наверное, повеселился! Поэтому и отстал с ухаживаниями.

Нет, нельзя признаваться в том, что я видела и слышала сегодня ночью. И Софию я к стенке прижимать не буду, чтобы не вызвать подозрение. Единственный, кому я могу шепнуть – это дед. Он на моей стороне. Но когда я его увижу? И смогу ли предупредить, что за нами следят?

После моего озарения все события последних дней приобрели логичность. И открытое недовольство Инга, когда София узрела ляхотник, а он не захотел останавливаться. И его нервное поведение – он ждал чего-то, оборачиваясь на горы. И это внезапное появление «Черного спрута», когда Красавчику потребовалась помощь. Как своевременно она пришла, не правда ли?

И подумалось мне, что не зря Инг накануне нашего похода сорвался «позвать» тетушку. Уж не затем ли, чтобы предупредить «Черный спрут», чтобы тот устроил засаду? Знал же, что за капитаном следят. Наверняка те, кто применил магический удар, пойманы. Я запомнила, как «Черный рыцарь» и Красавчик обменялись многозначительными взглядами.

Утром я была вялой. Не выспалась. Красавчик же, наоборот, был бодр и весел. Съел две порции каши, но от ляхотника отказался. Лекарство помогло. Не осталось никакой припухлости плеча, и рана не выглядела, как воспаленная. Я присутствовала при перевязке.

– Ты куда? – спросила я, видя, что Инг напяливает на себя рубаху капитана. Я узнала ее. Видно, дед оставил, когда приходил на свидание.

– Надо помочь капитану. Не хочу оставлять его одного в беде.

– Тогда я с тобой! – соскочила я с места.

А ведь собиралась поговорить с травницей о нашем, о женском. Но рассудила, что раз Красавчик и есть Черный рыцарь, то мне не стоит думать ни о какой любви, а уж тем более о средствах контрацепции. Я всего лишь объект наблюдения. А все остальное – это русалочьи чары, на которые реагирует наш шпион.

Тоже мне, агент 007.

– Нет, мне нужно кое-куда заскочить, – отрезал Красавчик.

Так и хотелось выдать ему: «Уж не собрался ли ты во дворец?».

Знаю я, что ему нужно как главе Дознания: навестить свою контору и «побеседовать» с лихоимцами. Наверняка Козел и Грубиян не сами придумали операцию с нападением. Над ними кто-то стоит.

Я улыбнулась и помахала Ингу на прощание. Радовало, что не я являюсь главным врагом королевства и не ко мне сейчас он так спешит. Палачу есть к кому применить силу.

Глава 22, в которой все возвращается на круги своя

Целый день я занималась домашним хозяйством. Перестирала те вещи, что удалось найти после взрыва, чистила овощи для ужина, помогала сортировать травы. И поглядывала в окно, не идет ли Красавчик. Моя тайна подпекала мне попу.

Выбрав момент, я поинтересовалась о том, что давно меня занимало:

– Тетушка София, а почему вы остановились на пятерых детях? Обычно в семьях вашего города их десять, а то и больше. Неужели есть способ предотвратить беременность?

– Влюбилась в Красавчика? – она с улыбкой посмотрела на меня.

– Нет, что вы! Он такой легкомысленный! – я поморщилась, будто такая мысль даже не могла прийти мне в голову. – Интересуюсь на будущее. Я бы, например, не хотела иметь больше двух детишек.

– Травка есть одна, – София поднялась и, порывшись на полках, поставила на стол небольшую склянку.

Я взяла в руки, и та показалась мне горячей. Значит, существует все-таки средство от беременности, только его почему-то никто не применяет. Рожают детей чуть ли не каждый год.

– Этот отвар защищает от зачатия. Но есть одно условие, – София отняла у меня бутылку. – Глотнуть обязаны двое. Мужчина должен знать, что ты не хочешь иметь от него детей. А это сродни глубокому оскорблению. Возлюбленный может не понять тебя. Мало того, люди вокруг начнут интересоваться, все ли в семье ладно, коли у вас усердия хватило лишь на двоих деток.

– А если у нас добрачные отношения и о детях думать рано? Ведь никто не видит в нас супружескую пару, а потому интересоваться, почему нет детей, смысла нет.

– Как?! Ты ляжешь в постель к мужчине до того, как он поведет тебя в ратушу? – София посмотрела на меня другими глазами.

– Но у вас с капитаном тоже не платоническая любовь, – парировала я. – Выходит, такие отношения не возбраняются?

– Я уже не в том возрасте, чтобы соседи интересовались, почему я не рожаю, – травница сделал недовольное лицо. – Я, может быть, и хотела бы принести Руту дитя, но слишком поздно встретила. А тебе должно быть стыдно. Ты же не распутница какая-нибудь.

– Простите. Ляпнула, не подумав, – я опустила глаза.

Да, я не распутница, но в нашем мире смешно быть в двадцать два года девственницей. У меня первый секс случился еще в институте. Неудачная любовь длиною в два года. Оба молодые, горячие. Ревность на грани истерики. Проще было разбежаться, чем жить в постоянном огне. А с Димой на море я только собиралась окунуться в чувственные отношения, но попала в водоворот.

На всякий случай я запомнила, куда травница положила бутылочку. Не выходил у меня из головы агент 007. Как говорила моя бабушка: «И хочется, и колется».

Удивительно, но вечером к дому подошла летучая лодка. Незнакомая.

– Эй, помощница! – крикнул с нее Рут Талбах, бросая за борт веревочную лестницу. – Тебе в гостях не надоело? Не пора ли домой?

Я выскочила к калитке и запрыгала от счастья. У капитана было отличное настроение, и это меня радовало.

– Мы возвращаемся в берлогу?

– Да!

– А откуда «Кам-ба-ла»? – прочла я по слогам едва видное название. Лодка была широкой и плоской, что вполне соответствовало имени.

– Взял в займы у старого друга.

– Хорошие у вас друзья, капитан! – крикнула я и кинулась в дом за вещами.

На улицу вышла София. Рут Талбах по-молодецки спрыгнул с веревочной лестницы и притянул к себе женщину. Смачно поцеловал, едва не сломав ей спину, опрокинув в объятиях, и заодно пощупал за сиську. Я видела, когда потихоньку забирала с полки приметную склянку. Да, я украла ее. Потом как-нибудь признаюсь и повинюсь. Мало ли как жизнь сложится? Все-таки рядом со мной будет агент 007. А от него неизвестно, чего ожидать.

Вывалившись на улицу с узлом, я душевно попрощалась с травницей. Крепко обняла.

Та вздохнула и прошептала на ушко:

– Я так и знала, что ты не устоишь, заберешь веселуху.

– Что за веселуха? – я вытаращила глаза, хотя понимала, что София говорит именно о той бутылочке.

– Травка от беременности. Ею пользуются женщины, с которыми весело. Не надо бояться, что понесут, ведь сегодня они с одними мужчинами, а завтра с другими. Ее запах я ни с каким другим не перепутаю. Отвар пахнет сладко, волнительно, а на вкус горький.

Короче, я украла шлюшкину траву, и меня на этом застукали.

– В жизни всякое бывает, – шепнула я в ответ. – Ты думаешь, что любишь красивого парня, а потом понимаешь, что он не тот, за кого себя выдает. Нельзя рожать детей от обманщика. Тем более, выходить замуж.

– А зачем же ты с ним спать собираешься?

– Глупое сердце. Оно во всем виновато. Может, из-за него однажды и голову потеряю. В прямом смысле слова.

– Тьфу на тебя! – добрая женщина на прощание расцеловала меня в обе щеки.

Я сама не понимала, что со мной происходит. Будто попала под действие дурмана. И чем больше проходило времени с ночи, тем больше я томилась. Я беспрестанно думала о Черном рыцаре, и у меня замирало сердце. Но не от страха, а от желания.

«Это чары», – всплыла в голове подсказка.

Но разве мог очаровать меня спящий человек?

«Я не человек», – вспомнилось признание, услышанное сегодня ночью.

– Кто же ты? – произнесла я вслух. И кажется, уже знала ответ. Осталось только проверить мою догадку.

Если она подтвердится, то это будет страшно и одновременно с тем удивительно.

– Долго ты еще будешь возиться? – дед уже поднялся на лодку. Я кинула ему свой узелок и неумело полезла по лестнице вверх. Всего-то три метра, я меня знатно помотало из стороны в сторону.

– Неумеха, – дал мне определение капитан.

– Уж какая есть, такую и любите, – ворчливо ответила я, пытаясь удержать равновесие.

Я боялась вывалиться за борт, который был мне по колено. Суденышко каким казалось небольшим снаружи, таким и осталось, когда я ступила на него. Никакого скрытого пространства. Несколько скамеек поперек да острый нос с фонарем. На такую лодку печь не поставишь.

Взяв у капитана мешок, я устроилась на скамейке.

– Ветер в корму! – скомандовал капитан, и над лодкой развернулся небольшой парус.

– А где наш юнга?

– Уже в логове, хлеб на завтра печет. Мы туда корму «Удильщика» оттащили. Печь временно на веранде установили. Решили сами новый корабль собирать.

– А сумеете?

– Сама увидишь, – загадочно ответил капитан. Рулем, похожим на тот, какой бывает у моторной лодки, дед отправил «Камбалу» на разворот. – Держись, милая!

Проплывая над домом травницы, мы помахали ей на прощание.

Дом, милый дом! Я подставляла лицо ветру и была несказанно счастлива. Все мы живы и здоровы, у моих мужчин есть любимое увлечение – печь хлеб и строить лодки, а с тайнами и загадками я как-нибудь разберусь. И еще – я замирала только от мысли, что снова увижу Красавчика. На горизонте уже маячила мельница.

Тут впору мне самой себе надавать по щекам, чтобы пришла в себя. С чего это я вдруг стала такой влюбленной? Да, мне нравился Красавчик, и даже очень. Да, меня волновал Черный рыцарь, но в отношениях с ним у меня было больше фантазии, чем реальности. Подарил редкую розу? Ответный жест на черный торт и не более того. Но почему, когда эти два образа слились, меня будто прострелило? Знала бы я, что в этом мире живет Купидон, решила бы, что моя отчаянная влюбленность идет именно от него.

Красавчик встречал нас на причале. Закрепил веревку, чтобы лодка не уплыла по течению. Улыбнулся мне так, что сердце пропустило стук.

– Чего сидишь? – толкнул меня в спину капитан. – Дальше не поплывем.

Я подала Красавчику свой узелок, чтобы спрыгнуть с лодки, но он подхватил меня за талию и поставил на доски. Я замерла, глядя ему в лицо. Он тоже не сразу убрал руки.

– Я не понял? – оглянулся на нас капитан. – Ты этой ночью болел или охмурял мою помощницу? На час нельзя вас оставить вместе. Ну-ка, убрал руки!

Я дернулась и, пылая лицом, побежала в дом.

Опустив лицо в чашу с холодной водой, я остужала его так долго, что едва не захлебнулась. Быстро переодевшись и дав себе установку больше не смотреть на Красавчика, я спустилась вниз. На веранде Инг выкладывал хлеб из форм, а с заднего двора доносился шум пилы. Значит, капитан там.

– Помощь нужна? – спросила я как можно равнодушнее.

Красавчик помотал головой, тогда я, вспомнив свою установку не замирать, заставила себя уйти на задний двор. Выйдя на открытую площадку, открыла от неожиданности рот. Капитан возился не с «Удильщиком», а с настоящим трехмачтовым кораблем. Я оказалась слишком невнимательна, раз не заметила его на подлете к дому.

«Ну, конечно же, ты была слишком сосредоточена на встрече с Красавчиком, поэтому «слона» и не приметила».

– Откуда такое чудо? – спросила я, подходя ближе к огромной махине, стоящей на бочках.

Капитан, отложив пилу, отвлекся от досок, явно когда-то бывших кормой нашей несчастной лодки.

– Спасибо Ингу, он подсказал, где найти еще не совсем разрушившийся корабль.

– Так этот парусник еще не знал неба?

– Нет, это самый настоящий морской фрегат. Он получил небольшую пробоину и был брошен на берегу. Видать, парням крепко досталось, раз они бежали, оставив гнить такого красавца. Море отошло от стены, и только поэтому его не разбили волны.

– Вы ходили за стену?! – я резко развернулась к капитану. Берег – это та территория, которая теперь принадлежит только Морю. Теперь я это знала не хуже местных.

– Т-с-с, об этом никто не должен знать, – капитан приложил палец к моим губам.

– А как вы его сюда дотащили?

– С помощью двух летающих кораблей.

– И их тоже обеспечил Инг? – я уже подумывала, что капитан в курсе, кто прячется за белобрысой личиной.

– Нет, он не настолько всесилен. У меня остались еще преданные друзья. Боевое братство всегда придет на помощь.

Я ухмыльнулась. Знал бы наш капитан, насколько всесилен наш Красавчик.

– И как вы заставите этот корабль летать? – как можно простодушнее спросила я, хотя ожидала, что капитан ответит: «Применю Слово».

Вот оно! Сейчас свершится! Старый небоход признается, что он Мастер! Однако услышала совершенно иное.

– Я решил вставить в новый корабль доски, оставшиеся от «Удильщика». Да, его скорость будет уже не та, но он хотя бы поднимется в воздух.

– Вы думаете, эти доски потянут такую махину? – я указала на груду, оставшуюся от кормы.

– Я собрал все, что нашел на берегу реки, вплоть до щепочки. Их применить для ремонта уже нельзя, но я засуну эту труху в трюм. Благо он здесь есть и имеет несколько отсеков.

Я скептически посмотрела на корабль. Он был слишком большой, чтобы с ним справились «щепочки и труха». Ладно, не буду обижать капитана, сделаю вид, что верю.

Глава 23, в которой все разваливается

Летели дни. Мы с Красавчиком пекли хлеб и караваи – это было нашей основной задачей. Тесто, конечно же, замешивал Рут Талбах, и он же отвозил на лодке продукцию в город. Нас с собой не брал. В свободное время мужчины занимались исключительно кораблем. Приготовление еды, уборка в доме и стирка полностью лежали на мне. Непозволительно было отвлекать корабелов от важного занятия.

В который раз я с благодарностью вспоминала капитана, не согласившегося печь торты чаще, чем раз в неделю. Со всеми нашими злоключениями мы бы сорвали договоренности. Фантазии, сноровки, а главное, времени мне хватало, чтобы каждый раз предоставлять на суд придворных новое творение.

Приближался день рождения короля, и хотелось сделать что-то эдакое, но стоило взять в руки бумагу и карандаш, и я помимо воли рисовала увиденное мною лицо Черного рыцаря. Перед сном в свете лампы я перебирала рисунки, в который раз убеждая себя, что все случилось наяву. Я не спала и не бредила. Я видела, как менялось лицо Красавчика.

Я тщательно прятала свои творения, пусть и была уверена, что Инг в мою комнату войти не посмеет. Хотя сама я, будь у меня такая возможность, не преминула бы заглянуть к нему. Мои моральные принципы от разведки помещения условного противника не пострадали бы.

В один из дней, когда капитан отправился в город, чтобы развезти хлеб, я опять маялась думами, что изобразить на именинном торте короля. Сидела перед окном и постукивала карандашом по лежащей передо мной бумаге. На заднем дворе в такт со мной стучал молотком Красавчик. Иногда он делал паузу, тогда я тоже затихала.

Неожиданно я услышала всплеск воды у причала, что меня насторожило. Я замерла. Если Инг ремонтирует корабль, то кто плещется в реке? Высунувшись по пояс в окно, я увидела на берегу вещи Красавчика. Значит, все-таки он. Решил освежиться.

Я пригляделась и поняла, что Инг плывет не как обычно, молотя руками и ногами, а словно большая рыба. Он рассекал воду на приличной глубине. Я наблюдала за ним до тех пор, пока он не скрылся из виду. И ни разу за это время наш юнга не вынырнул, чтобы набрать в легкие воздуха. И опять мне казалось, что вместо волос у него черные водоросли.

Возбужденная интересом, я достала из шкафа купальник и быстро переоделась. Спустилась к реке и расстелила полотенце на пристани. Усевшись и положив перед собой лист бумаги, я делала вид, что думаю над рисунком торта. А сама, грызя кончик карандаша, внимательно следила за гладью воды. Река была передо мной как на ладони, и я не пропустила бы выход Инга из воды.

Я видела, как он возвращается. Даже ощутила легкую панику – так стремительно двигаться в толще воды могла только акула.

Красавчик не ожидал увидеть меня. Когда он вынырнул, я успела заметить и темные волосы, и смуглую кожу. И виной тому была вовсе не игра воды со светом. Хотя он и загорел, работая с капитаном над лодкой, в блондинистом облике имел совсем другой оттенок кожи.

На берег выбрался уже привычный мне Инг.

– Ох, напугал! – сказала я, вытаскивая карандаш изо рта.

– Жарко, решил поплавать, – прыгая на одной ноге, сообщил мне Красавчик. – А ты что делаешь?

– Мучаюсь. Никак не придумаю, какой торт сделать для Его Величества. Только не говори, что опять нужно изобразить Море и его обитателей, – посмотрев рассеянным взглядом по сторонам, я вздохнула. – Мне не хватает впечатлений, чтобы запустить фантазию. Изо дня в день я вижу одно и то же.

– Хочешь, я тебя поцелую? – улыбаясь, он прикрыл один глаз. Солнечные зайчики на воде слепили.

– Думаешь, поможет? – я сморщила нос. – Понимаю, это будет незабываемый опыт, но вряд ли твой поцелуй подвигнет меня на великое. Надо что-то щекочущее нервы.

– Я могу целовать и щекотать одновременно, – не отступался Инг.

– Нет, это будет просто весело, а мне надо так, чтобы в животе замирало от страха. Слушай, а давай проберемся в кабинет капитана? Наверняка он прячет что-то интересное.

– А ты, оказывается, авантюристка! – смеясь, заявил Инг.

– Мое вдохновение нуждается в острых впечатлениях, – я поднялась и протянула руку Красавчику. – Ну? Ты со мной? Капитан сегодня под утро вернется. Сказал, что заедет с приветом к твоей тетушке.

Мы провозились у дверей битый час, но так и не смогли вскрыть замки.

– Магический запор, – Инг вытер пот со лба уголком рубашки, которую накинул на голое тело. Пока он возился, с его штанов натекла приличная лужа. Я сделала себе пометку, что надо будет убрать следы преступления.

– Но ты же маг! Неужели не справишься с каким-то замком? Примени заклинание.

Красавчик вздохнул, задержав взгляд на лямке моего купальника.

– Если его взломать магически, то закрыть уже будет невозможно. Капитан заметит. А я не хочу рисковать. Если тебя он еще простит, то меня выгонит взашей. Уверен, Малыш Хакли ждет не дождется, когда можно будет вернуться.

– Что-то слишком долго его брат не выздоравливает.

– Я думаю, он и не болел. В деревне так: пока не соберут урожай, на заработки в город не отпустят. Скоро начнутся дожди, и Малыш заявится, а я с вами распрощаюсь. Будешь хоть вспоминать меня?

Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание.

– А тебе самому не захочется навестить старых знакомых? – я не заметила, как мы перешли на шепот.

– Если ты не перестанешь облизывать губы, я тебя поцелую.

Я облизала. И тут же мои губы были смяты в поцелуе. Он был таким страстным, что у меня отказали ноги, руки, а потом и голова. Я закапывалась пальцами в волосы Красавчика, тянула их на себя, липла к его сильному телу, плавилась в объятиях. Я была жадна и бесстыдна в этом поцелуе. Он оказался тем, чего я так долго жаждала.

– К тебе или ко мне? – услышала я перехватывающийся от тяжелого дыхания шепот.

– Ты готов иметь от меня ребенка? – я выгнула шею, чтобы ему было удобнее целовать плечо, спустив с него лямку купальника.

Такой вопрос отрезвит кого угодно. Спасибо тетушке Софии, просветила. Подействовал он и на Красавчика. Уж лучше бы он ответил, что готов, чем выпустил из рук меня, все еще горящую от страсти, но опустошенную внезапной свободой.

– Ну как? – на его лицо вернулась обычная улыбка. – Теперь тебе хватает острых ощущений?

– Дурак! – выплюнула я и, обойдя его, вышла из дома вон.

Мои возбужденные соски готовы были порвать тонкую ткань купальника. Мне требовалось окунуться в холодную воду с головой. Я ласточкой пролетела по пристани и нырнула в реку.

– Ляна, что ты делаешь? Вода ледяная!

Но я не слушала его. Что есть сил гребла против течения. Неумолимо приближалась к тому месту, откуда до второй двери было рукой подать. Да, я тоже умею играть в шпионские игры.

Красавчик нырнул следом. То ли хотел уговорить меня, чтобы я не дурила, то ли кинулся спасать, но ему удалось догнать меня, когда я уже шла, раздвигая листы кувшинок грудью. У меня зуб не попадал на зуб.

– Где это мы? – спросила я, делая вид, что впервые заплыла в это место. Поднявшись по подводным ступенькам, я подергала ручку. Дверь ожидаемо открылась.

Чтобы не увязнуть надолго в кабинете капитана, я сразу прошла ко второй двери. Распахнув ее, вошла в комнату. В ней ничего не изменилось. Даже свежесрезанные кувшинки свисали с широкого горла вазы все так же печально.

– Ой! – воскликнула я, добавив в голос неловкости, что лезу туда, куда не положено. – У нашего капитана был ребенок?

Я подошла к комоду и взяла деревянный кораблик, краем глаза наблюдая за Ингом. Он поначалу не решался войти, но, заметив игрушку, подошел. Вытащил ее из моих пальцев и долго рассматривал. На его лице была видна растерянность.

– Говорят, в раковинах слышен шум моря, – я потянулась за ней, но меня остановила рука Красавчика.

Он взял раковину и приложил к уху. Я видела, как меняется его лицо. Сначала на нем читалось неверие, потом глаза сделались большими и брови полезли вверх. Последнюю метаморфозу я вовсе не ожидала: он бросил раковину на кровать, словно она его ужалила.

– Что с тобой? Что ты услышал?

Ничего не говоря, Красавчик выскочил из комнаты.

Я растеряно огляделась. На ковре не были заметны мокрые следы, и чтобы скрыть наше присутствие, нужно было всего лишь поставить игрушки на место. Я взяла раковину, но не нашла кораблик.

Черт. Инг унес его с собой.

Надо было бы побежать следом и вернуть игрушку, но я обессиленно опустилась на пол. И этот кораблик, и эта раковина были Красавчику знакомы. Он вспомнил их. Я это видела.

Вот и все, что требовалось доказать. Он сын капитана. А его матерью была русалка. Капитан вопреки убеждению, что Мастеров убивают подосланные к ним русалки, жив. Наверное, они полюбили друг друга, но какая-то страшная сила их разлучила, а ребенок был потерян.

Я поднесла раковину к уху и услышала лишь шума моря. Никаких голосов, никаких просьб найти сына.

Закрыв комнату и второй вход, я вплавь вернулась к пристани. Красавчика нигде не было видно. Я поискала его на строительной площадке, потом в доме. Поднявшись на второй этаж, застыла у его двери. Потрогала ручку, но дверь была закрыта. Я постучалась.

– Инг, открой, пожалуйста. Давай поговорим.

Он не ответил. Я села под дверью, намереваясь сидеть до тех пор, пока он не выйдет. Но очень скоро замерзла. Мокрая голова, мокрый купальник. Не хватало еще заболеть, чтобы капитан возился со мной.

Поднявшись, пошла к себе и застала Красавчика роющимся в моих бумагах. Он буквально вывернул наизнанку всю комнату. Когда я подошла ближе, то увидела, что в одной руке он держит мой рисунок, а в другой бутылочку веселухи. Ее пробка была открыта, и по комнате расплывался сладкий аромат.

– Нам нужно поговорить, – пролепетала я.

– Вы предпочитаете здесь или в Дознании? – взгляд Красавчика был холоден. А ведь совсем недавно он шептал, целуя меня в шею: «У меня или у тебя?». Как быстро изменился выбор места встречи.

– Как вам угодно, лорд Ирвик. Позвольте только переодеться. Я замерзла.

– Я подожду вас на пристани.

Он поставил на стол бутылочку с веселухой, но собрал все листы со своими портретами и вышел из комнаты. Мы снова были на «вы». Официальный разговор шпиона и лазутчицы.

Я села на кровать.

Я ошиблась. Ожидала увидеть потрясенного открытием Красавчика – не часто потерянные дети обретают родителей, а нашла агента 007 при исполнении.

Может, я все не так поняла? Может, это в моей голове сложилась правильная картинка, а на самом деле никакой лорд Ирвик не полудракон, и уж тем более не полурусалка. Он пришел следить за нами, и теперь в его руках козырные карты. Я сама сдала ему их.

Глава 24, в которой я пытаюсь собрать мозги в кучу

Я закрыла лицо ладонями. Зачем я показала комнату капитана? Я лишь подтвердила его связь с русалкой. А раз Рут Талбах любил ее и имел от нее ребенка, значит, он – Мастер. Ведь всем известно, что русалки охотились за Мастерами Слова.

– М-м-м… – простонала я, вспомнив, что нашел лорд Ирвик, кроме своего портрета. – Еще эта чертова склянка с веселухой.

Что подумает нормальный человек, обнаружив средство против зачатия у невинной девушки? По местным обычаям, если я не замужем и не вдова, то должна быть девственницей. А раз у меня есть шлюшкина травка, значит, я намереваюсь с кем-то переспать, но без последствий для собственного организма. А к кому я «случайно» прибилась, когда только выбралась из реки? Правильно. К капитану.

«Боже! Как теперь доказать, что я не русалка, явившаяся извести последнего Мастера?»

Глупая я. Надумала себе невесть чего. Увидела, как меняется в бреду лицо Красавчика, и сразу решила, что двуликость досталась ему от матери. Слышала же, как легко русалки превращаются в прекрасных дев. Почему бы мужчинам не иметь ту же способность?

Как я не подумала, что двуликость – это шпионская магия? Наши разведчики, чтобы внедриться к противнику, тоже полностью меняют биографию, имя, а если потребуется, то и внешность. С чего я решила, что Черный рыцарь потерянный ребенок капитана? Не так посмотрел на игрушки?

Да его просто поразило, что у него в руках доказательства того, что Рут Талбах – Мастер. А раз он Мастер, значит, я – русалка. Что не удалось одной, завершит вторая. И выбежал Инг из розовой спальни не от переполнявших его чувств, а чтобы найти доказательства моей преступной деятельности.

У меня разболелась голова. Как в таком состоянии идти вниз? Я не готова к серьезному разговору. Просто не в состоянии собрать мозги в кучу. А ведь от моих слов зависит, закончу я дни на плахе или в глубокой старости.

Я сняла купальник и залезла под одеяло. Накрылась с головой, чтобы согреться и как следует поплакать. Я в домике.

Проснулась от того, что мне сделалось жарко. Я задыхалась под тяжестью одеяла. За окном стояла ночь. Я попыталась повернуться, но обнаружила, что поперек моего тела лежит мужская рука. Ее хозяин посапывал, уткнувшись носом в мое плечо.

– Ты что здесь делаешь? – прошипела я и дернулась под рукой Красавчика. Белобрысые пряди не дали ошибиться. Со сна я вновь обратилась к нему на «ты».

– Ты хотела поговорить, – он убрал руку, но вставать не торопился. – Я не дождался тебя на пристани, поэтому пришел сам.

Зевнул протяжно и не стесняясь, словно мы давно супружеская пара, а я сварливая жена, мешающая храпеть в свое удовольствие.

– И?

– И до сих пор жду, когда мы начнем говорить.

– Мы уже говорим.

– Хорошо, – он повернулся ко мне лицом и положил руку под щеку. Я сделала тоже самое. Правда, натянула одеяло по самый нос. Вспомнила, что на мне ничего нет. – О чем ты хотела поговорить?

– Почему ты считаешь меня опасной для королевства?

– Я получил все доказательства того, что Рут Талбах – Мастер. Мы не позволим его уничтожить.

– А может, он жив до сих пор только потому, что никак не проявил своих способностей? Подними он хоть одну лодку, и Море на самом деле подослало бы к нему убийцу.

– Хочешь сказать, что ты не та самая убийца? Я ведь чувствую, что ты русалка. Меня тянет к тебе со страшной силой. Как только я взял тебя на руки, уже не мог думать ни о какой другой женщине. Что это, если не чары?

– А может, это любовь?

– Сомневаюсь. Я никогда не испытывал привязанности ни к одной женщине. Я бесчувственен. Я стал главой Дознания, так как меня мало волнуют человеческие страсти.

– Скажи, почему ты прячешь себя за черными латами? В чем смысл, если ты умеешь менять внешность по щелчку пальцев?

Красавчик некоторое время молчал, всматриваясь в мое лицо. Чтобы побудить его к ответу, я предложила сделку.

– Если ты расскажешь о себе, я приведу доказательства, что я не русалка.

– Я не могу рисковать, рассказывая о себе врагу.

– Ты – палач и можешь убить меня в любую минуту. Даже если после откровенного разговора с тобой я останусь жива, кто будет слушать безродную девчонку? У меня из имущества всего-то пара золотых. Сам, наверное, убедился, когда рылся в моих вещах. Зато ты услышишь такую невероятную историю, что у тебя захватит дух. Иначе я замолчу, и никакими пытками ты не вытянешь из меня ни слова.

– Ты не выдержишь моих пыток. В роли палача я безжалостен. И если мне что–то в твоем рассказе не понравится, то не обессудь, я на самом деле тебя убью, – он говорил это вполне серьезно.

Я хмыкнула. Однажды я уже умерла. Мне ли бояться смерти?

– Только обещай, что перед тем, как поднимешь топор, ты меня поцелуешь.

– Понравилось? – глаза Красавчика блеснули. Я не видела его лица полностью, оно тонуло во тьме. Лампа за спиной освещала лишь его светлые волосы. Я вспомнила, как совсем недавно зарывалась в них пальцами.

– Не хочу уходить на грустной ноте, – я невольно облизала губы. – Убей меня нежно.

– Договорились, – он убрал прядь, упавшую мне на лицо.

От его прикосновения у меня напряглись соски. Ну и кто из нас двоих мастерски владеет чарами?

– Ты права в своих догадках. По всему выходит, что я сын Рута Талбаха. Я вспомнил игрушки. И голос матери тоже вспомнил. Она позвала меня, когда я приложил раковину к уху. Я никогда не знал, кто мои родители. Но о том, что кто-то из них тварь из Моря, догадывался давно. Еще со времен учебы в Академии небоходов.

Я выпростала руку из-под одеяла и положила на его плечо. Красавчик завалился ко мне в постель одетым, поэтому я ощутила жар его тела через тонкую рубашку.

– Мы на последнем курсе ходили в учебный поход к Морю, там и произошло озарение. Будущие офицеры должны знать противника в лицо, и я никак не думал, что это лицо окажется моим.

– Оно прекрасно, – попыталась утешить я. Понимала, как трудно ему осознать, что его родители из двух враждующих сторон. Я видела в Красавчике ребенка Ромео и Джульетты, избежавших смерти.

– Наш корабль висел довольно высоко над Морем. Оно было спокойным, поэтому мы могли разглядеть его обитателей. Те тоже всплыли ближе к поверхности, чтобы посмотреть на юнцов, прилипших к бортам фрегата. Ничто не предвещало гнева Моря, но оно вдруг вздыбило волну и смыло часть команды в воду, в том числе меня. Я помню, как шел на дно, а рыбы равнодушно проплывали мимо. Словно сверху упал какой-то мусор, не стоящий их внимания. Свет над моей головой сужался, пока не превратился в медяк. Оглушенный ударом, я даже не пытался всплыть. Просто не понимал, что нужно рваться вверх. Я ждал смерти. Но она почему-то не приходила.

Я сжала ладонь на плече Красавчика. Сама испытала нечто подобное, когда попала в водоворот у пирса. Инг провел пальцем по моим губам, словно вновь хотел ощутить их мягкость.

– Немного придя в себя, я крутанулся в воде. Почувствовал, что за мной наблюдает морская тварь, которая только и ждет, чтобы напасть. И она там была. Разогнав рыб, ко мне подплыла русалка и с удивлением заглянула в глаза. Она вцепилась мне в волосы и куда-то поволокла. Как выяснилось, она торопилась показать добычу подругам. Они вертели меня, как куклу. Трогали лицо, щупали ноги, для чего даже стянули сапоги. А потом просто выбросили на берег. Я был единственным, кто спасся. После удара волны корабль поднялся выше, чтобы не дать Морю дотянуться до себя. Команда смотрела, как гибнут товарищи, но ничего не могла сделать. Меня заметили, когда возвращались к стене. У небоходов красные мундиры с вышивкой золотого льва на груди. Видно издалека. Это и спасло.

– Я уже дважды видела, что ты в воде становишься другим. Почему ты меняешься?

– Теперь я знаю, что эта способность была заложена во мне с рождения, а раньше терялся в догадках. После того, как выбрался на берег, я не сразу увидел, что у меня черные волосы. Трудно рассмотреть свое отражение в набегающей волне, но я нашел стоячую воду. Я кричал от ужаса, находя в отражении незнакомые черты. Словно мое сознание попало в другое тело. Незнакомое. Более сильное, более ловкое. Когда я заметил приближающийся корабль, запаниковал. Как я докажу командору, что я – это я? А вдруг он подумает, что я одна из морских тварей? Еще до того, как корабль скинул веревочную лестницу, я усилием воли сумел стереть с лица новые черты. Но это оказалось чертовски сложно.

– Но почему у русалок нет таких трудностей? Они выбирались на берег, превратившись в прекрасных женщин, и жили рядом с людьми годами. Мастера даже не догадывались, что Море ведет на них охоту. Взять, к примеру, хотя бы твою маму: она успела выносить и родить ребенка. Может быть, тебе было трудно, потому что ты полукровка?

– Кто знает? – Красавчик пожал плечом. – А вдруг мама ушла от капитана именно потому, что не справлялась с собой? Она так же, как я, не могла удержать личину человека, все чаще становясь русалкой? Она родилась в Море и наверняка тосковала по нему.

– Разве ты не заметил, что капитан старался облегчить ей жизнь? Он построил дом на берегу реки, сделал выход из спальни прямо в нее. В воде она могла быть сама собой. Рут принял ее русалочью сущность. И полюбил.

– Но любила ли она? Возможно, ее мучило, что капитан очарован ею, а если она исчезнет, то окажется, что и не любил вовсе. Она не могла знать наверняка. Да, он заботился о ней, создал этот прекрасный дом, спрятал ее и ребенка от людей, которые могли заметить, что она не человек. Но он обрек ее на одиночество.

– Согласна, – я вздохнула. – Ей было тяжело поверить, что ее можно любить без магии.

– А как насчет вины перед Морем? Она подвела собратьев, сохранив жизнь Мастеру. Я знаю, что творили люди, как и в каких количествах они убивали морских обитателей. Высоко над Морем, в кораблях, которые поднимали Словом, они ничего не боялись.

– Ты думаешь, твоя мама чувствовала себя несчастной? – я поняла, что хотел сказать Инг.

– Я думаю, она ушла, чтобы обрести свободу самой и дать ее отцу. Он слишком хороший человек, чтобы жить во лжи.

– Но он любил ее по-настоящему, – горячо возразила я. – Ты был в их спальне и видел, как он тоскует. Я уверена, он вас искал, пока вконец не отчаялся. Он и меня пригрел, думая, что я русалка. Теперь я понимаю это. Скажи, ты хоть что-то помнишь о дне побега? Что с вами случилось?

– Нет, ничего не помню, – Красавчик покачал головой.

Глава 25, в которой я узнаю, что Красавчик великий лжец

Инг немного помолчал, прежде чем продолжить рассказ о себе.

– Я вырос на королевской кухне. Как рассказывали, меня принесли в корзине с речной рыбой. Никто не знал, как я туда попал. Не делай большие глаза, с поварами и кухарками мне было неплохо. Меня кормили, гладили по голове, как гладят бездомного котенка, который трется у ног. Но никто за меня не отвечал, и я мог целыми днями слоняться по заднему двору, ища приключений на свой зад. Людей много, служба тяжелая, не до подкидыша. Своих забот хватает.

При упоминании королевской кухни я вспомнила толстяка, пытающегося силой вызнать секрет черного бисквита.

– Ты тогда возненавидел королевского повара?

– Нет, Шубер Баух появился гораздо позже. Этот не потерпел бы ребенка на кухне, спящего в корзине из-под рыбы. Он жесток, чванлив и завистлив. К тому моменту, как он начал командовать, я был уже совсем в другом месте. Но он запомнил историю подкидыша и время от времени напоминал мне о низком происхождении. Ставил на место, как он называл это. Стоило нам встретиться, как он тут же кривил морду. Я был уже курсантом Академии, а он показательно затыкал себе нос, будто от меня все еще смердит рыбой и очистками.

– Каков подлец! – возмущение распирало меня. Мне было до слез обидно за маленького мальчика и без того обездоленного и никому ненужного. – Фигу ему, а не секреты нашего мастерства. Он еще поплатится за свой снобизм. Я не я, если не отомщу за тебя.

Красавчик улыбнулся.

– Месть унизительна. Не стоит тратить силы на ничтожество.

– Что было дальше? Как ты оказался на самом верху? Друг принца, глава Дознания…

– Дело случая. Как-то к нам на кухню забежал королевский сын. Тогда совсем мальчишка. Озорной, непоседливый. Он прятался от учителей, а я помог ему обвести их вокруг пальца.

Инг хмыкнул, вспоминая счастливый случай из детства.

– Мы оказались ровесниками и весело провели время. Когда принца нашли, Эльер не захотел уходить без меня, и ему разрешили взять «игрушку» с собой. Безродного подкидыша поселили в соседних покоях с наследником. Я всегда был смышленым и быстро сообразил, что могу быть полезным. Мое стремление к учебе понравилось королю, и подтолкнуло принца взяться за ум. У нас началось своеобразное соревнование. Мы оба окончили Академию с отличием. Правда, учились на разных факультетах. Я на боевом, он на управленческом. В качестве награды за верную службу король подарил мне титул. Я стал лордом. Красавчик – это прозвище, которое я получил на кухне, но оно никогда не нравилось королю. В Дознание я пришел уже как лорд Лоял Ирвик. Никто из подчиненных не видел моего лица. Я сразу облачился в Черного рыцаря – таинственную и пугающую личность. До сих пор никто из старожилов не догадывается, что кухонный мальчишка и Лоял Ирвик один и тот же человек.

– А как же те, кто учился вместе с тобой в Академии? Кого знают они?

– Только Красавчика. Для встречи с ними я всегда Красавчик. Лорд Лоял Ирвик им не знаком. Никто из них не стремится водить дружбу с палачом.

– Как принц Эльер отнесся к тому, что с тобой случилось в Море?

– Я рассказал ему, но не сразу. Сначала надеялся, что вернусь к прежней жизни, что прекратятся эти превращения в незнакомое мне существо, но потом понял, что мне нужна помощь. Порой я сутками не выходил из комнаты, сказываясь больным.

– А как ты справляешься сейчас? Я вижу Красавчика, – я намотала его светлый локон на палец.

– Магия. Очень много магии. И это сильно изматывает. Но когда я остаюсь один, то позволяю себе расслабиться и не думать, какого цвета у меня волосы.

– Лорд Ирвик очень опасен?

– Только в роли палача.

– Но ты же прямо сейчас не собираешься вершить казнь? Стань собой.

– Есть еще одно «но».

Инг замялся, прежде чем продолжить. Потом прямо посмотрел мне глаза.

– Капля пота, слеза, слюна… Все, что попадет на кожу человека, делает его зависимыми от меня. Это и есть чары. Великая сила и великая власть. Драконы не выстояли, что уж говорить об остальных.

– Ты понял, что стал угрозой для короля? – догадалась я. – Ты мог влиять на него и на наследника…

– Да. Но я любил своих друзей и свою страну. Моя душа протестовала и не желала, чтобы я стал изгоем или ушел в Море. Уверен, что и там я не нашел бы себе места. Я признался Эльеру. Посоветовавшись, мы решили повиниться перед королем. Его Величество любил меня и оценил мою честность. Это он придумал Черного рыцаря и дал ему имя Лоял Ирвик. Смешно сказать, но в латах я чувствую себя свободным.

– Отпусти себя сейчас. Мне не страшно. Я давно очарована тобой, но, как видишь, держусь. Я целовала тебя в лоб, когда ты бредил, хлебнув ляхотника.

– Русалки не могут быть одержимыми. На них не действуют чары. Это одно из доказательств, что мы сделаны с тобой из одного теста. Я целовал тебя, я хотел тебя, я звал тебя, но ты не пошла за мной. Мало того, ты отрезвила меня вопросом о детях.

– Значит, это не чары, а любовь… Или я не русалка.

Я улыбнулась, хотя мне было неприятно слышать, что поцелуй явился очередной проверкой. Но радовало хотя бы то, что я не поддалась чарам лорда Ирвика. Хоть в чем-то я уделала его. Видимо, моя земная кровь не дает мне впасть в сладкое безумие от этого человека.

И тут меня осенило.

– Слушай, а как же тетушка София? Она занималась тобой, зашивала рану, щупала потный лоб. Почему она не прилипла к тебе банным листом? Или она тоже из русалок? Хотя теперь я сильно сомневаюсь, что она тебе родственница. Сдается мне, что твоя служба ее завербовала. Откуда тетя у мальчика, найденного в корзине с рыбой?

– Да, она обыкновенный человек. И да, мы склонили ее к сотрудничеству. София приторговывала опасными травками. Нетрудно было убедить ее побыть моей тетушкой.

– А жена командора, с которой ты встречался на постоялом дворе? Она тоже была принуждена к сотрудничеству? – я теперь в каждом встречном-поперечном видела участника шпионской сети Дознания. – Она смотрелась чужеродно на старом постоялом дворе. Как и ее карета.

– Она давно служит в Дознании. Выполняет всякие щекотливые поручения.

– Ох ты ж! Выходит, и драки с командором не было?

– Как и его любовницы. Он стар и помнит меня первокурсником. Ему уже не до любовных утех.

– Плотно же вы нас обложили, – я цокнула языком. – Создали такую убедительную легенду.

– Служба такая. Мы неустанно держали в поле зрения старого Мастера и одну строптивую девицу. Однако какие у тебя странные словечки. Банный лист, завербовали, легенда… Откуда все это?

– Ты ответил еще не на все вопросы, – я и не думала сдаваться. Раз в жизни выпала возможность разговорить королевского шпиона. – Меня интересует, почему София не поддалась твоим чарам?

– Я не применял к ней чары. Я делаю это выборочно. Вспомни русалок. Они действовали только на Мастеров, хотя жили среди людей. Так откуда же ты, Ляна? Пришел твой черед распахивать душу, – рука Красавчика опять потянулась к моим губам. Хорошо, что не нырнула под одеяло.

– Я из моря, – повторила я свои же слова. – Но мой мир далеко. Так далеко, что я не узнаю звезды на небе. Я оказалась здесь не по своей воле. Пришла в себя на берегу реки. Ваш отряд как раз проезжал по каменному мосту. А ты, заметив меня, приказал Исару убить русалку. Даже не попытался разобраться.

Я надула губы.

– Я помню тот случай. Я сопровождал наследника и не мог допустить, что бы к нему приблизилась морская тварь. Как ты выжила?

– Я кувыркнулась в воде, обманув Исара, и заплыла в камыши. Сидела там, пока не стемнело. Потом брела, сама не знаю куда. Меня нашел и приютил капитан. Дальше ты знаешь. Мы встретились с тобой утром. Ты носил меня на руках.

Я широко улыбнулась, вспоминая, как нелепо все получилось. Я разрушила бальный зал, а потом висела кверху попой на стальном плече Черного рыцаря.

– Ты заинтересовала меня. Я в этот же день послал в деревню дознавателей проверить твои слова. Они явились с докладом, что в семье Малыша Хакли нет и никогда не было родственницы с именем Ляна. Ты мне наврала.

– Вот черт! – я щелкнула языком. – Подловил. Что-то мне подсказывает, что отъезд Малыша к больному брату тоже твоя работа.

– Я должен был освободить место юнги на «Удильщике», чтобы понаблюдать за некой Ляной Фордевинд.

Вот и у меня появилось прозвище.

– Мое полное имя Ульяна Ветрова, Уля, – мягко произнесла я, отпуская прядь, переставшую быть светлой. Палач позволил себе сбросить маску.

– Уля, – повторил Лоял. Красавчика больше не было. – Расскажи еще о своем мире.

– Ты веришь мне? – я пальцем провела по черной брови.

– Верю. У тебя учащается пульс, когда ты прикасаешься ко мне. Это мои чары.

– Прикоснись и ты ко мне. Я хочу знать, что будет с твоим пульсом.

– Рядом с тобой он всегда частый. Тебе даже не надо дотрагиваться до меня. Я очарован тобой, Уля. Все-таки ты русалка. Пусть и из чужого моря.

– Нет, – я помотала головой. – Я обыкновенная. Я на море-то была впервые в жизни. А вот ты противоречишь самому себе. Сын русалки по определению не может быть очарован. Русалки не поддаются чарам. Сам говорил. Забыл?

– Значит, это любовь. Или на тебя реагирует моя драконья кровь.

– И опять противоречие, мой дорогой лорд дознаватель. Недавно вы заявляли, что не можете любить. Вам чужды человеческие страсти.

– Наверное, все-таки могу, – его губы растянулись в улыбке.

Я чувствовала ее под пальцами, когда вела по щеке вниз. Мне приятно было дотрагиваться до Лояла. Приятно и вместе с тем страшно. Палач – это не Красавчик.

– Скажи, если ты была на море впервые, как научилась плавать? Уйти от арбалетного болта Исара мало кому удавалось, – он поймал мою ладонь и прижал к губам. Поцелуй был нежным и чувственным. Я закрыла глаза.

Дознаватель умрет в нем в последнюю очередь. Мы говорили о любви, мы были близки к тому, чтобы забыть все правила и условности, а он продолжал вести допрос, добиваясь признания, что я русалка.

– В спортивной секции. У нас в школе был бассейн.

– Что такое спортивная секция? Расскажи подробно.

– О, – я открыла глаза и рассмеялась, – жизни не хватит, чтобы рассказать о моем мире в деталях.

– У нас много времени. Я не устану тебя слушать.

– Арестуешь и запрешь в Дознании?

– Ты представляешь опасность для общества. Сам палач поддался твоим чарам. Послушай, как бьется мое сердце.

Он приложил мою руку к своей груди. Лоял чуть повернулся, и свет упал на его лицо. Он был прекрасен. Как палач он мне нравился гораздо больше.

Глава 26, в которой я теряю голову, как и предсказала цыганка

Моя ладонь скользнула под рубашку, заставляя пуговицы расстегнуться. Кожа Черного рыцаря была горячей. Я поднялась и нависла над Лоялом. Плевать, что одеяло съехало. Мои соски прикасались к его обнаженной груди. Мы смотрели глаза в глаза.

– Ты хочешь от меня детей? – спросила я.

– Я хочу тебя. Неважно, чем закончится наша ночь…

– Итог будет один, да? Ты убьешь меня, так как я слишком много знаю.

Он улыбнулся.

– Тебе придется сильно постараться, – произнес палач шепотом, – чтобы я отложил казнь до следующей ночи.

– М-м-м, тысяча и одна ночь. Каждую ночь я буду рассказывать тебе новую сказку, но окончание ее ты узнаешь, если позволишь мне жить.

Я пойду по следам умной наложницы, которой удалось выжить, возбуждая интерес кровожадного тирана. Я буду как Шахерезада, которая стала любимой женщиной и даже родила детей, пока рассказывала сказки.

Стоп! Какие дети? Зачем мне дети, когда все так зыбко?

Я собралась воспользоваться веселухой, хотя это был не та настойка, которую применяют добропорядочные женщины Леворда.

– Давай поостережемся иметь детей? Неизвестно, чем завершится наш договор. Вдруг тебе не понравятся мои сказки?

Лоял смотрел на меня пристально, но не отвечал ни да, ни нет. Трудно было при свете лампы понять, что у него на уме. Но я не собиралась отменять свое решение. Не хочу, чтобы мой малыш воспитывался одним родителем. Конечно же, я была уверена, что этим родителем буду я. Я выживу при любых обстоятельствах. Высшие силы для чего-то дали мне дополнительный шанс, и я его не упущу.

Я съехала с Лояла и на цыпочках пошла к столу, на котором стояла бутылочка с веселухой. Я помнила, что на мне нет одежды. Я хотела, чтобы палач увидел меня всю. Намеренно возбуждала его, чтобы он согласился на мои условия.

Откупорив склянку, я отпила один глоток. Рот обожгла такая горечь, словно я сжевала целый стручок перца чили. Появилось желание кинуться на кухню, чтобы выпить ведро воды. Огонь пошел по венам, зажег низ живота, заставил сердце пуститься вскачь.

Лоял поднялся. Протянул руку, чтобы я вложила в нее бутылочку. Я с волнением ожидала, что он сделает. Выпьет или выльет, презрительно скривив лицо: «Вот ты и попалась, русалка. Меня не соблазнить. Где мой топор?».

Глядя мне в глаза, палач тоже сделал глоток. Притянув меня к себе, впился в губы. Вдавил в себя так, что я через одежду почувствовала, как он хочет меня. Игры кончились. Придется отложить рассказ истории про Штирлица и радистку Кэт на следующую ночь.

Я очень надеялась, что «Семнадцать мгновений весны» понравятся моему падишаху и значительно продлят мою жизнь. Потом я планировала приступить к «Великолепному веку».

«Надо бы попросить тетушку Софию приготовить как можно больше веселухи», – было моей последней мыслью, прежде чем я пропала в очередном водовороте. На этот раз сексуального удовольствия.

Веселуха оказалась забористой штукой. Мы были неутомимы. На узкой кровати нам не хватило места, поэтому вскоре мы катались по одеялу, расстеленному на полу. Мое тело горело от поцелуев, но мне все было мало. Я выгибалась от удовольствия, подставляя под умелые губы то грудь, то живот. Цепочка поцелуев по спине, восторг от найденной татушки в виде сердца на попе, жадные руки, жадные действия. Во мне ожила кошка – гибкая, верткая. Я то ластилась, распаляя страсть, то замирала, получая свою дозу чувственного салюта.

Мы так и уснули нагими, бесстыдно сплетясь друг с другом. И, конечно же, пропустили момент, когда капитан вернулся.

– Эх, ребятушки! – произнес он, видя композицию из обнаженных тел на полу. В его руке была лампа. Наша давно потухла. – Не уследил я за вами.

Я рывком села, судорожно натягивая край одеяла на себя. Потом, вспомнив, что спала с Черным рыцарем, так же дергано обернулась на любовника. Он, поднявшись, обнял меня и расслабленно улыбнулся. Его волосы были светлыми.

– Это она меня соблазнила. Честное слово, я не мог ей отказать, – Красавчик, зевая, похлопал ладонью по рту. – Набросилась, словно дикая кошка. Всю спину исцарапала.

Капитан нисколько не удивился такому заявлению. Он давно меня предупредил, что с Красавчика, как с гуся вода.

– Теперь дите будем ждать? – дед сурово сдвинул брови.

– Не-а, ваша помощница стащила у моей тетки веселуху, – Красавчик осклабился в улыбке. – Мы славно провели время. Да, дорогая?

Я не знала, что сказать. Кусала губы и злилась на Инга.

– Да уж, я заметил, что вы от души порезвились. И не только здесь, – капитан показал ладонь, на которой лежал игрушечный кораблик. – Кто из вас шарил в моей спальне?

Я ткнула локтем Красавчика в бок.

Тот зашипел.

– Черт, я забыл игрушку на пристани.

– Значит, оба? – капитан переводил взгляд с одного на другого.

Я кивнула.

– Одевайтесь. Я пойду замешивать тесто. Внизу поговорим, – дед, развернувшись, потопал на первый этаж. Под его тяжелым шагом тряслась и стонала лестница. Капитан пребывал если не в ярости, то сильно не в духе.

– Что будем делать? – я повернулась к Красавчику. Под его взглядом я чувствовала себя неловко. Будто сексом занималась с одним, а теперь сижу обнаженная перед другим.

– Давай хоть поцелуемся. С добрым утром, дорогая.

– Верни Лояла, – прошептала я. – Мне не по себе.

Поцелуем не обошлись. Дорвались, как сказал бы дед. Я не могла отказать Лоялу в близости. Да и не хотела. Чары или нет, но с ним я погружалась в такое чувственное наслаждение, какого никогда не испытывала.

Вниз мы спускались, держась за руки. Решили чистосердечно открыться, что Красавчик сын капитана. Дед должен знать, что его потерянный отпрыск вернулся.

Рут работал на кухне. Густо пахло сдобой и корицей. В кадушках расстаивалось тесто.

Когда мы повинились и рассказали, как Инг узнал кораблик и раковину, Рут Талбах только досадливо крякнул. Я не ожидала такой реакции. Красавчик тоже. Его и без того длинное лицо вытянулось еще больше.

– В старые времена в каждом доме были морские раковины, не говоря уж об игрушечных корабликах. Не так давно затихла война, и люди собирали на полках всякую ерунду. Ты ошибся, парень. Все это ты видел в каком-нибудь другом месте. А из раковины услышать фантазии хватит и на шум волн, и на крики чаек, и на пение русалок.

– Но все же сходится! – воскликнула я, не понимая, почему капитан не видит, что делает Красавчику больно. Его в детстве выкинули, как ненужный хлам, и теперь отказывают в признании. – У вас жена была русалкой, и у Инга мать из морских дев.

– Я не знаю, что там у Инга, – дед взял полотенце, чтобы вытереть руки, – но он не может быть моим сыном. Мой по годам старше. Прости, парень, если обманул твои ожидания.

– Красавчик просто выглядит молодо! – я уже не знала, какой привести аргумент. Сказать, что Инг может меняться, не решалась. Так недалеко и до рассказа, что вынюхивает в нашем доме палач. Как бы нам обоим не вылететь отсюда.

– Есть один важный признак, который ничем не оспоришь. По нему я сразу узнал бы своего малыша. Кроме того, он с детства был черноволос. Весь в меня. А ты, парень, хоть и красавчик, но близко не похож на моего Вайлинга, – капитан, бросив полотенце, повернулся к плите, на которой топилось масло.

– А так? – спросил Лоял. – Так я похож на вашего сына?

Дед медленно обернулся на темноволосого мужчину. Я видела, как меняется лицо старика. Разглаживаются морщины у глаз, открывается в удивлении рот. Руки жадно потянулись к волосам Лояла, потянули за них, заставляя склониться. Порывшись в черной шевелюре, дед нашел родинку. Я встала на цыпочки, чтобы разглядеть ее

– Вайлинг, – выдохнул капитан. – Мой мальчик.

И осел. Лоял едва успел поймать старика.

Тесто для караваев мне пришлось доделывать самой. Благо за столько дней переняла опыт пекаря. Старик сидел в кресле на веранде и смотрел на гаснущие звезды. Приближалось утро. На полу, у его ног, примостился палач и тихо рассказывал о своей жизни. Я прислушивалась к словам, но ничего нового не узнала. Все то же самое, о чем рассказывал ночью.

Мне хотелось быстрее засунуть в печь поддоны с караваями, чтобы присоединиться к отцу и сыну. Я знала, что капитан способен открыть нам глаза на многие загадки, что до сих пор не получили ответа.

Возясь с тестом, я посматривала на своего возлюбленного. У меня сердце замирало от осознания, какого парня я себе отхватила. Удивительно, но я впервые встретила человека, обладающего таким множеством имен.

Наверняка, будучи малышом, Вайлинг не смог толком произнести своего имени, поэтому его расслышали как Инг, добавив позже прозвище Красавчик. После Академии король дал ему другое имя. Лорд Лоял Ирвик сделался главой Дознания, но вынужден был прятаться под латами, из-за чего его начали звать Черным рыцарем.

– Я теперь понимаю, почему никак не мог справиться с собой, – донесся до меня голос Лояла.

Я тоже понимала. Ему было трудно удержать образ Красавчика, так он не принадлежал ему изначально. Он был рожден темноволосым и смуглым.

– Скорее всего, твоя мать изменила тебе внешность, – вздохнув, произнес старик.

– Зачем? – в голосе Лояла чувствовалась боль.

– Кто знает, какие причины двигали ею? Может быть, она не хотела, чтобы я вас нашел. Или пыталась обмануть Море, ведь ты наполовину дракон.

Мне не хотелось отвлекаться от разговора мужчин, но работа ждала. Я быстро разбила несколько яиц в чашку. Пришла пора смазать первую партию сдобы. Пока я махала пучком перьев по тесту, из головы не выходила мать Лояла. Я была убеждена, нам еще предстоит узнать печальную историю ее разлуки с сыном. Я не верила, что русалка бросила его по доброй воле. Она просто оставила бы ребенка отцу.

Сунув первый лист с караваями в печь, я вернулась на кухню к разделочному столу.

– Стоило мне упасть в Море, как я изменился, – Лоял вертел в руках кораблик. – Оно словно сорвало с меня все наносное, показав мне, какой я настоящий. А я, дурак, не понял. Пытался вернуть Красавчика. Мучил себя, изводил магией.

– Море смывает ложь, – глубокомысленно заметил капитан.

Он достал из кармана флягу и, отвинтив крышку, глотнул. Протянул сыну. Тот тоже сделал глоток. Поморщился, тряхнув темноволосой головой.

– Я столько лет тебя искал, но не догадывался, что ты рядом. О чем очень сожалею. Однажды мне даже показали тебя.

Лоял поднял голову и с удивлением посмотрел на отца.

Глава 27, в которой я узнаю много чего нового

– Ты не помнишь? Хотя да, ребенка больше заинтересовал бы «Удильщик», чем какой-то хмурый мужик.

Капитан вновь приложился к фляге. В это раз полностью осушил ее. Завинтив крышку, сунул в карман.

– Тебя привели на крепостную стену. Кухарки знали, что у меня украли сына, а тут как раз к кухне прибился мальчишка. Ты был сущим ангелочком. Но ты не был похож на моего Вайлинга…

Капитан закрыл ладонью глаза. Его плечи задергались. Он плакал.

– Не ругай себя, – Лоял потрепал старика по колену. – Конечно, жаль, что мы с тобой так поздно встретились. Но я рад, что теперь у меня есть отец.

– Ляна! – старик, вытерев глаза, обернулся на меня. – Иди сюда, дочка.

Я быстро сунула еще один лист с караваями в печь и, сняв испачканный в муке фартук, подошла.

– Наклонись, я тебе кое-что скажу.

Я наклонилась. Капитан притянул меня за ухо и горячо зашептал:

– Я не против, если ты родишь мне внука.

Теперь уж заплакала я. Мне разрешили плодиться и размножаться. Я стала в этой маленькой семье своей.

– Я тоже не против, – отозвался с улыбкой Лоял.

– А как же торты? А как же наше новое дело? Мы еще не расплатились с королем за порушенный замок, – я размазывала по лицу слезы, но не желала сдаваться. Слишком рано мне становиться домохозяйкой.

– Пусть король вас не волнует, – Лоял поднялся с пола. – Я сам с ним рассчитаюсь.

– Но это же большие деньги, сынок! – старик вытаращил глаза. – Где ты их возьмешь?

– Я тебе еще не все сказал, папа, – Лоял обнял меня за плечи. – Я палач, папа. Я тот самый Черный рыцарь. Ужасный и страшно богатый.

Пока я закладывала и вытаскивала из печи караваи, капитан узнал от Черного рыцаря, кто и как устроил за нами слежку, и какой властью на самом деле является его сын.

– Ну тогда и я откроюсь, сынок, – капитан, похлопав по карманам, достал трубку и кисет.

Я замерла. Старик как специально медлил с признанием. Когда у меня кончился в легких воздух и я начала синеть, дед выпустил изо рта дым и, наконец, произнес:

– Я Мастер Слова.

– А так и знала! – выпалила я. – Не зря к вам прибилась русалка!

– Почему ты столько лет молчал? – Лоял отмахнулся от дымового кольца, проплывшего мимо. – Мы могли поднять в небо столько кораблей!

Капитан прикрыл один глаз, как он обычно делал, когда не хотел, чтобы тот слезился от дыма. Я опять перестала дышать, понимая, что сейчас откроется еще одна тайна. Парочка подобных открытий, и у меня начнется кислородное голодание.

– У меня договор с твоей мамой. Она соврет Морю, что уничтожила последнего Мастера, а я никогда не применю свой дар. Она рисковала жизнью. Море не прощает предательства. Я слишком сильно любил ее, чтобы отказать. Беременным нельзя перечить. А уж если дракон дал слово, он его держит.

– Но почему же тогда она ушла? – я не понимала.

– Ей было тяжело. Я только из-за нее создал это уединенное место, чтобы она не боялась быть самой собой. Русалкой. Но, видимо, по Морю она тосковала сильнее, чем я думал.

Капитан вытряхнул из трубки пепел. Утренний ветер подхватил его и понес по доскам пола. Я поежилась. На веранде было прохладно. Лоял снял с кресла плед и накинул мне на плечи.

– Как она сумела отсюда выбраться? – дознаватель в нем всегда хотел докопаться до мелочей. – Портал над мельницей находится слишком высоко, чтобы в него попала женщина с ребенком на руках. Вторая летучая лодка?

Старик усмехнулся. Вновь достал флягу, но вспомнив, что она пустая, сунул обратно в карман.

– Эта река ведет к Морю. Я не говорил Ресте, но она нашла дорогу домой.

Мы молча уставились на реку. Не нужна никакая тайная тропа в горах и не требуется разрешение короля, чтобы выйти за стену. Рут Талбах имеет свой путь к Морю.

– Это государственное преступление, – прошептал Лоял. – Лазейка для врага. Устья всех рек, впадающих в Море, магически контролируются. Ни одна морская тварь не проберется к нам из-за стены без ведома Дознания, а здесь проход открыт в любую сторону.

– А как же русалки? – я встала на защиту капитана. – Я видела их в горной реке. Им что, дозволено шмыгать туда–сюда, и никакое Дознание им не указ?

– Русалки всегда водились в реках. Это исконное место их обитания, и мы не вправе запретить им «шмыгать туда-сюда». Мы же не изводим змей или волков только потому, что они нам не нравятся? – Лоял включил главного дознавателя. У него даже изменился голос.

– Но змеи не превращаются в женщин, – парировала я. Мама всегда называла меня правдолюбкой.

– Была война, – Лоял устало вздохнул. Ему приходилось говорить прописные истины. – У Моря стояла цель уничтожить Мастеров. Как только знающие Слово были уничтожены, женщины-русалки исчезли, а убийства прекратились. С тех пор мы не трогаем их, они не трогают нас. И наоборот. Человек только в том случае поднимает руку на тварь, если та несет угрозу.

– Угу, – буркнула я. – Я помню, как ты приказал меня пристрелить, хотя я не несла никакой угрозы. И потом устроил целую охоту.

Я заметила, как Лоял стушевался. Да, я все прекрасно понимала, почему на меня устроили охоту. Но так приятно было посмотреть, как досадует главный дознаватель, кинувшийся самолично защищать последнего Мастер от подосланной Морем русалки.

– Успокоились оба. Нечего тут рассуждать. Никто за столько лет не воспользовался рекой, чтобы пробраться в Леворд, – оборвал наш спор капитан. – А значит, твоя мать не желает нам зла.

– Я уверена, Рут все предусмотрел, – я видела, как нехорошо сжались губы палача. Он только что обрел отца, который, как оказалось, пошел против воли короля. – Никто не найдет портал над мельницей, правда же?

– Здесь чужие не ходят, – кивнул капитан. – Только те, кого я привел сам. Ляна, глянь, как там наш хлебушек. Пора собираться.

Я метнулась на кухню. Повытаскивала противни на столы, аккуратно сняла с них караваи. Обмазав топленым маслом, дала отдохнуть.

– Вы полетите с сыном? – спросила я у капитана, который вернулся за сундуком с хлебом. Они с Лоялом перетаскивали выпечку на лодку.

– Нет. Он останется доделывать «Удильщика». Я поднял бы его еще неделю назад, но надо создать видимость, что корабль сделан из старых досок. Не знаю, как сложится наша жизнь дальше, решать королю, но я не хочу давать повод Морю убить мою жену. Мы поклялись друг другу не подвести.

Как же все сложно и запутано.

Проводив капитана, я направилась на задний двор, где уже вовсю стучал молотком Лоял.

– Что будет с нами дальше? Ты ведь собираешься уйти? Твоя миссия выполнена: ты нашел Мастера и вычислил иноземную русалку.

Он отложил молот и посмотрел на меня. Вытер пот рубашкой, которую давно снял, не боясь яркого солнца.

– Ты хочешь от меня детей?

– Ох… От этого ответа зависит моя судьба? – я сцепила руки за спиной. Ладони моментально сделались влажными. – Не захочу – и ты отправишь меня в подземелье, захочу – спрячешь в укромном месте, как сделал твой отец?

– Нет. Я думаю о нашем будущем. Если ты примешь статус жены палача, то за нами начнут пристально следить. Будут вычислять, как быстро у нас появится ребенок. И главное, каким он будет.

– Если нельзя посмотреть на отца, то захотят взглянуть хотя бы на сына?

– Да. И это тоже. Ты готова жить во дворце, стать объектом сплетен, находиться день и ночь под наблюдением?

– Я не понимаю, куда ты клонишь…

– От любовницы палача не будут ожидать детей. Ей необязательно жить во дворце. Она свободна заниматься любым делом.

Я выдохнула.

– То есть ты предлагаешь мне стать твоей любовницей? – я расстроилась.

– Или женой. Решать тебе.

– Любая девушка оскорбится, если ей предложить порочащую ее добродетель связь.

– Значит, свадьба и ребенок через девять месяцев, – кивнул Лоял, соглашаясь с моим выбором. – Не хочу, чтобы обо мне говорили, что я немощный, раз в первую же ночь не заделал жене ребенка.

– Я сказала, что любая девушка оскорбится, но я не любая. Я русалка из другого мира, помнишь?

– Помню.

Я сама не знала, чего хочу. Меня страшило мое будущее. Я не готова была стать женой и матерью, но и статус официальной любовницы мне казался обидным. Зачем что-то решать? Зачем выставлять наши отношения на суд людей? Разве нам сейчас плохо?

– Ответь, если я соглашусь стать твоей любовницей, то предложение руки и сердца аннулируется?

– Оно останется в силе. Ровно до тех пор, пока нам не надоест пить веселуху. Тебе достаточно будет сказать: «Лоял, я хочу ребенка».

– Сознайся, ты специально подвел меня к выбору быть любовницей? Так тебе проще.

– Я не хочу сковывать тебя брачными браслетами, пока ты не узнаешь меня лучше. У нас невозможен развод. Любовница свободна уйти, жена – нет. Только через смерть одного из супругов.

В принципе, Лоял мыслил разумно. Нас с капитаном ждали большие перемены. Неизвестно, как отнесется король к тому, что он Мастер Слова. Если Рут Талбах заартачится и откажется поднимать корабли, чью сторону займет его сын? Короля или отца? А я? К кому примкну я – к своему спасителю и добрейшему человеку на свете или к любовнику? Стань Лоял мне мужем, я буду обязана следовать за ним, а как любовница я свободна в выборе.

– У меня есть время подумать? Ведь существует третий вариант – остаться добрыми знакомыми.

– Я уйду, как только капитан поднимет «Удильщика». Меня ждет Дознание. А «добрым знакомым» следует помнить, что они не будут так защищены, как если бы состояли в статусе жены или фаворитки палача. А я хочу тебя защитить. Не имея внятного прошлого, ты очень уязвима. Но решать тебе.

– Пойду напьюсь с горя веселухи, – вздохнув, я развернулась на пятках.

– Я с тобой, – Лоял подхватил меня на руки.

Нет, все-таки правильное название придумали этой порочной травке. Снимает головную боль на раз-два-три. А я лишний раз убедилась, что быть любовницей палача – это неплохо. Не только я узнаю его ближе, но и он убедится, что я та самая. Надо бы прикупить у Софьи пару новых бутылочек настойки. Или заказать сразу десять?

Сегодня мы были более осторожны, и капитан не застал нас голыми. Но он прекрасно понял, почему мы одеты как попало, и, как обычно, скрыл улыбку в усах.

– Ну что же, – поев, он отодвинул от себя тарелку. – Вы готовы увидеть, как работает Слово Мастера?

Мы соскочили со своих мест.

Как выяснилось, капитан привез парус. Один в один с тем, что был когда-то, только еще не выцветший на солнце. Вдвоем с сыном они вытащили его из лодки и, погрузив на тележку, перевезли на задний двор.

Глава 28, в которой я слышу Слово и кое-что еще

Новый «Удильщик» горделиво красовался свеженарисованными буквами названия и большим фонарем на носу. Он был чуть меньше старого фрегата. Я еще не поднималась и не видела, сильно ли новое судно отличается от старого. Ждала, когда погрузят печь, чтобы навести в каюте порядок.

Капитан командовал умело, и помощник был ему под стать. Сильный и ловкий, Лоял быстро закрепил парус. Я обратила внимание, что старик не называл его Вайлингом, хотя, может, и хотел. Он понимал, что сын дольше носил другие имена, чем данное ему при рождении. Как и я, дед четко разделял Лояла и Красавчика.

– А когда вы установите печь? – не удержалась я, видя, что мои мужчины готовятся к основному этапу. Лорд Ирвик уже поднялся на капитанский мостик и положил руки на штурвал.

– Мы подведем корабль ближе к веранде, – не оборачиваясь на меня, заявил дед. Он наматывал на локоть веревку, которой был перевязан парус.

– Вам двоим не поднять такую тяжесть, – уверенно заявила я, помня, сколько чугуна в печи.

Капитан вздохнул и обернулся на меня с кислым лицом. Словно я сморозила глупость.

– Печь с самого начала стояла на «Удильщике». И, как каждая его щепка, подчиняется Слову. Мы не потащим ее, милая, она сама полетит.

Я закусила губу, вспомнив, как легко полуразрушенная корма пролетела над рекой, плюясь искрами из печи. А я боялась, что печь вывалится.

– Все готово! Можно поднимать, – крикнул Лоял, привлекая внимание к себе. Он тоже волновался. Это было заметно.

Я подошла ближе к капитану, чтобы услышать заветное Слово, которое заставит огромную махину взмыть вверх.

– Фордевинд! – громко скомандовал Рут Талбах.

Судно заметно дрогнуло, но осталось стоять на месте. С мягким шорохом развернулся красный парус. Новый, яркий, он играл золотом вышивки в лучах заходящего солнца. У меня забрало дух от восторга. Но я все еще ждала волшебное слово, которое капитан почему-то не торопился произносить. Судно как стояло на одном месте, так и стояло. Я вся превратилась в слух, чтобы не пропустить Слово. Вдруг старик прошепчет его? Но нет, он, довольно посмеиваясь, толкнул меня плечом.

– Чего затихла-то?

– Жду Слово.

– Так я уже сказал его. Или ты в реке перекупалась и уши застудила?

Пока я пораженно переваривала, что команда «Фордевинд» оказалась именно тем словом, которое может произнести любой, но магическим оно будет только в устах Мастера, судно медленно поднялось вверх. Лоял отвел его на приличное расстояние, чтобы ненароком не снести крышу дома, и подошел к веранде со стороны реки.

– Сейчас погрузим печь и можно будет заняться обустройством каюты, – Рут Талбах довольно потирал руки.

А я вдруг со всей очевидностью поняла, что в последний раз вижу Лояла за рулем судна. Завтра вернется Малыш Хакли, а лорд Ирвик вновь облачится в броню и превратится в неприступного Черного рыцаря. Если я не отвечу ему, предпочту остаться в «добрых знакомых», то так и буду пялиться на него в редкие мгновения нашей встречи.

Но я не была готова перейти в статус официальной любовницы, и уж тем более жены. Оба варианта сделают из меня значимую личность, введут в общество, которое мне чуждо. Я босячка, а не принцесса. Обо мне начнут сплетничать. Через меня будут пытаться пробить броню Черного рыцаря. Ненужные интриги, утоление любопытства незнакомых мне людей, боязнь сделать не тот шаг – все это измотает меня и, боюсь, разрушит наши отношения. Даже выбрав роль любовницы, я в определенной мере потеряю свободу.

Я рванула завязки на рубашке. Мне показалось, что тонкая ткань вдруг превратилась в броню и душит меня. Я не понимала, как Лоял мог столько лет быть закованным в латы, если у меня от одной только мысли, что нужно стать осторожной, закрытой для других личностью, начиналась клаустрофобия.

Может, я вообще не способна жить во дворце, может, мне на роду написано умереть босячкой? Как жаль, что Лоялу нельзя остаться в нашей команде навсегда. Рассекать небо на «Удильщике», печь вкусный хлеб, увлеченно придумывать торты – это ли не свобода?

Я не осталась смотреть, как грузят печь и обустраивают каюту. Справятся без меня, не маленькие. Забежала в комнату, подхватила купальник и полотенце и отправилась к привычному месту купания. Да, вода холодная, но она сейчас самое то, что способно остудить бедную голову, лопающуюся от мыслей и непринятых решений.

Однако в заводи вода оказалась гораздо теплее, чем в реке. Нагретая за день, она приняла меня и позволила расслабиться. Я метлой вымела все мысли из головы, чтобы еще больше не расстраиваться.

– С-спасибо…

Я вздрогнула всем телом и открыла глаза. Недалеко от меня среди камышей пряталась русалка. Темно зеленые, точно водоросли, волосы веером стелились по поверхности воды. Я сразу поняла, кого вижу.

– Вы Реста, мама Вайлинга?

– Спасибо за сына, – прошептала она. Русалка была красива и вместе с тем ужасна. Большие рыбьи глаза без ресниц, расплющенный нос, щель вместо рта, бледная кожа, переходящая на плечах в перламутр чешуи. Совсем как на моем купальнике.

– Почему вы здесь, а не там? Вайлинг скоро уйдет отсюда, и у вас не будет возможности поговорить с сыном.

– Я не могу показаться им такой, – она пошевелила руками, мало похожими на человеческие. Когда Реста обняла себя за плечи, между когтистыми пальцами показались тонкие перепонки. – Сколько раз я возвращалась сюда и наблюдала исподтишка за Рутом, но так и не выдавила из себя ни слова. Я сильно виновата перед ним.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Почему бы теперь, когда найден ваш сын, не поговорить с мужем? У вас же получится снова обернуться прекрасной женщиной? Я дам вам чистую рубашку.

– Я больше не могу стать человеком. Море наказало меня за обман, – она обернулась, услышав смех мужчин со стороны пристани. Ее бледное лицо исказила судорога боли.

Я поняла, что ее невозможно переубедить. Как любая женщина, Реста не хотела запомниться мужу и сыну уродливой рыбиной.

– Рут все еще любит вас. Он каждый день меняет цветы в вашей комнате.

– Нет, он любит ту, какой я была. А я больше не могу ею стать. Настоящая я вот такая – холодная и бездушная тварь. Совсем непривычная человеческому глазу. Не надо было мне уходить. Тогда я была несчастной одна, а теперь несчастны все трое. Я наивно полагала, что любовь Рута – это всего лишь мои чары, и он быстро меня забудет…

– Как он мог забыть? Вы украли его сына. Почему вы не оставили мальчика любящему отцу, раз уж все равно бросили?

– Я не бросала. Вайлинга у меня отняли. Я думала, Море примет нас, ведь я выполнила его приказ, Мастер больше не поднимал корабли. Ради Моря я вытравила из сына всякий намек на схожесть с драконом, но… Море не терпит лжи. Драконы главные его враги.

– Вы заколдовали сына, и это заставило его страдать. Вайлинг привык быть светловолосым и голубоглазым, а Море сдернуло с него ваше колдовство. Он долгое время пытался вернуть себе прежний образ, но в итоге заковал себя в броню.

– Я старалась убить в нем дракона и у меня почти получилось. Если бы Море приняло нас, я бы воспитала Вайлинга достойным сыном Пучины…

Нет, она не понимала. Она делала все, чтобы оказаться в родной стихии, не думая, какой причиняет вред ребенку и его отцу. Море отвергло полукровку в юности так же легко, как отказалось от него в далеком детстве.

– Уля! Ты где?

Я дернулась, понимая, что сюда идет Лоял. Хотела задержать русалку, сказать ей, чтобы та не боялась, поговорила с сыном, но лишь скользнула рукой по холодной чешуе. Легкий всплеск воды, и русалка скрылась в глубине.

– Да ты же совсем замерзла! Смотри, как тебя трясет.

Лоял наклонился и протянул мне руку. Я вложила свою.

– Моя любимая русалка.

Он прижал меня к своему горячему телу. Кровь дракона сильна. Она в любом случае победила бы холодную рыбью кровь. Но Морю не нужен сильный дракон. Оно вышвырнуло ребенка, вернув его людям в корзине с рыбой. Глупое Море.

– Почему бы тебе не остаться таким навсегда? Зачем возвращать Красавчика? Зачем прятаться в латы? Неужели король не видит твою преданность короне? Он же знает, что ты не пойдешь против него.

– Есть только один способ избавиться от лат. Это уйти из дворца навсегда. Перестать быть тем, кого боятся в броне и без брони. Перестать быть влиятельным, – улыбка на лице любимого погасла.

– Но ты не готов к этому, – я не спрашивала. Я знала. Нелегко отказаться от тех высот, которых достиг большим трудом и старанием.

– Я стану никем, – подтвердил Лоял. – Мама наградила меня слишком опасными качествами. Ты, возможно, единственная, кто не поддается моим чарам. Такого, как я, или держать в броне, или…

Я не хотела слышать слова «убить», поэтому поторопилась дать свою версию.

– Или отправить как главу посольства в одну из враждебных стран. Ты разоружишь всех врагов, просто очаровав их. Ваш король недостаточно умен, раз не додумался до этого сразу.

– Я хорош как глава Дознания. Хотя твоя мысль тоже интересна. Жаль, что нельзя очаровать нашего главного врага – Море.

– Опять целуетесь? – на берегу появился Рут Талбах.

– Нет. Только собирались, – Лоял осклабился одной из самых замечательных улыбок. Я пожалела, что капитан пришел так рано. Мне хотелось, чтобы меня целовали.

Я накинула рубаху на купальник и поторопилась в дом. День подходил к концу, а у нас работы немеряно. Скоро я совсем забуду, что такое сон.

Этой ночью хлеб пекся на новом «Удильщике». Он опять выглядел со стороны ничем не примечательной лодкой. Побитой и обшарпанной, борта которой пестрели заплатками. Капитан снова спрятал истинные размеры «Удильщика», чтобы было невозможно понять габариты прячущегося за иллюзией судна. На такую громадину явно не хватило бы старых «запчастей», способных удержать ее на лету.

Под утро Лоял сообщил отцу, что должен вернуться во дворец. Тот кивнул, соглашаясь, что пора привезти из деревни Малыша Хакли.

– Я сам за ним смотаюсь, – капитан раскурил трубку, устало усевшись на ступени, ведущие на мостик.

Им обоим было понятно, что такое служба и почему Лоял должен выбрать ее, а не нас. Я ушла в дом, чтобы не разреветься. Следом за мной в комнату пришел Лоял. Притянул к себе, обнял, позволив поплакать на своей груди.

– Мы же расстаемся не навсегда. У тебя будет время подумать, что ты хочешь. Я соглашусь с любым твоим решением, кроме как остаться просто «приятными знакомыми».

– Скажи, я смогу приходить к тебе в гости, когда мне вздумается? – я подняла на него глаза.

– Тебя не пустят в замок, – он собрал губами слезы с моих ресниц. – Для этого я должен объявить тебя женой или фавориткой.

Я вздохнула и отвела глаза в сторону.

Глава 29, в которой я ввожу всех в смятение

Утро разгоралось все ярче. Близился час расставания, а я никак не могла определиться, чего хочу.

– Да помоги же мне! – я стукнула Лояла кулачком в грудь. – Я сейчас разорвусь пополам. Хочу к тебе, правда, всей душой, всем телом хочу, но я не могу оставить твоего отца у разбитого корыта. У нас с ним столько планов! И заказы на торты набрали на полгода вперед.

– Во дворце тоже есть кухня. И корыто новое купим, если отцу нужно.

Я хмыкнула. Пора завязывать с образными сравнениями.

– Все со временем образуется, – Лоял погладил меня по голове, как маленькую девочку, которую нужно успокоить. – Может, даже удастся уговорить отца пожить во дворце, пока мы ловим заговорщиков, взорвавших «Удильщика». Хотя я не уверен, что он захочет покинуть свой дом.

– Знаешь, я видела твою маму. Она сожалеет, что натворила столько бед. Ты был прав, это она изменила твою внешность, превратив тебя в белокурого малыша. Реста надеялась, что Море не распознает сына дракона. А оно выкинуло тебя на берег.

– Не впервой, – Лоял улыбнулся, хотя я видела, как потемнели его глаза.

– Она не хочет показываться вам на глаза. Стесняется. Море лишило ее способности превращаться в человека.

Лоял промолчал. Я видела, что ему тяжело говорить о матери. Но пусть хотя бы знает, что она здесь, рядом.

– А ты не можешь остаться хотя бы на денек? – я сменила тему разговора.

– Нет, милая. Я должен вернуться. Преследование моего отца не закончится, пока мы не найдем заказчика. Кто-то точно знает, что он Мастер.

– Разве не понятно, что это Море?

– Странно, что оно столько лет бездействовало. Почему проснулось именно сейчас? Что изменилось?

«Ты появился, – хотела я сказать. – Море куда прозорливее людей. Почему-то его партизаны взорвали корабль именно тогда, когда на нем находился ты, а не капитан».

Не знаю, права я или нет, но поводов беспокоиться у меня стало больше. Правильно делает, пусть возвращается во дворец и напяливает на себя доспехи. Целее будет. Еще бы на капитана их натянуть.

Лоял поцеловал меня на прощание и поспешил вниз.

«Удильщик» готовился взлететь. К его корме была привязана лодка, взятая взаймы. Пришла пора возвращать чужое имущество. Я выглянула в окно и помахала деду. На капитанском мостике у штурвала стоял Красавчик. Его светлые волосы теребил ветер. Инг широко улыбнулся и помахал мне в ответ. Судно резко взмыло ввысь и через минуту растворилось в облаках. Хорошо пошло!

Я взяла с полки книгу, одолженную у капитана. Упав на кровать, полистала страницы и остановилась на тех, между которыми лежала засушенная черная роза. Я наклонилась, чтобы почувствовать тонкий запах цветка. Еще не остыли губы от поцелуя, а я уже скучала по Черному рыцарю.

Прошла неделя.

День рождения короля праздновался пышно. «Удильщик» плыл над нарядно украшенным и отмытым первым дождем городом. Всюду висели королевские стяги. По ратушной площади с утра прогуливались люди в ожидании музыкантов и бочек с бесплатным вином.

Кроме караваев, мы везли во дворец мое уникальное творение – королевский торт. У штурвала стоял Малыш Хакли. Капитан отсыпался в каюте после бессонной ночи. Сегодня мы напекли хлеба в два раза больше, чем обычно. Понятное дело, во дворец съехалась куча народа.

Нас встречали с нетерпением. Я быстро окинула взглядом толпу слуг и пришедших прогуляться придворных, но никого в черном не заметила. С того дня, как Лоял уехал, я ни разу его не видела. Он не выходил на стену, не громыхал железом на парковых дорожках, не рассекал небо на «Черном спруте». Вот и сегодня глава Дознания не появился, хотя знал, что я привезу торт для Его Величества.

Но я не я, если не напомню ему о себе. Очень громко. Завтра же Черный рыцарь будет стоять на стене и с нетерпением ждать «Удильщика». Я улыбнулась, вспомнив, как капитан ходил вокруг готового торта и чесал затылок.

– Ляна у нас сошла с ума, – прошептал Малыш Хакли, следя за изменениями в лице капитана. У того то открывался в беззвучном вопросе рот, то поднимались до середины лба брови.

– Ч-ч-что это? – выговорил он наконец.

– Будущее, – я дернула плечами, как будто и без вопросов было понятно.

– Чье будущее?

– Любой цивилизации.

– Уж лучше бы ты кита смастерила. С фонтанчиком из карамели, – капитан досадливо махнул рукой.

По рельефной поверхности моего огромного торта рассекали машины, летели самолеты, вспарывали гусеницами поля танки, покоряли космос ракеты. Все, как любят мальчики.

– А вот это вот что за колбаса? – Малыш Хакли осторожно потыкал пальцем в паровозную трубу. Торт был большой, всякой задумке хватило места.

– Это не колбаса, это поезд. Он перевозит людей по железной дороге. Видишь рельсы? Они уводят в тоннель, прокопанный в горе.

Торт передали слугам, предварительно укутав его со всех сторон, чтобы заказчик и его дорогие гости раньше времени не обрадовались. Отгрузившись, мы отправились на постоялый двор. Капитан опять вздумал навестить тетушку Софию.

– Тебе чего-нибудь от травницы принести? – поинтересовался дед, натирая золотые пуговицы на кителе до блеска. – Может, травки какой? Смотрю, ты совсем без настроения.

– Яду, – я сидела на кровати, сложив руки на груди, и мрачно наблюдала, как на дереве за окном ссорятся птицы.

– А веселухи?

– Не с кем веселиться. Один слишком стар, другой слишком мал, а третьего из лат консервным ножом нужно выковыривать.

– Ты на него не серчай, милая. Человек при важном деле. Как выдастся минутка, объявится.

– Если завтра на стене не появится, то все… – я стрельнула глазами в прихорашивающегося у зеркала капитана. – Пойду к гномам. Они девичью красоту ценят. Сиськи обещали пощупать и на мягкую кровать уложить. Сами-то когда будете? Опять после полуночи?

– Все успеется, девочка, не беспокойся. Отдыхай. Главное, помни, что мы все тебя любим, – дед, чмокнув меня в лоб, быстро ретировался. Не хотел раздражать обиженных своим счастьем.

Я зло сцепила зубы и упала лицом в подушку.

Хакли дежурил на корабле, висящем над повозками на заднем дворе харчевни. Я отправила бедолаге обед в двойном размере и до возвращения капитана вольна была делать все, что захочется. Но в том-то и дело, что ничего не хотелось.

– Бани! Кому горячие бани!

Я выскочила из номера.

– Это еще что такое? – спросила я у служанки, горланящей банную рекламу.

– Парок обжигающий, умелые руки банщицы, медовые обвертывания и солевые притирания. К утру будете юной девочкой, – она смерила меня внимательным взглядом, оценивая платежеспособность.

– Сколько за возвращение молодости? – я включилась в сделку.

– Пять медяков.

– Я согласная, ведите! – радостно отозвалась я, запихивая чистую рубаху в корзину. Молодость – это хорошо. К утру я должна сиять красотой. Голову заодно помою.

Развлечения с баней надолго не хватило. Вечером я сидела в харчевне и ковыряла двузубой вилкой еду. Не порадовали ни быстро закончившаяся драка, ни разухабистое пение студентов за соседним столом.

Я уже клевала носом над кружкой с горячим узваром, когда кто-то подошел ко мне сзади и положил ладони на плечи. Я дернулась, но меня удержали на месте.

– Что же ты, милая, наделала? Весь двор своим тортом взбаламутила, – прошептали мне в ухо. Я покосилась и увидела ясные очи Красавчика.

– Явился, не запылился? – ворчливо заметила я, поворачивая к нему голову. Вместо ответа последовал глубокий поцелуй, после которого я вытерла губы рукавом.

– Что так? – глаза Красавчика лучились весельем.

– Я Лоялу ни с кем не изменяю. Уж тем более с тобой. Не смей ко мне прикасаться.

– Хочешь увидеть Лояла? – Красавчик включился в игру.

– Ко мне или к тебе? – я облизала губы.

– Ко мне. Пойдем, – он протянул руку.

– Во дворец?! – шепотом спросила я, боясь вложить в его ладонь свою.

– Палача можно увидеть только там.

– Но я не готова, – я дернула себя за ворот простой рубахи, на которую сверху было надето шерстяное безликое платье.

– Зато я готов. Выходи, карета ждет.

– Целая карета?!

– Нет, половина, – Красавчик подмигнул, и я, осуждающе покачав головой, направилась за ним следом. Соблазн увидеться с Лоялом был слишком велик.

– А что там с тортом? – живо поинтересовалась, оправляя платье. Все же во дворец еду.

– Его Величество не разрешил резать, пока не объяснят, что означают странные фигурки. Он сгорает от нетерпения.

Я остановилась, увидев карету. Красивую, залакированную так сильно, что в ней отражались звезды. Золотые вензеля, сияющее изображение символа Леворда – льва на задних лапах, пара чопорных кучеров, четверка лошадей – все это вызывало восторг и трепет у собравшихся вокруг людей.

– Почему застыла? – Красавчик приподнял бровь.

– Я не поеду.

– Что опять?

– Кучер одет лучше меня. Я не переживу, если на меня будут бросать презрительные взгляды только из-за того, как я выгляжу.

– Палач заметит все нехорошие взгляды и назавтра пришлет наглецам приглашение в Дознание. Он отомстит за тебя.

– Как ты не понимаешь? Это мой дебют при дворе, а я как… как… – я не нашла слов.

– Король лично прислал за тобой карету. Тебя будет встречать Черный рыцарь. Даже в этом невзрачном платье ты затмишь любую даму при дворе, даже не сомневайся.

– Дай я хоть пойду надену корсет?

– Ничего не надо.

Чтобы я не артачилась, Красавчик поднял меня на руки и закинул в карету, дверь услужливо открыл слуга в праздничной ливрее.

Я мрачно выдохнула и уставилась в окно. Севший напротив меня Красавчик взял меня за руку.

– Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь заставлю тебя страдать?

– Я уже страдаю, – буркнула я.

Я не успела настрадаться вволю, как после недолгой тряски по мощеной мостовой карета вдруг остановилась.

– Что? Уже приехали? Так быстро? – я вытянула шею. Хоть и смотрела в окно, из-за переживаний ничего не видела.

Дверка открылась, слуга опустил ступеньку. Первым вывалился из кареты Красавчик. Я протянула руку, чтобы он ее поддержал, но изверг опять вытащил меня неподобающим образом.

– Лири, встречай! – громко крикнул он кому-то, снимая меня с плеча. А я уж думала, что именно так – попой вперед, он внесет меня в бальную залу. Двум позорам не бывать.

Но я ошиблась в ожиданиях. Мы находились у входа в красивое здание, но явно проигрывающее по размерам дворцу.

– Ты куда меня привез?

– К своей давней подруге. Она оббежала всех модисток города и собрала самые красивые платья. Оденем тебя, как принцессу.

– Что за подруга?

Я свела брови к переносице, увидев на вершине каменной лестницы прелестную девушку, тоненькую, как лесная нимфа. Ей не хватало только пары крылышек, как у стрекозы.

Глава 30, в которой я произвожу впечатление на короля

Я обернулась на Красавчика.

Инг втянул воздух через зубы. Он не озаботился заранее придумать объяснение.

– Любовница, – я поняла это по глазам.

– Бывшая, – выдохнул Красавчик. – Очень бывшая. Если тебе будет легче, моя, а не Лояла.

– У тебя нет раздвоения личности, – я стукнула его по плечу, – за все ответ держит один. И неважно, какой он – сявый или чернявый. Не вздумай делать глупости под этим предлогом.

– Будешь мерить наряды или принципиально поедешь в своем платье?

Я сдалась.

Лири расстаралась. В просторной комнате висели, лежали, были перекинуты через ширму или дверцы шкафов яркие, по большей части выполненные из кружева или атласа наряды. К каждому полагались свои аксессуары в виде обуви, малюсеньких сумочек, надеваемых на запястье, украшений для головы.

Я сразу выбрала шелковое платье. Идеальное на мой вкус. Без излишеств, легкое. Персиковый цвет выгодно освежал лицо. Хорошо, что я сегодня посетила баню. После солевых и медовых притирок кожа казалась бархатистой, а волосы блестящими.

Лири кусала губы.

– Слишком простое, – заявила она, цокая языком и закатывая глазки. – Лучше выбрать кроваво-красное из тяжелого бархата. Оно выгодно оттенило бы вашу чересчур загорелую кожу. И ногти! Где ваши ногти?

Меня только что обозвали чернавкой? Помоталась бы она сутки на «Удильщике» да постояла у пышущей жаром печи, посмотрела бы я на нее.

– У меня лучшие в королевстве торты, – парировала я, зная, что здесь мне на самом деле нет равных. – Есть чем гордиться, помимо белой кожи и длинных ногтей.

Я проследила, чтобы снятые с меня серое платье, простую рубаху и башмаки завернули и отнесли в карету. Они мне еще пригодятся.

– Но наш король приветствует утонченность. При дворе вас невзлюбят за пренебрежение к требованиям королевского этикета. Вы будете изгоем.

Мне бросили вызов?

– Достаточно того, что меня любит Черный рыцарь. Он меня защитит.

От меня не скрылось, как улыбнулся Красавчик и какой ошарашенный взгляд кинула на него Лири-стрекоза.

– Вы его тайная фаворитка? – она облизала пухлые губки. Такая новость!

– Я его невеста. Инг, подтверди, – я сунула ноги в прелестные атласные туфельки с бантами.

– Да, он сделал леди Ульяне предложение где-то неделю тому назад, – Красавчик подал мне заколку в виде букетика незабудок, чтобы я собрала волосы на затылке. – Лорд Ирвик счастлив, что она приняла его руку.

– Надеюсь, Лояла не оскорбит, что его невеста пренебрегла помолвочным браслетом? – Лири указала на мои свободные от драгоценных оков запястья.

– Не оскорбит, – успокоил стрекозу Красавчик, вытаскивая из кармана увесистый кошелек. – Лири, лорд Ирвик передал деньги за твои труды. Можешь не пересчитывать. Там достойная плата. Он помнит, что ты сейчас в затруднительном положении.

У стрекозы затряслись руки, когда она, не стесняясь моего присутствия, принялась жадно пересчитывать золотые монеты. Красавчик увел меня от этой неприглядной сцены. Я знала, что такое нищета. Судя по всему, Лири тоже познакомилась с ней. Иначе она сейчас не сидела бы в доме, где из слуг остался один старик, а присутствовала на именинах короля.

Мою догадку подтвердил Красавчик.

– Завтра же ей придется съехать из этого дома. Он больше не принадлежит ей.

– Что случилось?

– Связалась с мошенником.

– Неужели ей нельзя как-то помочь?

– Я помог, ты видела. Но Лири сколько ни дай, она все пустит по ветру. Легкомысленная, точно бабочка. И не любит слушать чужих советов.

– Зато гонору сколько. «Где ваши ногти? Вас невзлюбят!» – передразнила ее я. Красавчик помог мне забраться в карету. У платья оказался небольшой шлейф, пришлось его подтягивать.

Карета тронулась, как только мы уселись. Инг наклонился и достал из-под сиденья длинный футляр.

– Что это? – спросила я, с любопытством глядя, как осторожно Красавчик его открывает.

– Помолвочный браслет. И серьги, – Инг первым извлек сверкающий каменьями браслет. – Ты же не просто так сказала, что являешься моей невестой?

Я спрятала руку за спиной.

– Не убивай меня, Уля, – выдохнул Красавчик.

– На мое запястье браслет наденет только Лоял. Я хочу запомнить это мгновение.

– Ну хорошо. Закрой глаза, – он пересел ко мне. Моей руки коснулся холод металла. – Люблю тебя как невесту. Хочу тебя как женщину. Верю тебе как будущей матери моих детей.

Я открыла глаза. Рядом со мной сидел палач. С тихим щелчком защелкнулся замочек и по руке полилось щекотливое тепло.

– Что это было?

– Магия. Твое сердце приняло клятву жениха.

Я улыбнулась и, наклонившись к самым губам Лояла, прошептала:

– Люблю тебя как жениха. Хочу тебя как мужчину. Верю тебе как отцу моих будущих детей.

Ирвик переплел мою руку со своей. Стоило произнести последнее слово, как браслет с приятным звоном разделился на два тонких: один с каменьями, другой нет. Я уже поняла, что нужно сделать. Сняла простой и надела на руку жениха. Мы скрепили наши клятвы долгим поцелуем.

Выпустив меня из объятий, Лоял постучал в стенку. Кучер тут же остановил карету.

– Тебя проводят к королю, – сказал он, кладя пальцы на ручку двери.

– А ты? – мне было страшно.

– Я буду там. Ничего не бойся.

Легкий поцелуй в губы и из кареты выскользнул Красавчик.

«Ему нужно переодеться», – подумала я, заметив, что мы уже находимся на территории дворца. У меня хватило времени надеть серьги, сделанные из тех же камней, что сияли на браслете. Когда меня вели по ярко освещенной анфиладе, я обратила внимание, что они чистой воды бриллианты. Дорогой подарок. В зеркалах королевского дворца отражалась прекрасная невеста Черного рыцаря, на лице которой блуждала легкая улыбка.

Мой план сработал. Удивительное «будущее», которое я изобразила на именинном торте короля, вызвало интерес, и Черный рыцарь не замедлил появиться.

Меня ввели в просторную залу, где воздух был пропитан тяжелыми запахами яств и спиртного. Раскрасневшиеся леди в бархатных нарядах и обилии драгоценностей вынуждены были размахивать веерами. Кавалеры раскраснелись от иного – они не выпускали из рук кубков с вином. На возвышении сидели музыканты и пиликали на струнных инструментах незатейливую мелодию.

– Леди Ульяна Фордевинд! – объявил распорядитель, и в зале моментально стихло.

Я улыбнулась. Как же быстро прозвище «Фордевинд» превратилось в мою фамилию. Знали бы присутствующие, что в устах капитана оно становится Словом и легко запускает в небо корабли.

Все гости до единого поднялись со своих мест и развернулись в мою сторону. Встречать меня вышел сам именинник. Его я узнала по богато вышитому и украшенному драгоценностям одеянию. Корону он забыл висящей на спинке трона, что говорило о настрое короля веселиться, а не восседать за столом важной и неприступной птицей. Небольшого роста, плотненький, лысоватый, прячущий под простецким лицом умелого руководителя государства, король тем не менее внушал трепет и уважение. Я присела в глубоком реверансе.

– Я так давно мечтал увидеть свою сладкую мастерицу! – он протянул ко мне руки.

Взял мои ладони в свои и просто держал, скользя изучающим взглядом по мне. И хотя губы короля были раздвинуты в широкой улыбке, темные глаза светились умом и проницательностью. Наверняка он уже знал мою историю проникновения в их мир. Черный рыцарь не позволил бы себе скрыть столь важные сведения от человека, который ему доверял.

– Я тоже рада познакомиться с вами, Ваше Величество.

– Пойдемте-пойдемте! – он потянул меня к столу. – Расскажете нам, что за смысл вы вложили в свое произведение. Мы всякий раз с удовольствием устраиваем разбор ваших необычных творений. Сначала умозрительный, а потом и дегустационный. В этот раз ваша загадка ускользает от понимания.

Я ожидала, что торт уже стоит на столе, но нет, его так и не сняли с тележки. Хорошо, что его покрывала мастика, иначе крем давно поплыл бы. Несмотря на то, что зал был огромен, здесь было жарко. Я порадовалась, что выбрала легкое платье.

Поискала глазами Черного рыцаря и увидела его стоящим в проеме еще одной двери, ведущей во внутренние покои. Он сложил на груди руки, затянутые в черные перчатки, и облокотился плечом о косяк. Лорд Ирвик смотрел в мою сторону. Я выдохнула.

– Итак, что вы хотели сказать этой странной картинкой, – король встал по другую сторону от тележки. Дамы и господа тянули шеи, но подойти остерегались. Король хотел лично вести допрос и не желал, чтобы ему дышали в спину. Здорово же он выдрессировал свой двор.

Я улыбнулась невесте принца. Она рада была видеть меня. Как я поняла, рядом с ней стоял наследник. Чуть выше отца, но такой же крепыш с неприметным лицом. Мне даже подумалось, что на Лояла надели шлем с опущенным забралом только для того, чтобы он не отвлекал своей внешностью внимание от царственных особ.

– Это будущее, Ваше Величество. Я хотела показать вам, к чему придет любая цивилизация. Конечно, у вашего королевства будет свой путь развития, но рано или поздно Леворд отправит корабли далеко к звездам.

– Откуда вы взяли такие идеи? – он сложил руки за спиной и наклонился над ракетой, на корпусе которой сияла красная звезда. Я быстро перевела взгляд на Черного рыцаря, и тот едва заметно покачал головой, давая знак, чтобы я не открывала душу.

– Я видела все это во сне, когда думала, чем бы удивить Ваше Величество. Думаю, такие сны можно назвать пророческими.

Я живо рассказала, что такое железная дорога и автострада, где применяются танки и тракторы. Почему корабль, летящий в небе, называется самолетом и имеет такую странную форму. Я бы не сумела объяснить принцип работы двигателя, поэтому задействовала более доступное для понимания слово «магия». Удобное слово. Для меня, человека, не обладающего инженерным образованием, все гении-изобретали представлялись всесильными магами.

– Я бы хотел съесть ракету, – король покатал на языке рычащее «р».

– А мне можно танк? – наследник сделал шаг вперед. – Меня он заинтересовал. До этого я видел магические пушки только на кораблях. Снабжать грозным орудием сухопутную повозку – весьма оригинальное решение.

– А я хотела бы попробовать самолет, – принцесса встала на цыпочки, чтобы из-за спины вышедшего вперед жениха рассмотреть остальное. – Он похож на птицу. А что вам хотелось бы попробовать, лорд Ирвик?

Она обратилась к Черному рыцарю излишне кокетливым тоном. В словах Ее Высочества слышался второй смысл. Я видела, как дернулась щека ее жениха.

Глава 31, в которой Черный рыцарь производит впечатление

«Черт, да тут соревновательный дух и ревность никуда не делись», – подумала я, понимая, как тяжело было мальчишке из кухни выбиться в люди. Ревность венценосного ровесника, уступающего в уме, ловкости и красоте, могла привести к нулю все усилия. Немало в истории примеров, когда власть имущие не терпели рядом с собой более удачливых людей. Взять хотя бы сказку Пушкина, где злая царица вопрошает: «Свет мой зеркальце, скажи…».

– Простите, Ваше Высочество, но меня ждет более интересное приключение, чем торт, – Черный рыцарь отлип от двери и подошел ближе.

– И что же это? – глаза принцессы озорно блеснули.

– Свидание с невестой.

В зале понесся шелест голосов, повторяющих новость.

– И кто же осмелился заглянуть под маску монстра? – вздернула вверх черные бровки принцесса. – Вы уже, надеюсь, показали ей истинное лицо? Не хотела бы я узнать в первую брачную ночь, что принадлежу чудовищу.

Ах вот каким она видит моего Лояла! Монстром, который прячет лицо за сталью. Или принц так описал своего друга, не понимая, что некоторых женщин таинственное уродство может прельстить, а не оттолкнуть.

– Она видела меня всяким, – Ирвик посмотрел на принца, словно признаваясь, что тот не один владеет секретом Красавчика.

– Мне бы хотелось увидеть эту отважную женщину, – король отодвинул от себя тарелку. Он уже занял трон, но так и не приступил к дегустации ракеты. Появилась более интересная тема.

Черный рыцарь обошел тележку с тортом и встал со мной рядом.

– Ваше Величество, разрешите представить вам мою невесту леди Фордевинд.

Король поднялся.

– Я думал, ты никогда не решишься выбрать себе даму сердца, – Его Величество не проявил радости. Как и сын, он свел брови к переносице. – Чары искажают истину, и нельзя ручаться, что высокие чувства реальны.

– Я нашел ту, что не подвержена чарам.

– Иномирная кровь, – кивнул король в знак понимания. – Что же, я разрешаю ваш брак. Мне не хотелось бы, чтобы человек, могущий заглянуть в будущее, искал любви в других странах. Вы будете хорошей парой и славно послужите королевству.

Он все верно понял, умный король Леворда. Его не обманули мои слова о вещих снах.

– Может быть, вы тогда снимете шлем, Ваша Светлость? – принцесса взяла под локоть принца, словно просила и от лица жениха. – Интересно было бы посмотреть, кто так долго прятал свое лицо. Женская половина двора уже устала строить догадки. Дамы, приготовьте ваши платочки и уксус. Как бы не пришлось падать в обморок!

Принц посмотрел на отца. Король вздохнул и махнул рукой.

– Надеюсь, Лоял, твоя магия будет направлено только на невесту, – произнес он, садясь на место и придвигая к себе тарелку с ракетой. – Ты заслужил свободу честной и преданной службой. Не хочу больше заставлять тебя прятаться за броней.

– Спасибо, Ваше Величество, – Черный рыцарь галантно поклонился.

Словно специально заставляя мучиться застывших с платочками в руках дам, лорд Ирвик снял сначала перчатки. Бросив их на стол, потянулся к шлему. Я ожидала появления Красавчика.

У Инга – мальчишки из кухни, была своя жизненная история: принесли в корзине с рыбой, шатался неприкаянным на заднем дворе, понравился малолетнему принцу и был принят в качестве игрушки на службу. Сумел отличиться – заставил наследника взяться за ум. Всегда оказывался впереди, принуждая Эльера тянуться за собой. Верно служил и дорос до главы Дознания. Чем не история, которая заслуживает быть примером?

Лорд Ирвик же был никем. Без жизненного пути, без знакомств, тянущихся с детства, с руками в крови по локоть. Никто не скажет: «А помнишь, я тебя носил на руках?», никто не вспомнит случая из шаловливого детства. Нужно набраться мужества, чтобы явить себя настоящего, скрываемого годами, никому не знакомого.

Лоял снял шлем и тряхнул головой, рассыпая по плечам черные кудри. По залу пронесся восхищенный вздох. Принцесса поднесла к носу платок и закрыла глаза. Ее щеки сделались пунцовыми.

Лоял оставил Красавчика в прошлом. Не захотел связывать веселого парня, небохода Академии, с палачом. Иначе обман самого себя и окружающих никогда не закончился бы.

– Сын, уведи невесту, ей дурно, – король отставил вилку и потянулся за кубком. Отпив вина, перевел взгляд на Лояла. – Я так и знал, что ты смутишь своими чарами добрую половину дворца. Но что сделано, то сделано. Тем более, что мы с тобой оговорили твое новое место службы.

Все, кто лежал в обмороке, тут же пришли в чувство. Главу Дознания снимают с занимаемой должности и отправляют куда подальше? Вот это новость! Почище, чем весть, что он собирается жениться.

Я нашла руку Лояла и вцепилась в его горячие пальцы. Во мне дрожала от страха и волнения каждая жилка.

– Лорд Ирвик назначается главой Морского ведомства, – король поднялся, чтобы все взгляды сосредоточились на нем. – Ответственная и весьма важная должность. Ведомство было ликвидировано ровно пятьдесят лет назад за ненадобностью. Наши корабли больше не ходили по воде. Но сейчас пришло время заглянуть за Стену. От умения лорда Ирвика найти общий язык с Морем зависит наше будущее. Летающие суда ветшают и разрушаются, связи между королевствами рвутся. Мы давно не видели корабли из Корле, Вахриса и Нагуды. У наших соседей – славного Алькона, остался единственный фрегат. Пришла пора заключить мир с Морем.

В зале нарастал шум. Кто-то истерично смеялся, кто-то возмущался, а кто-то прослезился. Война с Морем оставила отпечаток в душе каждого.

Лоял сжал мои пальцы.

Получается, он не сказал королю, что его отец Мастер? Или сказал, но король решил, что надеяться на единственного выжившего Мастера глупо? Капитан слишком стар, чтобы поднять в воздух массу кораблей. А один-два погоды не сделают. Их еще нужно построить.

Да и вообще, трудно справиться с потребностями большого королевства единственному оставшемуся в живых Мастеру. Правильно сказал король, нужно решать проблему глобально. И кому, как не Лоялу, сыну Моря и дракона, поручить столь сложную задачу?

Я не сомневалась, что Лоял справится. Есть мать, которая хоть и находится у Моря в опале, поможет выйти на самый верх, где находится правящая верхушка. Или по отношению к Морю нужно говорить «на самый низ»?

– А кто теперь будет главой Дознания? – подал голос старичок в съехавшем на бок парике.

Король улыбнулся ему.

– Черный рыцарь.

Он сделал жест рукой и в дверях появился еще один Черный рыцарь.

– Кто это? Кто это? – понеслось со всех сторон.

– Не будем нарушать традицию, – прервал поток вопросов король. – Палач беспристрастен. У него нет эмоций и сожаления. Он выполняет то, что приказано его сюзереном. Никто и никогда не увидит его лица и не будет знать, кто от имени короля вершит правосудие. Знакомьтесь, лорд Никто. И пусть вас защитит бог, если вы попадете в руки лорда Никто.

Отчего-то я была уверена, что за броней скрывается верный помощник Лояла, тот самый арбалетчик по имени Исар. Ему не впервой заменять шефа.

– Что дальше? – спросила я у Лояла.

– Мы свободны, – шепнул он и улыбнулся так, что у меня подкосились коленки. Несколько шагов, и мы скрылись в коридоре, ведущем во внутренние покои.

Его покои показались мне шикарными.

– Теперь тебе придется передать их новому черному рыцарю? – я оглядела просторные покои, состоящие из трех комнат. Одна из них была полностью заполнена доспехами черного цвета. Разной формы и предназначения. На щите висели начищенные до блеска орудия убийства. Меня передернуло. Неприятное соседство. Хорошо хоть спальня находилась в другом конце покоев.

– Да, предполагается, что Морское ведомство будет оборудовано на берегу Моря, – Лоял неторопливо снимал себя доспехи.

– За Стеной? – я мяла в руках сумочку. Волновалась. Ведь понятно, для чего мы сюда пришли.

– Да.

– Но для этого сначала придется договориться с Морем, чтобы оно не смыло все посольство начисто.

– С этого и начнем. Завтра же.

Я опять покосилась на топоры и секиры.

– И часто ты ими размахивал? – мне не хотелось произносить слово «убивал».

– Нет. Глава Дознания хоть и носит звание палача, сам казнь не вершит. Для этого есть помощники.

– Такие, как Исар? – я помнила, что Черный рыцарь приказал убить русалку арбалетчику, и тот тут же кинулся выполнять задание.

– Такие, как Исар, – снимая нагрудник, Лоял мне улыбнулся.

– Это он теперь займет твое место?

– Никто, кроме короля и наследника, не знает, кого они выбрали палачом.

– И ты тоже? – я не поверила.

– И я тоже. Таков закон. Хотя начало Черному рыцарю положил я, король оценил, как удобно, когда палач безлик. Он внушает страх. И никогда не знаешь, кто из твоих собеседников в Дознании надевает черные доспехи.

– Но ты теперь от них свободен, – я видела, как расправил плечи Лоял, оказавшись в одной рубахе. Ему, кажется, даже дышалось легче.

– Теперь мы оба свободны, – он подхватил меня на руки и понес в спальню.

– Мне неудобно прерывать романтический момент, но как же капитан?

– У него есть Малыш Хакли. С хлебом они справятся.

– А торты и наши заказы?

– Раз в неделю нетрудно заняться любимым делом, правда, милая? – Лоял посадил меня на кровать и принялся распутывать шнуровку платья. Я подняла руки вверх, когда он потащил его с меня.

– Ты же говоришь о тортах, да? – прохладный воздух и возбуждение превратили мои соски в камешки. – Потому что у меня появилось новое любимое дело, которым хотелось бы заниматься почаще.

– Без веселухи?

– Ну тебе же нужно поддержать при дворе статус настоящего мужчины? – я с волнением наблюдала, как Лоял снимает со своего совершенного тела тонкую рубаху. Я видела перед собой бога.

– В первую брачную ночь – да. Но мы с тобой еще даже не оговорили, когда будет свадьба, – он встал перед кроватью на колени и повел горячей ладонью вверх по моей ноге.

– И где мы будем жить… – я закусила губу, понимая, куда стремится его рука.

– У меня есть дом недалеко от ратуши. Большой. Тебе понравится.

– Значит, нам не придется жить во дворце? – я упала на спину и сжала в пальцах покрывало.

– Нет, не придется, – его голова была между моими ногами. – Я же сказал, мы свободны.

Больше разговоров не было. Мы пили веселуху и без страха погружались в счастливое обладание друг другом. Как я поняла, нехорошо невесте идти в ратушу с пузом. Но и отказаться от любовных ласк мы не желали. Отдавались любимому делу со вкусом.

– Люблю тебя, Лоял, – прошептала я, когда мы, наконец, угомонились. Я лежала в объятиях любимого и счастливо улыбалась.

– И я люблю тебя, моя русалка, – прошептал он, прежде погрузиться в сон. Наше будущее виделось нам прекрасным.

Глава 32, в которой беда пришла, откуда не ждали

Утром нам принесли завтрак в покои. Я сидела за столом, укутавшись в халат Лояла. Слуга, приставленный нас обслуживать, краем глаза пялился на лорда Ирвика. Видимо, и ему было интересно узнать, как выглядит Черный рыцарь. Лоял его знал, так как обратился к слуге по имени.

– Сервиль, «Удильщик» уже поставил хлеб во дворец?

– Никак нет. Подаем разогретый вчерашний хлеб.

– Как нет?! – из моих пальцев выскользнула ложка и, ударившись о блюдце, расколола его.

Лоял резко поднялся.

– Уля, одевайся, – и кинулся в комнату с доспехами.

Я поспешила в спальню. У меня желудок сжимался от страха. Если капитан не явился, значит, что-то случилось. С ним или с Малышом Хакли. А может, опять какие-то недруги напали на «Удильщика»?

Этот вопрос я задала, как только на пороге спальни появился одетый во все черное, но не в доспехи, Лоял.

– Не может быть. Все преступники пойманы и изобличены.

Я, заплетая волосы в косу, обернулась на него.

– Вы поймали Грубияна и Козла?

– И не только их. Они в один голос твердили, что действовали по наводке Роура. Он обещал заплатить, если они раздобудут доказательства того, что Рут Талбах владеет Словом.

– Кто такой Роур?

– Сын пьянчуги Дэльфа. Помнишь капитана «Селедки», которого ты едва не выронила за борт?

– Ну, – подтвердила я, припоминая здоровяка, который уволок своего непутевого папашу в каюту. – А Роур на кого работал? Кто ему подсказал, что наш капитан может быть последним Мастером?

Стоило догадаться, что это Море подослало русалку, которая пообещала сыну Дэльфа пригнать летучий корабль, который будет куда лучше, чем «Удильщик». Неуемная зависть и желание извести более удачливого конкурента сделала из селедочников предателей.

– Собаки! – выплюнула я. – Не надо было нам спасать Дэльфа.

Мы уже сидели в карете, которая на полной скорости неслась к постоялому двору.

– Как раз к Дэльфу у Дознания меньше всего претензий, – Лоял натягивал кожаные перчатки.

Чары лорда Ирвика никуда не делись, и он не хотел, чтобы кто-то из ротозеев прилип к нему хвостом. Впервые в этом мире я увидела темные очки, которые надежно прикрыли глаза бывшего палача.

– Почему нет претензий? Он исходил желчью, когда видел «Удильщика». Завидовал со страшной силой.

– Дэльф тяготился предательством сына. Он поклялся, что в тот день, когда ты едва его не угробила, он хотел рассказать капитану о нависшей над ним угрозе. Но не успел. Проснулся сын и надолго «заткнул» папашу. У него все руки в кровоподтеках. Был привязан к мачте, чтобы не сбежал.

Я ужаснулась. Только хотела расспросить, где русалка собиралась раздобыть летучий корабль, чтобы рассчитаться с предателями, как мы уже подъехали к трактиру.

– Смотри! – крикнула я, показывая пальцем на висящего над зданием «Удильщика». – Он там, где мы его оставили!

Лоял выскочил из кареты до того, как та остановилась у крыльца. Подцепив юбки, я кинулась следом.

Я не догнала Лояла, выскочила на задний двор, когда лорд Ирвик карабкался вверх по веревочной лестнице. Ее скинул ему встревоженный Малыш Хакли. Я отсюда видела, что мальчик заплакан.

– Капитан? – я схватилась за сердце. – Что с ним?!

– Не знаю. Он не пришел, – помотал головой юнга. – Я испек хлеб, но караваи у меня не получились. Где ты была?

– Уля, иди переоденься, – крикнул мне взобравшийся на корабль Лоял. – Мы отчаливаем.

– А вы кто? – услышала я писк мальчишки. Совсем забыла, что Лоял ему незнаком.

Я быстро переоделась, собрала вещи, оставила на столе деньги за постой и вылезла в окно. Там меня подхватил Лоял и помог подняться на борт.

– Фордевинд! – скомандовал он, вставая к штурвалу. «Удильщик» тут же распустил парус.

– Ляна, откуда он знает наше слово? – юнга таращил на моего жениха глаза. – И почему «Удильщик» его слушается?

– Родная кровь. Лорд Лоял Ирвик – сын капитана, – ответила я.

Только теперь до меня дошло, почему «Удильщик» послушался Черного рыцаря в тот день, когда я протаранила верхний этаж дворца. Уже тогда стоило догадаться, почему летучий корабль вдруг подчинился незнакомому человеку. А мы в суматохе событий не обратили на важную деталь внимания. Нас больше волновало, как уладить причиненный королю вред.

– Он же палач! – воскликнул Малыш Хакли и тут же закрыл рот ладонями.

– Уже нет. Лорд Ирвик оставил пост главы Дознания. Теперь он отвечает за Морской департамент.

– И что это значит? – глаза у юнги были величиной с блюдце.

– Будем заключать мир с Морем.

– А он сможет? – Хакли с недоверием посмотрел на человека у штурвала.

– Лорд Ирвик все сможет. Я в него верю.

Я оказалась неправа. Он не смог вдохнуть жизнь в своего отца. Мы застали плачущую травницу у кровати, на которой лежало бледное тело капитана. Лоял рухнул на колени и опустил голову на безвольно висящую руку Рута Талбаха.

– Кто это? – удивленно спросила тетушка София, отступая от кровати.

– Сын капитана, – я смахнула с щеки горячую слезу.

Мы молчали, давая сыну проститься с отцом. Тишину нарушало лишь наше всхлипывание. Мое и Хакли. Мы стояли с ним обнявшись. Враз постаревшая тетушка София сидела на стуле, на котором висели вещи капитана. Она была в одной ночной рубашке. Босая. Ее плечи укутывала пуховая шаль. Травница мерзла без обуви, и это было заметно. Я нашла ее тапочки и помогла надеть.

– Он что-нибудь сказал перед смертью? – подал голос Лоял.

– Сказал, что чувствует, как у него растут крылья, – она высморкалась в платок. – Я посмеялась, думая, что он о чувствах ко мне. А Рут вдруг попросил принести его флягу. Я пошлепала босиком в другую комнату, где он оставил китель. Нашла флягу в кармане. Я помню, как у него дрожали руки, когда он отвинчивал крышку. Еще посмеялась над ним. Точно пьяница, которому не терпится выпить. А он сказал: «Эх, жаль, я не успел подержать в руках внука». Поднес к губам, но пить почему-то не стал. Повернувшись ко мне, прошептал: «Прости, милая» и умер.

Лоял вытащил из закоченевших пальцев отца фляжку и передал мне. Она была закрыта. Значит, капитан успел завинтить крышку. Я прижала ее к груди. Помнила, что капитан завещал мне беречь ее и никому не отдавать. Но он тогда не знал, что у него есть сын.

– Нужно его одеть, – произнес Лоял, поднимаясь с колен. – Мы похороним его как Мастера и героя войны с Морем.

– Он был Мастером? – подняла на Лояла глаза травница.

– Да. Мы с Улей видели, как легко он поднял корабль. Применил всего лишь одно слово.

– Какое? – Малыш Хакли жалел, что не был с нами. Он так скуксился, что Лоял не мог не ответить.

– Фордевинд, – сын капитана потрепал Хакли по голове, взбив и без того торчащие в разные стороны рыжие вихры.

Похороны состоялись на следующий день. «Удильщик» принял на борт своего капитана, чтобы совершить с ним последний путь. В этот раз на королевское кладбище. У штурвала стоял Малыш Хакли.

Король присутствовал на прощании и даже выступил с речью. Он знал, что хоронит Мастера, поэтому пронзительный монолог заставил всплакнуть весь двор. Окончательно пропала надежда поднять в небо хоть один корабль. Его Величеству было жаль, что капитан не передал своему сыну заветное Слово.

Я уже не плакала. Не было сил. Мы с Лоялом не спали и не ели больше суток. Нужно было пережить этот скорбный момент. О чем я думала, когда гроб капитана занесли в склеп Героев войны? О том, что, может быть, к лучшему, что Рут Талбах унес Слово с собой. Нас не было рядом, а травница не тот маг, которому хватило бы сил поднимать в небо суда. Слишком затратное дело по человеческим меркам. Все же он был могучим драконом.

По последним фразам, произнесенным капитаном перед смертью, нетрудно было догадаться – Рут Талбах понимал, что ему осталось немного. Но он не стал нагружать тетушку Софию знанием Слова. Капитан успел бы прошептать «Фордевинд», даже не стоило сомневаться, но он пожалел ее. Позволил прожить последние годы как ей захочется. Не думаю, что король оставил бы ее в покое. Слишком уникальный талант, чтобы дать ему пропасть.

Ушел со свитой король, толпа придворных и старые друзья капитана тоже разошлись. Малыш Хакли ждал нас на «Удильщике». Его мне было жальче больше всех.

– Старик не хотел оставлять Малыша на произвол судьбы, – я прижалась щекой к руке Лояла. – Он не знал, что найдет сына, поэтому просил, чтобы я не бросала мальчишку и корабль.

– Я тоже думал об этом, – Лоял снял темные очки и посмотрел в небо. – Мы оставим «Удильщика» Малышу. Я объявлю его капитаном. Корабль послушается. Пусть привезет сюда мать. Ей как женщине будет легче разобраться с рецептами хлеба. Я тоже не хочу, чтобы любимое дело отца пропало.

– Я научу ее печь караваи. Самое главное в них закваска.

– Хорошо, – кивнул Лоял. Он растеряно оглянулся. Мы стояли посреди могил и склепов. – Черт, это не то место, где отец хотел бы оказаться. Склеп, хоть и полон героев, слишком тесен для Рута Талбаха.

– Он любил простор, – согласилась я. – Давай поднимемся на «Удильщика» и выйдем за городскую стену? Помянем отца вместе с вольным ветром.

Осиротевшее судно плыло над полями, с которых уже убрали урожай. Приближалась зима. Не думала я, что мое знакомство с капитаном будет таким коротким.

– Вон та река, из которой меня выкинуло на берег, – сказала я, показывая пальцем на серебристую ленту. – Я узнаю мост. Там я впервые увидела тебя.

– Хакли, посади корабль у моста, – Лоял обернулся на юнгу.

– Не знаю, смогу ли я, капитан, – откликнулся мальчишка. – Деревья будут помешать. А я не хочу повредить судно. Его больше некому восстанавливать.

– Хорошо. Опустись здесь. Мы пройдем до моста пешком, – лорд Ирвик скинул за борт веревочную лестницу.

– Есть, капитан.

Лоял помог мне слезть. Я шла вдоль кромки поля и смотрела на место моего прихода в чужой мир совсем другими глазами. На колючих кустах алели красные ягоды, камыш поредел и сделался черным. Река заметно обмелела, а с деревьев опала листва. Лишь каменный мост продолжал служить людям, раскорячившись на два берега.

Мы перешли его и спустились к реке.

– Смотри, лодка, – сказала я, указывая на торчащий из камышей остов небольшой посудины. Ее выбросило на мель как раз в том месте, где когда-то пришла в себя я.

Я перешагнула невысокий борт и села на скамейку. Подвинулась, чтобы рядом уместился Лоял. Дерево потемнело, но выглядело крепким.

– Давай здесь помянем отца? – я достала из кармана фляжку капитана. – В моем мире так провожают умерших. По глотку. Не чокаясь.

Я потрясла плоской бутылкой, в которой осталось совсем немного рома. Как раз по глотку и хватит. Протянула ее Лоялу, чтобы тот отпил первый.

«Спасибо капитану за сына и за все то, что он сделал для меня, – подумала я, с нежностью глядя на любимого мужчину. – Сильный дракон обрел крылья и улетел к звездам. Я знаю это точно».

Эпилог

Сын капитана горестно вздохнул и принял из моих рук фляжку. Ветер трепал его черные кудри, а в серых глазах плескалось небо. Отвинтив крышку, Лоял поднес горлышко жестяной бутылки к губам.

– Крепкое вино, – поморщился он и вытер рот рукой.

Фляжка перекочевала ко мне.

– Царствие небесное нашему капитану, – прошептала я. Мне хватило глотка, чтобы голова тут же зашумела.

– Отец как будто рядом, – Лоял обернулся. – Я слышу его голос.

– Это от недосыпа, – подсказала я, засовывая пустую фляжку в карман. Когда-нибудь я покажу ее нашему сыну и расскажу о добром капитане.

– Но я готов поклясться, что слышал, как отец прошептал «Фордевинд».

Лодка под нами дрогнула и пришла в движение. Я, испугавшись, закричала и вцепилась обеими руками в борт. Посудина медленно и верно поднималась, вытаскивая нос из илистого берега.

– Фордевинд, – повторил Лоял, поднимаясь на ноги. – Фордевинд!

Он расхохотался так, что взлетели с деревьев птицы, а Малыш Хакли перегнулся через борт «Удильщика», чтобы понять, что развеселило сына капитана.

– Фордевинд, Уля! Он сделал это! Он шепнул Слово в фляжку! Отец знал, что ты не оставишь ее, будешь беречь!

– Лоял, прекрати прыгать, я сейчас вывалюсь за борт, – прохрипела я, синея от страха.

Мы были на приличной высоте. Малыш Хакли стоял на «Удильщике» и, задрав голову, пялился на нас.

Сын капитана пришел в себя. Ловко маневрируя без паруса – как привык выкрутасничать на доске от фрегата «Шторм», подвел лодку к «Удильщику» и помог мне перебраться на надежное судно. У меня дрожали колени, поэтому я просто села на палубу, не в силах сделать хоть шаг.

– Что такое? – ко мне подлетел Хакли. – Что случилось?

– Мастер родился, – произнесла я и закрыла глаза.

Я не могла смотреть, как рассекает по небу обезумевший от счастья лорд Ирвик. И плевать, что от лодки почти ничего не осталось. Он сумел поднять и такую. А я с ужасом представляла, что было бы, если бы я первая отвинтила крышку. Я сама услышала бы голос капитана и, не желая того, стала бы человеком, владеющим Словом. Уф, бог миловал. Не надо мне такого счастья.

***

Прошло семь лет.

Я была беременна вторым ребенком и жила в доме, построенном Рутом Талбахом для своей жены и сына. В отличие от Ресты, мне здесь было хорошо. Уединенное место, где я проводила время с мужем и старшим сыном, пекла великолепные торты по установленному капитаном графику, сплетничала со свекровью, которая приносила мне вести из Моря, и встречала дорогих сердцу гостей.

К нам часто наведывался Хакли, который превратился в прекрасного девятнадцатилетнего юношу и позволял называть себя Малышом только мне. Благодаря оставленному капитаном делу, юнга поднялся на ноги и смог купить на ратушной площади дом, куда перевез мать и семью старшего брата. Они все занимались хлебопечением, продолжая снабжать королевский двор караваями, а местные лавки хлебом попроще, но тоже очень вкусным.

Тетушка София, так и не узнавшая, что Красавчик и Лоял один и тот же человек, после смерти капитана совсем загрустила. И лишь рождение нашего первенца, которого мы в честь деда назвали Рутом, вернуло краски ее лицу. Она больше не стояла за прилавком на зеленом базаре – болели ноги, но охотно занималась травами. Она снабжала нас сборами от всех болезней, благодаря чему наш первенец рос здоровым.

Мы предлагали ей перебраться к нам, но она всякий раз отказывалась. Дом капитана в скрытом пространстве был ей чужим. Построенный для другой женщины, он вызывал в ней ревность к русалке. Да и та не появлялась, если травница гостила у нас. Они даже мертвым не хотели им делиться.

Мы не стали трогать спальню капитана, пользовались только его кабинетом. Нам хватило второго этажа. Комната по центру оказалась пустой, и мы обставили ее по собственному желанию.

Если Лоял по делам ведомства задерживался в городе, то и я перебиралась в наш столичный дом. Большой и благоустроенный. Но душой я была на берегу реки. Все-таки есть во мне что-то русалочье. Меня все время тянуло к воде и созерцанию рыбок и водорослей в тишине. Суета городской жизни была не по мне.

При дворе я появлялась нечасто и лишь в тех случаях, когда проигнорировать приглашение короля было невозможно. Он до сих пор упрекал меня, что я отказалась от пышной свадьбы в его дворце. Ее мы справили год спустя после смерти капитана. Торжество состоялось в небе на огромном летучем судне с грозным названием «Кашалот».

Его поднял не мой муж. Он так и не сказал королю, что стал Мастером. Лоял направил все силы на урегулирование отношений с Морем, считая, что эпоха летучих кораблей закончилась. Каким бы ты ни был Мастером, ракету в космос не запустишь. Пришла пора дать дорогу техническому прогрессу. Мощеные улицы столицы не так давно заполнились деревянными велосипедами. Уже большой шаг в будущее. Их подсмотрел на том самом знаменитом торте король. Сейчас его маги пытались соорудить трактор, чтобы легче было пахать поля, но пока безуспешно. Я плохой помощник. Правда, моя ручная мельница приобрела популярность и теперь приносила доход не только моей семье, но и прямым изготовителям.

Море вернуло Леворду несколько летучих кораблей, которые захватило в плен и удерживало на пустынном острове. Трехмачтовый фрегат «Кашалот» достался лорду Ирвику в подарок в качестве жеста доброй воли. Море дважды выкинуло на берег сына дракона, а теперь было радо принимать его у себя. Муж охотно пользовался привилегией быть гостем Моря.

Единственное, о чем Лоял никогда не распространялся – это как выглядит существо, которое выступает от имени всех морских обитателей. Тайна так и осталась тайной. И я считаю это правильным. Может найтись немало дураков, которые не приемлют мира с Морем и объявят на него охоту. Инкогнито – лучший способ лишить таких глупцов цели.

В первый же год Морское ведомство достигло успехов в переговорах с Морем. Благодаря тому, что Лоял мог бесконечно долго находиться под водой, ему посчастливилось урегулировать все претензии грозного противника. Посредником выступила мать Лояла – русалка Реста.

Выяснилось, что Море было обижено на людей, ведущих себя с ним неподобающе. Может быть, человек чувствовал себя высшим существом на суше, но в Море он был никем. И оно с успехом продемонстрировало всю ничтожность «муравья» перед стихией.

Договор был подписан, когда короли, чьи границы защищали от Моря Стены, согласились отказаться от убийственной магии, легко уничтожающей тварей, обязались ловить рыбу привычными средствами и не загрязнять чужой дом. Но и Море выторговало себе возможность защищаться. Зевать не приходилось. Пограничниками Моря были выставлены акулы и другие морские хищники. Нарушитель мог никогда не вернуться домой. Что ж, правильно. Веди себя подобающе и никто не польстится на твою жизнь.

Мирный договор праздновали неделю.

Тогда же первые смельчаки вышли в Море. А король приказал начать строительство морских кораблей. Стену разрушили не сразу, а лишь когда убедились, что Море выполняет условия договора. Оно ушло из насильно затопленных территорий, обнажив большие участки суши. Работы у Морского ведомства все эти годы было выше крыши. Тем ценнее для меня было время, проведенное с мужем.

– Мама, смотри как я умею! – Малыш Рут вынырнул и выпустил изо рта фонтанчик воды. – Я кит!

Рядом с ним показалась Реста. Бабушка следила за играми внука на глубине реки. Мы обе обожали нашего белокурого ангела, умеющего обходиться без воздуха так же легко, как и его отец.

Я бултыхала ногами в воде. Сидела на пристани и наблюдала, как резвятся мелкие цветные рыбки – товарищи моего сына по играм.

– Папа! Папа вернулся! – закричал Рут и кинулся вплавь против течения реки. У них давно сложилась своя традиция встреч. Отец вылавливал сына, когда «Кашалот» шел на посадку. На пристань они выходили вместе.

Я с трудом поднялась.

– Как ты? – Лоял спустил мальчика с рук и обнял меня. – Купальник стал совсем мал, – сказал он, погладив растянувшуюся на животе ткань. Еще нескоро в этом мире появится синтетика, так легко подлаживающаяся под любые формы.

– Возможно, сегодня ночью у нас появится Лидия, – ответила я, отмечая повторяющуюся тупую боль в пояснице. Мы решили дать дочери имя моей мамы.

– Справишься? Может, позвать тетушку Софию? Или королевскую повитуху?

– Мне поможет Реста. Русалка должна родиться в воде.

Мы уже знали, что у нас будет девочка. Реста смогла определить. Как когда-то по крови в воде она поняла, что Лоял ее потерянный сын.

– Ничего не бойся, – муж поцеловал меня в макушку. – Весь мир у твоих ног. Я тоже.

– Как ты думаешь, к драконам вернутся крылья? – в голову лезла всякая чепуха.

– А они нужны? В космос на крыльях не полетишь. Пусть все идет своим чередом.

– Пусть, – согласилась я и встала на цыпочки. Потянулась, чтобы муж поцеловал меня в губы. Я очарована им. Боже, как же сильно я очарована им!

«Милая моя мамочка, я очень хочу, чтобы однажды ты появилась в этом мире и увидела, как я счастлива. Отчего-то я пребываю в полной уверенности, что обязана своим невероятным путешествием Морю. Почему бы нет? Ведь именно с моего появления здесь началось потепление между двумя враждующими сторонами. Может быть, в этом и состояла моя великая миссия?»

Конец.