Глава 23

Этот день пролетел так быстро, что, открывая дверь в свой одинокий дом, Катя никак не могла поверить, что на этом всё.

Вот ещё только они с Юлькой готовили на костре обед. Вот только Сеня вернулся с полной пластиковой банкой рыбы. Вот только гуляли с Глебом, прыгая по скользким камням.

Он выполнил своё обещание. Ни взглядом, ни жестом, ни одним неосторожным прикосновением — ни разу её не скомпрометировал.

Наверное, поэтому с ним было так тяжело расставаться. С таким, которого она раньше не знала. Словно они начали всё сначала. Но знали при этом друг друга так хорошо, что не нуждались ни в чём лишнем. Ни в словах, ни в пояснениях, ни в реверансах.

Всё дорогу обратно они молчали. Каждый думал о своём. А может, не признаваясь друг другу, об одном и том же. Всё, что он хотел ей сказать этой поездкой, Глеб сказал. Всё, что она могла услышать — Катя услышала.

Без хлопанья дверями, истерик и скандалов они расстались просто друзьями. Двумя взрослыми людьми, которые встретились, хорошо провели время и пошли каждый своей дорогой. По крайней мере, сейчас Катя чувствовала себя именно так.

Словно всю мебель, что он раскидал, он поднял. Всю посуду, что разбил, выкинул. А все раны, что нечаянно ей нанёс, залечил. Отвязал верёвочку, чмокнул в макушку. Ты — свободна! Лети!

О чём Катя совершенно не подумала, уезжая, так это о том, что Андрей будет ей звонить. И первое, что встретило Катю в пустом доме, оказался телефонный звонок.

— Алло, — прошептала она в ужасе, увидев абонента.

— Ну, слава богу! — Андрей облегчённо выдохнул. — Я уже не знал, что и думать. Уже хотел всё бросить и возвращаться назад.

— Ты не обещал мне звонить, — перешла Катя в нападение. — Ты сказал, будешь на острове, а связь там плохая.

— Катер был сегодня, и я его пропустил, потому что не смог до тебя дозвониться. Теперь поеду только послезавтра, а значит, моя поездка увеличится ещё на два дня. Где ты была?

Катя ждала этого вопроса. И уже открыла рот, но ещё так и не знала, что ответить.

— Меня пригласили на рыбалку, — неожиданно даже для самой себя не стала она врать.

Гробовое молчание стало вполне красноречивым ответом.

— Кроме меня было три парня, девушка и собака. Все семейные, все женаты.

— Не знал, что у тебя есть здесь друзья.

— Ну, вот так вышло. Познакомились. Они пригласили. И я поехала.

— Вот просто так, с незнакомыми людьми? — открывал и закрывал рот он явно чаще, чем из него вылетали слова.

— Ну, ты же оставил с незнакомой девушкой свою сестру. Не побоялся.

Он явно осмысливал её слова. Очень долго осмысливал.

— И ничего плохого не случилось, — не дождалась Катя ответа. — Вот и со мной всё хорошо. Я вернулась. Мне даже дали с собой какого-то гольца, которого они наловили. Объяснили, как приготовить. Вот думаю, сразу его запечь или заморозить и дождаться твоего приезда.

— Готовь, пока он свежий. Замороженный уже совсем не то.

— Ладно. Тогда пойду готовить.

— Честно говоря, я в шоке. Я даже не знаю, что сказать.

— Тогда ничего не говори. Поставлю рыбу в духовку и пойду в душ. А то я два дня не мылась.

— Ты ездила ещё и с ночёвкой?

«Упс! Кажется, про душ я сказала зря», — запоздало опомнилась Катя.

— Не волнуйся, никто меня не домогался. Спала я в машине. Одна. Под сигнализацией. Никто и пальцем ко мне не притронулся.

Немножко она приврала, но зато Андрея на другом конце трубки, кажется, немного отпустило.

— Ладно, иди, жарь свою рыбу, рыбачка, — выдохнул он, попрощался и повесил трубку.

А Катя, простояв у письменного стола всё время, что длился этот непростой разговор, без сил упала на диван. И даже не знала, как описать своё состояние. Кажется, она и сама была в шоке и от своего поступка, и ещё больше — от своих слов.

В горячей воде душа её даже немного потряхивало. Но открыв бутылку безалкогольного пива и банку оливок к нему, Катя успокоилась и вдруг поняла, что ведь и с Андреем её связывает не больше, чем с Глебом. А если быть точнее, то — ничего. Ни обязательств, ни долгов, ни обещаний.

Есть она. Этот дом. И ветер в кронах. Ветер, который так любил её отец. Больше ничего.

Катя больше ничего не хотела знать. Разве только выяснить, кто она, та загадочная девушка в жёлтой блузке, про которую писал отец. Катя ведь так и не дочитала.

И вот тогда-то Катя и вспомнила, что отцовский дневник забыла у Глеба в машине. И неожиданно обрадовалась этому факту. Хотя и побоялась признаться даже самой себе, что это был повод ещё раз увидеться.

А ещё поняла, что с рыбой она погорячилась.

Истошный запах, от которого её мутило как Тузика на помойке, заставил распахнуть настежь все окна и двери, а сам противень с запечённой рыбой вынести на веранду.

— Галина Матвеевна, вы жареную рыбу едите? — огорошила Катя женщину, заявившись в магазин к самому закрытию.

— Да, вроде ем, — недоумение на её лице не требовало пояснений.

— Просто меня угостили, я даже запекла. А есть не могу. Жалко выкидывать. Голец. Свеженький.

— Ну, неси своего гольца, — махнула рукой добрая женщина.

— Нет, лучше вы приходите.

На том и договорились.

Чай пили на веранде. Катя усиленно вдыхала запах своего чая с мелиссой, которую она обнаружила в зарослях запущенного огорода. Но, то ли остывшая рыба пахла не так сильно, то ли запахи сносило от Кати ветерком, сиделось комфортно.

— Что ты дом-то оформила? Самвел говорил, передумала продавать. Решила остаться? — с недоверием посмотрела на неё женщина.

— Это я Самвелу так сказала, — махнула Катя рукой. — Чтобы он в наши отношения не вмешивался. Я так поняла, он тоже виды на дом имеет.

— На эти дома сейчас многие виды имеют, особенно те, кто при деньгах. Говорят, с забором всё решилось. Скоро его снесут. Лидка пошла выяснять, как ей мэр и говорил, а ей сказали — какая-то частная компания выкупила.

— Может, в аренду взяла?

— Может, и в аренду, — Галина Матвеевна вытащила изо рта косточку. — Только Лидке её дом тоже уже продать предложили. Не знаю пока, согласилась или нет.

— А кто предложил?

— Так эта же компания. Говорят, хотят тут базу отдыха какую-то делать, не знаю.

— Ну надо же, — отставила свою кружку Катя. — Так вам тогда выходит этот дом больше и не нужен?

— Вроде как мне теперь и ни к чему. Да и совестно-то. Вдруг тебе больше предложат, а я вот, сколько назвала, больше и не смогу. Продашь, а мне больше за него предложат. Как-то мне это не по нутру. Я-то жить хотела, а не перепродавать. Так что теперь ни к чему это.

Женщина откинулась на спинку старого кресла, шумно выдохнула и, проигнорировав стоящие на столе салфетки, вытерла рот рукой.

— Спасибо тебе за угощение. Вкусно!

— Вы забирайте остальное с собой, я все равно не буду, — слегка подвинула Катя рыбу на фольге, подтверждая своё предложение. — Вы мне вот что скажите. Вы как-то упомянули, что делали для отца какие-то записи. Не помните, что именно писали.

— Ну, подробностей-то, конечно, не помню. И времени много прошло, и говорил он так замысловато, что мне вовек не повторить. Но писал он книгу. Вроде, как о любви. Название чудное, но запомнила. Ветер в кронах.

— Ветер в кронах?!

— Я ещё тогда у него переспросила, — равнодушно, вопреки Катиному удивлению, рассказывала женщина. — Это не потому ли он свою усадьбу «Кронами» назвал. А он улыбнулся и говорит: «Не потому назвал, а потому здесь поселился, что услышал, как ветер в кронах шумит».

Она покрутила кистью как фонариком.

— Как-то так.

— А обо мне он что-нибудь говорил? — замерла Катя с надеждой.

— Говорить, не говорил, — не замечала женщина Катиных эмоций. — Но я как-то тыкнула в его компьютере, да не туда. И вот там твою фотографию и увидела. Потом, когда встретила тебя, так и поняла, что это была ты.

— Мою фотографию?

— Ну, у тебя там волосы такие, покороче, чем сейчас, растрёпанные, — показывала Галина Матвеевна рукой. — А на шее такое, как ожерелье из монет.

— Монисто? — не верила своим ушам Катя. Это была её фотография в ВКонтакте.

— Там и другие снимки были. Ты там помоложе, в костюмчике, улыбаешься.

— Да, да, в бирюзовой блузке.

Катя поверить не могла — отец знал про её профиль ВКонтакте! Может, даже общался с ней. Что-то писал. А она и понятия не имела, с кем переписывается.

— А что-нибудь ещё, связанное со мной, не вспомните?

Женщина сделала вид, что думает, но и так было понятно, что она ответит.

— Нет, — покачала она головой. — Пожалуй, нет.

— Что ж, — вздохнула Катя. — И на том спасибо. Но, если вдруг что вспомните…

Она не успела договорить.

— А знаешь что. Я вспомнила. Ты, тогда про женщину спрашивала, которая его хоронила. Высокая, худая, — подвинулась к краю сиденья женщина, выпрямив спину. — Так вот, он в своей книге именно такую и описывал. Смешно описывал. Звал её Шпиль.

— Как шпиль башни?

— Да, я ещё написала с ошибкой. И с маленькой буквы. А он сказал стихами. Как чудно город… — она перебирала в воздухе руками, как пианистка, но музыку этих стихов так и не вспомнила.

— Жаль, что его ноутбук испорчен, — вздохнула Катя.

— Так а в ремонт?

— Я возила. Сказали, старенький, сгорел. А у них таких запчастей нет.

— Ну, в Москву, если повезёшь, там найдут, — поднялась из-за стола Галина Матвеевна, глянув на часы. — Ну, спасибо ещё раз. Пойду! А то, автобус.

Катя сходила за пакетом. И, отойдя подальше, пока женщина паковала рыбу, делала вид, что рассматривает сваленные в траву камни.

Да, с камнями она явно погорячилась. Андрей-то их привёз и перекидал, но что теперь делать с этой кучей, Катя понятия не имела.

«Разве что разложить вдоль дорожки», — склонила она набок голову, прикидывая, хватит ли.

— До свидания! — махнула ей женщина рукой, уже выйдя.

— Всего доброго! — закрыла за ней Катя калитку. Задержав пальцы на идеальной поверхности вертушки, не просто выструганной, а отполированной наждаком в умелых руках Андрея.

И спокойствие, которое накрыло её до жарки рыбы, вдруг как рукой сняло.

Нет, есть кое-что, что уже не может остаться прежним между ней, Глебом и Андреем.

И уехав в город на первом же утреннем автобусе, Катя купила не один, а целых два теста на беременность.

ещё немного визуализации)