Темный Мир

Вскоре потянулись привычные взору поля. Еще через пару часов они вышли на берег реки. Темная вода текла неспешно и тихо, на отмели покачивались крупные белые цветы с желтыми сердцевинами.

Дир расположился на короткий привал, и Вейн со вздохом облегчения приблизилась к воде. В мужской одежде было гораздо удобнее, чем в тяжелом платье, а теплый плащ отлично согревал. Она, наконец, перестала дрожать и мерзнуть. Осторожно присела возле воды, опустила в нее руки. Кувшинки заманчиво белели рядом, и девушка потянулась к ближайшей. Цветок был такой красивый, что прямо просился, чтобы его сорвали.

Вейн переступила ногами, склонилась над водой и вскрикнула. Белый цветок перевернулся, и из-под воды на девушку уставилось белое сморщенное лицо с удлиненными глазами. Существо открыло рот, вытащило длинный и тонкий язык, который тут же оплелся вокруг запястья Вейн. С диким визгом она отскочила в сторону и оглянулась на Дира. Тот наблюдал за ней, не выказывая беспокойства, лишь тихонько посмеивался.

— Что это? — выдохнула Вейн, с опаской рассматривая руку, на которой осталась желтая слизь. — Ужас какой…

Странное создание, между тем, снова перевернулось и ушло в темную воду, снова выставив на поверхность белую чашу цветка.

— Обычного броха испугалась, — со смешком сказал Дир, нанизывая на палку кусочки мяса. — Опустившегося Темного не побоялась, а от водяного - визжишь.

— Подожди, — Вейн забыла про броха и пристально посмотрела на спутника. — Ты что, был там, когда на меня напал тот бродяга? Видел и не помог? Да ты…

— Я не благородный дер, — невозмутимо сказал Дир, не прекращая своего занятия. — Запомни это, Вейн. И ты должна сама научиться защищать себя. Я помогу, постараюсь обучить, но если ты не можешь убить или боишься запачкать руки, нам не по пути. Понимаешь?

Он поднял голову, серьезно посмотрел ей в глаза. Вейн медленно кивнула.

— Да. Понимаю. А теперь, значит, нам по пути?

— Посмотрим, — усмехнулся он.

Вейн постояла, раздумывая. В этом странном мире каждый сам за себя. И мотивы Дира ей совсем непонятны. Почему он решил взять ее с собой? Что задумал? Кто он, вообще, такой?

— Дир, а почему здесь такие странные имена? — спросила она, — Северный Ост, Косая Морда?

— Потому что Темные владеют магией, Вейн. А знание имени дает силу и власть. Так что, поостерегись представляться, глупышка.

— Но… но ведь ты мне назвал свое имя? — растерялась девушка.

— А кто тебе сказал, что оно настоящее? — усмехнулся Дир. — У меня много имен. И ни одного истинного.

— Вот как, — она присела рядом, с удовольствием вдохнула запах поджаривающегося на костре мяса. — Тому Темному, на дороге, ты сказал, что принадлежишь этому Осту. Но ведь это не так, правда?

— Я никому не принадлежу, — спокойно ответил Дир.

— Ты убил его?

— Ты очень любопытна, Вейн. Ешь. Мясо готово.

Она послушно принялась жевать.

— Что это за мясо? — спросила она с набитым ртом. — Сладкое…

— Ага, кряки вкусные и дешевые, — ответил Дир, облизывая жирные пальцы. — Купил в городе на остатки денег.

Вейн судорожно сглотнула. Она вспомнила толстую трехглазую жабу, и тошнота подкатила к горлу. Но голод оказался сильнее, и, переборов дурноту, Вейн продолжила жевать мясо, изо всех сил представляя, что кушает нежную курочку.

— Я не сильна в фауне и флоре, — заговорила она, пытаясь отвлечься. — Но, кажется, в мире людей таких животных нет. Я никогда не слышала ни о кряках, ни о брохах, ни о летухах, чей навоз я тогда держала во рту. Откуда все они?

Дир пожал плечами. Он снова, не отрываясь, смотрел на огонь, и Вейн уже знала, что, когда ее спутник впадает в такое состояние, ответа не последует. Девушка встала и снова пошла к кустам, по своим делам.

Когда она вернулась, Дир собирал вещи и затаптывал костер. Он молча закинул мешок на спину и пошел вперед. Вейн пожала плечами и поспешила за ним.

Вечером они достигли переправы. Возле полусгнившего причала билась о доски утлая лодчонка, и дремал старик в драном кожухе.

— Перевезешь? — растолкал старика Дир.

Лодочник открыл глаза, окруженные сетью морщин, блеснул блеклыми глазами с красными кругами вокруг радужки.

— А то. Два глотка. С мальчишки.

— Перебьешься, — грубо сказал Охотник и протянул руку, запястьем вверх.

Старик прижался губами к синей спирали на его коже и вздохнул удовлетворенно. Оторвался от руки эра и кивнул.

— Садитесь.

Лодчонка качалась, и на дне плескалась вода. Вейн забиралась в нее с опаской. Но когда они устроились, и старик оттолкнулся веслом от досок, лодка приподнялась над водой и не поплыла, а полетела! Низко над рекой, чуть задевая темную воду. Девушка схватилась за борта, сдерживая изумленный вскрик, Дир же невозмутимо смотрел вперед. Старик обеими руками держался за нос лодки и то ли бормотал, то ли что-то напевал.

И Вейн позволила себе расслабиться. Чуть склонилась, удивленно рассматривая темную воду и длинных фиолетовых рыб, что проносились мимо.

Вскоре показался берег, и они причалили. Дир легко выскочил, стоило лодке приблизиться к доскам, и сразу же принялся осматриваться, даже не подумав подать Вейн руку. Но, кажется, девушка уже начинала привыкать к манерам своего спутника. Вернее, к полному отсутствию этих самых манер.

Она тоже ступила на доски, вежливо кивнула старику и пошла за охотником.

— Куда теперь? — спросила она.

— Прямо, — лаконично ответил он.

К вечеру они вышли к городской стене. Но на этот раз Дир не пошел в обход, а уверенно шагнул к воротам.

— Деньги или свет? — меланхолично спросил усатый стражник. — Два медяка или два глотка с каждого.

— Совсем ополоумели? — возмутился Дир и кинул Темному две монеты. — Это за мальчишку. С меня свет.

За воротами начинались дома из темного дерева, между которыми петляли извилистые улочки. Ставни почти на всех были закрыты.

К центру они не пошли. Вейн уже поняла, что ее спутник предпочитает окольные пути и окраины, и это наводило на определенные мысли, но девушка вопросов не задавала. Да и Дир ее не заставлял идти с ним, сама напросилась.

К ее удивлению, дом, в который они постучались, был обитаем. Из-за закрытых ставен пробивался слабый свет. Охотник снова постучал, и на тяжелой дубовой двери приоткрылось маленькое круглое окошко. Дир поднял ладонь, на которой вспыхнул зеленый шарик. Осветил им свое лицо. Дверь со скрежетом открылась.

— Ох ты ж, Охотник пожаловал, — насмешливо произнесла светловолосая женщина. — Ну, заходи.

 — И тебя пусть бережет Тьма, — с такой же насмешкой отозвался Дир, а потом усмехнулся и крепко обнял хозяйку дома. — Ну, не злись, сладкая. Я ненадолго.

Женщина фыркнула, заперла дверь на два засова и уставилась на гостей, уперев руки в бока.

— Кто это с тобой? — недовольно спросила она.

— Путница, — тихо ответила Вейн. — Я просто путница…

— Приютишь до утра, Лира? — спросил Дир. — Что, снова кьяры объявились?

— Ага. Так самое время для них. По ночам спать не дают, всю крышу попортили, спасу нет! Когда их уже всех изведут! Ладно, проходите. Хотя, надо бы гнать тебя из дома поганой метлой, Дир!

— Не злись, — отозвался охотник и повернулся к Вейн. — Чего мнешься? Проходи… Путница. Не стесняйся.

Лира фыркнула и пошла по коридору, покачивая бедрами.

В комнате Вейн смогла рассмотреть хозяйку. Высокая, светловолосая, в темном коротком платье без рукавов, из-под которого выглядывали узкие штаны и сапоги. На тонких запястьях символы тьмы, но бледные, еле различимые.

Дир заметил взгляд Вейн и пояснил:

— Лире повезло. Ее свет жизни еще не закончился, а харис ее отпустил. Это редкость в Темном мире.

— Новорожденная, что ли? — снова фыркнула Лира, споро накрывая на стол.

Обстановка в доме была скудная. Стол, две лавки, в углу сундук, вот и все. И еда совсем простая: каша, да хлеб.

— Новорожденная, — кивнул Дир. — Несколько дней всего.

— Сочувствую, — неожиданно тепло произнесла хозяйка, и Вейн неуверенно кивнула.

— Спасибо…

— Это же такая боль первые дни, я чуть с ума не сошла. Помню, — продолжала Лира: — Так все болело, кошмар просто. Да, умирать больно… Но ты потерпи, потом легче будет, вот увидишь. К Темному уже прикрепили?

— Успеет, пусть осмотрится, — с насмешкой ответил за девушку Дир. — Я ее у Излома нашел.

— Да? — удивилась Лира. — Одну? Надо же. Она же эри! Да еще и молодая. Как это ее сразу не забрали?

— Ее на север забросило, к Одичалым. Видимо, проводник неопытный попался.

— Да ты что? Вот бедняга. Не повезло.

Вейн сжала зубы. Да что же это такое! Кажется, она только и слышит, как ей не повезло. И еще удивилась. Да, когда она пришла в себя у Излома, ей было нехорошо. Но особой боли Вейн не испытывала, вроде…

— По-моему, лучше к Одичалым, чем стать рабыней Темного.

— Но эри не рабыни, — воскликнула Лира. — Мы все дети тьмы. Эри необходимы Темным, а Перерожденные дают нам защиту и покровительство. И ты сама можешь выбрать того, кто будет тебя пить.

Вейн скривилась.

— Я вообще не хочу, чтобы меня кто-то пил, — твердо произнесла она.

— Но так повелела Тьма, — чуть рассерженно сказала хозяйка.

— Лира, оставь ее в покое. Она все поймет. Потом. Ты забыла, о чем думала, когда открыла глаза за Изломом, и тебя отдали твоему харису? Да ты ему все лицо, помнится, расцарапала!

— Было дело, — рассмеялась она. Глаза хозяйки чуть затуманились, она погрузилась в воспоминания. — Я же тогда совсем глупой была… Но быстро поняла, как мне повезло. Мой харис оказался нормальным Темным, с понятиями. Берег меня… и был… нежным…

Дир насмешливо фыркнул.

— Неужели ревнуешь? — почти пропела Лира.

Вейн уткнулась носом в свою тарелку. Наблюдать переглядывания хозяйки и охотника ей совсем не хотелось. Быстро доев, девушка поднялась из-за стола.

— Можешь устраиваться в той комнате, — махнула рукой Лира.

Вейн поторопилась уйти. Было очевидно, что этим двоим не терпится остаться наедине.

Ночью Путница проснулась от странных звуков. На крыше словно скреблись десятки когтей и шелестели чьи-то крылья. Неведомые твари атаковали жилище, пытались добраться до людей. Ставни на окнах шатались и скрипели, грозя распахнуться, не выдержав натиска.

Вейн вскочила, торопливо натянула штаны с рубахой и босиком выскочила в коридор.

— Дир, — позвала она, ступив в комнату.

И остановилась, как вкопанная, рассматривая обнаженную спину Охотника и его крепкие ягодицы, что с силой двигались вверх-вниз между широко раскинутых ног Лиры. Хозяйка стонала, выгнув спину и откинув светловолосую голову. На их обнаженных телах плясали отсветы огня из очага, и это выглядело красиво. Дир зарычал, словно животное, откидывая голову, а потом резко укусил Лиру в плечо, и она закричала, забилась под ним.

Очень тихо Вейн отступила в темноту коридора и вернулась обратно. В ее комнате низ одной из ставен все же откололся, и в дом ввалилось красноглазое создание с шипами на узкой голове и кожистыми крыльями. Помесь птицы и летучей мыши, порождение кошмара с дикой и страшной красотой…

— Так вот ты какая, кьяра, — пробормотала Вейн и одним ударом пригвоздила существо ножом к стене. В дырку уже лезли другие, пришлось заткнуть ее тюфяком, из которого сразу посыпалась солома. Вейн осмотрелась, попробовала придвинуть к окну сундук, но тот оказался слишком тяжелым. Лира стонала уже на весь дом, заглушая даже скрежет когтей на крыше. Впрочем, хозяйку и ее гостя, это, похоже, не слишком волновало.

Труха из тюфяка сыпалась все сильнее, снаружи его рвали когти и зубы кьяр. Вейн вскинула нож, приготовилась. Клочья сена полетели в воздух, и в дыру ворвалось сразу три кошмарных создания. Вейн замахнулась и замерла. Потому что страшные кьяры вдруг растаяли в воздухе, оставив после себя темную дымку, как от погашенного фитиля свечи. Но через миг и она испарилась. На крыша все стихло.

Заткнув на всякий случай ставни подушкой, Вейн положила на голые доски кровати свой плащ, укрылась кожухом и улеглась, крепко сжимая в кулаке нож.

Когда Дир тихо вошел в ее комнату, девушка крепко спала. Он посмотрел на труп кьяры на полу, хмыкнул и так же тихо вышел.

— Тебе надо поставить клеймо, — буднично сказал за завтраком Дир и привычно потер свою щетину, которую уже смело можно было называть бородой. Сам же и поморщился.

Вейн посмотрела вопросительно. Лиры с ними не было, хозяйка с утра ушла по своим делам.

— Иначе каждый Темный будет предъявлять на тебя права. Будешь говорить, что твой харис — Северный Ост. Не переживай, он на тебя права уже не предъявит. Да и владения его далеко на западе, жил уединено… Но его клеймо известно многим.

— Если надо, ставь, — спокойно согласилась девушка, доедая кашу.

Он кивнул, достал из своего мешка железный перстень с круглой печатью, повесил его на кочергу и сунул в очаг. Вейн равнодушно наблюдала, как железо медленно раскаляется до красна. Она положила на стол руку, закатала рукав и сжала зубы.

— Кричи, не стесняйся, — с усмешкой произнес Дир и приложил кольцо к нежной коже. Вейн заорала, хоть и надеялась сдержаться. Какой там… Слезы хлынули из глаз, и она тяжело задышала. Дир открыл пробку темной склянки и смазал ее запястье густой вонючей мазью.

— Вот так, — удовлетворенно сказал он.

Вейн сердито стерла слезы другой рукой.

— А если у эри будет несколько Темных за ее жизнь? Что, каждый раз ставят новое клеймо? — хрипло от слез спросила она.

— Да. Только Темные живут долго, Путница. Очень долго. Гораздо дольше, чем люди. Особенно, если хорошо питаются. Эри умирают раньше… Так что мало кому довелось сменить нескольких харисов.

— Лира с такой радостью говорила о своей участи, — отдышавшись, сказала девушка. Запястье жгло, но уже не так сильно. — Неужели ей, правда, нравилось это? Быть чьей-то рабыней?

Дир помолчал. Вейн думала, что он снова не ответит, но он все же заговорил:

— Многие предпочитают думать, что так велела Тьма, что так надо. Так легче, Путница. Верить и не задумываться. К тому же, многие Темные действительно заботятся о своих эри. Ну, а то, что могут убить, забрав слишком много света… Об этом стараются не думать. У Темных есть сила, магия, власть. Это их мир. И да, легче смириться. Тем более женщинам. Так что, не спеши осуждать Лиру. Возможно, ты еще пожалеешь, что пошла со мной и не нашла себе … хариса.

Вейн качнула головой.

— Нет. Скажи, а все… новорожденные испытывают боль, когда попадают за Излом?

— Конечно. Это ведь как родиться заново. Больно. Все внутренности разрывает, кости ломаются и срастаются заново, сухожилия рвутся… Ну, ты и сама знаешь, что тут рассказывать. Долго ты там лежала, у Излома, пока в себя пришла?

— Я не помню, — пробормотала она. Никакой боли у Вейн не было, но говорить об этом она не стала. Все же, она не спешила доверять ему все и потому промолчала.

— Тебя далеко забросило, обычно Темные помогают, если находят эри.

— Да, далеко забросило, — задумчиво повторила она. — Мы сегодня остаемся здесь?

Дир постучал кончиками пальцев по столу, внимательно рассматривая девушку.

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделала, Вейн, — резко произнес он. – И учти, у тебя все еще есть возможность передумать и уйти. Но после того, как ты поможешь мне… начнешь помогать… такой возможности у тебя больше не будет.

Она спокойно встретила его взгляд.

— Что я должна сделать?

— Заинтересовать одного Темного, Путница. Думаю, тебе это будет несложно, — с насмешкой сказал Охотник.

Через три часа Вейн шла по кривой улочке. На ней было синее короткое платье с разрезами по бокам и узкие штаны, заправленные в сапоги, по местному обычаю. Волосы разделены на пробор и заплетены в несколько косичек, перевитых между собой. Короткие перчатки не закрывали запястье с метками Тьмы и клеймом, которое почти утратило красноту под действием чудесной мази. Глаза Вейн обведены темным, а на губах кармин, делающий их ярче и соблазнительнее.

Когда девушка посмотрела в зеркало перед выходом, то не узнала себя. Красила и одевала ее Лира. Дир сказал, что Путница идет выбирать себе хариса, и хозяйка искренне радовалась за девушку.

— Не бойся, что тебя будут пить, — шепнула она на ухо Вейн. — Тебе понравится…

Путница передернула плечами и вспомнила, как стонала Лира ночью. Интересно, за что ее отправили за Излом? Помнится, в мире людей так могли наказать неверных жен и блудниц…

А впрочем, чем сама Вейн отличается от Лиры? Тоже блудница и развратница по меркам людей. И убийца.

Отражение в зеркале поплыло, затуманилось. Вейн сжала зубы, не позволяя себе заплакать. Только не думать. Не вспоминать. Ничего… Его. Забыть. О свет! Как же ей забыть?!

Она тряхнула головой, возвращаясь в реальность. В мутном кривом зеркале отражалась незнакомка с яркими зелеными глазами и пухлыми порочными губами. Вот такая она теперь. Вейн зло усмехнулась, поймала в отражении внимательный взгляд Дира. Подняла вопросительно бровь.

— Ну как? — с насмешкой спросила она.

— Хорошо, — чуть хрипло выдавил Дир. — Хорошо… Еще кое-что, Путница.

Он порылся в своем мешке и достал … маску. Синюю маску, закрывающую верхнюю часть лица. Ее украшали черно-синие перья и хищный клюв, так что, надев ее, Вейн стала похожа на дикую птицу.

— Великолепно, — плотоядно улыбнулся Охотник.

И теперь она шла по городу, рассматривая дома и людей. Почти все они были в темной, глухо застегнутой одежде, и их лица тоже прятались под масками. Как поняла девушка, красивая и дорогая маска здесь являлась признаком состоятельности или статуса. Путница усмехнулась. Даже в Темном мире люди оставались людьми, делились на касты, сословия, создавали неравенство.

Бледное пятно солнца едва просвечивалось сквозь по-прежнему свинцовое небо. Весной здесь даже не пахло. Вечный сумрак пропитался сыростью, тленом и опасностью. Этот мир во всех смыслах был темным.

Она дошла до двухэтажного каменного дома и постучала. Ей открыл крепкий мужчина, внимательно осмотрел.

— Эри, что привело тебя в этот дом? — поинтересовался он.

— Меня отправил Смотрящий, — сказала Вейн. — Я могу увидеть Арта Лучезарного?

— Хм… Мы ждали эри позже. Смотрящие на этот раз быстры.

Он провел руками по телу девушки, в поисках оружия. Кивнул, удовлетворенный осмотром.

— Так я могу увидеть хозяина? — повторила Вейн и добавила надменно: — Возможно, я не захочу оставаться, тогда не стоит терять время.

— Ты не захочешь уходить, эри, — с насмешкой отозвался мужчина и щелкнул пальцами. Из сумрака коридора бесшумно вышла девушка, совсем юная, и Вейн вздрогнула, увидев ее пустые глаза. В них не было жизни, ни малейшего признака. Бескровное лицо не выражало ни чувств, ни мыслей, ни желаний. Вейн, никогда не видевшая мертвецов, не сомневалась, что перед ней - труп. Лич. Пустая оболочка без души. И это понимание было глубинным, внутренним и совершенно осознанным.

— Проводи, — приказал мужчина личу.

Девушка никак не отреагировала, даже не кивнула, просто повернулась и пошла вглубь дома. Вейн осторожно двинулась следом.

В этом доме явно жил состоятельный человек. На стенах — картины с яркими, насыщенными цветами, каких она еще не видела в этом сумрачном мире. Синие портьеры на окнах, мебель из красного дерева, яркие желтые шары, освещающие помещения, белые шкуры на полу, множество подушек на диванах, статуэтки и вазы всех цветов и размеров. Хозяин дома пытался наполнить комнаты многоцветием, но не отличался изысканным вкусом, так что у Вейн рябило в глазах от всех этих красок и форм, никак не гармонирующих друг с другом. Но в мире сумрака, возможно, это считалось красивым.

Вслед за провожатой она поднялась на второй этаж и остановилась перед массивной дверью. Лич постучала и, не дожидаясь ответа, развернулась и размеренно двинулась обратно. Шаг за шагом, словно кукла на шарнирах. Вейн проводила ее взглядом. Поразмышлять не успела - дверь приоткрылась сама по себе и, распахнувшись, застыла.

Вейн шагнула в комнату, такую же безвкусную, как и предыдущие. Массивная дверь сразу же захлопнулась за ее спиной. У камина стоял мужчина, картинно заложив руки за спину. Путница молча ждала, не здороваясь и не делая шагов навстречу. Он повернулся и посмотрел на нее чуть удивленно.

«Красив», - равнодушно отметила про себя Вейн.

Стройный высокий блондин, с глубокими синими глазами и капризным изгибом чувственных губ. На вид довольно молод, но Вейн уже знала, что Темные надолго остаются в том виде, в котором попадают за Излом, словно застывают, не меняясь долгие годы. И этот молодой мужчина на самом деле вполне может оказаться ровесником ее почившего дедушки.

— Эри? — хозяин дома сделал к ней шаг, осмотрел с любопытством, чуть склонив голову. — Смотрящие скоры. Сними маску.

— Разве я должна показывать свое лицо незнакомцу, харис? — кокетливо произнесла Вейн. — И разве вас должна интересовать моя внешность? Свет жизни от нее не зависит.

Он рассмеялся.

— А ты с острыми зубками. Мне нравится. Как тебя зовут?

— Можете называть меня Кьяра, харис, — с насмешкой отозвалась девушка, все-таки снимая маску.

— Кьяра? Страшное создание Тьмы, что по ночам пугает жителей и исчезает так же внезапно, как и появляется? Хм, заинтриговала.

Он медленно обошел девушку, беззастенчиво ее рассматривая. В синих глазах загорелся огонек сладострастия.

— Так… Лет двадцать, за Изломом недавно, в искусстве любви совсем неопытна. Один мужчина… Одна ночь. Сильные чувства. Очень сильные… И кровь… много крови… Ты уже мне нравишься, маленькая эри.

— Прекратите! — резко оборвала его Вейн.

Мужчина улыбался, но в его улыбке не было ничего доброго. Он наслаждался ее растерянностью и испугом. Вейн постаралась взять себя в руки, пожалев, что открыла лицо. Наверное, сейчас она выглядела не лучше лича.

— Мои способности не должны пугать тебя, Кьяра, — все так же улыбаясь, сказал он. — Поверь, ты будешь им рада. Знаешь, это очень удобно, когда харис знает твои предпочтения в любви, все твои тайные желания. Возможно, постыдные, те, которые ты скрываешь даже от самой себя…— он стоял за ее спиной, голос становился все глуше, обволакивал. — Так чего ты хочешь, Кьяра? Расскажи мне свои грязные тайны, маленькая эри… Ты любишь кровь? Или боль? Получать или дарить? Я дам тебе и то и другое…

Его голос манил, обещал, завораживал. Вейн не заметила, как он склонился к ее шее, отодвинул волосы, сделал глоток ее света. Укусил ей кожу, зализал, словно кот, пробующий птичку на вкус.

— О-о-о… Чувствую, нам будет хорошо с тобой… Мне будет хорошо…

И правда, хорошо. Сладко. Не больно. И совсем не так, как от поцелуев Ксандра… Равнодушно.

Вейн прикрыла глаза. Раз. Два. Три. И резко сдернув перчатку с левой руки, развернулась и сдула в лицо Темного порошок. Он дернулся и упал. Девушка осторожно склонилась над ним и прислушалась: дыхания не слышно совсем. Она неуверенно дотронулась до шеи Темного, там, где у людей бьется ток крови, и ничего не почувствовала. О, виры! Неужели она его убила?

Девушка быстро осмотрелась и разочарованно простонала. В комнате не было окон, ни единого. Как же она впустит Охотника? Неужели он не знал, что в доме Арта Лучезарного второй этаж без окон? Или знал, но намеренно послал Вейн на невыполнимое задание? Но зачем?

На шее, в месте укуса стало мокро. Вейн провела рукой и скривилась. Вроде боли не почувствовала, а вся шея в крови.

Она осторожно выглянула в коридор. Яркие пятна картин и обстановки раздражали еще сильнее. Подошла к лестнице, раздумывая. Бледной тенью из-за угла показалась девушка с мертвыми глазами. Вейн посмотрела на нее внимательно. Молодая, красивая, темноволосая. Пустые глаза светло-зеленого цвета. Губы накрашены темным кармином… О, виры! Да она же почти копия самой Вейн! Неужели лич тоже когда-то была эри? До того, как ее выпили досуха… Так вот почему Дир помог ей. Он знал вкусовые пристрастия Арта и просто решил с помощью Вейн свести какие-то свои счеты. И ведь правильно рассудил, что Темный польстится на темноволосую и зеленоглазую красотку.

Вот тьма! Во что она ввязалась? Надо убираться отсюда.

— Эй, — тихонько позвала она нежить, — как отсюда выйти? Ты меня понимаешь?

Лич безучастно смотрела на Вейн, без всякого любопытства. Тьма! Как же ею управлять? Вейн щелкнула пальцами.

 — Тут есть второй выход?

Лич продолжала молчать, и Вейн досадливо поморщилась. Толку от нее, как от бездушной куклы! Она осторожно свесилась через перила лестницы, посмотрела вниз. Мужчины, что открывал ей дверь, не видно. Знать бы еще, сколько в доме Темных! Как и в мире людей, у Перерожденных были слуги и стражи. Разумеется, у тех, кто мог себе это позволить.

Она, как можно тише, спустилась на первый этаж и метнулась к двери.

— Эри? Что ты здесь делаешь? — ее схватил за руку страж. Как он так быстро оказался рядом, девушка не поняла, ведь еще мгновение назад в комнате никого не было! Словно возник из ниоткуда!

— Знаете, мы с вашим хозяином не договорились, и он меня отпустил. Я ему… не понравилась.

— Не понравилась?

— Совершенно. Простите, мне пора.

Он убрал руку, и Вейн шагнула к двери, спиной чувствуя его взгляд. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Ей казалось, что этот стук слышен на соседней улице. В углу комнаты неподвижно стояла девушка-лич, и Вейн до одури захотелось сбежать из этого дома. А потом и из этого города!

Она дернула ручку двери, но та не поддалась. Вейн снова дернула. И еще.

— Не торопись, эри, — раздался голос мужчины за ее спиной.

Вейн оглянувшись через плечо на стража и ужаснулась, увидев его красные глаза и оскалившийся рот. Вот Тьма… Лич все так же стояла в углу, и Вейн в отчаянии зацепилась за ее пустой взгляд.

— Помоги! — мысленно закричала она.

Темный обхватил Вейн за талию, прижал к себе, склонил голову… И упал. За его спиной стояла лич и держала в руках остатки тяжелой напольной вазы. И все так же равнодушно смотрела в одну точку. Путница выдохнула и перевела дух.

— Спасибо, — прошептала она. Девушка не отреагировала. Уронила вазу, развернулась и ушла вглубь дома.

Размышлять над странным поведением лича было некогда. Вейн кинулась к тяжелым синим портьерам, радостно вскрикнув. Она боялась, что и здесь не обнаружит проем, лишь глухую стену. Но окна были, хоть и закрытые тяжелыми ставнями. Железные крючки на них вполне человеческие, не магические. Она распахнула створку и с наслаждением вдохнула туман.

— Ну, наконец- то! — недовольно проворчал Дир, влезая на окно. — Почему так долго?

— Почему так долго? — возмутилась она. — Ты это все намеренно… ты…

Дир отмахнулся от ее возмущений и быстро осмотрелся.

— Арт наверху? – Вейн кивнула. — Зачем ты сняла маску? Стой здесь, — приказал он.

— Что ты собираешься делать?

— Принцесса, ты ведь умная девочка, — усмехнулся он. — Догадайся.

И быстро пошел наверх, на ходу доставая свой узкий белый клинок.

Путница обхватила себя руками и с тоской посмотрела в распахнутое окно. И что ей делать? Убегать? Куда? До первого стража? Одна в Темном мире она и дня не продержится… Значит, надо посмотреть правде в глазе. Она ведь догадывалась, зачем идет в этот дом, и что хочет сделать Охотник с Темным. Уж точно не разговоры разговаривать. Убить. Он пришел убить… Ночной Охотник убивает Темных.

И какой выбор сделать Вейн?

Страж двери зашевелился и глухо застонал, приходя в себя. Вейн схватила каминную кочергу и снова ударила мужчину по затылку. Он стукнулся лбом об пол и опять затих.

Путница грустно усмехнулась. Что ж, выбор сделан.

Город они покинули через полчаса. Не пешком. Возле дома их ждали две оседланные лошади. Правда, эти кобылки отличались от тех, что были в мире людей, не только необычными желтыми глазами, но и наличием небольших крыльев. Но такие мелочи Вейн уже не удивляли, подумаешь, крылатая лошадь…

Гораздо больше ее беспокоила голова Темного в мешке Дира.

Но вопросы она смогла задать лишь вечером, когда они остановились у маленького поселения и постучались в путевой дом. Все время до этого Дир без жалости гнал лошадь, почти не оглядываясь и не заботясь, поспевает ли за ним Вейн. Девушка только тихо радовалась, что всегда была отличной наездницей, тем более, что скакать на лошади в штанах оказалось гораздо удобнее. Единственным знаком внимания за все время стало то, что Охотник протянул ей синюю маску, которую Вейн обронила в комнате наверху.

— Привыкай к ней, — сухо сказал он. — Не стоит всем показывать свое лицо.

Теперь на нем тоже была маска, простая, черная, с красным рисунком вокруг прорезей для глаз. Самих глаз в этих прорезях почти не было видно. И если долго на нее смотреть, то от красного рисунка рябило в глазах. Наверное, для этого она и нужна была.

К путевому дому они подъехали уже в темноте. Приближались медленно, скакать в непроглядной тьме было слишком опасно. Зеленый фонарь, замаячивший вдалеке, заставил Вейн облегченно вздохнуть. Ее не покидало ощущение, что из мрака за ними наблюдают десятки голодных глаз, раздражал шелест крыльев неизвестных ночных существ и незнакомые звуки, наполнявшие тьму. Даже красные глаза хозяина путевого дома девушку уже не испугали.

— Одну комнату или две? – проскрипел сморщенный Темный, глядя на них с нездоровым любопытством.

— Одну, — сказал Дир, бросая на стол монеты. — И горячей воды принесите.

Вейн осмотрелась. Путевой дом похож на обычный, человеческий. Такие же закопченные балки, очаг, грубо сколоченные столы и лавки. Впрочем, весь этот мир был похож на мир людей, только отраженный в мутном, темном и кривом зеркале. Вроде, то же самое, но все искореженное и посеревшее. Вот и здесь, вместо живой человеческой прислуги бродят бездушные личи с мертвыми глазами, а за столами - парочка Темных и их эри. Эри, женщина и парень, ели кашу с мясом, а темные разговаривали и поглядывали на них, в ожидании, когда тоже смогут поесть. Мерзость…

Вейн отвернулась и пошла наверх, туда, где им выделили комнату. Слуга-лич уже наполнял горячей водой большую лохань. Девушка сбросила плащ и маску, а потом и сапоги. Потянулась. Дир кинул свой мешок в угол, и девушка покосилась на него хмуро.

— Обязательно везти с собой… это? — спросила она.

 — Обязательно, — безмятежно отозвался Охотник, тоже снимая плащ. — Заказчик не заплатит без доказательств.

— Значит, ты просто наемник, — констатировала Вейн. Служка ушел, и она потянула тряпичную ширму. — Убиваешь за деньги. Ты не мог бы выйти, пока я буду мыться? Раз уж ты взял одну комнату, то хотя бы подожди в коридоре.

— С чего бы? — удивился он. — На отдельную комнату ты пока не заработала, Путница. Хоть и помогла мне с Артом, не спорю. К нему трудно подобраться… было.

Он довольно хмыкнул за ширмой, зашуршал чем-то. Вейн понадеялась, что он сейчас не рассматривает с довольной улыбкой содержимое своего мешка. Передернула плечами. Уходить Дир явно не собирался. Вздохнув, она принялась раздеваться. Ширма из плотной ткани, а если включить воображение, можно представить, что она здесь одна.

Вейн горько усмехнулась. Да уж, если бы мистрис Алесс узнала, что ее воспитанница бесстыдно раздевается в комнате, где находится посторонний мужчина, она бы в обморок упала от ужаса. Впрочем, мистрис Алесс, наверняка упала в обморок, узнав, что Вейн не только провела ночь с братом жениха, но и всадила в него нож по самую рукоятку. Интересно, что больше поразило благовоспитанную мистрис?

Помнится, когда Вейн разрезала лицо деру Вильнюсу, ее наставница месяц не могла прийти в себя от шока. Даже не смотрела в сторону девочки, лишь губы поджимала. Наверное, и сейчас поджимает…

Девушка снова усмехнулась сквозь слезы. Лучше цинично посмеиваться, чем плакать.

Она разделась, уже не задумываясь о том, что не одна в комнате. Какие уж тут манеры… Залезла в теплую воду и, блаженно вздохнув, закрыла глаза.

— Спинку потереть? — весело спросил Дир над ухом.

От неожиданности Вейн охнула и чуть не ушла вод воду. Открыла глаза и со злостью посмотрела на мужчину.

— Выйди.

— Мне неудобно разговаривать, не видя собеседника, — нагло ответил Дир, удобно устраиваясь на лавке и закидывая ногу на ногу.

— Тогда мы поговорим позже.

— Позже я буду есть. А потом спать. Так что, если у тебя есть вопросы, задавай сейчас, — усмехнулся он. — Пока я добрый.

Он беззастенчиво ее рассматривал, и Вейн порадовалась, что она худенькая и почти полностью скрыта темной водой. Вдобавок сквозь ширму почти не проникает свет из комнаты.

— Одичалый, от которого ты меня спас, тоже был твоей работой, верно? – мрачно спросила она.

— Конечно. У меня нет привычки просто так спасать глупых лейн. Только за деньги. Правда, когда я начал на него охоту, он еще не был Одичалым. Но заказчику знать о его падении не обязательно, — заржал он.

Вейн помолчала. Да уж, благородством тут и не пахнет. Все благородство осталось по ту сторону Излома.

— Понятно. Я тебе зачем?

— А вот это уже серьезный разговор, — он резко перестал смеяться. — Мне нужна напарница. Чтобы отвлекать или… завлекать. Ты мне подходишь. В истерику не впадаешь, манерам обучена, красива… Темные таких любят.

Вейн внимательно разглядывала его лицо. Глаза цвета меда сейчас вовсе не казались теплыми, напротив, в них горел жестокий и опасный огонек.

— А если я скажу, что мне это не подходит? — тихо спросил она.

Он быстро скользнул к ней и склонился над лоханью, уперся руками в бортики и навис над ней, так что девушка вздрогнула от неожиданности.

— Я ведь предлагал тебе выбор, принцесса, — нарочито мягко проговорил он. — Ты его сделала. И теперь либо со мной, либо…

— Убьешь меня? – спросила она.

— Да.

Они застыли, рассматривая друг друга.

— Тогда тебе стоит запомнить, что девушкам нужно иногда оставаться одним, Охотник. Например, когда они моются, — с вызовом ответила Вейн.

Он усмехнулся, и опасный огонек в его глазах погас. Медленно осмотрел ее тело, белеющее в темной воде. И выпрямился.

— Я постараюсь это учесть, Путница.

Дир вышел за ширму, и Вейн с облегчением вздохнула. Домывалась она уже в одиночестве.

— Дир, скажи, все эти служки… они ведь мертвые? Личи? Они словно куклы без души, так ужасно…— спросила Вейн, когда вошла в комнату.

— Такими становятся эри, когда лишаются света жизни, — пожал плечами Дир. Он разделся полностью, не смущаясь ее присутствия. Вейн отвернулась, но слушала внимательно. — Всех эри ждет судьба такой вот прислуги без жизни и души. Они становятся пустой оболочкой, рабочей силой для Темных.

В его голосе проскользнула горечь и давняя затаенная боль. Вейн быстро посмотрела на него через плечо. Снова медовые глаза застыли, словно он смотрел на что-то, видное лишь ему.

Да, у каждого в Темном мире своя история. И свои потери. И делиться ими здесь не торопятся.

— А как ими управлять? Разве оболочка разумна?

— Ими может управлять хозяин. Темные порабощают тела с помощью магии. Очень удобно. Бесконтрольные личи опасны, бросаются на все живое, разрывают плоть. Особенно свежие. Наверное, где-то внутри них сохраняется память о теплой плоти, о крови и жизни. Вот и рвут живых, пытаясь возродиться… Но под контролем Темных они не опасны.

Вейн вспомнила девушку-лича в доме Арта Лучезарного и чуть нахмурилась. Но ведь она помогала Путнице! Услышала ее мысленную просьбу? Но разве такое возможно? Ладно, с этим разберемся позже.

— Куда мы теперь отправимся?

— За наградой, — ухмыльнулся Дир и скрылся за ширмой. Какое-то время плескался там и что-то мурлыкал себе под нос.

Ужинали они у себя в комнате. Охотник сказал, что не стоит им привлекать к себе внимание. И спать пришлось на одной довольно узкой кровати. Но Дир улегся, завернувшись в плащ, и, помявшись, Вейн устроилась рядом. Она уже поняла, что свои моральные принципы ей придется пересмотреть.

Утро началось с сопения в ухо. Настойчивые губы исследовали ее шею и плечи, нахальные руки ласкали грудь. Мужские пальцы гладили ее, чуть сжимали соски, отчего дыхание за спиной становилось все тяжелее. Он прижимался к ней так тесно, что девушка отчетливо чувствовала его восставшую плоть, что упиралась ей между ягодиц.

Вейн открыла глаза, скользнула взглядом по убогой обстановке комнаты и резко ударила мужчину локтем под ребра. Следом скатилась с кровати и вскочила на ноги.

— Давай договоримся, Дир, — холодно произнесла она. — Я буду помогать тебе, буду заманивать Темных, чтобы ты мог отрезать их головы, но никогда не буду спать с тобой. Это понятно? И не смей распускать свои руки!

Он лежал на боку, в медовых глазах ни капли раскаяния. Даже не удосужился накрыться, чтобы спрятать откровенно стоящий член. Напротив, откинулся на спину, рассматривая девушку.

— А я что, недостаточно хорош для тебя, лейна? — медленно спросил он.

Вейн пожала плечами.

— Просто неинтересно. Или учти это, или у нас с тобой ничего не получится.

— Ладно, подожду, пока сама попросишь, — лениво протянул он.

— Жди, — усмехнулась Вейн.

Она натянула сапоги, заплела волосы в несколько косичек, переплела между собой. Дир какое-то время лежал на кровати, наблюдая за ней, потом встал, прошелся по комнате, потянулся.

— Вплети вот это, — как ни в чем не бывало сказал он и протянул ей веревочку с круглыми висюльками–медальонами.

— Красивое украшение, — обрадовалась Вейн. — Спасибо!

— Это не украшение, — он развернул ее к себе спиной и сам ловко вплел медальоны в ее пряди. — В каждом яд. Парализует Темных на несколько минут, схож с тем порошком, что я давал тебе для Арта. Только этот яд нужно растворить в воде и дать выпить.

— Разве Перерожденные пьют?

— Конечно, и едят. Но главное для них — свет жизни эри.

Вейн кивнула.

— Одевайся. Позавтракаем и в дорогу. Нам не стоит долго задерживаться на одном месте.

— Нас будут искать?

Дир по своему обыкновению пожал плечами.

За несколько дней они достигли южного предела и выехали к подножью черных пиков, упирающихся острыми макушками в сумрачное небо. Это были скалы, но ничего подобного в мире людей Путница не видела. Четыре острые черные башни находились на одинаковом расстоянии друг от друга, и сложно было представить, что сотворены они природой. Но и предположить, что это дело рук человека тоже было невозможно.

— Магия, — усмехнулся на ее изумленный возглас Дир.

Ну, конечно, магия.

И еще с одним проявлением магии они столкнулись через несколько минут, когда неожиданно вокруг потемнело, дыхание словно иссякло в груди, а вокруг завертелся черный разрушительный смерч. Внезапно накатила такая тоска, что захотелось выть. Ужас - смертельный, неконтролируемый - сковал разум, лишая возможности думать и понимать. Хотелось просто умереть. Не жить. Не чувствовать. Исчезнуть. И в этом кошмаре, что клубился вокруг них, было что-то живое и страшное, что заглядывало в нутро и рычало в предвкушении.

— Назад! — закричал Дир и дернул поводья лошади Вейн.

Кобыла захрипела от испуга и резко отпрыгнула назад, распахнув свои короткие крылья. Тут же вернулся уже привычный сумрачный день, с плавающими серыми клочьями тумана и жухлыми кустарниками по обочине дороги.

— Что это было? — хрипло спросила Вейн, растирая горло, на котором все еще ощущалась призрачная удавка.

— Слой Тьмы, — спокойно ответил Дир и спешился. — Привал, Путница. Дальше нам не пройти без провожатого, будем ждать здесь.

Он расположился на земле, начертил вокруг них свои загадочные знаки, обсыпал круг белым песком. Уселся в центре и достал припасы. Вейн порадовалась, что еду и голову Темного Дир хранил в разных мешках.

Провожатый явился через час. Просто возник на пустой дороге из ниоткуда. Дир невозмутимо доедал холодное мясо и на Темного только блеснул глазами в прорезях маски. Вейн тоже уже почти привыкла к закрытому лицу и даже приноровилась есть, не цепляясь за хищный клюв.

Перерожденный остановился возле кромки белого песка. Под капюшоном черного плаща лица было не разглядеть, словно и там чернела тьма. Охотник неторопливо вытер пальцы и встал, потянулся к своему страшному мешку. Покачал им, удерживая за веревку.

— Вижу, – голосом скрипучим, словно старое колесо телеги, отозвался Темный и бросил в круг мешочек с деньгами. Дир перекинул через песок голову и кивнул.

— До встречи, Охотник, — усмехнулся темный.

Дир отвесил издевательский поклон, но промолчал. Перерожденный подобрал мешок и исчез так же внезапно, как и появился. Вейн хотела многое спросить, но Дир быстро приложил палец к губам и застыл, прислушиваясь. Потом резко раскрыл ладони, перебросив через белый песок мелкие камушки. Они резво покатились по земле, словно горошины.

— Чисто, — удовлетворенно кивнул Дир и, сняв маску, вытер лоб. Улыбнулся девушке: — С Темными лучше пять раз перепроверить, чем самому без головы остаться. Некоторые не любят оставлять свидетелей. Хотя, я понятия не имею, кто заказчик, а они не знают наемника…

— Что это за песок? — спросила Вейн.

— Сдерживает магию и темных. Сквозь него им не пройти. Жутко дорогой, но лучше потратиться, чем…

— Остаться без головы. Я поняла.

Дир быстро пересчитал деньги, пристегнул к поясу мешочек и широко улыбнулся.

— Поехали, Путница. Покажу тебе столицу этого проклятого мира. Жуткое место, но там хотя бы можно развлечься!