Темный мир

Четыре года назад…

В тот день Путница тоже торопилась, безжалостно подгоняя лошадь. Ведь ее любимому мальчику исполняется два года! И в мешке, том, на который Вейн любовно поглядывала, она везла малышу подарки. Там были сладости, тающие на языке и тянущиеся длинными медовыми лентами; стеклянные магические шары, в каждом из которых заключались невероятные живые пейзажи: цветущие поля с маленькими домиками деревень; озера, с плескающимися русалками; искрящиеся радугой водопады, с пролетающими над ними драконами. И целый ворох игрушек, которые так нравились ее сыну, и книжки с зачарованными страницами, после чтения которых снятся волшебные сны.

И Вейн улыбалась, представляя, как обрадуется Алекс, и как они усядутся у камина после праздничного ужина, чтобы хорошенько все рассмотреть.

Вейн вбежала в дом, на ходу скидывая плащ и маску, бросая на лавку перчатки.

— Алекс, — крикнула она, — Алекс, где ты, малыш?

В светлых комнатах было тихо, и Путница вдруг забеспокоилась.

— Кнейш? Дир? Алекс? Где вы!

Она почти бегом оббежала дом, убедилась, что он пуст. Метнулась к выходу и уже в дверях столкнулась с Охотником.

— Дир! — с облегчением выдохнула она, — где Алекс? Они с Кнейш ушли гулять?

Мужчина молча смотрел на нее, не отвечая, и паника снова сжала сердце Вейн.

— Где мой сын? — резко выкрикнула она.

— Они забрали его. Смотрящие. Прости… Их было слишком много…

Она застыла, осмысливая его слова, с недоумением и испугом всматриваясь в глаза цвета меда.

— Прости, — мучительно выдохнул Дир.— Я ничего не смог сделать… Я ведь предупреждал, что так будет!

Вейн чуть склонила голову. Внутри разливалась стужа, она давила панику, не позволяя ей взять вверх над разумом, хотя все ее инстинкты требовали выть и кричать. Но этого она не могла себе позволить.

— Не смог или не захотел, Дир? — холодно спросила она.

— Вейн!— он вскинул на нее измученные глаза. — Ты что!

— Что? Разве я так далека от истины? Ты жив и здоров, не валяешься тут с перерезанным горлом. Значит, решил, что без Алекса будет лучше. Тебе. И не будет больше этого напоминания о моей большой любви, которое так тебя раздражало все эти годы. Правда, Охотник?

Он молчал, на бледных щеках проступили красные пятна, выдавая его чувства. Медовые глаза словно выцвели, пожелтели.

— Может, все было бы по-другому, если бы ты хоть иногда смотрела на меня не как на бездушного лича, Вейн? — тихо и горько бросил он. — Может, тебе стоило сделать что-нибудь, чтобы я стал частью вашей жизни? Твоей и Алекса? Ты столько лет живешь воспоминаниями, даже не видишь меня, я устал от этого!

Она отвернулась, подобрала свои перчатки, молча надела.

— Что не нравлюсь я тебе? — со злостью спросил Дир. — Манеры мои не устраивают? Знаешь, я ведь сразу понял, что мне до тебя не дотянуться, как ни старайся! Хоть как изворачивайся. Легче тебя в свою низость окунуть. Да только все бестолку! Что бы ты не делала, как бы низко не опускалась, ты все равно остаешься благородной лейной. А я — вором и убийцей. И я всегда буду стоять на сотню ступеней ниже тебя…

— Дир, ты сошел с ума.

— Конечно, сошел. Когда вздумал, что ты можешь стать моей!

— Когда они забрали Алекса? Кнейш с ним?

— Даже сейчас ты не слышишь меня!— с яростью сказал он.

Вейн повернула голову.

— Дир, у меня забрали ребенка, а ты хочешь поговорить о себе? Прости, неинтересно. Так когда они уехали?

Путница быстро и внимательно проверила весь свой арсенал, четко разложила оружие, не позволяя себе ни одной мысли, ни единой лишней эмоции.

— Ты против них не выстоишь, Вейн. Это бесполезно. Ты не вернешь Алекса.

Она закончила, перекинула через локоть плащ. И подняла голову.

— Я не отпущу тебя, — твердо сказал Дир. — Ты погибнешь. Смирись и останешься жива…

 — Уйди с дороги, — спокойно сказала она.

Его лицо исказилось то ли от боли, то ли от ярости.

— А то что, убьешь меня? — хрипло спросил Дир.

— Да, — спокойно ответила Вейн.

Он вдруг кинулся к ней, схватил за руки, зашептал лихорадочно.

— Вейн, пожалуйста, послушай меня… послушай! Не ходи за ним. Прошу тебя. Хочешь, я на колени встану? Умолять буду? Тебя убьют, понимаешь? Ты не можешь бороться со Смотрящими, никто не может! Это просто бессмысленно! Это глупо! Ну что хорошего в том, что ты станешь личем, Вейн? Или мы оба? Разве Алекс будет от этого счастливее, скажи? Его не тронут там, детей берегут, у него будет все! Но тебе его не отдадут никогда… Вейн!

Он вдруг, и правда, упал на колени, продолжая сжимать ее руки, покрывая ладони поцелуями.

— Умоляю, не уходи… Тебя выпьют до дна. Я жить без тебя не могу, не хочу… Только останься! Все сделаю, все, что захочешь, прошу… прошу тебя… любимая…

 Он все целовал и целовал, потом обхватил ее руками, прижался лицом к ее животу, и все продолжал что-то говорить, умолять, убеждать… Вейн закрыла глаза. Всего на миг позволила себе эту слабость. А потом оттолкнула его руки и вышла, даже не попрощавшись и зная, что уходит навсегда. Чтобы ни было дальше, ее история с Диром закончена.

И где-то внутри дома завыло что-то, словно и не человек вовсе, зверь…