Глава 13

Воспользовавшись тем, что стоящий на четвереньках лысый завис, пялясь на ворона, я с разбега запрыгнула на него…

Учитывая нашу весьма солидную разницу в весе, лишнее и говорить, что его поясница не выдержала обрушившегося на неё счастья и сдалась на милость победителя, то есть, моей пятой точки, то есть, меня.

Подо мной что-то хрустнуло… Лысый прогнулся, сдавленно охнул и попытался меня сбросить…

Ага сейчас! Тоже мне норовистый арабский жеребец нашелся!

Нет, будь в нем пол тонны веса, как и в жеребце, его маневр возможно бы и удался, настолько отчаянное сопротивление он мне оказал. Но… тщедушное тельце лысого бандита тянуло разве что килограмм на семьдесят максимум. А посему на моей стороне были все преимущества: и тактическое, и в весе, да и в физической подготовке тоже. Ибо силовыми упражнениями, судя по плохо развитым мышцам, оседланная мной «лошадка» явно пренебрегала, считая, по-видимому, что ей, вполне достаточно, гибкости, ловкости и меткости в метании кинжалов.

И зря, очень-очень зря.

Я, конечно, не ниндзя, но тоже кое-что умею. Посему у бандита не было против меня ни единого шанса ни до того, как он получил от меня по шее (ребром ладони по сонной артерии), ни после.

Тем более, что после было уже совсем просто.

Как только лысый обмяк, я, не особо церемонясь, заломила ему руки за спину и надежно перевязала их поясом кардигана.

Мой пернатый подельник между тем тоже времени зря не терял.

Горланить во все своё воронье горло он, слава богам, перестал сразу же как только я оседлала лысого. Однако от пережитого стресса у меня остался нервный тик, и потому, когда он в очередной раз каркнул, на сей раз привлекая моё внимание к своей находке, я вздрогнула так сильно, что оступилась и слегка подвернула ногу.

– Ещё раз каркнешь, с оставшимися двумя будешь разбираться сам! – прихрамывая раздраженно прошипела я.

Ответом мне стал недоуменный взгляд, который дал понять, что меня услышали, но не поняли от слова «вообще». Какое отношение его карканье, причем по делу, имеет к тому, что у кое-кого, не будем тыкать крыльями, нервы не в порядке?

После чего, по-видимому, решив, что инцидент исчерпан, ворон наклонил голову, указывая на веревку в рюкзаке Черепа.

Первым моим желанием было, чисто в пику пернатой заразе, проигнорировать веревку…

Но снова…

План был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: пернатая зараза был прав!

Это пока лысый в отключке, он лежит себе тихенько и смирненько, а как только придет в себя…

Досадливо вздохнув, я вытащила из рюкзака Черепа веревку и направилась к неподвижно лежащему бандиту. Первым делом, воспользовавшись одним из его кинжалов, я отрезала от мотка достаточно бечевки, чтобы крепко связать ему руки и ноги.

Поскольку руки у него уже были связаны, начала с ног. Закрепив лодыжки так, чтобы бандит не смог ни встать, ни даже дернуть ногой, я занялась руками и добавила для надежности еще несколько слоёв веревки. Убедившись, что теперь и запястья тоже зафиксированы так, что лысый при всем своем желании не сможет воспользоваться руками, я принялась методично его обыскивать.

Кроме заткнутых за пояс пистоля и двух кинжалов, я обнаружила также по кинжалу в каждом из сапог и это было только начало!

Лысый оказался настоящим ходячим оружейным арсеналом!

В многочисленных кармашках его многослойной одежды снова и снова обнаруживались сюрприз за сюрпризом…

В каждом из рукавов его плаща были спрятаны по три небольших метательных ножа. В правом кармане брюк я лежал небольшой флакон с какой-то густой тёмной жидкостью, в которой плавало что-то вроде серебристых хлопьев. Оба кармана плаща были почти доверху наполнены металлическими шариками, неизвестного мне на тот момент назначения. В нагрудном кармане рубашки лежал амулет, с выгравированным на нем символом в виде охваченной огнем спирали.

Отложив все это в сторону, подальше от всё еще не пришедшего в себя бандита, я на всякий случай закрепила верёвку также вокруг его предплечий и плеч, тем самым еще больше ограничив его движения.

После чего, ухватившись за его ноги, волоком потащила его к ближайшему дереву…

За что тут же была «освистана» пронзительным карканьем ворона.

– Ну что опять? – вытирая со лба пот, недовольно огрызнулась я.

Ага, сейчас! Так мне и объяснили! Как и обычно, пришлось догадываться самой. На что мне весьма прозрачно намекнули, постучав крылом по лбу.

И да, опять и снова, пернатый был прав!

Поскольку я ждала «гостей», то мне никак нельзя было привязывать своего пленника к ближайшему дереву. Его нужно было спрятать, и спрятать хорошо, если, конечно, я планировала снова воспользоваться эффектом неожиданности.

И еще я забыла заклеить своему пленнику рот. Об этом мне, к слову, спасибо ему большое, очнувшись и застонав, напомнил сам пленник. О чём, судя по тому, что стон был одиночный и очень короткий, он тут же и пожалел. Но было уже поздно. Стон, как и слово, не воробей: вылетит – не поймаешь!

Я его уже услышала и уже неслась к своей сумке за пластырем, в первый раз в жизни, радуясь тому, что у меня на стопах и щиколотках слишком нежная кожа, из-за чего я по жизни, ношу с собой в сумке моток лейкопластыря на тканевой основе.

Однако прежде, чем я успела заклеить своему пленнику рот, я вновь была «освистана» пронзительным карканьем ворона.

– Что? – раздраженно рявкнула я. – Что тебе опять не нравится?

Вместо ответа ворон сел мне на ногу, зацепил клювом резинку носков и потянул за неё.

– Ты хочешь, чтобы я сняла носки? – нахмурилась я.

Ворон энергично закивал.

– Ну ты и живодер! – искренне посочувствовала я бандиту.

Но, так как из нас двоих опыт в подобного рода делах был не у меня, а у пернатого, судя по его советам, которые еще ни разу меня не подвели, то и этой рекомендации я тоже последовала.

Сняла носки и, скрутив их шариком, запихала в рот уже не стонущему бандиту, а матерящемуся и сулившему мне смерть в страшных муках. И уже после этого заклеила ему рот ещё и лейкопластырем.

И, «о чудо», он заткнулся.

После чего снова взяла бандита за сапоги и, следуя за вороном, потащила его энергично дергающуюся тушку… в лес. Причем тащить пришлось прилично. Настолько прилично, что устала не только я, но и моя ноша. Последнее я поняла по тому, что тушка в моих руках перестала извиваться и дергаться.

– Ты издеваешься надо мной? Мы когда-нибудь дойдем? – в конце концов не выдержала я и поинтересовалась у летящего надо мной порожняком пернатого живодера-эксплуататора.

Ворон сел на ветку. Осмотрелся. Задумался. И кивнул.

– Это был ответ на мой первый вопрос или второй? – не спеша радоваться, уточнила я.

Ворон опять кивнул.

– Спасибо, объяснил, – саркастически прокомментировала я. И, решив для себя, что, даже если пернатый Сусанин сейчас полетит дальше, то это его проблемы, прислонила лысого к ближайшему дереву и принялась привязывать его к нему, более чем прозрачно намекая, что не знаю, как кто, а я уже пришла!

Какое-то время пернатое самоназначенное «начальство» наблюдало за моими действиями, никак не комментируя и не вмешиваясь. Затем, не выдержав-таки, решило проверить качество моей работы.

Пока он снова и снова облетал пленника по кругу, я, стараясь не обращать на него внимания (что было довольно сложно, ибо хлопающий крыльями и порхающий туда-сюда пернатый инспектор порядком меня раздражал), закончила привязывать пленника к дереву, проверила на крепость узлы, надежно ли зафиксировали веревки ноги и руки бандита.

После чего, окинув взглядом проделанную «работу», ударила вскользь несколько раз одной ладонью по другой, и сама себя похвалила:

– Сделано по высшему разряду! Стопроцентная гарантия: пока кто-то не развяжет, сам не освободится!

И я ничуть себе не льстила: лысый был похож на закуклившуюся гусеницу, у которой наружу торчала лишь голова: руки же, ноги и плечи – были упакованы в плотный кокон.

Но кто ж мне поверил на слово! Только не пернатый инспектор. Не удовлетворившись визуальным осмотром, он сел на плечо пленника и, раздуваясь от собственной значимости, цапнул пленника за мочку уха, заставив того вздрогнуть всем телом и замычать. Убедившись, что кокон практически даже не пошевелился, пернатый живодер-провокатор сел лысому на плечо и несколько раз клюнул… на сей раз уже всего лишь узел на его груди. После чего снова раз десять облетел пленника по кругу, причем каждый раз на разной высоте. И только после этого подлетел ко мне, уселся на моё плечо, снова раздулся от собственной значимости и явно одобрительно изрек:

– Кар-кар-кар!

Настолько явно одобрительно, что мне даже почудилось, словно он сказал: «Восхищен!», ну или: «Молодец!».

– А ты думал! – гордая собой заметила я. – Я способная!