Глава 36

И умом, и душой я понимала, что надеюсь зря, но надежда… она, как известно, умирает последней.

Даже у козы…

Которая настолько затаила дыхание, что не просто жевать перестала, но застыла с приоткрытой пастью. Я, само собой, тоже застыла, забыв как дышать. Как и Ивко. С той большой разницей, что я ожидала чуда, а он, судя по предвкушающему блеску в глазах, занимательного шоу, с визжащей Лилиан в главной роли.

Лилиан, впрочем, разочаровала нас обоих. Увидев тело, она коротко, сдержанно выругалась и сделала то, чего я больше всего опасалась, первый человек на которого она посмотрела – была я.

– Таки да, Лаванда. И таки да, мертва, – вроде как констатировала она, но в глазах её при этом стоял вопрос.

Ну и я ответила.

– Это не я. Она, конечно, вчера меня... хммм… разозлила. – Я понимала, что каждое неосторожное, сказанное мной слово может быть использовано против меня (как говорится: «не первый раз замужем»), и пыталась заткнуться, но слова сами срывались с губ, одно за другим, быстрее, чем я успевала их обдумывать. Я говорила и говорила, пытаясь заговорить вину, которой, я точно знала, не было, но которую почему-то ощущала. – Очень разозлила. Настолько, что я собиралась ей отомстить, – честно призналась я. – Но не так. Да, она также и моя конкурентка, но это всё равно не я. Я знаю, что мы знакомы всего ничего, но я не убийца! Честное слово!

Лилиан внимательно меня слушала, а мне казалось, что я сейчас взорвусь – от напряжения, от слов, которые льются и льются из горла, от страха, который медленно, но верно подбирался к солнечному сплетению.

Взорваться я не взорвалась, но потрясение всё же взяло своё: ноги подкосились, и я начала медленно сползать по стволу яблони вниз.

– Анни, дыши! – подбежала ко мне Лилиан и обняла. – Конечно же, это не ты! Не ты её убила! Конечно же, ты не убийца! София, отправь вестника Конраду и Грейсону, – бросила она подруге. – Дыши, Анни, вот так, умница!

– Но что обо мне подумают горожане? Пекарня ведь даже ещё не открылась… – несколько раз вдохнув и выдохнув, пролепетала я, усилием воли всё же заставив себя заткнуться, прежде чем добавить: «и вот опять». – И уже труп. Причём труп моей конкурентки. Хороша берегиня! – нервно хохотнула я. – Приносящая счастье и хорошее настроение! Да мою пекарню ж теперь будут десятой дорогой обходить! И меня… – простонала я, закрыв ладонями лицо.

«Господи, за что? За что опять?» – мысленно вопросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в плотный ком горькой обиды на этого самого «Господи» и безысходного отчаяния.

– Не, – не согласился со мной Ивко. – Не будут! Булочки, пироженки ж и печеньки все любят, а ты теперь у нас одна осталась! – резонно заметил он.

И я зашлась в истерическом смехе.

– Точно! Подозрения приходят и уходят, а кушать хочется всегда! – сквозь смех и слёзы с горькой иронией согласилась я.

Прониклись резонным замечанием и София с Лилиан. И коза.

Первые две расхохотались гортанным, заливистым смехом, а последняя – переливчатым блеянием.

– Я таки везучая! Ведь укокошили б в моём саду кого другого – и всё, хана бизнесу! Но мне повезло! В моём саду укокошили единственную мою конкурентку! А потому – если хлебушек, булочки, пироженки и печеньки нравятся, придется идти ко мне мои красавцы и красавицы! Более того, у меня теперь есть шикарный рекламный слоган! «Пекарня Аннет: убийственно вкусные печеньки. И это не фигура речи!» – заливаясь истерическим смехом, продолжала стебаться я.

И, само собой разумеется, именно в этот момент в дверях появились шериф, мэр и Дэмиан Эйрхарт.

Учитывая то, сколь громогласно я вещала о своей, в прямом смысле слова, сногсшибательной предпринимательской удаче, сомневаться в том, что они слышали каждое мое слово, не приходилось.

Да и картина их взору предстала тоже та ещё: сидящая под яблоней истерически хохочущая и одновременно рыдающая я и заливающиеся смехом Лилиан, София, Ивко и даже коза.

Неудивительно, что все трое недоуменно замерли на месте.

Первым отмер мэр Грейсон. Медленно обвёл нас всех взглядом, затем посмотрел на шерифа и, нахмурившись, поинтересовался у него:

– Ты уверен, что правильно понял Софию?

Озадаченный сим вопросом шериф тоже нахмурился и… перевел озабоченно-неодобрительно-вопрошающий взгляд на жену, мол, дорогая, будь так добра, подскажи, правильно ли я тебя понял? А то я, как-то, уже начал сомневаться. И даже хуже того – подозревать, а не было ли это глупой шуткой!

Ха, начал! Он был в этом уверен! А иначе, с чего бы его так удивил ответ жены?

– Правильно, – кивнула оскорбленная подозрениями благоверного София и, сделав неопределённый жест в сторону тимьяна, надменно добавила: – Она там. Не веришь, сам убедись!

– Лаванда? – растерянно уточнил резко почувствовавший себя виноватым супруг. В чем именно он виноват, он, как и обычно, не знал, что, как известно, не отменяло наказания.

– Угу, все ещё Лаванда, – холодно подтвердили ему.

– С кинжалом и кровью, – восторженно-заговорщицки добавил Ивко и проинструктировал: – Нужно подойти ближе, от туда не видно.

– Ме-эээ! – веско подтвердила Грета. Уж она-то знала! Сама на этом попалась!

Конрад, нервно потер переносицу и пошел к кустам тимьяна…

Ройс издал тихий стон и покосился на меня.

У меня задергался левый глаз.

– Вы это серьезно?! – возмутилась я. – Я что, по-вашему, совсем идиотка?! Поверьте мне, если бы её укокошила я, то, определенно и точно, не оставила бы её труп валяться рядом с моей пекарней! Я бы его к её пекарне перетащила! Что б, как говорится, одним выстрелом – и себя и свой бизнес защитить!

– Мэ! – поддержала меня Грета.

– Анни, нет-нет, я вас не в чем не подозреваю, – тут же заверил меня Грейсон. – Просто… если это действительно Лаванда и она мертва…

– Это Лаванда и она мертва, – засвидетельствовал шериф.

– Угу, мертва, – подтвердила Лилиан. – Часов так от шести до двенадцати, точнее, смогу сказать после более тщательного осмотра.

– Кто-нибудь прикасался к телу? – уточнил Конрад. – Передвигал, переворачивал, пытался проверить пульс или дыхание?

– Только Грета. Она на неё первая наткнулась, – кивнула я на козу, которая, явно взывая к сочувствию, жалобно-надрывно замекала, давая понять, что она до сих пор не отошла от потрясения.

– И ты тоже не прикасалась к телу? – уточнил Ройс у жены. И тоже получил «на орехи».

– В этом случае, я знала бы точное время её смерти, а я сказала, что она мертва от шести до двенадцати часов.

– Да, точно, – мгновенно вспомнил он и, дабы «замять» тему, резюмировал: – Итак, первой тело нашла коза…

– Ме-эээ! – еще более жалобно подтвердила Грета, мол, пожалейте меня несчастную, мне ж теперь по ночам кошмары сниться будут, но…

Жестоким и бессердечным людям было не до неё. Её не только не пожалели, но даже сочувственным взглядом и тем лишний раз не удостоили.

Последняя претензия относилась к её любимому, но такому черствому и эгоистичному хозяину, который, вместо того чтоб приласкать её да приголубить, воспользовался случаем блеснуть красноречием и театральным талантом.

– Ага! – энергично закивал Ивко и принялся взахлеб рассказывать и показывать, в ролях и с выражением, что произошло дальше.

Карающий клинок императора тем временем обошел тело по кругу.

– Никаких следов того, что тело сюда приволокли или принесли… – задумчиво проговорил он. – Судя по всему, это и есть место преступления.

– Похоже на то, – согласился с ним шериф.

А вот сам карающий клинок с собой не согласился.

– Хотя… земля сухая и, если идти по тропинке… Мне, например, вполне хватило бы мускульной силы сбросить труп с рук так, чтобы он оказался здесь.

– Так может вы это и сделали? – со свойственным мальчишкам его возраста ухарством сострил Ивко.

– Ме-эээ! – поддакнула Грета.

Само собой, знай первый перед кем рисуется и кого подкалывает, а вторая – на кого «бочку катит», они вели бы себя, куда почтительней, но они не знали.

Дэмиан нарочито медленно повернул голову и посмотрел на Ивко с тем мрачно-заинтересованным выражением на лице, с каким инквизитор смотрит, размышляя с какой бы части тела начать, на того, из кого ему в кратчайшие сроки нужно выбить признание.

Просто посмотрел. Ничего не сказал.

– Шутка! – внутренне поёжившись, заверил его Ивко, выставив вперед себя для пущего эффекта руки.

– Ме-эээ! – снова поддакнула Грета и, под видом внезапно одолевшего её голода (хотя почему «под видом»? Нервы – они ж не только у людей), ретировалась в другую часть сада – от греха, точнее, от препарирующих взглядов, подальше.

Карающий клинок и на это ничего не сказал, лишь усмехнулся и склонился над Лавандой.

– Если же ты сама пришла, то хотел бы я знать, что ты тут делала ночью? – пробормотал он.

– Я тоже, – в унисон согласились с ним все. Кто-то вслух, кто-то мысленно.

Задумчивый взгляд карающего клинка переместился с Лаванды на меня.

– Встречалась с кем-то?

– Если и встречалась, то точно не со мной! – враждебно ответила я. – Что же касается того, что она здесь делала, то я не удивлюсь, если узнаю, что она готовила мне какую-ту пакость.

– Пакость? – хмыкнув, переспросил он у меня. – То есть, вы с ней не ладили?

Досадливо вздохнув, я закатила глаза.

– Не МЫ с ней, а ОНА СО МНОЙ не ладила! Я же её почти не знала – и знать не хотела! И конкурентку в ней я тоже не видела, потому что не сомневалась: как только у горожан появится выбор – я окажусь вне конкуренции!

– Угу, так бы и было! – энергично закивали София, Лилиан и Ройс.

– Я в этом тоже не сомневаюсь, – подтвердил шериф.

– Анни печет так, что пальчики оближешь! – похвалила меня Лилиан.

– А десерты и пирожки такие, что и откусишь! – добавила София, с лукавой улыбкой посмотрев на мужа.

Тот в ответ широко улыбнулся, мол, да, я такой: а дай мне палец, я и руку откушу!

Дэмиан выпрямился и посмотрел на Лилиан.

– Не люблю я такие совпадения, – посетовал он. – Могу я вас попросить…

Она кивнула.

– Я и сама хотела вам это предложить.

– Но Лили же целитель, а не… – сглотнув рвавшегося с языка «патологоанатома», заметила я.

– Лили начинала как полевой целитель, собственно, благодаря этому мы и познакомились, – сообщил Ройс, тепло улыбнувшись жене.

Та в ответ тепло улыбнулась ему и объяснила, уже мне: – На войне мне приходилось иметь дело не только с раненными, но и павшими, которых порой приходилось собирать буквально по кусочкам, – грустно улыбнулась она.

– Чтобы достойно похоронить, – понимающе кивнула я.

– Нет, – ещё печальнее улыбнулась Лилиан. – Точнее, не только… А и еще… чтобы понять, чья это была «рука»: врага или «друга», решившего, что война всё спишет.

Я снова понимающе кивнула. Но на сей раз уже молча.