Глава 5

Оценив примерное расстояние до ближайшей достаточно крепкой ветки, которая смогла бы выдержать мой вес, я, тяжело вздохнув, начала спускаться…

Точнее, сначала я вцепилась в ствол дерева так же отчаянно, как утопающий цепляется за спасательный круг. И, поскольку ветер не только не утих, в связи с тем, что я решила спуститься, а, наоборот, усилился, то, собственно, этим самым утопающим в волнах штормового моря я себя тут же и почувствовала.

Ветер шумел в ушах, заставляя ствол вместе с вцепившейся в него моей тушкой ходить туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда…

Я же тем временем пыталась нащупать дрожащей от напряжения ногой присмотренную мной ранее ветку. И, поскольку я далеко не Дюймовочка и забралась очень высоко, то ошибиться в этом деле я, как и сапер, могла лишь однажды.

«… Почему я не сокол? Почему не летаю? Почему ты мне, Боже, крылья не дал? Я бы дерево это покинула и в небо взлетела бы!» – переиначивая слова поэта Михаила Петренко, напевала я, когда мне на голову шмякнулось что-то многоногое и, судя по ощущениям, решило обжиться в моих волосах…

Если б оно просто сверху по волосам пробежалось, я б ещё стерпела, но когда оно начала окапываться, я…

Я инстинктивно содрогнулась от отвращения и нога, которая уже почти нашла ветку, соскользнула с неё… Сердце ухнуло в желудок, желудок сжался в комок… но руки, спасибо тренировкам, удержали.

Повиснув на руках с широко раскрытыми от ужаса глазами, я шумно втянула в себя воздух и заставила себя успокоиться. Затем собрала всю свою волю в кулак, сжала зубы и «разрешила»: – Ну-ну ползи-ползи, пока можешь!

После чего вновь нащупала сначала одной ногой, а затем уже и второй ветку, посмотрела вниз, убедилась, что это именно та ветка, которая мне нужна, и только затем уже позволила ей принять на себя весь мой вес, пока я, обхватив ствол ладонями обеих рук, сползала по нему вниз, чтобы сесть и вытрусить, наконец, из волос, то, что пыталось в них окопаться.

Ага, сейчас!

Нет, сесть я села, а вот отомстить или хотя бы узнать, что за мерзкая букашка чуть не отправила меня к праотцам, так и не смогла! Потому как она оказалась хитрой заразой и, как только поняла, что захват чужой собственности ей просто так с лап не сойдет, слиняла!

И хотя поступила эта мерзость как истинный подлый трус, и напала со спины и сбежала, а не приняла пусть не равный, но честный бой, я не в обиде. Есть такие вещи, о которых чем меньше знаешь, тем лучше спишь.

Посему отведя душа, высказав подлой, мерзкой букашке своё исполненное праведного гнева мнение, я продолжила спуск: пыхтя, кряхтя, охая и ахая, поскольку на руках, чем дальше, тем меньше оставалась живого места, но, к счастью, без новых происшествий. Какое-то время…

После небольшой передышки я как раз собиралась продолжить спуск вниз, и тут прямо мне на руку приземлился ворон.

– Кыш! – дернув рукой, попыталась прогнать его я.

Но этот экспроприатор чужой собственности, в отличие от предыдущего, оказался не робкого десятка.

– Каррр-каррр! – отрицательно замотав головой, отказался он.

– Не поняла, – совершенно искренне уведомила я его.

И ворон вдруг взял и… поднес крыло к клюву! И при этом ещё издал звук, похожий на «Шишшш».

Я сначала подумала, что он пытается сказать мне: «Шиш тебе!», но потом он перевел взгляд под дерево и снова повторил «Шишшш!»

Я чисто по инерции посмотрела туда же, куда смотрел и ворон и увидела вооруженного допотопного вида ружьем и кинжалами человека. Это, во-первых. А во-вторых…

Он был облачен в короткий, толстый, явно поношенный кафтан с тускло поблескивающими медными пуговицами, его талию обхватывал широкий кожаный пояс, за который, собственно, и были заткнуты два кинжала. Его ботфорты, заметно изношенные и испачканные грязью, доходили почти до колен. Из-под кафтана выглядывал, угрожая его носу, виднелся высокий, накрахмаленный воротник когда-то белой рубашки. На голове у него была треугольная шляпа, из-под которой выбивались пряди довольно длинных черных волос.

– Это что, цирк уехал, клоуны остались? – удивленно пробормотала я себе под нос.

– Шишшш! – зашипел на меня ворон, вновь поднеся кончик крыла к клюву.

Не будь у мужика кинжалов и ружья, я бы, вероятней всего, не послушалась, но, как ни нелепо и странно было его одеяние, то, что он был вооружен меня всё же насторожило. Ибо просто шут гороховый это одно, а вооруженный шут гороховый – это совсем другое.

Поэтому я не только замолчала, но и поплотнее прижалась к ветке.

И очень вовремя, потому как этот внизу буквально мгновение спустя задрал голову вверх и скользнул глазами по ветвям.

Ворон вспорхнул с моей руки, сел на одной из нижних ветвей и громко закаркал.

– Кыш!!! – тут же взмахнул рукой «шут гороховый». – Кыш, я тебе сказал! А то накаркаешь ещё!

Ворон кыш не сделал, но замолчал: мужик оказался не принципиальным и удовлетворился полупобедой.

– Хочешь сидеть, сиди, но каркать не смей! – махнул он рукой, позволяя птице остаться.

Ворон кивнул, мол, хорошо. Дождался, пока мужик повернется к нему спиной, дабы поприветствовать того, кого он, судя по всему, и ждал, и снова… очень громко каркнул.

– Ну всё ты напросился! – уведомили ворона, снимая с плеча мушкет.

Ворон самоубийцей не был и потому на сей раз упорствовать не стал, вспорхнул и только его и видели. Это я о тех, кто был внизу. Потому как я-то как раз заразу пернатую отлично видела – она вновь уселась на мою руку, каким-то образом умудрившись при этом и в этот раз не поцарапать меня своими, совсем не маленькими, как я отметила, когтищами.

Вновь прибывший выглядел заметно старше первого. Его лицо было изборождено глубокими морщинами, а окаймленная седыми прядями макушка совершенно лысой. Он был одет в длинный серый плащ, из-под которого виднелась рукоять кинжала и чего-то, похожего на небольшой топорик. И первый и второй были заткнуты за потемневший от времени и влаги кожаный ремень. Его сапоги, как и у первого, тоже были сильно изношенными и покрытыми толстым слоем грязи.

Ворон повернул голову и вновь поднес крыло к клюву.

Я закатила глаза, мол, поняла, не дура. Сижу молча и просто наблюдаю.

– И какого грима, надо было тащиться аж сюда? – недовольно пробурчал лысый, потирая шею и недовольно поглядывая на размокшую от пота рубаху, которая прилипла к телу. – Отсюда ж до места встречи километров десять, как минимум! Я уже не мальчишка по лесу туда-сюда шастать! Суставы ноют, да и проклятый радикулит совсем замучил!

Его собеседник пожал плечами и неспеша закурил нечто жутко вонючее.

– Змей решил, что ты не пойдёшь клиентов встречать. Вот какого! – ответил он, глубоко затянувшись и выпустив прямо перед собой кольцо смрадного дыма, от вони которого даже меня тошнить начало.

У лысого же и вовсе заслезились глаза. Он закашлялся.

– Ну и гадость! – замахав руками, просипел он.

И я мысленно с ним согласилась: «Не то слово, гадость!».

– И не жалко тебе здоровье гробить? – продолжал тем временем ворчать лысый. – Отойди от меня подальше! – потребовал он, снова закашлявшись.

– Не завидуй! – фыркнул брюнет. Однако в сторону всё же отошел и дым выдыхать стал в другую сторону.

– И зачем я тогда вообще Змею понадобился, если вы и без меня справитесь? – с упрёком спросил лысый после того, как наконец откашлялся.

Брюнет, прежде чем ответить, снова струсил с окурка пепел, а вот сам окурок убрал в карман.

«Осторожный, мерзавец!» – мысленно усмехнулся Череп.

– Заказчик отдельно предупредил, что клиентов будут долго и очень хорошо искать. Поэтому крайне важно, чтобы не осталось вообще никаких следов: ни физических, ни магических, ни метафизических.

При этих словах я округлила глаза и посмотрела на ворона. Тот, склонив на бок голову, ответил мне удивленным взглядом, мол, нашла у кого спрашивать! Я даже, если б и знал, не сказал бы!

Я мысленно усмехнулась, соглашаясь с его немым упреком: «И в самом деле, нашла у кого спрашивать! У птицы!»

– Понял, – тем временем ответил лысый. – И сколько у меня времени? Как скоро начнут искать?

– Не раньше, чем через пять дней. Клиенты с ярмарки едут. А она закончится только в воскресенье.

– Отлично, – кивнул лысый. – За пять дней я не только от двоих, но и от троих и следа не оставлю.

– А от шестерых? – задал явно неожиданный вопрос брюнет, поскольку его собеседник закашлялся и усмехнулся.

– Хорошая шутка!

– Это не шутка, Череп, – отрицательно покачал головой брюнет. И мрачно добавил: – Надо будет избавиться от шестерых. Заказчик со Змея клятву крови взял, что он лично их делом займется. И потому ему пришлось засветиться.

– Пришлось засветиться? Магу разума?

– Клиенты – маги. А те двое, ради которых нас наняли, и вовсе боевые. Да ещё и из тех, кто в континентальную не при штабе штаны протирал, а на передовой всю войну провели. А там им кто только не попадался, и маги разума, и перевертыши, и иллюзионисты… И если всё же выжили, то значит недооценивать их нельзя. Могли просечь, что Змей их морочит. Вот он и не стал рисковать.

– Бывшие военные, да ещё и прошедшие всю континентальную? Какого демона он вообще взялся за этот заказ, Волк? Ещё и клятву крови дал?! Он в своём уме?! – снова закашлялся лысый. – Я просто не смогу выпить шестерых за пять дней! Тем более магов!

– А если не выпить, а просто привязать? – предложил Волк. – Души привязать, а следы запутать? Это ж всего на несколько дней?

– Просто?! – сардонически усмехнулся Череп. – Если для тебя это просто, так сам и привяжи!

– Череп, не цепляйся к словам, – настолько примирительным, что почти заискивающим тоном попросил Волк. – Ты же знаешь, что это не по моей части. Следы запутать – это да! Это я могу!

– Так и не по моей тоже! – фыркнул Череп. – Я пожиратель душ, а не некромант!

– И я и Змей это знаем, – теперь Волк уже почти лебезил. – И Змей не хотел брать этот заказ, но ему не оставили выбора. Ему пригрозили, что или он выполняет заказ, или уже завтра, возможно, послезавтра его лицо будет красоваться на каждом столбе королевства с надписью: «Разыскивается!». А если мы его кинем, то следом и наши с тобой.

– Выпью мерзавца! – одновременно и пообещал, и выругался Череп. Змея он всегда недолюбливал. И чувство это было взаимно. – Он этой угрозы не боится?

– Ты прекрасно знаешь, что боится и потому давно уже предпринял все необходимые меры. И насчет тебя. И насчет меня. Маг разума же ж! – криво усмехнулся Волк.