Глава 9

Я плотнее прижалась к стволу дереву и даже дышать перестала, когда взгляд Черепа застыл, как мне показалось, прямо на мне. Сердце в груди заколотилось настолько быстро, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Каждый его удар набатом отдавался в висках. Время словно бы вдруг замедлилось…

Ворон вспорхнул с моей руки и перелетев на соседнее дерево громко каркнул.

И мы оба вздрогнули…

Только я при этом ещё плотнее вжалась в шершавую кору дерева, а вот лысый, в прямом смысле слова, подпрыгнул на месте. Его взгляд метнулся к птице, которая, явно насмехаясь над ним, каркнула ещё раз, мол, я здесь! А там, где был меня уже нет!

Я сглотнула и облегченно выдохнула.

«Спасибо», – мысленно поблагодарила я ворона.

Череп сорвал с плеча мушкет и прицелился. Ворон, не будь дураком, ретировался и скрылся в листве.

– Да не дергайся ты, – сказал ему брюнет, которого он звал Волком. – Никого здесь нет. Я отвечаю!

– Да знаю… Что, если б что… Ты почувствовал бы… – кивнул лысый. – Но всё равно неспокойно как-то… Также неспокойно мне было в тот раз, когда я заговоренную пулю в грудь поймал. Еле оклемался тогда. И ещё эта проклятая птица…

– Птица в лесу! Эка невидаль! – насмешливо прокомментировал Волк.

– Не просто птица, ворона! – не спешил присоединяться к веселью товарища Череп.

Ворон возмущенно каркнул, мол, какая я тебе ворона!

– Кружит и кружит… – не обратив внимания на возмущение доставшей его крылатой заразы, продолжил он: – На нервы действует, зараза такая! – сплюнув он себе под ноги.

– Ещё бы она не кружила, вороны – твари любопытные, а мы далеко в лес забрались. Она чай и не помнит уже когда последний раз людей видела, если вообще когда-то видела, вот и кружит, – успокоил его Волк и лениво потянулся.

Лысый, тяжело вздохнув, потер ладонью шею.

– Хорошо, – кивнул он. – Выбора у меня все равно нет… – мрачно добавил он и снова сплюнул. – Хорошо привяжу. Только не напортачьте! Если вы кого-то из шестерых укокошите прежде, чем я с ними поработаю, я сразу умываю руки!

Волк прищурился и оскалив зубы, усмехнулся.

– Что мы со Змеем вчерашние что ли? – укоризненно фыркнул он, подбросив и поймав кинжал. – Понимаем, что душа не тело, ни бечевкой, ни воздействием на разум её не удержишь. И сонным зельем не усыпишь.

– Нет, не удержишь и не усыпишь, – кивнул Череп. – Поэтому вы там поосторожней. Я ведь правильно, что вас будет всего двое на шестерых?

– Не ссы! – отмахнулся Волк. – Остальные четверо – бабы! Из них две малолетки! – Он рассмеялся мерзким, глумливым смехом. – Змей в своем деле спец. Следы я замету. Так что не гони волну! Всё будет в ажуре! – тоном, в котором не было и тени сомнения заверил он.

Череп, однако, успокаиваться по-прежнему не спешил. Вот неспокойно человеку было и всё тут!

– Всё же предупреди Змея, чтобы он с дозой не переборщил, малолетки же! – ворчливо заметил он.

– Ага, сейчас! Не было печали! – насмешливо фыркнул Волк. – Тебя Змей как души пить когда-либо учил? Нет, ведь?

– Нет, – исподлобья посмотрев на собеседника, хмуро ответил Череп, недовольно покачивая головой.

– Вот и меня он никогда не учил! Ни как брать след, ни как заметать, поэтому и я его учить не буду! Прости уж, – иронично «повинился» Волк.

– Так я и не прошу учить… – начал было говорить Череп и махнул рукой. – Ладно. Мне хворост для костра нужен. Поможешь собрать? И место для пентаграммы здесь недостаточно…

– Говорю ж не учи ученого! – фыркнул Волк. – Змей обо всем уже позаботился. Пойдем покажу и хворост, и место для пентаграммы.

– И зачем тогда я тебя здесь ждал? – опять и снова заподозрил подвох лысый.

– Да, что на тебя сегодня нашло, Череп! – не сдержавшись, даже прикрикнул Волк. – Затем, что ты имеешь дело со спецами в своём деле! Ту прогалинку ты бы без меня не нашел, я следы к ней запутал. А то, мало ли, набредет кто на увал[1] хвороста. В лучшем случае стащат, а в худшем – и вовсе заинтересуются откуда вдруг и для чего?

Череп понимающе кивнул и снова почесал затылок.

– Неспокойно мне… – признался он.

– Ты просто зануда и паникер, Череп! – хохотнул Волк. – Неспокойно ему! Тебе ж сказали: всё на мази!

Череп проворчал что в ответ, но что именно я не услышала, поскольку к тому моменту мои нечаянные новые «знакомцы» от меня уже достаточно далеко ушли.

Как только их голоса окончательно затихли, ворон повернул ко мне голову и уставился мне прямо в глаза своими глазками-бусинками.

– Что? – шепотом спросила я у него.

Ворон склонил голову и многозначительно посмотрел вниз. Затем опять на меня, затем опять вниз.

– Ты предлагаешь мне спуститься с дерева? – уточнила я, совершенная уверенная, что неправильно его поняла.

Ага! Наивная!

Ворон кивнул.

– Ага! Сейчас! – саркастически фыркнула я. Может это и сон, а всё равно страшно!

Сон! Вдруг осознала я. Конечно же! Это сон! Господи, спасибо!

«Кстати, а чего я туплю? Теперь, когда я осознала, что это сон. Надо просто срочно сделать что-нибудь, чтобы проснуться!» – решила я. И стала припоминать, что я там когда-то читала по этой теме.

И само собой, первым я припомнила самый распространенный метод, а именно: сосредоточиться на ощущениях своего тела. Например, начать щипать себя до тех пор, пока не почувствуешь боль.

Сказано – сделано. А чего тянуть кота за хвост? Но…

То ли с пальцами у меня что-то не то, то ли я щипаться не умею, но сколько я себя не щипала по-настоящему больно мне так и не стало.

Делать было нечего, и я начала бить себя ладонями по щекам.

Если до этого ворон лишь закатывал глаза и неодобрительно качал головой, то теперь он приставил крыло к голове и покрутил им у виска.

– А-аай! – взвизгнула я, сделав, наконец, себе больно.

– Ка-аар! – в унисон со мной каркнул ворон и снова покрутил у виска.

Затем тяжело вздохнул и возвел очи к небу. Ну за что? За что мне всё это? Говорил он всем своим видом.

Я чуть не задохнулась от возмущения.

Ему за что?!!!

Можно подумать это ему предстоит спуститься к двум жуткого вида мужикам. Да еще и вооруженным до зубов! Не говоря уже о том, что одного из них зовут Череп и он пожиратель душ, а второго Волк, и он, возможно, волк и есть!

Это мне, за что всё это?!!!

Чем я провинилась перед морфеем, что он наслал на меня такой жуткий сон?!! Что там ещё было в этой статье?

Точно! Как же я забыла! Надо начать кричать! Вспомнила я. Но стоило только мне открыть рот, как ворон больно меня клюнул.

– А-аай! – взвизгнула я, что снова, несмотря на весьма приличную боль и даже брызнувшую из раны кровь, не помогло мне проснуться.

– Ка-аар! – в унисон со мной каркнул ворон и в очередной раз покрутил у виска. Затем снова тяжело вздохнул и указал крылом на сей раз уже на мою голову.

И я откуда-то знала, что он предлагает мне ею подумать. Нет, я не слышала в своей голове чужого голоса, просто каким-то образом поняла это.

– Вот ею-то я как раз и думаю! – заверила я. И в качестве доказательства здравости своего мышления, поинтересовалась: – Что я им противопоставлю? Их двое, а я одна!

Ворон опять указал на мою голову, вслед за чем провел крылом горизонтально своей шее.

– Это что угроза? – вполне искренне обеспокоилось я. А что? С этого живоклевателя станется заклевать меня до смерти.

Ворон закатил глаза, тяжело вздохнул и… снова сначала указал на мою голову, а затем провел крылом горизонтально своей шее. Правда, на сей раз он сделал это медленнее. В надежде, очевидно, что так до меня лучше дойдет.

Но я его надежды не оправдала.

– Хочешь сказать, что, если я останусь сидеть на дереве, то они меня убьют, а, если я к ним спущусь, то не убьют? – иронично поинтересовалась я.

Ворон снова закатил глаза. Снова тяжко вздохнул. И снова возвел к небу очи, жалуясь каким-то своим богам на свою тяжкую долю в лице мало того, что не умеющей читать его мысли, так ещё и совершенно недогадливой меня.

Я тоже возвела к небу очи. А что? Ему можно жаловаться, а мне нельзя?! Я может тоже не очень довольна его уровнем развития! Если он так умный, то мог бы и по-человечески объяснить! То есть, словами, а не жестами и закатыванием глаз.

Не знаю сколько бы мы так оба сидели, пялясь на свысока взирающие на нас облака в ожидании того, кому можно было бы друг на друга пожаловаться (потому как это точно были не облака и уж точно не трусливо спрятавшееся за ними солнце), если бы «усидчивость и терпение» входили в число моих добродетелей.

Но они не входили.

И потому я решилась на то, на что, возможно, никогда бы не решилась, знай я, что это не сон. А именно: на резкое, не логичное или экстремальное действие, рекомендуемое в когда-то прочитанной мною статье в качестве самого верного способа заставить себя проснуться.

К слову, одним из таких резких, экстремальных действий было… барабанная дробь… прыгнуть с большой высоты!

Ага! То-то и оно!

Нет, спасибо. Как я уже говорила выше, хоть и сон, а страшно. К тому же, а вдруг я на фоне стресса лунатиком стала?

Ещё одним из этих действий было – не прятаться от монстра, а сразиться с ним…

Тоже страшно, но, если выбирать из двух зол…

Как я уже сказала выше, возможно, знай я тогда, что это не сон, ни за что даже на пушечный выстрел не приблизилась бы к «монстру», не говоря уже о том, чтобы попытаться его «победить», но я была уверена, что я сплю и вижу сон. Странный, даже кошмарный, но всё же сон.

Ну а вы что на моём месте подумали бы?

Особенно после того, как почти три месяца каждую ночь вы снова и снова во сне спасали бы свою подругу лишь для того, чтобы проснуться с криком от того, что вам опять этого не удалось. Что вы опять и снова опоздали…

Каждый раз мой сон начинался одинаково: я откуда-то знала, что мой муж хочет убить Лизу. Данное озарение всегда заставало меня во время утренней пробежки: и я каждый раз в ту же секунду бросалась её спасть. Иногда я преодолевала весь путь от парка до офиса на своих двоих, иногда бежала на стоянку и прыгала в свою машину, иногда ловила первую попавшуюся попутку, иногда вызывала такси. Однако каким бы образом я ни добиралась до офиса, по пути обязательно что-то случалось такое, что меня задерживало и я снова и снова, и снова, и снова… не успевала её спасти; и снова, снова и снова, снова и снова находила Лизу на кухне собственного офиса с ножом в груди.

В этот раз речь шла не о Лизе. И началось всё не с утренней пробежки. Но у меня была информация о готовящемся убийстве шести человек. Двое из которых были ещё детьми! Разве могла я не попытаться их спасти?

Вот и я так подумала.

И, стараясь вести себя как можно тише и незаметнее, полезла вниз. Но как это часто бывает, чем больше стараешься, тем хуже получается. Особенно тогда, когда миссия твоя – невыполнима априори, ибо таков уж физический принцип статического равновесия: тело находится в покое, если на него действуют силы, которые компенсируют друг друга. А если не компенсируют, то начинается движение, в моём случае – движение веток. Не выдержав снизошедшего на них девяносто-трехкилограммового счастья в моём лице – самые стойкие и надежные из них гнулись и скрипели, те, что похитрее – норовили сбежать, а те, что послабее и вовсе… с громким и резким хрустом кончали жизнь самоубийством, само собой, пытаясь утянуть вслед за собой и меня.

Но не на ту напали!

Пару-тройку раз попрощалась жизнью, с десяток раз взвизгнула, несчетное количество раз вспомнила мать, не свою, а ту которую поминают, когда не хватает цензурных слов, чтобы выразить всю глубину и интенсивность переживаемых чувств, но всё же… спустилась. Тяжело дыша, с порванной футболкой и в кровь расцарапанными по самые плечи руками, да и плечам, и груди, и животу тоже досталось (повезло только защищенным плотной джинсовой тканью ногам), но спустилась!

И при этом осталась незамеченной и неуслышанной «монстрами», с которыми шла сражаться. Частично благодаря тому, что меня «прикрывал» карканьем и хлопаньем крыльев ворон, но в основном потому, что полянка, на которую Волк повел Черепа, располагалась не только на приличном расстоянии от «моего» дерева, но и по пути к месту встречи «клиентов».

Про приличное расстояние мне рассказали мои ноги, которым пришлось почти десять минут идти по лесу, следуя за вороном, а про то, что полянка – была Волку по пути, я догадалась, не увидев его на полянке и не встретив по пути.

Вот только то, что Череп остался на полянке один, мою задачу хотя и упростило, но выполнимой всё равно не сделало…

По причине хотя бы уже того, что вряд ли бандит носил кинжалы и пистоли для красоты. Он наверняка умел ими великолепно пользоваться. А значит, обезвредить его я могла только, воспользовавшись элементом неожиданности. В любом же другом случае, у меня не было ни одного шанса. Даже при наличии трех газовых баллончиков, сумки, у которой был такой вес, что ею вполне можно было бы воспользоваться как булавой, черного пояса по карате и более-чем солидного преимущества в весовой категории.

«Как же подкрасться к нему незаметно? – размышляла я, наблюдая за нервно озирающимся по сторонам бандитом. Бандитом, который был настороже и в любую секунду готов был схватиться за кинжал или пистоль. – Одно моё неверное движение – и он услышит» – не сомневалась я.

[1] Увал – в старину использовалось для обозначения очень большой кучи чего-либо, чаще всего сена, веток или хвороста.