Глава 38

Но в этот день всё окончательно полетело в пропасть.

Он приехал в Усово раньше Ольги. Быстро нашёл потайную дверь и бумаги, оставленные Тагиром. На то, чтобы их просмотреть, времени ушло немного. Всё чётко, ясно, впрочем, как всегда. Зайкалов блестяще вёл свои дела. Но вот дальше начался ад. Ольга услышала слова, которые Виктор сказал самому себе, тут же сложив пазл, кто стоял за подрывом машины Тагира, а с учётом, что она слышала его разговор с Персом чуть больше месяца назад, возможности выкрутиться из этого не было никакой. Безобразный скандал, переросший в насилие. Её слёзы и точки, которые были расставлены в той комнате, выжгли душу до основания. Оставив саднящее, раздирающее чувство пустоты.

Похороны Тагира, куда он приехал с женой. Её глаза, глаза больной собаки, взгляды, которые она бросала на него, считая, что он этого не видит. А он даже на секунду не мог отвести от неё глаз. Вик знал, что она будет мстить. И не мог позволить ей это сделать. Нужно было лишить её этой возможности, раздавить её. Адвокат уже начал дело о признании отцовства и ограничении прав. А Ольга, сама того не ведая, помогла всё это осуществить. И вот теперь он стоял в зале суда, принимая поздравления после выигранного дела, физически чувствуя её ненависть к нему, вдыхая её в лёгкие с воздухом. Она сдалась, даже не пытаясь сопротивляться, потому что знала, что это бесполезно, что он всё рассчитал и просто не оставил ей шансов.

Завтра прилетает дочь. Дочь, теперь уже официально. Его дочь. А уже послезавтра он улетит с ней в Германию, где их ждёт Стелла. Она очень хотела увидеть Дашку. Лечение особо не помогало, и жена начинала готовиться к самому худшему сценарию, а в её случае к единственному возможному. Айболит сказал сразу, что шансов нет при любом раскладе. Есть только немного времени, которое они могут отжать у смерти.

- Виктор Владимирович, - его телохранитель выжидательно стоял рядом.

- Да, Сергей?

- Ольга Валерьевна только что уехала в сторону Генеральной прокуратуры. - тихо, чуть наклонившись, сказал он.

- Сука! - рыкнул он, разворачиваясь и широким шагом выходя из зала суда. - Дмитрий Валентинович, - он обернулся к адвокату, еле поспевающему за ним. - У нас в генеральной есть свои люди?

- Виктор Владимирович, смотря какой отдел Вас интересует, - задыхаясь, проговорил тот.

- Главное управление по надзору за следствием и главное управление по обеспечению участия в рассмотрении уголовных дел судами. - глухо сказал Татарский.

- Думаю, я найду нужного человека.

- Это нужно сделать немедленно! Уже сегодня вечером мне доложите. Времени нет.

- Я понял вас. Могу идти?

- Да, конечно. Вечером жду от вас звонка.

Он подошёл к машине, последний раз взглянув на здание суда, сел за руль и, хлопнув дверью, рванул с места.

Нужно было выпить. Тупо нажраться, чтобы ни о чём не думать, чтобы голова отключилась, чтобы боль, разрывающая сердце и душу, стихла хотя бы на несколько часов.

* * *

Башка трещала так, что хотелось сдохнуть, достать ствол из-под подушки и на хер вынести себе мозги. Сколько он вчера выпил?

Открыв глаза, он повернул голову, щурясь от не по-осеннему яркого солнечного света, бьющего прямо в лицо.

На столике рядом с диваном стояло три, мать его, бутылки. Две пустые и одна наполовину. Охуеть, он выжрал за вчерашний вечер и ночь почти два литра в одну рожу. Глянув на часы, Виктор чертыхнулся. Почти полдень. До прибытия джета из Дубая оставалось чуть более полутора часов.

Сев на диване, он потряс головой и, подскочив, рванул в туалет, где его несколько раз вывернуло.

- Пиздец! - прошипел Татарский, вытирая рот дрожащей рукой.

Пульс зашкаливал, он громыхал в глотке, закладывал уши.

- Вот на хуя? - подняв голову над раковиной, спросил он у своего отражения в зеркале.

Безумный взгляд человека, который вернулся из преисподней, оставив там свою душу. Вернувшийся в мир, в котором для него не было места. Резкий удар, и зеркало, порванное на куски, с серебристым звуком посыпалось вниз. Звук телефона резанул по мозгам. Развернувшись, Вик вышел из ванны и, пройдя на кухню, схватил телефон.

- Да?

- Виктор Владимирович, - голос адвоката звенел от напряжения. - У нас проблемы.

- Слушаю вас, Дмитрий Валентинович.

Он налил из графина стакан воды и устало опустился на стул.

- Информация закрыта. Ваша бывшая жена подключила все связи умершего мужа, но мне удалось выяснить, что она написала заявление, которое тут же было принято, и дело передано в военную прокуратуру. К расследованию подключены очень серьёзные люди, оно будет расследоваться как теракт.

- Блядь! - хрипло прошипел Вик, сжимая руку в кулак с такой силой, что тонкое стекло стакана раскрошилось, и стекла вошли в руку.

Кровь тягучими струйками заливала молочный мрамор столешницы.

- Вы можете мне что-то сказать по этому поводу?

- Нет! Найдите человека! - сухо сказал он, вставая, подходя к крану и включая воду.

Кровь текла и, смешиваясь с водой, алым потоком закручивалась в спираль, исчезая в сливе, мелкие стекла вымыло из раны. Он несколько раз сжал и разжал руку, чтобы понять, что в ранах не осталось осколков, схватив полотенце, обмотал руку и выключил кран.

- Сколько у нас времени, Виктор Владимирович?

- Вчера! - резко бросил Татарский, наливая крепкий кофе.

- Это нереально, Виктор!

- Знаю, Дмитрий Валентинович. - Вздохнув, он вытащил сигарету из пачки, лежащей на столе, и, прикурив, затянулся. - Мне нужно два дня. Сегодня и завтра. Сможете их задержать?

- Постараюсь.

- Отлично. И список всех частных аэродромов с возможностью вылететь из страны в ближайшие двое суток.

- Виктор, это только Остафьево.

- Отлично. Мне нужен джет на завтра в Берлин. Любое время. - Резко бросает он.

- Я понял вас, всё организуем.

- Мне нужно это грёбанное время, Дмитрий.

Сбросив звонок, он встал, влил остатки кофе и пошёл в душ.

Уже через полчаса он вышел из подъезда на Пятницкой и, бросив взгляд по сторонам, сел в чёрный «Майбах». Глянув в окно на небо, он чертыхнулся. Ещё час назад осеннее солнце заливало Москву. А сейчас небо стремительно приобретало стальной цвет. Низкие тяжелые тучи затягивали его до самого горизонта. Поднимался порывистый ветер, который начинал рвать рекламные щиты. Начинался ураган.

- Твою мать! - выругался Вик.

Вывернув до упора руль, он рванул в сторону Внуково. Джет из Дубая должен был приземлиться через сорок минут. И он увидит её. Свою дочь. Сердце колотилось всю дорогу. Он очень надеялся, что Ольга не наделает глупостей. Хотя, ёб твою мать, куда уж больше. Он прекрасно понял, что она затеяла. Дело о теракте. Она хочет его посадить за убийство Тагира, прекрасно зная, что если его возьмут, он всю вину возьмёт на себя, чтобы никто из его ребят не был не то что привлечён, но даже не попал под подозрение. А значит, Татарский будет молчать.

- Сука!

Руки со всей силы шарахнули по рулю, кровь заливала мягкую кожу, отчего она становилась скользкой. На лобовое стекло посыпались хлопья мокрого снега, размытыми разводами стекающего вниз. Дворники работали на пределе. Но пелена становилась всё гуще. Он сбросил скорость. Поток машин едва двигался. Виктор нервно поглядывал на часы. Пятнадцать минут.

Телефон зазвонил внезапно, резкой дрелью. Включив громкую связь, Вик выругался. Звонил один из его людей, который ещё с утра дежурил во Внуково.

- Виктор, Ольга уже здесь. Представители соцслужбы тоже. Ты где?

- Буду с минуты на минуту. - рыкнул он, выкручивая руль, съезжая на обочину.

- Давай. Приземление задерживается в связи с плохими лётными условиями. Сильный боковой ветер.

- Просто прекрасно! Находись рядом с нею. Имей в виду, она может быть вооружена.

- Догадываюсь. Она прошла через VIP-зону. Ты знаешь, как там с личным досмотром.

- Чёрт!

Очередной удар по рулю. Боль резанула от ладони вверх. Кровь полилась яркой пульсирующей струёй.

- Да ну на хуй!

Увидев возможность перестроиться, он резко дал руля влево и включил поворотник. Светофор горел мигающим жёлтым. Время сжималось, закручивалось в спираль, отключая все чувства. Вырубая мозг. Он был на пределе. Бросив взгляд на встречку, Виктор вжал педаль газа в пол и рванул на поворот. Колодки засвистели, ремень врезался в грудь, перехватив дыхание. Руки заскользили по рулю. Он увидел, как тёмная тень несётся на него, потеряв управление, всё слишком быстро, слишком неправильно, слишком не так. Ещё горят мосты. И она там. Они обе там.

Удар был такой силы, что тяжёлую машину подбросило и развернуло. Скрежет металла вскрывал мозг, как нож консервную банку. Осколки стекла рванули в салон, разрезая кожу, впиваясь в шею. Хлопок подушек безопасности, и его сжимает со всех сторон. Боль разливается по телу пульсирующей волной. Красная пелена застилает глаза. Ни черта не видно. Ни черта. Сознание угасает, и его погружает в липкий чёрный туман, где на самой границе между реальностью и нереальностью он слышит приглушённый голос:

- Виктор! Виктор! Виктор Владимирович! Что случилось! Виктор, сука! Виктор, тебя не слышно!