Глава 21

Сердце стучит, закладывая уши. Каждый шаг — это шаг на мою личную Голгофу. И я иду. Неведомая сила толкает меня к нему. Он молчит. Ни единого слова, ни единого движения. Лунный свет заливает комнату, отражается в его глазах, превращая их в моё личное адское пламя, в котором я заживо сгораю.

- Вик, — я сама не узнаю хриплый низкий голос, срывающийся с моих губ. — Пожалуйста.

Но он молчит. Это мой выбор, и, каким бы он ни был, Виктор его примит и смирится с ним. Не давая совести ни малейшего шанса, делаю последний шаг и прижимаюсь к нему. Прижимаюсь всем телом, чувствуя под своими ладонями стук его сердца. Его жесткое горячее дыхание обжигает мою кожу, заставляя её покрываться мурашками, а меня вздрагивать, чувствуя, как в омуте желания тонут последние сомнения, как рушатся последние преграды и стены, возведённые мной.

- Согрей меня, пожалуйста, — шепчу я, поднимая лицо, чувствуя через одежду, насколько он возбужден. — Не прогоняй меня.

Его рука поднимается, пальцы касаются моих бровей, скул, спускаются к губам. Я целую их, глядя в его глаза, прикасаясь кончиками пальцев к его лицу, обводя рваную полоску шрама, что тянется от внешнего уголка глаза вниз, почти к самым губам.

- Поцелуй меня, Вить, — почти умоляю его о ласке.

Он наклоняется, и его губы накрывают мои. Мой язык врывается в его рот, и он сдаётся. С низким утробным стоном он подминает меня под себя и отвечает на мой поцелуй, сминая губы, проникая языком в мой рот, сплетаясь с моим. Руки требовательно скользят по моему телу вниз, вытягивая блузку, стягивая её с меня. Я дрожащими пальцами торопливо расстёгиваю пуговицы, помогая ему, не прерывая поцелуй. Хочу быстрее прижаться к нему кожей, согреться о его жар. Он отстраняется и рывком встаёт на колени. Стягивает с меня юбку и трусики, оставляя на мне только чулки.

— Сними, — шепчу я.

Он вздрагивает, поднимает мою ногу и начинает снимать чулок, медленно скатывая его с ноги, покрывая жалящими поцелуями обнажающуюся кожу. Я, опираясь на локти, полусижу на кровати и не свожу с него глаз. Почувствовав, что я смотрю на него, он бросает на меня взгляд, прожигающий меня насквозь.

Как только с чулками было покончено, он подхватывает меня под бедра и прижимается к моему уже сочащемуся лону губами. Проникает языком внутрь, лаская меня, обхватывает губами пульсирующую горошинку клитора, слегка прикусывая его. Тело пронзает разрядом в тысячу вольт, оно выгибается дугой, сотрясаясь в волнах оргазма. Крик поднимается изнутри, вырываясь ввысь. Я едва успеваю схватить подушку, зарыться в неё лицом, крича от экстаза. Он поднимает резко голову и вырывает подушку. Смотрит на меня, обхватывает лицо ладонями.

— Вставай! — хрипло шепчет он.

— Нет, Вик! Нет, нет, пожалуйста! — Я подскакиваю, хватаю его за руки, прижимаюсь к нему, целую в губы. — Не прогоняй меня! Слышишь?

— Вставай, пойдём!

Он садиться, рывками надевает джинсы. Встаёт, вытягивая меня за руку из кровати.

— Стой здесь! — Голос срывается, глаза бешеные, дыхание рваное.

Он разворачивается и подходит к шкафу, движения резкие, быстрые. Достает свою футболку со спортивками, нарвно бросает на кровать.

— Иди сюда.

Подтягивает меня к себе и быстро надевает на меня футболку.

— Подними ногу.

— Вить, бельё! — шепчу я.

Он поднимает на меня глаза, в которых горит дикое, неприкрытое желание.

— На хер! — режет он. — Ногу!

Минута, и я стою полностью одетая, вообще не понимая, что происходит.

— Руку! — Рычит он.

Хватая меня за руку, тянет из комнаты по коридору, вниз, на первый этаж, на улицу.

— Где машина?

— За воротами.

Почти бегом через двор. Он останавливается только у крытой беседки и что-то хватает, я даже разглядеть не успела, что именно.

Выбегаем на улицу. Он резко останавливается около машины, я почти влетаю в него.

— Ключи!

Я вздрагиваю, поднимаю на него глаза, предательски влажные, с капельками слез, которые капают с кончиков ресниц.

— Ключи! — Злится он.

— Я их оставила в сумочке, — заикаясь, шепчу я срывающимся голосом.

— Блядь! — Он запрокидывает голову, шумно выдыхает и бросает на меня безумный взгляд. — Стой здесь! Чтобы я пришёл, а ты стояла здесь! Поняла?

Я только и успеваю, что кивнуть. Он разворачивается и уходит в дом, оставив меня стоять около машины, обхватив себя руками. Мысли скачут, как взбесившиеся кони, обгоняя друг друга, спотыкаясь и исчезая без следа. Куда мне ехать? Дом, как склеп, огромный, холодный и пустой. В голове появляется шальная идея: отъехать подальше, выждать время, и вернуться обратно, в дом, где мы жили с мамой до всего этого безумия.

Мать не продавала его и никого не пускала в него жить. Он был дорог ей как память. Каждые выходные они с Владом ходили туда, наводили порядок, а зимой ещё и протапливали. Сейчас на улице тепло, май начался с почти двадцати семи градусов тепла и обещал плавно перейти в жаркое, засушливое лето.

Да, наверно, так и сделаю, а утром…

Виктор возвращается, на ходу щелкнув сигналкой. Проходя мимо меня, хватает за руку и обходит машину, открывая пассажирскую дверь.

- В машину! - резко, холодно, приказом.

Смахивая слезы, сажусь на сиденье и нервными движениями пристегиваюсь.

Он садится за руль, заводит машину. Резко сдаёт назад, разворачивается. Бросает на меня чумной взгляд и, вжав педаль газа в пол до упора, срывается с места. В последний момент мне показалось, что в окне на втором этаже мелькнул огонёк сигареты.

Мы несёмся по дороге в полной тишине. Напряжение такое, что становится тяжело дышать, оно ощутимо давит на грудь. Я понимала только одно, что мы движемся в противоположную от Москвы сторону. Когда мы съехали с шоссе, я повернулась к нему и положила ладонь на его бедро.

- Убери! - рыкнул он.

Я вздрогнула и отдернула руку. Минут через двадцать мы остановились. Он вышел, хлопнув дверью, и исчез в темноте. Я сижу, чуть не плача, просто тупо смотрю в темноту перед собой. Дикое желание втопить по газам и смыться разлетается вдребезги, как только я замечаю, что ключи он унёс с собой. Закрываю глаза, откидываюсь на сидение. В ту же секунду дверь открывается, его руки скользят по моему животу, отстёгивая ремень.

- Выходи. - тянет меня за руку из салона, и тут же прижимает к машине, обхватывает руками и начинает целовать, горячо, жарко, врываясь языком в рот, покусывая губы.

Его руки с подрагивающими пальцами стягивают футболку, опускаются на мою грудь, начиная её нежно массировать, перекатывая тугие вишенки сосков между пальцами. Он вжимается в меня, и я чувствую животом его бешеную пульсацию. Руки опускаются ниже, скользя под резинку спортивок, обхватывая ягодицы, прижимая меня к себе ещё сильнее. С его губ срывается низкий стон. Он подхватывает меня на руки и несёт. Осторожно встаёт на колени и опускает меня на расстеленный на земле плед.

- Я сейчас. - тихо говорит Вик, встаёт и исчезает.

Я слышу, как он включает двигатель, холодный неоновый свет фар заливает поляну на берегу реки. Я вижу его силуэт в этом свете. Он идёт ко мне, срывая майку, отбрасывая её в сторону. Встаёт на колени, нависает надо мной, смотрит прямо в глаза. Опускает руки на мою грудь и ведёт их вниз. Подцепляет резинку спортивных штанов, замирает на мгновенье, а потом медленно стягивает их, откидывая куда-то во тьму.

Я запрокидываю голову, тело выгибается, умоляя о ласке. Тишину нарушает только его тяжёлое дыхание и звук молнии на джинсах.

Он руками разводит мои ноги, и я чувствую, как его пальцы проникают в меня, лаская изнутри, касаясь мест, от которых по венам начинает нестись жидкое пламя. Пальцы второй руки, очерчивая клитор, обхватывают его, слегка сдавливая, поколачивая по напряжённой горошине. Я вздрагиваю от первой волны, которая, зарождаясь где-то внутри, охватывает меня, заставляя стонать и метаться. Мышцы лона начинают сокращаться, наполняя его сочащейся влагой. Волны накрывают меня одна за другой, я начинаю рассыпаться на сверкающие атомы. Он нависает надо мной, подхватывая меня под ягодицы, и входит одним сильным, плавным движением. Замирает. Наклоняется, целует меня, нежно, чуть касаясь губами, ведя горячую, влажную дорогу к уху, и шепчет срывающимся, хриплым голосом:

- А теперь кричи, родная…