Глава 29

- Родная, Оленька, давай раздеваться.

Его тихий голос ворвался в сонное сознание. Я открыла глаза, с трудом соображая, кто я и где я.

- Давай, малыха.

Звук молнии, и он снимает с меня джинсы, скользя горячими ладонями по обнажённой коже.

- Иди ко мне.

Взяв меня за руки, Вик усаживет меня на кровать, снимая лонгер. Обнимает, заводит руки за спину, расстёгивая бюстгальтер, бросая его в кресло. Шумно вздыхает, поглаживая руками грудь с уже возбуждёнными сосками.

- Просыпайся, солнышко. - шепчет он, целуя меня в висок.

В комнате стоит полумрак. Протерев глаза, я несколько раз моргнула, сжимая веки, и потрясла головой, стараясь включиться в реальность.

- Вить, - голос хриплый, ломающийся. - Сколько времени?

- Десять, малыха. Кофе будешь?

Он поднимается, подходит к шкафу, вытягивает футболку, возвращается и встаёт передо мной.

- Давай руки.

Быстро натягивает её на меня, садится рядом, прижимая к себе, распуская пальцами пучок, и зарывается лицом в мои волосы, шумно втягивая воздух.

- А Даша? - тихим шёпотом спрашиваю я, утыкаясь ему в грудь.

- Спит, моё солнышко. - тихо смеётся он. - Сломался наш солдатик на макаронах, но пиццы кусочек оприходовала. Так что мы сытые, намытые и сопим в две дырочки.

- Спасибо тебе, Вить. - шепчу я, закрывая глаза, растворяясь в его тепле.

- Глупыха, это тебе спасибо, что терпишь меня, идиота, и не посылаешь куда подальше. И за Дашку спасибо, родная. Она удивительная, Оль. До сих пор не верю, что она настоящая, что это — моя дочь.- Он проводит рукой по моим волосам, и я чувствую, как подрагивают его пальцы.- Ну так как насчёт кофе?

- Было бы чудесно.

- Тогда выколупываем из кровати попку и топаем на кухню.

Встаёт и поднимает меня за руки, тянет за собой. Как только мы заходим на кухню, меня тут же накрывает жаркой волной, несущейся вниз, завязывающейся в огромный пульсирующий узел в низу живота.

- Вить. - дыхание срывается.

Его руки обхватывают меня, горячее дыхание обволакивает, лишая сил, блокируя мысли и разбивая зеркало здравого смысла на мириады мелких осколков.

Свечи, кажется, их тут сотни. Манящие, танцующие языки пламени отсвечивают в глянцевых фасадах. Тихая музыка, которую я даже не услышала сначала. Бутылка вина и два фужера на тонких невероятно длинных ножках. И стол! На котором ни черта не было, потому что главное блюдо ещё не подали.

- Иди сюда, родная.

Крепкие руки нежно удерживали меня, прижимая к широкой груди, и вели в медленном танце, заставляя раствориться в нем без остатка. Я вдыхала его запах, такой родной, будоражащий, наполняя им свои легкие и кровь, чумея от его близости. Его рука уверенно лежала на моей талии, а потом стала постепенно спускаться ниже, к ягодицам, пока не остановилась на них по-хозяйски, слегка сжимая, поглаживая. Пальцы подцепили край футболки, собирая её наверх, касаясь обнажившейся кожи.

- Ты моя, Оленька.- низким бархатным голосом шенул он, опаляя лицо горячим дыханием.

Поднимающуюся волну желания я почувствовала сразу. Его пальцы напряглись, и сердце под моей ладонью пустилось вскачь, дыхание стало резким. Я подняла голову, и это послужило для него сигналом. В почти черных глазах полыхнуло пламя, сжигающее все запреты, все муки совести в хлам, в белый рассыпающийся пепел. Стон слетел с моих губ и погас на его губах, которые обрушились на меня, опаляя кожу.

Он подхватил меня и посадил на холодный мрамор столешницы. Его руки с двух сторон, голова опущена вниз, дыхание жестко, рвано вырывается из легких, обжигая мои колени и бёдра. Пальцы цепляют футболку и тянут вверх, срывая, отбрасывая в сторону. Руки обхватывают моё лицо, он поднимает голову, медленно скользит взглядом по моему животу, груди, шее, губам и вверх, пока наши глаза не встречаются, не замирают, не растворяются, стирая время, пространство, стирая всю вселенную, оставляя только этот миг, только эту локацию в бесконечности. Нет ничего и никого. Мир в начальной точке. Только он и только я.

Его губы накрывают мои. Язык врывается в мой рот, сплетаясь с моим в безумном танце страсти. Руки ползут вниз, по скулам, шее, обхватывают грудь, лаская соски, сжимая их, превращая в твердые коричневые вишни. Мои ноги он широко разводит бедром, вклиниваясь между ними. О нежную кожу внутренней поверхности бёдер трется грубая джинса, разгоняя горячие волны по всему телу, заставляя пальчики сжиматься, а тело выгибаться, моля о ласках. Руки с груди спустились ниже, разводя бедра ещё шире, подтягивая меня к краю стола. Резкое молниеносное движение, и от трусиков остаются одни воспоминания. Воздух со свистом вылетает из моих легких, по телу проходит волна дрожи.

Я полностью обнажена, открыта перед ним, а он полностью одет. От этого контраста чувствительность обостряется до предела. Тело горит. Его пальцы уже раздвигают нежные набухшие складочки, погружаясь во влажный жар, я вздрагиваю. Мой стон один на двоих, поцелуй не прекращается. Он наклоняется надо мной, заставляя меня откидываться назад, опираясь на руки, открываясь ещё больше. Вторая рука обхватывает меня за талию, ещё больше подтягивая к краю стола, выгибая моё тело, пальцы пробегают по тонкой ниточке шрама, задерживаясь на нём, поглаживая лёгкими движениями.

В то же самое время пальцы внизу нежно массируют твёрдую горошинку, обводя её и сдавливая, поколачивая по ней подушечками, а потом снова скользят внутрь, собирая сок, растирая его, наполняя воздух нежным запахом любви.

Звук расстёгиваемой молнии чужеродно врывается в уши, заставляя вздрогнуть и распахнуть глаза, которые были закрыты. Разрываю поцелуй.

– Вик, - хрипло, надсадно шепчу я, - мне нужно, я хочу.

- Что ты хочешь, родная? - он смотрит в мои глаза, гипнотизируя меня, лишая силы, лишая воли.

- Я хочу... - я задыхаюсь, закусываю губу, отвожу глаза, чувствуя, как предательская краска заливает лтцо.

Он тихо смеётся, прижимая меня к себе, упираясь лбом в мою переносицу.

- Дурёха. Оль, какая же ты ещё совсем девочка. - вздыхает Вик, - Иди сюда. Смотри, малыха.

Я сглатываю, наблюдая за тем, как его пальцы раскрывают меня. Он опускает руку и обхватывает пульсирующий член, проводит по всей длине несколько раз, растирает подушечкой большого пальца выступившие капельки на головке и проводит им вдоль моих складочек, раздвигая их, надавливая на клитор. Волна жара пронзает тело, разрядами несясь по нервным окончаниям. Вскрикнув, откидываю голову, закусывая нижнюю губу, чувствуя металлический привкус на языке. Низкий стон, наполняя грудь, вызывается сквозь зубы.

Вик останавливается. Его хриплое, тяжелое дыхание обжигает мою кожу, заставляя тело плавиться. Глаза наполняются слезами, которые, прорываясь сквозь ресницы, текут по моим щекам.

- Оленька, - хриплый шёпот, его рука на моём затылке, - Ну ты что, родная? Не плачь, солнышко.

Губы собирают солёные дорожки. И рваный шёпот:

- Я люблю тебя, Лялька, люблю до безумия. Смотри, родная.

Словно в бреду, опускаю голову и завороженно наблюдаю за тем, как он медленно входит в меня, растягивая, наполняя моё лоно. Рукой, он подтягивает меня ещё ближе, буквально насаживая на себя, входя до самого основания и замирает. Поднимает голову и цепляет мой взгдяд. Глядя ему в глаза я медленно обхватываю его ногами, притягиваю к себе и выгибаюсь всем телом.Он проводит ладонью по моей груди и вниз, к пульсирующему клитору, сдавливает его пальцами, чуть растирая между ними, отчего яркие молнии пронзают тело от низа живота до пальчиков на ногах, заставляя меня забиться в его руках, со стоном вцепиться в его плечи.

- Хочу тебя, - низким хриплым шёпотом почти рычу я, провожу языком по шее, слизывая солоноватый пот, шумно вдыхая его запах.

Он стонет низко, утробно и начинает двигаться. Его движения медленные, моё тело начинает плавиться, под кожей проносятся электрическими разрядами волны возбуждения, заставляя меня тихо вскрикивать от каждого толчка. Я вздрагиваю, выгибаюсь, откидывая голову назад, закрываю глаза и прикусываю распухшие губы, подчиняясь его ритму и движениям.

- Посмотри на меня, Оленька.- хриплый шёпот молнией простреливает вдоль позвоночника

Мои глаза распахиваются, взгляд скользит, опускаясь вниз, пока не встречается с его, цепляется, залипает, и я становлюсь пленницей таких родных бездонных черных озёр. Движения ускоряются, темп нарастает, мне хочется выгнуться, уйти от его прожигающего взгляда, но это невозможно. Его губы сжаты в тонкую полоску, зубы стиснуты, дыхание со свистом, толчками вырывается из легких, в глазах полыхает безумный огонь желания. Руки крепко держат меня, направляя, оставляя синяки на коже. Я чувствую, как внутри разливается жар, поглощающий меня, сжигающий, чувствуя первые, резкие до боли, сокращения, вскидываю руки, обхватываю его за шею и утыкаюсь в плечо, беззвучно крича, содрогаясь в волнах экстаза, слыша его низкий стон освобождения.

* * *

Ночь наполняется только моими тихими вскриками и его стоном. Она была вся наполнена страстью: быстрой и жесткой, медленной и нежной. Между нами не было ничего запретного, грязного. Он сдержал обещание, не давая даже на минуту мне закрыть глаза, наполняя меня снова и снова, усиливая наслаждение смелыми ласками, заставляя меня отвечать тем же. К утру я уже не понимала, где заканчиваюсь я и начинается он.

Предрассветный полумрак и его шёпот, его признания, его руки и губы. Скомканные влажные простыни, сладко-терпкий насыщенный запах секса, наполнивший комнату, пропитавший её насквозь, и тело, которое дрожит, покрытое бисеринками пота, усталое, залюбленное, сытое любовью. Сон смежил веки, я уснула с первыми лучами солнца в тепле его рук, прижимаясь к нему, наслаждаясь нашей близостью.

- Я люблю тебя, Лялька. - его слова, которые уже под кожей, в каждой клеточке, в каждом атоме, в каждом ударе сердца, пульсом разносятся по капиллярам, заставляя меня дышать, давая силы жить.

* * *

Где-то в другой вселенной звонит будильник, включается кофемашина.

Витька лежит на спине, прижимая меня к себе, целуя мои волосы.

- Ты как, малыха? - хрипло, физически ощутимо.

А я даже моргаю через раз.

- Уст... - облизываю губы, даже сказать тяжело, - Устала, Вить.

- Кофе? - смеётся он, поднимая пальцами моё лицо за подбородок, лаская меня взглядом.

- Опять? – вспыхиваю я, шлёпая ладонью его по груди.

Он перехватывает мою руку, переплетая наши пальцы, целует их. Глядя мне в глаза, улыбается и тихо говорит:

- Исключительно кофе, родная. Даже трогать тебя не буду.

- Свежо предание... - хмыкаю я, потягиваясь и садясь на кровати.

- Только если ты позволишь, малыха.- его голос окутывает, заставляя тепло нестись по венам.

Теплая рука проводит по телу от скулы, по шее, вниз по руке, останавливаясь на ягодице, чуть сжимая её ладонью.

Дрожь проходит волной. замирая в пальцах. Я бросаю на него взгляд через плечо, подползаю к краю кровати и спускаю ноги, морщась от жжения на нежной коже.

- Ты куда?

- Всё-то тебе скажи, - бурчу я, оглядываясь вокруг в поисках футболки.

- А всё же? - он медленно встает, подходит к шкафу, открывает его и достает длинную тунику. - Держи, Оль. Тут же полный шкаф твоего тряпья. - улыбаясь, он подходит к кровати. протягивая мне её.

Я сглатываю, окидывая взглядом его обнаженное тело, ловлю понимающий взгляд карих глаз и опускаю голову. Быстро натянув протянутую тунику на голое тело, встаю и на подкашивающихся ногах медленно иду в сторону туалета.

- Помочь? - смеётся он, беря телефон и ложась на кровать.

- Иди ты к чёрту! - шиплю я, исчезая за дверью.

- Через пять минут жду тебя на кухне, Оль.

На кухне уже нет ни свечей, ни бокалов. Витька сидит полностью одетый и, насупив брови, читает что-то в телефоне.

Как только я сажусь рядом, он вскидывает голову и отключает айфон, убирая его в карман.

- Малых, мне нужно уйти. - сухим, чужим голосом говорит он, - Когда вернусь, не знаю. Я перевёл тебе на карту деньги. Отвези Дашу к деду и оставайся там. Ты меня поняла? Постараюсь завтра до утра вернуться. В аэропорт отвезу тебя сам.

Я вздрагиваю и поднимаю на него глаза.

- Витя, что-то случилось? - голос срывается.

- Разрулю, не переживай. - улыбается он.

Но это не улыбка, это звериный оскал, от которого мне становится страшно.

- Я уйду, позвони мужу. Он ждёт.