Глава 47 Ольга

Я уже с утра как на иголках. Последняя неделя была просто ужасна. Они вымотали меня в ноль. В ночь, когда приехал муж, я с дочерью осталась в квартире на Арбате. Витька пришёл ближе к двум часам. Он был в таком состоянии, что я испугалась. Его глаза полыхали ненавистью, когда он меня разбудил сминая губы, разрывая тонкий батист маечки, кусая ареолы сосков, жестко переворачивая меня на живот, а потом резкими. грубыми движениями, вколачиваясь в меня, без ласк, сдавливая рукой горло, выплёвывая самые грязные слова, вжимая моё лицо в подушку и кончая. Кончая в меня без остановки.

Он вертел моё тело всю ночь. Заставляя меня ласкать себя, пока он курил, наблюдая за мной, потом он срывался и со звериным рычанием набрасывался на меня. Любые мои попытки сказать хотя бы слово пресекались мгновенно грубым окриком и снова его одержимость мной. Он словно клеймил меня, давая понять. что я его, только его. Меня уже всю ломало. Каждое его прикосновение болью отдавалось в каждой клеточке. Уже под утро он успокоился, вымотав меня окончательно.

Зарывшись лицом в мои волосы, он прижал меня к себе, поглаживая грудь дрожащими пальцами, и срывающимся голосом прошептал:

- Господи, прости меня, прости меня, родная.

Он застонал и прижался лбом к моей спине. И так и уснул, стискивая меня до боли руками. Уже утром, оглядывая себя в ванной, я с ужасом смотрела на синяки, проступившие на коже. Я никогда его таким не видела, это была не любовь, сегодня ночью рядом со мной был незнакомец, которого я не знала. Который ставил на мне своё тавро, выжигая его и на теле, и в душе.

Тело болело, ныло каждой клеточкой. Я ловила на себе его задумчивый, потерянный взгляд весь день. В обед позвонил муж и сказал, что после занятий он меня встретит. Когда я зашла в кабинет после последней пары, Вик зашёл за мной следом, закрыл на ключ дверь и прижал меня к груди.

- Скажи мне, Лялька, скажи мне это, родная. - хриплым, рваным голосом прошипел он, стискивая руками мои ягодицы, задирая юбку и проникая в меня пальцами.

- Вииик... - простонала я.

И этого хватило. Он резко развернул меня к себе спиной и надавил на поясницу, заставив лечь грудью на стол. И всё снова повторилось, словно ему было мало нашей ночи. До слёз, до боли. И я понимала, что в том, что между нами сейчас происходит не было любви, было только желание доказать мне, что я принадлежу только ему, что моему мужу в моей же жизни нет места.

- Давай, детка, давай.- срывающимся голосом хрипел он, не отпуская меня ни на секунду. прожигая своими руками мою кожу.- Моя горячая девочка. - прошипел он, врываясь в меня, даже не обращая внимание на то, что я морщилась от каждого его движения.

Больная любовь двух изломанных людей, которые только делали друг другу больно, но не могли остановиться. Эмоциональные мазохисты, пытающиеся обмануть жизнь. До вершины мы дошли вместе, он изливался в меня, сжав зубы, обхватив мои бедра и чувствуя мои внутренние сокращения.

- Ты моя, слышишь? - рычал он, врываясь до конца и выплескиваясь. - Моя!

* * *

А дома меня ждал муж.

Ему хватило одного взгляда на мои распухшие губы и лихорадочный румянец, чтобы всё понять, когда я, вылетев из здания универа, села в его машину. Втянув носом запах, который буквально вопил о том, чем я только что занималась, и это несмотря на то, что я полчаса приводила себя в порядок в туалете, он усмехнулся и наклонил голову… Твою мать! Кинув из-под ресниц взгляд туда, куда смотрел Тагир, я сглотнула. А муж кивнул головой, усмехнувшись кривой улыбкой. У лестницы, скрестив на груди руки, стоял Татарский и, ухмыляясь, смотрел на нашу машину. Заметив, что Зайкалов на него смотрит, он поднял вверх два пальца и наклонил голову.

Домой мы ехали в полном молчании. Я даже боялась посмотреть на него. Отвернувшись к окну, буквально спиной чувствовала его взгляды, пронзающие меня автоматной очередью.

Стоя в нашей спальне, опустив глаза, я нервными движениями стягивала одежду, чувствуя его прожигающий взгляд.

- Оль, долго это ещё будет продолжаться? - спокойно спросил он, заставляя меня гореть на адском костре моей совести.

- Тагир, пожалуйста, давай не сейчас. - тихо отвечаю я, расстёгивая юбку, с ужасом разглядывая пятна засохшего семени.

- Хорошо, родная, мы можем отложить этот разговор, - он подошёл и развернул меня к себе, - только какой в этом смысл? - муж поднял моё лицо за подбородок, пытаясь поймать мой взгляд.

Глаза начали бегать, пытаясь зацепиться хотя бы за что-нибудь, лишь бы не смотреть на него.

- Оля, посмотри на меня.

Его ладони обхватывают моё лицо, и мне не остаётся ничего другого, как взглянуть на него. Жаркая волна стыда заливает щеки. Я до крови прикусываю дрожащую губу.

- Если хочешь, я сделаю выбор сам, но ты же знаешь, каким он будет.

- Дай мне ещё месяц, - срывающимся хрипом прошу я, чувствуя слезы на своих щеках. - Прошу тебя, всего лишь месяц.

- А хватит ли этого месяца, родная? - улыбнулся он, стирая подушечками пальцев влажные дорожки.

- Да! - вот сейчас, в эту самую секунду я провела черту, сказав это твердо, даже нет, это сказала уже не Ольга, это сказала Мята, зная, что через этот самый месяц всё будет уже не важно, всё станет настолько мелко, насколько возможно.

- Хорошо, Оль. У тебя есть ровно месяц. А сейчас иди в душ, не заставляй меня дышать этим. - он поморщился, и я тут же почувствовала себя последней шалавой под его взглядом.

Выскользнув из его рук, я рванула в душ, смывая с себя его запах, его прикосновения глядя на то, как вода, закручиваясь в водоворот, сливается в решётку, чувствуя, как он уходит, оставляя меня одну.

- Оля, как закончишь, живо на кухню. - пробивается сквозь шум воды голос мужа, - Я за Дашей, буду через полчаса.

- Да, родной! - всхлипнув, крикнула я, врубая воду на полную, чувствуя, как упругие струи лупят по телу, отскакивая от кожи.

Выйдя из ванной, спустилась вниз, вытирая полотенцем волосы, оставляя влажные следы на керамограните. Обернулась и вздохнула. Сейчас приедет Дашка и побежит наверх. Нужно срочно всё протереть. Чёрт меня дёрнул босиком пойти вниз, как сама не навернулась на этих ступенях. Быстро пересекла холл и, дёрнув дверь, вошла в кладовую.

- Твою мать! - нога со всей дури налетела на швабру, стоящую по диагонали, сразу около двери. - Чтоб тебя!

Нащупав выключатель, щёлкаю и зажмуриваюсь от яркого света. С улицы раздаётся звук въезжающей машины. Открываю глаза и зажимаю рот рукой. В центре комнаты огромное кровавое пятно уже засохшее, но не это заставило меня сжаться от ужаса. След подошвы по центру этого самого пятна. До боли знакомый протектор, который не далее как вчера я видела перед самым своим носом, переставляя Витькины берцы в прихожей, когда наводила там порядок, после того как Дарья разлила пакет сока.

- Мааам! - голос Дашки разнёсся по всему дому, заставив меня вздрогнуть и резко развернуться, захлопывая дверь.

- Да, родная, я тут.

Закрыв дверь на ключ, я вышла из-за угла. Дарья стояла кверху попкой и расстёгивала липучки на туфельках.

- Я кушать хочу! - бурчит она, скидывая обувь и стягивая легкое пальтишко. - Кто-нибудь в этом доме собирается кормить голодного удава. - выдаёт Дарья, заставив выпасть меня в осадок.

«Витька, я тебя точно прибью»! - мысленно рычу я, молясь всем святым, что Тагир только сейчас открывает дверь и входит в дом, и спич Дарьи проходит мимо него.

Он смахивает с пиджака капли дождя и поднимает на меня глаза. Резко выдыхает, и я вижу, как его глаза становятся тёмными, заставляя меня судорожно вцепиться в полотенце на моей груди.

- Дашут, поднимись к себе, умойся и спускайся в столовую. - стараясь успокоиться, говорю я дочери, не отводя от мужа глаз.

Она взвизгивает и с боевым кличем индейцев племени апачей уносится наверх. Тагир медленно подходит ко мне и кладет руки на плечи, проводя ладонями по линии ключиц, по рукам, до самых пальцев. Он берет мои кисти в свои руки и подносит их к лицу. Разворачивает ладонями вверх, целует нежную кожу, рисуя языком круги.

- Тагир, - голос похож на стон, кожа вся покрывается мурашками, я начинаю дрожать, продолжая удерживать зрительный контакт.

- Ма-а-ам! Где моя пижа-а-ама? - несется раздраженный, с до боли знакомыми интонациями, голос.

Я отвожу взгляд и вскидываю голову.

- Посмотри на спинке кровати, солнышко! - крикнула я.

- Иди, Оль, помоги ей, да сама одевайся. Я буду ждать вас на кухне. - тихо говорит Тагир, выпуская мои руки, разворачиваясь и уходя по коридору.

Ужин выдерживаю с трудом, прежде всего потому, что приходится в себя заталкивать еду, но самое главное, мысли постоянно возвращаются к пятну крови в кладовке. В голове тут же прокручивается фраза, услышанная мной той ночью в Дубае: «Мне сообщили, что Егор уже рвёт и мечет из-за того, что ты косишь его людей, как серп спелую рожь…» Я даже не хочу складывать два и два, в ужасе от того, какой вырисовывается результат этого дьявольского уравнения.

Только муж смог меня отвлечь от этой мысли своими ласками и нежностью, заставляя меня кричать от экстаза раз за разом, бросая меня в омут наслаждения, доводя до грани, вырывая из меня признания и стоны, пока я не уснула в изнеможении на его плече.

Этот безумный день стал первым в череде последующих. Они словно соревновались друг с другом, кто больше меня отымеет. До тех пор, пока я не послала обоих к чёрту на ближайшие несколько дней. После чего они всю ночь выясняли отношения по телефону, а я, наконец, выспалась и до конца продумала свой план.

На календаре уже июнь. Времени катастрофически мало. То, что на носу день рождения Мадины и мой, дали мне возможность вырваться из-под их опеки под видом подготовки к этим событиям. Витька, пару раз посетивший наши посиделки, в конце концов успокоился и, выгружая меня около Светкиного магазина, сидел в машине у входа и ждал, пока я оттуда выйду.

Сегодня была назначена встреча с Китом, который должен был приехать за час до моего прихода. Мне оставалось только зайти в банк за деньгами, которые заранее я заказала со Светкиного телефона.

В обед я отправила Витьку за кофе, а сама, вызвав такси с Леночкиного телефона, рванула в банк. Благо, принимая во внимание величину суммы, мне не пришлось стоять в очереди. Поднявшись сразу в кабинет управляющего, я уже через пятнадцать минут вышла, имея на руках приличную сумму, практически обнулив свой счёт.

В кабинет я влетела за пару минут до того, как, открыв ногой дверь, на пороге, бурча под нос что-то о бабских заёбах, появился Витька с двумя стаканчиками из Старбакс. Если бы он знал, сколько я выискивала самое отдаленное от универа кафе, чтобы его туда отправить. И именно эта точка Старбакс была дальше всех от универа и ближайшая из этой сети.

Он смотрел на меня глазами голодного волка. Ещё бы, третьи сутки голодного пайка, но я уже привыкла к этому, так как такой же взгляд меня преследовал и дома. Но мне было этого мало. Я хотела полностью лишить его самообладания, чтобы его внимание было переключено с того, что будет происходить прямо перед его носом, на болезненное желание.

Уже через минуту я подскочила с дивана, облив блузку кофе. Резкими движениями я скинула её с себя, оставшись в прозрачном кружевном бюстье, сквозь кружево которого четко проступали тёмные вишни возбуждённых сосков. Его дыхание за моей спиной закладывало мне уши. Я слышала, как он скрипит зубами от дикого возбуждения. Но этого было недостаточно. Дёрнув рукав блузки, я сорвала с пальца обручальное кольцо и ловко бросила его за спинку дивана.

- Господи, только не это! - застонала я. - Тагир меня убьёт. - Встав на диван на колени, я перегнулась через спинку дивана, мысленно прошипев:

«Цугцванг, Татарский!».