Глава 11

Прислонившись к двери, я прикрыла глаза. События в последние дни вымотали меня. О ноги потерся черный кот, хоть я понимала, что он на самом деле домовой, но сейчас мне было плевать. Подхватила мяукнувшего кота и не слушая его возмущения, прижала его к груди и лицом зарылась в щекотавшую шерсть.

Не выпуская его из рук, я направилась в свою комнату и устроилась с ним на кровати. Уложила на коленях и стала бездумно его гладить. Шерсть его слегка искрила, я ненадолго замерла от неожиданности, но поняв, что это не приносит мне вред, продолжила перебирать пальцами шерсть.

Мне был нужен перерыв! Домовой пофыркал у меня на коленях, немного потоптался и улегся. Его громкое урчание приносило покой и умиротворение так сейчас мне необходимое. Я чувствовала, как уходит скованность, как отпускает тяжесть, давившая на плечи. В голове постепенно прояснялось, мысли перестали скакать, как бешеные зайцы.

Интересно, сколько времени я так простояла? Минуту? Час? Время потеряло всякий смысл. Существовали только я, домовой и это странное, зыбкое состояние между реальностью и сном.

Вдруг, сквозь пелену полудремы, я услышала тихий шорох. Сначала подумала, что это ветер за окном, но звук повторился, став более отчетливым. Домовой встрепенулся, приподнял голову и настороженно посмотрел в сторону коридора. Его шерсть встала дыбом, а урчание сменилось тихим, предостерегающим рычанием.

Я медленно открыла глаза, стараясь не спугнуть внезапно встревоженного домового. В коридоре было темно, лишь слабый свет проникал из-под двери соседней комнаты. Но что-то там определенно было не так. Чувство тревоги, которое я так старательно подавляла последние дни, вернулось с новой силой, обжигая холодом.

Осторожно, стараясь не шуметь, я опустила ноги на пол. Домовой спрыгнул с колен и, крадучись, двинулся в сторону коридора. Я последовала за ним, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Что там? Кто там? И почему домовой так встревожен?

В голове промелькнула мысль о том, что мне, наверное, все это кажется. Что я просто слишком устала и мой разум играет со мной злые шутки. Но домовой не ошибался. Он чувствовал то, что было скрыто от обычных глаз. Знал то, во что я еще верил с трудом.

– Димитрий? – воскликнула удивленно, когда рассмотрела на фоне окна замершего вампира. – Что ты тут делаешь?

– Я не думал, что ты еще не спишь, – его голос звучал приглушенно, и он продолжал стоять в тени.

– И как давно ты приходишь, когда я сплю? – поражённо спросила его и по тишине в ответ поняла, что давно. – Зачем ты приходишь?

– Берегу твой сон, – увидела, как мелькнула тень у ноги Димитрий с шипением отскочил в мою сторону. – Твой домовой напрашивается на взбучку! – рыкнул вампир, а я хихикнула в ответ.

Домовой, казалось, не собирался отступать. Он с недовольным шипением вернулся к ногам вампира, словно пытаясь защитить меня от его присутствия. Я улыбнулась, наблюдая за их взаимодействием. В этом маленьком конфликте между ними была своя прелесть и помогла мне взять себя в руки.

– Я… просто хочу знать, что ты в безопасности, – его голос был слегка… смущенным что ли.

– Что мне угрожает дома? – спросила и сделал в сторону вампира шаг. – Да и тут я смогу з себя постоять, – и из-з шкаф достал спрятанный железный прут.

Никогда ним не пользовалась, но одинокой девушке иногда хочется чувствовать себя в безопасности и верить в свои силы. Домовой, словно подтверждая мои слова, запрыгнул ко мне в руки, мурлыча что-то неразборчивое. Димитрий бросил на него испепеляющий взгляд, но домовой лишь нагло зевнул в ответ.

– Ты недооцениваешь то, что скрывается в тени! – сказал Димитрий, его голос стал серьезнее. – И ты слишком… доверчива.

Он сделал шаг вперед, и лунный свет коснулся его лица. Он был прекрасен, как всегда, но в его глазах читалась тревога, которую я никогда раньше не видела.

– Почему ты это делаешь? – спросила я снова, уже тише. – Почему ты приходишь?

Он замолчал, словно борясь с собой. Слова, казалось, застревали у него в горле. Наконец, он выдохнул:

– Потому что… я не могу иначе.

В свете луны его глаза сверкнули алым, но меня это не испугало, а только сильнее притягивало внимание. Лунный свет подчеркивал резкие линии его лица, делая Димитрия еще более отстраненным и недоступным.

– Почему? – тихо спросил и сделала еще один шаг к нему, возмущенное фырчанье кота почти мной не воспринималось.

– Потому что… ты особенная, – прошептал он. – ты та, что заставляет чувствовать меня себя живым.

Его слова были простыми, но в них было столько силы, столько решимости, что я почувствовала, как по моей коже пробегают мурашки. Его ответ был неполным, но в нем было достаточно, чтобы мое сердце забилось быстрее.

Он просто стоял и смотрел на меня, и в его глазах я видела что-то, что не могла понять. Что-то глубокое, темное и… нежное. Между нами осталось небольшое расстояние, и вампир стал отступать к окну.

– Останься, – попросила я, не зная, откуда взялась эта смелость. – Останься еще немного.

Димитрий удивленно посмотрел на меня, словно, не ожидая такой просьбы.

– Я… не думаю, что это хорошая идея, – сказал он, его голос стал хриплым.

– Почему? – спросила я.

Он молчал, и я поняла, что он боится. Боится себя, боится своих чувств, боится того, что может произойти, если он останется.

– Потому что… – начал вампир, но снова запнулся. – Потому что я не могу гарантировать, что смогу сдержаться.

– Сдержаться от чего? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, несмотря на бурю, бушующую внутри меня.

Он отвел взгляд, и я увидела, как напряглись его челюсти. Димитрий боролся с собой, как зверь в клетке, и я понимала, что он говорит правду. Он действительно боялся.

– Ты не понимаешь, – прошептал вампир, его голос был полон отчаяния. – Ты не понимаешь, что ты со мной делаешь.

– Что я делаю? – спросила я, чувствуя, как мои щеки начинают гореть.

– Ты… ты заставляешь меня чувствовать, – сказал он, словно это было проклятием. – Чувствовать то, что я давно забыл, как это. Ты заставляешь меня хотеть… жить.

Я опустила руки, выпуская кот на волю и сделала последний шаг на встречу к нему. Димитрий попытался снов отступить, но я схватила его за руку не позволяя уйти.

– Но и ты дал мне шанс н то, чтоб дышать полной грудью, а не доживать век в психиатрии! – горячо проговорил, ловя его взгляд.

Он покачал головой, но в его глазах не было уверенности.

– Это… опасно! – сказал он. – Для нас обоих.

– Почему? – спросила я. – Почему это должно быть опасно?

Он сделал шаг назад, словно пытаясь спрятаться от меня, от своих чувств.

– Потому что я… я не знаю, как с этим справиться, – признался он. – Я не знаю, как быть рядом с тобой и не… не захотеть большего.

Димитрий снова замолчал, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим мурлыканьем домового. Я смотрела на него и понимала, что он говорит правду. Он был напуган, растерян и… уязвим. И это делало его еще более привлекательным.

– Тогда научись, – прошептала я, не зная, откуда взялась эта смелость. – Научись быть рядом со мной и не… не делать того, чего я не хочу.

Он удивленно посмотрел на меня, словно, не веря своим ушам.

– Ты… ты действительно этого хочешь? – спросил он.

Я кивнула, не отрывая от него взгляда.

– Да, – сказала я. – Я хочу, чтобы ты остался. Я хочу узнать тебя лучше. Я хочу понять, что ты чувствуешь.

Вампир молчал, словно обдумывая мои слова. Я видела, как он борется с собой, как пытается принять решение. Наконец, он выдохнул и сделал шаг вперед.

– Хорошо, – сказал он. – Я останусь. Но ты должна знать… это будет непросто.

– Я знаю, – ответила я. – Но я готова рискнуть.

Он улыбнулся, и эта улыбка была такой редкой, такой искренней, что мое сердце забилось еще быстрее.

– Тогда… – сказал он, – тогда я останусь. И я постараюсь… сдержаться.

Он подошел ко мне ближе и протянул руку. Я взяла его руку, и почувствовала, как по моей коже пробегает электрический разряд. Его рука была холодной, как лед, но в его прикосновении была такая нежность, такая сила, что я почувствовала, как все мои страхи отступают.

– Мне завтра на работу, – тихо пожаловалась ему и нервно усмехнулся.

– Идем, тебе стоит поспать, – и Димитрий подхватил меня на руки и направился в мою спальню.

– А ты? – и он так н меня посмотрел, что я понял, что сморозил глупость.

– Мне сон почти не требуется, – хмыкнул мужчина и положил меня на кровать и рядом со мной место занял запрыгнувший кот, который тут же зашипел на вампира. – Твоих сил маловато, чтоб со мной справится! – щелкнул по носу домового Димитрий и присел рядом со мной.

– У меня такое чувство, что вы знакомы, – и я сонно зевнула.

Вмпир усмехнулся, наблюдая за тем, как кот, недовольно ворча, устроился у меня в ногах, продолжая испепелять его взглядом.

– Мы оба давно живем, – и не отвечая, но и не опровергая проговорил вампир и накинул на меня одеяло.

– Расскажи… – пробормотала и вытянув свою руку из-под одеяла сжала его.

– О чем? – спросил Димитрий и поцеловал кончики моих пальцев.

– О тебе и домовом, – попросилась и повторно зевнула, сон все сильнее на меня накатывал.

– Тогда слушай… Домовые являются хранителями очага, оберегают семью, которой они решают служить, – его голос стал тише, словно он боялся разбудить не только меня, но и саму тишину комнаты. – Я уже говорил, что не всегда был таким, как сейчас. Были времен, когда я был монстром.

Сон окончательно накрыл меня. Я чувствовала тепло его руки, слышала тихое мурлыканье кота у моих ног. И я знала, что, несмотря на все, я в безопасности. Потому что рядом со мной были два существа, которые, несмотря ни на что, оберегали меня.

И уплыв в царство сна и беззаботности не слышала того, что рассказал Димитрий:

Он сражался со мной. Не физически, конечно. Он плел сети из кошмаров, насылал видения, пытался изгнать меня из поместья. Но я был слишком силен. Я питался страхом, и его попытки лишь подпитывали меня. Я убил всех, кто жил в том доме. Всех, кроме него. Он был бессмертен, привязан к этому месту. И я оставил его жить, в одиночестве, среди руин его дома.

Шипение кота и грустная улыбка мужчины, которые берегли сон девушки не тревожили Яну. Она наконец-то смогла спать ни о чем не тревожась.