Глава 15

Глава 15. День встреч.

Подходя к лесу, я заметил Семёна Фомича с радостно скачущим рядом с ним Бориской. В руках родственников были пустые мешки. И направлялись эти двое к лесу. Ну, как направлялись… уже почти скрылись среди деревьев.

Я поддал газу и следом за ними шустрой походкой вошёл в лес, а затем нашёл орлиным взглядом их удаляющиеся спины и крикнул:

— Эй, господа!

«Господа» обернулись. Один с юношеской живостью, а другой — со скрипом ссохшихся позвонков. И если Бориска почти приветливо улыбнулся мне, то на изрезанной глубокими морщинами физиономии старика появилась кислая мина. И даже его облупившаяся лысина стала не столь радостно отражать солнечные лучи, кои пробивались сквозь спутанные ветки и листву.

— Чего тебе? — хмуро бросил дед, подслеповато щуря выцветшие голубые глаза.

— Ничего. Просто хотел поздороваться. Здравствуйте, Семён Фомич. Добрый день, Бориска.

— Добрый день, — звонко произнёс паренёк и тут же добавил с практически детской непосредственностью: — А мы вот с тятькой идём за травой для животных.

— Трава! — хлопнул я себе по лбу.

Твою мать, я забыл о пахучке! Интересно, её уже кто-то нашёл в клумбе с цветами? Хотя, в принципе, прошло не так уж много времени. Она может до сих пор лежать там. Вот только я сейчас не смогу забрать её. В той части академии ошивается куча студентов. Придётся подождать до вечера.

Пока же я с деланным энтузиазмом улыбнулся и проговорил:

— А можно мне с вами пойти? Одному-то скучно. А я вам расскажу, что сегодня у нас стряслось на первом занятии.

Бориска сразу загорелся любопытством и глянул на старика. А тот пожевал губы, махнул рукой и проронил:

— Ладно, пошли. Токмо не мешай нам. А то от тебя всегда одна морока. И чего там у тебя в коробке?

— Крыс Эдуард. Героическое было животное, — вздохнул я и на ходу стал рассказывать о том, как он спас маркизу Меццо.

Фомич с Бориской выслушали меня, после чего старик раздумчиво проговорил:

— А не на неё ли тогда в зверинце напал пещерный медведь?

— На неё, — кивнул я.

— Невезучая какая-то она, — сокрушённо покачал головой дед, топая по тропинке чуть впереди меня. — Ректор меня по тому разу к себе вызывал. Расспрашивал, что да как. Где я стоял, чего делала, когда медведь взбеленился… А я ему — застыл, мол, что твоя статуя, да портки чуть не обмочил.

Бориска залился приглушённым смехом. Видимо, его развеселила фраза «портки чуть не обмочил».

А я спросил у Фомича, вспомнив ферму с одержимыми:

— А каков он вообще из себя наш ректор? Характер у него какой? Может, привычки есть какие-то интересные?

— Да обычный аристократ. Не хуже и не лучше других, — пожал плечами Фомич и остановился на полянке, покрытой высокой сочной травой. — Токмо прижимистый. Мог бы побольше положить оклад рабочему люду.

— А может слухи какие о нём ходят? — продолжал я пытать деда, параллельно прикидывая, где бы зарыть коробку с Эдуардом.

— Ну, есть одна байка, — ответствовал старик. Он степенно огладил спутанную грязно-седую бороду и вытащил из ножен на поясе большой нож с широким лезвием. А потом дедок принялся им срезать траву да рассказывать: — Мол, когда он в пятьдесят лет возглавил нашу прославленную академию, то уровень дара у него тада был третий…

— Силён, — оценил я, покосившись на Бориску.

Он, уподобившись деду, тоже стал срезать траву. И у него тоже был нож. А вот у меня ничего такого под рукой не имелось. Мне пришлось отойти к кряжистому дубу и начать руками копать землю. Благо, та оказалась мягкой, как пух.

Тем временем Фомич продолжил вещать, с усмешкой в глазах поглядывая на мои земляные работы:

— Дык вот, значит, был у него третий уровень дара. Но спустя сколько-то лет он как-то раз в бою с василиском продемонстрировал умение первого уровня!

— Ого! — удивился я, выгнув брови дугой. — А как так может быть? Ведь уровень дара после сорока лет не растёт, а после шестидесяти — вообще потихоньку деградирует.

— Вот в том-то и соль байки, — произнёс дед, выпрямился и охнул. А затем он снова заговорил, потирая поясницу: — Говорят, что у ректора до сей поры очень высокий уровень дара. А ему, почитай, ужо под девяносто годков. Я для него мальчишка в коротеньких штанишках.

Бориска снова хохотнул, услышав слова Фомича. А я с толикой зависти проговорил, выгребая из ямки очередную порцию влажной почвы:

— Если это действительно так, то наш ректор уникум какой-то. Тут бы после сорока не растерять уровень дара, а он в свои-то годы, оказывается, ещё ой как силён.

— Угу, — гордо сказал старик, словно он каким-то боком был причастен к уникальности ректора. — Да и в целом наше поколение не чета вашему. Мы росли не в таких тепличных условиях, потому и покрепче будем.

— Ага, — иронично поддакнул я. — Нам не приходилось ходить в школу через Мордор, Сайлент Хилл и Долину мёртвых.

Фомичу вряд ли были знакомы эти названия, но он всё равно согласно кивнул, подбоченился, а затем крикнул Бориске:

— Набрал травы?! Тада потопали в зверинец.

— Да и я уже управился, — негромко проговорил я, закидав землёй могилу Эдуарда. — Покойся с миром хвостатый герой.

Я тяжело вздохнул, немного помолчал, а потом увязался за Фомичом и пацаном. Они уже шли по тропке, приведшей нас сюда.

По пути мы завели ничего не значащий разговор. А возле опушки наши дорожки разбежались. Они пошли в зверинец, а я — к той самой клумбе, в которую упал кисет с пахучкой. Я намеревался хотя бы издали проверить: там ли ещё наркота?

Но, кажется, сегодня был день неожиданных встреч…

Обогнув башню анималистов, я увидел осунувшуюся Грету с тёмными кругами вокруг глаз и припухшими веками. Девушка стала бледной тенью себя прежней. Она в одиночестве восседала на лавочке в окружении цветочных клумб. А чуть в стороне от неё наслаждались солнечной погодой другие студенты. Они облепили прочие скамеечки, точно раки несвежего мертвеца. Хм, какое меткое сравнение. Надо будет занести его в золотой фонд цитат ментального мага Виктора.

Конечно, в таких условиях ни о какой проверке клумбы речи быть не могло. Да и Грета вдруг увидела меня и слабым голосом промяукала, точно собиралась вот-вот отдать Богу душу:

— Здравствуй, Виктор.

— Приветствую, сударыня, — с натянутой улыбкой произнёс я и присел подле неё на скамеечку. — Чудесная сегодня погода, не правда ли?

— Угу, — шмыгнула она почти детским носиком. — Хороший день, чтобы покинуть академию.

— Вам разрешили покинуть остров? Вы хотите навестить родителей?

— Нет, Виктор, я решила насовсем уйти из академии, — прошелестела девушка пустым голосом. Кажется, она уже выплакала все эмоции. — Лучше я сама уйду, чем буду терпеть этот позор. Я пыталась. Честное слово, пыталась. Но мой уровень подготовки, оказывается, совсем маленький. Да и сама я… трусишка.

— Вы не трусиха, сударыня, — серьёзно заметил я, решив резать правду матку, а не источать сладкую ложь. — Но по поводу своей подготовки, вы абсолютно правы. Пока вам не место в академии. Но вот на следующий год вы вполне можете поступить сюда снова. Вам ведь сейчас всего семнадцать лет?

— Да, — вздохнула Грета, посмотрев на меня огромными печальными глазами.

— Вот видите. По возрасту вы пройдёте. Однако, весь этот год вам придётся упорно тренироваться, дабы во второй раз не сплоховать.

— Я думала об этом. И маркиза Меццо, твоя одногруппница, тоже посоветовала мне поступить в академию на будущий год, — проговорила дворянка, принявшись теребить поясок. — И она мне даже посоветовала кое-каких учителей, кои могли бы подтянуть мои магические навыки.

— Я искренне желаю вам успеха, сударыня, — не покривил я душой, даже не став думать, что остался без регулярного секса.

— И я тебе, Виктор. Ты не обычный простолюдин, — светло улыбнулась она. — Даже маркиза Меццо считает, что ты едва ли не лучше множества дворян: как по воспитанию, так и по магическим навыкам.

— Приятно слышать, — польщено выдал я и как бы невзначай спросил: — А что-нибудь ещё маркиза говорила обо мне?

— А почему тебя интересует её мнение? — вкрадчиво произнесла Грета. И мне в её глазах почудились искорки ревности. Но кого она ревнует? Меня или Меццо?

— Да я так… чисто из любопытства. Не берите в голову, сударыня, — отбрехался я и сразу перевёл тему: — А вы, значится, когда покидаете остров?

— Сегодня вечером, — сказала она и расправила складки юбочки. — И мне, наверное, уже пора собирать вещи. Проводишь меня в башню, Вик?

— Почту за честь! — по-рыцарски гаркнул я и попросил её: — Один момент, сударыня.

Я порывисто вскочил со скамеечки и бросился к той клумбе, в которую упал кисет. Присел возле неё и стал аккуратно срывать жёлтый благоухающий цветок. Попутно мой острый взгляд просканировал всю клумбу и не нашёл наркотик. Твою мать, кто-то его уже прихватизировал. Печально. А ещё более печально будет, если до руководства академии всё-таки дойдет новость о попавшей на остров пахучке… Гадство. Буду надеяться, что ничего подобного не произойдёт.

А пока я сорвал цветок и преподнёс его чуть-чуть зардевшейся Грете.

— Благодарю, Вик. Ты настоящий друг.

— Ага, я такой, — лихо выдал я и подкрутил несуществующий ус.

Девушка улыбнулась, прижала цветок к невеликой груди, встала со скамеечки и двинулась в сторону входа в башню. Я потопал рядом с ней.

А расстались мы в холле. Она отправилась в свою комнату. А я в переговорную. Но прежде я пообещал фон Браун, что провожу её на вечерний паром. А уже в переговорной, дождавшись своей очереди, я взял в руку телефонную трубку и продиктовал телефонистке адрес особняка Люпена. Надеюсь, он уже дома.

Но первым, естественно, мне довелось услышать выхолощенный голос Вячеслава:

— Дом его милости…

—… Артура Люпена, — договорил я за дворецкого. — Здравствуй, Владислав. Учитель вернулся?

— Добрый день, Виктор. Да, господин Люпен буквально час назад изволил войти в особняк. Но сейчас он жутко занят и просил не тревожить его.

— Тревожь. Это очень важно и срочно. Если он рассердится, то я всю вину беру на себя.

— Хорошо, — серьёзно проговорил старый слуга.

Вячеслав удалился, оставив меня наедине с помехами, хрипящими в трубке телефонного аппарата. И меня, как и в прошлый раз, охватило волнение, вызванное ожиданием важных новостей. Люпен ведь собирался вместе с котом наведаться к менталисту. И раз он вернулся, значит, уже есть какая-то инфа. Поэтому меня и разбирало волнение. Вышло что-то у учителя или нет?

Благо, ждать мне пришлось недолго. Уже спустя пару минут мне в ухо влетел звенящий от возбуждения голос Артура Люпена:

— Виктор, у меня есть хорошая новость…

— …А у меня плохая, ваша милость, — перебил я химеролога. — С какой начнём?

— Опять ты меня перебиваешь. Вот что за манеры? — недовольно пропыхтел тот и следом добавил: — Рассказывай, что у тебя случилось. Надеюсь, все живы?

— Нет, — тяжело вздохнул я.

— Кто умер?! Маркиза?! — вскричал аристократ.

— Нет, моя крыса.

— Виктор! Твои выходки переходят все границы! Нельзя же так!

— Прошу прощения. Грешен, — покаялся я.

— Ещё как грешен. Тебе бы в церковь сходить на исповедь. Я, конечно, в это не верю. Но в твоём случае любые методы могут сгодиться. Так что произошло?

— Маркизу опять чуть не отправили к праотцам…

Я в подробностях рассказал учителю о сегодняшнем инциденте и попросил у него совета, как действовать дальше. Тот выслушал меня и мрачно заметил:

— Да, ты прав, Виктор. Рано или поздно люди Ройтбургов доберутся до маркизы. Надеюсь, ей достанет ума покинуть академию. Или её отцу наконец-то хватит воли вернуть домой своевольную дочь, которая, кажется, возомнила себя бессмертной. К сожалению, молодости это свойственно. Кажется, что будешь жить вечно.

— Я так не думаю. Мне бы ночь простоять, да день продержаться, — вставил я. — Что мне делать-то с этой маркизой и прихвостнями Ройтбургов? Попробовать их вычислить и… перещёлкать?

— Не лезь на рожон, — строго приказал мне Люпен. — Пускай всё идёт, как прежде. Храни маркизу, как зеницу ока. А я переговорю с её отцом и скажу, что дальше так продолжаться не может.

— Хорошо, — сказал я и покосился на очередь студентов. Они стояли в дверях переговорной и нетерпеливо переминались. — Господин барон, а какая у вас новость?

— Я знаю, где Рука — сразу зашёл он с козырей.

— Чего?! — охренел я. — Вы не брешете?

— Виктор! Как ты разговариваешь с уважаемым аристократом, с твоим учителем в конце-то концов?! — возмутился Люпен.

— Простите, ваша милость. Просто ваша новость огорошила меня, — просипел я, облизав враз пересохшие губы. — Вы правда вышли на след артефакта?

— Да, — самодовольно проронил химеролог.

— Но как вы все успели?

— Запомни, мой мальчик, мир принадлежит людям действия, — высокопарно изрёк дворянин и продолжил снова загоревшимся возбуждением голосом: — Твоя идея сработала. Опытный менталист смог влезть в воспоминания кота. Это было сложно, но он справился. Кот видел драку, которая произошло три года назад возле той отвратительной канавы. И менталист довольно подробно описал мне то, что узрел кот. Я смог с его слов восстановить картину событий. Итак, ты куда-то бежал с паническим выражением на лице, но тебе навстречу вышла троица подростков бандитской наружности. И они что-то в грубой форме стали требовать от тебя. Кот не слышал слов, но я могу предположить, что они хотели от тебя денег. А когда ты отказал им и попытался сбежать, эти простолюдины набросились на тебя и принялись избивать. Били жестоко, как могут лишь опьянённые кровью подростки, лишённые всякого человеколюбия.

— Мерзавцы, — зло прорычал я в трубку, хотя и понимал, что лупили не меня, а прежнего хозяина тела.

— И вот когда они били тебя, из-под твоей порванной рубахи что-то выскочило. И это что-то булькнуло в канаву.

— Рука? — попытался угадать я.

— Она самая, — согласился Люпен. — Когда малолетние бандиты ушли, артефакт остался лежать в канаве, а ты подле неё. Естественно, вид твой тогда был плачевен. Я, если честно, не понимаю, как ты не помер. Видать, крепка в тебе жажда жизни.

— Эт да, — хмуро сказал я, смекнув, что как раз в те часы сознание парня и померкло, а моё заняло его тело. Но как это произошло? Возможно, тут замешана Рука?

Меж тем учитель покашлял и продолжил:

— Через какое-то время к той канаве пришла бродячая собака. Тебя она не тронула, а вот канава привлекла её внимание. Собака отыскала в ней что-то и вместе с этой штукой в зубах скрылась между домами. А когда она снова показалась оттуда, то в её зубах уже ничего не было.

— Она сожрала Руку? Всё пропало? — неприятно изумился я, дёрнув головой.

— Нет, не пропало. Но сперва стоит упомянуть, что на этом моменте воспоминания кота заканчиваются. А его жизнь оборвалась сегодня в три часа ночи по велибургскому времени. Бедняга не пережил манипуляций менталиста.

— Один-один, — хмуро заметил я, косясь на студентов. — У меня — крыса, а у вас — кот.

— Да, всё так, — согласился барон. — Что же касается Руки, то я ранним утром в сопровождении Марка и Вероники снова отправился в тот район и отыскал ту улочку, на которой скрылась собака. Это оказался небольшой, грязный тупик, испещрённый ямками. И тогда, мой мальчик, я смекнул, что собака могла зарыть Руку, а не сожрать её, поскольку вряд ли артефакт настолько хрупок, дабы его смогли погубить собачьи клыки. И я прямо там же организовал земляные работы. Нанял с десяток местных жителей. И они перекопали весь тупик. По итогу моей добычей стали мелкие кости животных, несколько серебряных монет, кошачий череп и кисть руки… очень странная кисть… Тёплая и твёрдая на ощупь. И эта кисть была не человеческой. Пальцы имели по четыре фаланги, а не по три. И их увенчивали чёрные когти. К тому же, изначально Рука обладала четырьмя пальцами, а не пятью. А сейчас у неё их вообще три. Мизинец отсутствует. И мыслится мне, что он всё-таки стал собачьим обедом. Я разглядел на сморщенной коже Руки характерные следы собачьих зубов.

— И что теперь делать? Перевертыш же увидит, что артефакт повреждён и поэтому вряд ли находится в рабочем состоянии.

— Виктор, не забывай, что я химеролог. Вероятно, мне удастся восстановить мизинец из подручных средств. Время ещё есть. Мы быстро отыскали артефакт.

— Ладно. Предположим, что вы состряпаете новый мизинец, но он же не заставит артефакт работать. Рано или поздно перевертыш поймёт, что царь-то ненастоящий. Ну, в смысле, что артефакт не совсем тот, что был прежде. И что тогда? Перевертыш Люпена может начать мстить нам или ещё чего.

— Я всё это прекрасно понимаю, поэтому у меня есть план…