Глава 43

Андре часто приходил к особняку Вейранов. В последнее время почему-то чаще, чем обычно. Он не подходил близко, ни с кем не заговаривал. Просто стоял в тени огромного дуба, что рос неподалеку. За стволом было легко спрятаться, остаться незамеченным. Около года назад бабушка назвала ему имя отца: Виктор Вейран. До этого Андре мог добиться только пространного «этот человек», или «маг проклятый». И было легче, проще. Можно было представить, что он просто не знает о существовании сына, поэтому его нет рядом. Но бабушка развеяла эту иллюзию. Сказала, что уж месье Вейрану-то точно известно, что детей у него на одного больше, а еще – что вряд ли вышеназванного месье Вейрана вдруг заинтересует Андре.

Но ведь это не запрещало сюда приходить, правда? День выдался холодным. Сначала Андре видел, как куда-то ушел отец. Было странно думать об этом суровом мужчине в черном плаще со знаками магистрата как об отце, но иногда, возвращаясь домой, Андре думал о том, что они похожи. Чем? Глазами, например. И цветом волос. И… Похожи, и все тут. А вот на единственный сохранившийся портрет матери, полуистертый от времени, Андре не походил ни капельки. Она была светловолосой и голубоглазой. Он щеголял темной шевелюрой и зелеными (проклятыми, как добавляла бабушка) глазами. Когда Андре как-то спросил у бабушки, как же получилось, что месье Вейран познакомился с мамой, она разразилась бранью в адрес пустоголовых девиц, которые сначала гуляют с женатым мужиком, а потом рожают детей матери на голову. Так Андре определил, что у отца есть другая семья. Семью он тоже давно выучил в лицо. Следом за графом Вейраном из дома вышли мальчишки. Их имен Андре не знал, зато внешне помнил очень хорошо. И от этого было обидно. Они и сами-то вряд ли знали, что у них есть еще один брат. Один раз Андре решился подойти, но в последнюю минуту передумал. А что он им скажет? Правду? Так его поднимут на смех. Нет, не стоит.

За мальчиками вышла супруга отца. Графиня Анжела. Так её назвал кто-то из встречных пару месяцев назад. Вот от одного облика мадам Вейран у Андре почему-то вставал комок в горле. Она казалась очень гордой и недосягаемой. Красивой, будто сошла со старинного полотна. Жаль, что она не его мама.

Можно было уходить, только Андре прекрасно знал, что дома ждет извечное ворчание бабушки. Она любила его, конечно. По-своему, но любила. Только её все время раздражало, что Андре рос не особо сильным физически, часто болел. А потом и вовсе начала проявляться магия, и он испортил пару вещей в доме. Бабушка кричала, что он бесполезный балбес и все равно нигде себе службу не найдет, можно хоть сейчас идти побираться. Пока маленький, подадут. Это было года два назад, а сейчас Андре уже полгода как исполнилось шестнадцать. Он вытянулся на голову и стал сильнее, но бабушку все равно не устраивал. Поэтому сегодня так и остался сидеть под деревом, дожидаясь темноты. Ночью можно украсть у кого-нибудь в саду последние предзимние яблоки. По пути Андре заприметил одно очень даже привлекательное дерево.

Возвращались Вейраны в обратном порядке: сначала задумчивая мадам Анжела, потом радостные мальчишки и, наконец, отец. Граф хмурился и поглядывал на небо. Да уж, наверное, будет дождь. Тогда Андре поднялся и пошел прочь, не оглядываясь.

Идти было долго. Сначала по широким улицам центрального округа, затем – через мост и по узеньким переулкам до родного дома. Уже подходя к крыльцу, вспомнил, что забыл о яблоках. Зато бабушка поджидала у двери.

– Ты где шлялся весь день? – рявкнула на него, вытирая руки о передник. – Я уже думала, тебя крысы сожрали.

– Зачем? – тихо спросил Андре, снимая куртку.

– Зачем – что? – не поняла бабуля.

– Крысам меня жрать.

– И то верно, потравятся еще. Кто вас, магов, знает. Была бы Лианка обычной, как Каришка, глядишь, и прожила бы дольше. А то все: магия, магия. За последние мои деньги книженцию себе купила, читала все.

– И где книга? – спросил Андре, присаживаясь к огню и понимая, что замерз.

– Сожгла я её, когда та померла. Топить в зиму было нечем. Бери суп, холодный уже, ну, нечего бродить было, дубина.

Андре кивнул. Есть не хотелось. Хотелось реветь от жалости к себе. Еще больше – стать великим магом и доказать бабуле, а может, и отцу, что и от него будет толк. И противной тетке Каришке, которая, пока бабушка не видела, плевала в его сторону. Но как можно стать магом, если он читать и считать учился сам, а больше ничего и не знал? Иногда брал у соседей книги, но там было все путано. А на учителя денег не нашлось, точнее, бабушка просто не хотела зря тратиться.

– Не хватало еще, чтобы по улице поползли слухи, что ты такой же ненормальный, как мать твоя, – грозила бабушка. – Сиди дома, хватит шастать.

– Почему ненормальный? – спрашивал Андре.

– Потому, что нормальные с магистрами не шляются и в подоле не приносят. А ты не зыркай на меня. Ишь глазищи какие! Проклянешь еще ненароком.

Андре и боялся – проклясть, хотя искры с пальцев срывались то темные, то светлые. Что это означает, он понятия не имел. Бабушка тоже, поэтому и боялась.

– Поел? Тарелку мой, – скомандовала бабуля. – И ложись уже, губы синие от холода. Где только бродишь-то? Раз есть время шастать, лучше бы работенку какую нашел.

– Найду.

– Да кто тебя возьмет-то, убогий? Взглянуть страшно. Того и гляди ветром снесет. Видно, в папашу, Лианка такой не была. Та росла кровь с молоком. А ты? Черный, худющий. Сразу видно, что маг.

«Сразу видно, что маг». Значит, проклят, по мнению бабушки. Андре сполоснул тарелку в бадье на улице и вернулся в дом, забрался на лежанку у печи и закрыл глаза. Бабушка еще бродила по дому. Сквозь первый подступающий сон он слышал, как она вздыхает и гладит его по голове. Значит, любит. Или просто жалеет?

Интересно, а если бы он все-таки подошел к кому-то из Вейранов, что бы ему сказали? Что сказал бы его отец? Может, хотя бы объяснил, что делать с его странным даром? Если бы снизошел до объяснений. Но Андре знал, что не попытается. Он давно для себя это решил. Сложно не понять, что он там не нужен. И бабушке, по большому счету, легче было бы без него. Меньше ртов кормить, она сама так говорила. Только где он тогда нужен?

* * *

Анжела Вейран

Приличий надо придерживаться. Когда вспоминала об этом, хотелось уехать в замок Вейран, где никому не было дела до соседей, ведущих замкнутый образ жизни. Но в столице царили свои правила, поэтому следующим вечером я сидела в гостиной одной из заклятых подруг и вела разговоры ни о чем. Мыслями, конечно, оставалась дома. Вик должен был вернуться со службы поздно, Фил там один, хоть и под присмотром целой оравы слуг, а я здесь, слушаю, как супруг мадам Косиль танцевал на минувшем балу с совсем другой мадам. Можно подумать, это кому-то интересно.

Цветник собрался тот еще. Всего восемь барышень, все давно замужем, но это не мешало им перемывать косточки чужим мужьям. Хозяйка дома, Изабель, смотрела на нас свысока. Еще бы, её супруг был обласкан милостью магистрата и занимал высокий пост при магистре Таймусе. К самому магистру я относилась неплохо. Вик говорил, что он искренне заинтересован в том, чтобы в Гарандии царил порядок. Но в то же время прекрасно знала, что ни Таймус, ни Верхард не мешали Тейнеру творить свои злодеяния. Да, маги давно перестали пропадать. Но разве это что-то значит? Может быть, то, что убийца стал лучше скрывать следы? Или накопил столько чужой магии, что больше не надо.

– Нет, вы представляете? – вышла на новый круг повествования хозяйка дома. – И это приличная женщина, мать троих детей, а все туда же.

Кажется, я упустила, о ком мы теперь говорим. О любовнице Косиля, что ли?

– Графиня Вейран, вы сегодня так молчаливы, – обратилась ко мне баронесса Милфорд. – Надеюсь, у вас дома все благополучно?

– Да, все хорошо, – ответила я. – Хотела вечером начать новую вышивку, обдумываю узоры.

– А мы уже подумали, что у графа Виктора появился счастливый соперник, – захихикали почтенные женщины.

– Поверьте, моему супругу это не грозит.

– В том-то и проблема, – снова вмешалась баронесса. – Иногда мужьям полезно немного поревновать, иначе они забывают, что жена – не собственность. Вот все мы знаем, что ваш супруг, графиня, пропадает на службе днем и ночью. Неужели вам не хочется капельку внимания?

Разговор начинал откровенно злить.

– Мне хватает внимания Виктора, – ответила я. – Более того, у меня двое сыновей, так что мой собственный день так же расписан по минутам, как и день моего супруга.

– Ой, для этого есть гувернеры, – отмахнулась баронесса. – Иначе можно сойти с ума. Не понимаю, что женщины находят в воспитании детей?

Понятно, камень в мой огород.

– Я хочу, чтобы мои дети выросли достойными людьми, – ответила я. – Одними стараниями гувернеров этого не добиться.

– Мой муж говорит точно так же, – вздохнула баронесса Лерьер. – А я не понимаю, в чем проблема. Полина и под присмотром мамушек растет хорошей и приличной девочкой. Совсем не обязательно над ней трястись.

– Каждому свое, баронесса, – ответила я. – Каждому свое.

Странно, почему такие достойные мужчины, как Демиан Лерьер, женятся на таких пустоголовых куколках, как Кристина? Ведь было очевидно, что она не любит супруга, а между тем сам барон Лерьер – человек очень хороший. Он часто бывал у нас дома, они с Виктором много лет проработали плечом к плечу. А еще Виктор говорил, что дочь барона Лерьера и Кристины – замечательная девочка. «Видно, не в маму пошла», – подумала я с ехидцей.

– Давайте сменим тему, – вмешалась хозяйка дома. – Дети – это так скучно.

Все рассмеялись, хоть и не все были с ней согласны. Снова перешли на чужих мужей, любовников, слухи и сплетни, затем – на приемы и балы.

– Графиня Вейран, что-то давно в вашем особняке не было балов, – обратилась ко мне графиня Айшен.

Да, последний был года три назад. И вообще за эти восемь лет лишь трижды мы с Виком пускали посторонних в свой дом. Предпочитали держать чужих людей на расстоянии. Зато у нас часто бывали друзья: Кольс с супругой, тот же барон Лерьер, правда, всегда один, некоторые коллеги Виктора по работе.

– Думаю, в ближайшем будущем мы исправим это недоразумение, – улыбнулась женщинам.

– Обязательно исправьте, графиня. У вас такой красивый дом.

И красивый муж, добавила бы я. Если бы Вик дал хоть малейший повод для ревности, у половины этого «цветника» не хватало бы клоков волос. Можно подумать, я не знала, зачем они к нам стремятся.

– Непременно, – пообещала дамам. На самом деле, стоило бы пригласить гостей. Действительно, статус надо поддерживать. Виктор на это плевал, но у нас дети, им еще жениться. Так что придется поговорить с Виком.

К счастью, посиделки закончились, и я поехала домой. Вопреки ожиданиям, муж нашелся дома. Он сидел в гостиной и листал какие-то бумаги. Вряд ли по работе, иначе нашла бы его в кабинете. Скорее, чьи-то заметки.

– Ты сегодня рано, – улыбнулась ему.

– Это ты поздно. – Виктор поднялся навстречу и коснулся губами моей щеки. – Что, привезла свежую порцию сплетен?

– О, да! – рассмеялась я и села на диван рядом с ним, забравшись в уютные объятия. – Любовники, любовницы. О чем еще можно говорить в высшем свете?

– И то верно. К каким же выводам вы пришли?

– Что нам с тобой надо устроить бал.

– Не вижу взаимосвязи. – Теперь уже смеялся Вик. – При чем тут чужие любовники к балу?

– Говорят, мы живем как затворники.

– Видимо, им просто не о чем побеседовать, кроме нас. Хорошо, бал так бал. Только зови сразу всех. Пусть наглядятся на нашу семью еще года на три.

– А у тебя что нового? – Я прижалась к Вику и слышала, как бьется его сердце.

– У меня? Эд приходил, – вздохнул Вик.

– И? Что-то случилось? – Тут же подняла голову.

– И да и нет. Если ты о Рейдесе, он жив-здоров, его и проклятие не возьмет, обожжется. Но у него с разницей в неделю пропали двое подчиненных, вполне сильных темных мага. Оба мертвы. Где и как – неясно. Отправил ребят прочесывать город. Может, что и найдут.

– Вик, – крепче сжала его руку. – Каждый раз, когда ты рассказываешь о новом деле, у меня сердце уходит в пятки.

– Я знаю, Анжи. Обещаю, зимой выйду в отставку и буду сидеть безвылазно дома.

Он снова заключил меня в объятия и прижал к себе.

– Не сможешь, – тихо сказала я.

– Подать в отставку?

– Сидеть безвылазно дома. Ты все равно найдешь приключения на свою голову.

– Увидим. – Вик пожал плечами. – Все становится слишком сложным, Анжи. Магистр Верхард стар. Таймус тоже далеко не молод. Кто останется? Тейнер? Представляешь, что будет?

– Мне не хотелось бы об этом думать.

– Вот и мне не хочется. Так что лучше уйти сейчас, пока есть такая возможность, и жить, как считаем нужным. Бал? Пусть будет бал. Пусть все видят, что Вейраны не падают носом в грязь. А расследование… Честно говоря, думаю, что маги просто перешли кому-нибудь дорожку. Может, дело как раз в том, что они темные? Темных не любят все больше, Анжи, и я беспокоюсь.

О Филиппе. Я знаю. И тоже беспокоюсь. Но мы ведь не будем всю жизнь держать его под замком и отпускать только с отрядом стражи.

– Хорошо, раз уж ты дома, давай ужинать. – Я поднялась с дивана. – Что-то нашего Фила не слышно. Надеюсь, он еще не разворотил половину дома, пока нас не было? Пойду распоряжусь по поводу ужина и поищу.

Вик кивнул и снова задумался о чем-то своем, а я поднялась на второй этаж, застала там уснувшего в игровой сына. Гувернеры его даже трогать не стали: спящий днем или хотя бы вечером Фил – это большая редкость. Разбудила сына, отправила переодеваться к ужину, сама переоделась. Но, как и говорил Вик, сердце было не на месте. Слишком уж много опасений внушало будущее, и слишком мало шансов было предугадать, чего на самом деле стоит опасаться.