Глава 52

Виктор Вейран

Утром я встал рано. Отвез Анри в училище, а сам поехал на службу. Настроение было довольно мерзким. Может, дело в том, что не выспался. Может, во вчерашней ссоре с супругой и в волнении из-за Фила, но факт оставался фактом: ничего не хотелось делать. Еще и в управлении меня ждал не самый приятный сюрприз. Я едва вошел в свой кабинет, когда секретарь доложил:

– Месье Вейран, к вам посетитель.

И кого принесло в такую рань?

– Хорошо, пусть войдет, – ответил я, присаживаясь.

Вот только меньше всего рассчитывал увидеть на пороге Мишеля Гейлена. Мы не виделись восемь лет. Мишель заметно изменился: стал более полным, одутловатым, но смотрел на меня не менее зло, чем при последней встрече.

– Доброе утро, граф Вейран, – поклонился гость.

– Не такое уж доброе, раз я вижу вас в моем кабинете, месье Гейлен, – ответил я. – Но мои двери открыты для каждого. Присаживайтесь. Что вас ко мне привело?

– Пару дней назад я вернулся в столицу, – ответил негаданный гость. – И решил, что лучше вам узнать об этом от меня лично, месье Вейран, чтобы не последовало лишних споров. В свою очередь готов уверить вас, что наши… гм, дороги больше не пересекутся под тем углом, как восемь лет назад.

И испытующе уставился на меня. А я что, магистр, чтобы разрешать или запрещать ему жить в столице? Конечно, я прекрасно помнил, что натворил Гейлен, но за годы службы убедился: увы, не он первый, не он последний. А для него все произошедшее стало хорошим уроком.

– Не найдетесь, что вас оставят без присмотра, – ответил я.

– Это и так понятно. Рад, что мы пришли к соглашению, граф Вейран.

Гейлен поднялся и уже собирался уходить, когда у меня мелькнула весьма занятная мысль. Он ведь долгое время служил в темном магистрате.

– Месье Гейлен, не ответите мне на один вопрос? – сказал в спину.

Мишель обернулся.

– Чего тебе, Вейран? – спросил устало. Видимо, ему сложно дался визит ко мне.

– Скажи, тебе знакомо имя Шарль Сеттер?

– Да, а что?

Я уставился на Гейлена. Тот безмятежно смотрел на меня.

– Он проходит подозреваемым по делу об убийстве, а я не могу найти и следа этого человека, будто он испарился. Что тебе о нем известно?

– Мы вместе работали в темном магистрате. Думаю, Сеттер – не настоящая его фамилия, поэтому ты и не можешь его найти. Раньше он жил на улице Вержер, десять. Мне приходилось отвозить ему документы. Где живет сейчас – откуда мне знать?

– А не хочешь отправиться к нему с дружеским визитом и выяснить, там ли он проживает? И обойдемся без слежки.

– Вейран, ты идиот. – Гейлен потер виски. – Чем я аргументирую свой визит?

– Пригласи в гости. Скажи, что устраиваешь прием для бывших коллег и собираешься возвращаться на службу. Не беспокойся, до твоего дома он не дойдет – если, конечно, Сеттер проживает по старому адресу.

Мишель молчал, только таращился на меня.

– Ну? – поторопил я.

– Хорошо. Я сделаю то, о чем ты просишь, Вейран. И ты не следишь за моей семьей. Тем более что я приехал не для того, чтобы снова влипать в неприятности, а чтобы найти учителей для старшего сына.

– Договорились. Едем?

– Прямо сейчас?

– А зачем ждать? Уже девять. Пока доедем, будет десять. Самое время для дружеского визита. Визитная карточка есть?

– Д-да.

– Тогда за мной. Хотя подожди… Если ты со своим экипажем, тогда я с тобой.

Гейлен что-то пробормотал про психа ненормального, но я пропустил его реплику мимо ушей. В кои-то веки Мишель Гейлен может быть полезен для правосудия! Поэтому мы поехали на улицу Вержер в его экипаже. Всю дорогу молчали. Ни я, ни Мишель никогда не были друзьями, чтобы поговорить хоть о чем-то. Наконец, экипаж остановился.

– Удачи, – сказал я. – И помни, без глупостей.

– Катись к демонам, – пожелал Мишель и зашагал к дому. Я видел, как ему открыли дверь. Высокий мужчина лет пятидесяти, сухощавый, прямой, будто проглотил трость. Оба скрылись в доме. Надеюсь, Гейлена там не пришибут, а то некрасиво получится. Но нет, четверть часа спустя Мишель, живой и здоровый, появился на дорожке. Он сел в экипаж и приказал кучеру ехать обратно в управление. Что ж, спасибо, что не придется бить ноги.

– Ну что? – спросил я, как только заскрипели колеса.

– Это он, – подтвердил Гейлен. – Шарль Сеттер. Правда, на дверном молоточке значится «Шарль Монтгор». Я спросил у него. Он сказал, что получил титул в наследство. Приглашение принял, но прийти не обещал. Что будешь делать дальше, Вейран?

– Задержу эту дрянь, – пожал плечами. – Остальное выявит дознание. А ты?

– Поеду домой и позавтракаю с семьей, раз уж вышел от тебя живым.

Я усмехнулся. Может, с Гейленом не все так плохо? И есть шанс, что мы хотя бы не будем плевать в лицо друг другу при встрече? Мишель высадил меня у управления с радостным пожеланием:

– Не издохни там, Вейран.

– Не дождешься, – махнул ему рукой и зашагал к зданию управления, чтобы немедленно вызвать к себе Лерьера, Кольса, Тайлена, Энца и еще троих ребят, которым мог доверить задержание Сеттера.

* * *

Вечер выдался очень холодным, с неба срывался снег. Из-за погоды Андре сидел дома. Дурное развлечение – смотреть в окно, но ничего другого не оставалось. В доме было холодно, несмотря на огонь, пылающий в очаге. Бабушка шила у светильника, а сам Андре вырисовывал пальцами узоры на запотевшем окне. Получались странные завитки, которые ничего не значили и быстро запотевали снова.

В какую минуту все изменилось? Андре не сразу понял. Просто в доме вдруг наступила тишина. Только что было слышно, как поскрипывает бабушкино кресло-качалка, и вдруг остался лишь шум пламени. Он резко обернулся. Бабушка откинулась на спинку кресла, пальцы выпустили шитье, и катушка ниток сорвалась на пол, покатилась, оставляя белый след нити.

– Ба? – Андре подскочил с места. – Ба?

Подлетел к ней, затряс. Она дышала. Хрипло, с присвистом, но дышала. Андре побоялся даже уложить её в постель. Нужен лекарь, немедленно. Это все, что он понимал.

– Ба, ты подожди, я сейчас, – выпалил на бегу, накинул куртку и выскочил в морозный вечер. Куда бежать? Сначала – к тетке, она жила совсем рядом, затем дальше по улице – к целителю Брайсону. Андре бежал так быстро, как не бегал никогда. Забарабанил в двери тетки, но никто не открывал. Он застучал сильнее.

– Кого там принесло? – послышался голос тетки, и дверь приоткрылась. – Чего тебе, убогий?

– Бабушке плохо, – выпалил Андре.

– Вот старая ведьма, – пробормотала тетка Каришка. – Беги за целителем, я сейчас приду.

Андре и побежал. Помчался со всех ног. Только бы целитель Брайсон был дома! Только бы… К счастью, дверь открыли, и старый целитель появился на пороге.

– А, Андре, – узнал своего бывшего пациента. – В чем дело?

– Бабушке плохо. Она… она умирает, – сбивчиво пробормотал Андре, и первые слезы обожгли глаза.

– Иду, подожди минутку.

Целитель собирался быстро, но Андре казалось, что долго, слишком долго. Он оперся спиной на стену дома и едва держался, чтобы не устроить позорную истерику. Было так страшно, что все тело колотил озноб.

– Идем, молодой человек. – Брайсон наконец-то вышел из дома. – Какие симптомы?

– Не знаю… Просто стало плохо, и все.

– Понятно. Молодежь. Ничего-то вы не знаете.

Целитель семенил маленькими шажками, а Андре видел, что в окнах их дома уже горит яркий свет. Значит, Каришка пришла. Они вошли внутрь. Больше всего Андре боялся, что опоздал. Но нет, бабушка лежала на кровати и улыбнулась, когда он появился в комнате.

– Где наша больная? – спрашивал целитель. – Что же вы пугаете внука, мадам Варне? Разойдитесь-ка все.

Тетка Каришка зыркнула на Андре и поманила за собой, подальше от постели бабушки.

– Прекрати трястись, – сказала недовольно. – Тебе целителя оплачивать не стану.

– Я в порядке.

Андре действительно не чувствовал, как его бьет озноб. Время прекратилось в вязкую патоку и длилось, длилось… Наконец, целитель появился в дверях и подошел к ним.

– Что? – тихо спросил Андре, не узнав собственного голоса.

– Вы правы, – вздохнул старичок, – она умирает. Болезнь старая, затяжная, организм износил себя. Сегодня, максимум – завтра…

Андре не слушал дальше. Он кинулся к постели бабушки, сжал её пылающую руку, и бабушка открыла глаза.

– Чего ты? Не бойся, глупый, – прошептала едва слышно. – Все будет хорошо.

Не будет. Ни за что не будет. Бабушка протянула руку, погладила его по щеке.

– Береги себя, внучок, – сказала ему. – И не плачь. Все люди уходят. Таков закон. Меня там ждет твоя мама, а ты будь сильным. Ты ведь очень сильный, Андре. Я тебя люблю.

– И я очень тебя люблю, бабушка.

О чем-то переговаривались тетка Каришка и целитель, а бабушка закрыла глаза и замолчала. Андре продолжал сжимать её руку и прислушиваться к рваному дыханию. Он сидел долго, очень долго, а затем за выдохом не последовал вдох.

– Ба? – позвал он тихо. Ответа не было. По щекам снова покатились слезы. В комнату вошла тетка Каришка, прогнала его, приказала не показываться на глаза. И время, которое до этого хоть как-то текло, замерло. Андре сидел на своей лежанке, обхватив колени руками. Тетка что-то говорила, но он не слышал, только таращился в пустоту перед собой. Затем Каришка ушла. Целитель – еще раньше. Осталась лишь бабушка, строгая и величественная в светлом платье, которое где-то отыскала тетка. В доме воцарилась тишина.

Каришка вернулась только на следующее утро. Дом заполнили люди. Они шумели, толкались, а Андре хотелось, чтобы все они вышли вон и никогда не возвращались. Хотелось кричать от боли, но он молчал. Так же молча шел на маленькое пригородное кладбище, молча наблюдал, как единственного родного человека скрывает земля. Рядом покоилась мать. На её могиле лежал увядший цветок. Кто-то приходил? Кто?

– Идем, – подтолкнула тетка, – все уже.

Дома снова толкались люди. Они позабыли, зачем собрались, над чем-то смеялись, и только к ночи разошлись. Остался только Андре и тетка, домывавшая посуду. Наконец, тарелки выстроились в ряд. Андре вспомнил о тетке, лишь когда она подошла ближе, загородив свет.

– Слушай меня, – заговорила тихо. – Бабушки больше нет. Дом этот я продам, у меня уже и покупатель есть. Хоть какая-то польза. А ты собирай свои вещи и проваливай.

– Куда? – Андре все-таки поднял голову и посмотрел на неё. – Куда я пойду?

– Мне нет до этого никакого дела. Просто выметайся. У тебя полчаса, я спешу домой.

– Можно я хотя бы останусь до утра?

– Знаешь что? – Каришка уперлась руками в бока. – Я тебе не бабка, нос вытирать не стану. Ты и так тут прожил достаточно. Думаешь, я тебя воспитывать стану? Так ты мне не нужен, племянничек. Иди к тому, с кем тебя Лианка зачала. Хотя, уверена, там ты нужен не больше, чем здесь, но, может, хоть в поместье за скотиной ходить возьмут. Поднимайся, кому сказала?

Андре встал на ноги, все еще не понимая, что происходит. Бестолково потыкался по дому, собирая скудные пожитки. Тетка бродила следом, высматривая, чтобы не забрал чего лишнего или не взял денег. Андре и не брал. Только кое-какие вещи, которые легко поместились в дорожный мешок. За окнами царила непроглядная ночь, темная и сырая.

– Мне еще долго над тобой стоять? – подгоняла Каришка.

– Я уже иду.

Андре в последний раз окинул взглядом свой дом, понимая, что не вернется уже никогда. Здесь прошло его детство, здесь еще лежали бабушкины вещи, даже пахло ею. На глаза навернулись слезы.

– Не разводи сырость. Топай давай.

Да, пора. Андре ускорил шаг, закрыл за собой дверь и пошел не оборачиваясь. Он понятия не имел куда. О том, чтобы пойти к отцу, как и говорила Каришка, речи не было. Андре не являлся ребенком, чтобы не понимать: его не примут. Не пустят даже на порог. Поэтому он добрел до скамейки в ближайшем сквере, смахнул с неё снег, сел и уронил голову на руки. Вот и всё.