Глава 7. Василий

Граф Исаак ударил раскрытой рукой по столу и громко кашлянул:

— Кха… кха!

Абитуриенты мигом смолкли. А те люди, которые покинули свои места, застыли прямо там, где стояли. И чахоточный юнец не стал исключением. Он замер подле моей парты.

И именно он стал первым, кому старик с явным удовольствием бросил:

— Молодой человек, извольте покинуть территорию академии. Вы не поступили.

— Но как же… — промычал тот, нервно облизав губы.

— Молчать! — рявкнул граф так, что аж стёкла задрожали, а у кого–то и яйца. — Вы нарушили правила академии! У нас нельзя списывать и давать списывать! Абитуриентов, уличённых в этих глупых поступках, мигом изгоняют с острова! Так что потрудитесь покинуть эти стены.

— Но, но… — стал заикаться паренёк, покрывшись лихорадочными пятнами. — Но я аристокр–рат. Со мной нельзя так поступать, досточтимый гр–раф.

— Правила едины для всех! — отрезал Александр и веско добавил: — Кха!

Юнец внезапно отчётливо скрипнул зубами и стал яростно тараторить:

— Я этого так не оставить! Помянить моё слово! Я оповестить отца о том бесчинстве, которое тут пр–роисходить. Вы ещё пожалеть, что упустить такого студента!

Дальше раскрасневшийся от злости парень перешёл на французский язык. И он стал ещё яростнее визжать, прожигая графа огненным взором. А тот лишь усмехался. Но в какой–то миг Исаак что–то резко произнёс по–французски, вскочил на ноги и молниеносно сотворил несколько пассов руками.

Спустя мгновение поток воздуха подхватил выпучившего глаза юнца, пронёс его несколько метров над полом и спиной впечатал в двери аудитории. Те от удара открылись. И нахал выкатился в коридор, болезненно тявкнув. Но потом он взвинчено вскочил на ноги, погрозил графу кулачком и поспешно скрылся с глаз долой. А я едва не поаплодировал такому исходу конфликта.

Старик же довольно улыбнулся, обвёл ошеломлённых абитуриентов тяжёлым взглядом и просипел:

— Кто–то ещё хочет полетать или нарушившие правила люди сами покинут аудиторию?

Провинившиеся простолюдины первыми потянулись к выходу. А затем к ним присоединились и некоторые дворяне.

Но, конечно же, не все нарушители вышли из помещения. Кто–то решил прикинуться ветошью. Мол, я вообще не при делах. Ни у кого не списывал и никому не давал списывать.

Однако граф оказался не пальцем деланный. Он принялся уверенно указывать рукой на таких хитрожопых абитуриентов:

— Вы, вы, вы и ещё вы. Окажите милость, избавьте меня от своего присутствия.

«Хитрецы» опустили гривы и свалили в туман. После этого в аудиторию впорхнули те самые три старшекурсницы. Они обменялись с графом понимающими улыбками и стали собирать подписанные тесты.

Исаак же приподнято сказал, сцепив руки за спиной:

— Итак, молодые люди, я больше не смею вас задерживать. Результаты тестов вы узнаете через час в актовом зале. А пока можете прогуляться по территории академии. Уверяю вас, у нас есть на что посмотреть.

Народ двинулся к выходу. И я в числе прочих вышел из аудитории и энергично потопал в сторону холла.

По пути до моих ушей доносились возбуждённые шепотки абитуриентов. Ещё бы! Все пребывали в лёгком шоке и активно обсуждали произошедший под конец теста эпизод. Даже я был порядком изумлён.

Но изумление не помешало мне мысленно воскресить образ Люпена. Интересно, он знал о подставе со списыванием? Вряд ли. Иначе бы барон предупредил меня.

Похоже, академия хорошо умеет хранить свои тайны. Или профессора только в этом году решили устроить эту провокацию со списыванием? Хрен их знает. Однако я более чем уверен в том, что какая–то часть абитуриентов точно знала о подвохе. Всё–таки подобные каверзы полностью не утаить. Да и надписи на стенах весьма прозрачно намекали на то, что не надо ловчить братец абитуриент.

Я усмехнулся своим мыслям и вышел из дворца. Покрутил головой и двинулся к скамеечкам, которые стояли на берегу озера. Они практически все оказались заняты студентами и абитуриентами, но одна была свободной. Вот на неё–то я быстренько и плюхнулся. Откинулся на спинку, закрыл глаза и подставил лицо лучам неяркого солнца.

Красота! Под ногами, несмотря на осень, зелёная трава, где–то птички щебечут, а на озере крякают уточки. Я легко мог представить, что всё это богатство принадлежит мне. Находится на территории моего поместье. И помимо меня тут живёт прислуга, всяческая животина и несколько любовниц. Брюнетка с пятым размером груди, блондинка с четвёртым, рыженькая с третьим и шатенка со вторым. Почти стрит.

Однако, чтобы обзавестись поместьем, нужно, как минимум, выхлопотать дворянство. А это дело весьма затратное. Кто–то спросит, а чего же ты, милок, не воспользуешься своей магией, дабы обогатиться? Да, я мог с помощью ментального внушения заставить человека отдать мне все свои деньги, золотые зубы и любимую кружку. Но чем это закончится? Рано или поздно ограбленный бедолага осознает, что произошло нечто странное и пойдёт в полицию. А та с азартом займётся мной.

Нет, мне такие приключения не нужны. К чёрту их! Сперва я должен хорошенечко освоить свою магию и научиться быть незаметным. И лишь потом мой необременённый излишней моралью разум начнёт искать подходящих жертв.

Пока же я старался зарабатывать деньги относительно честными способами. А раньше даже пытался втянуть в это дело Люпена. Я прозрачно намекал ему на то, что нас могут обогатить какие–нибудь изобретения. Например, цветное телевидение или беспроводные телефоны.

К сожалению, барона волновали лишь те научные изыскания, которые были связаны с магией. А мои идеи он называл бредом больной фантазии. И добавлял, что выдуманные мной вещи никому не нужно. А я не мог ему сказать, что ещё как нужны. Мол, в моём родном мире люди уже не мыслят жизни без цветной телевизионной картинки. Я ведь так и не поведал Люпену, что не местный.

И тут вдруг мои мысли прервал какой–то хрен. Он загородил от меня солнце и удивлённо воскликнул юношеским баритоном:

— Эй, а я тебя знаю!

— Нет, не знаешь. Обознался, — тотчас ответил я, нехотя разлепив веки.

Передо мной стоял низенький крепыш с широченными плечами и здоровенными руками–лопатами. А на его загорелой физиономии с крупными чертами прописались простодушные синие глаза, курносый нос, толстогубый рот и округлые конопатые щёчки.

— Да точно знаю. Ты этот… — парень задумчиво нахмурил густые брови и принялся щёлкать мозолистыми пальцами с обгрызенными ногтями. — А, вот! Пришло всё же на ум! Ты этот… Майк Тайсон, во. Я тебя на складе видал несколько дней назад. Ты там Борю Мясника на дно отправил. Ух и бой был!

— Нет, это не я. Ты обознался, — твёрдо повторил я, глядя на радостно ощерившегося парня, который где–то потерял передний зуб.

В следующий миг крепыш без спроса уселся рядом со мной и снял видавшую виды двубортную синюю тужурку. Потом он бережно положил её около себя на скамеечку и произнёс:

— Дядя одолжил. Не замарать бы, а то больше не даст.

— Это будет трагедия, — саркастично выдал я, не спуская недружелюбного взора с крепыша.

А тот будто не замечал, что я взглядом уже три раза утопил его в озере. Он, как ни в чём не бывало, стал придирчиво оглядывать свои широкие коричневые штаны с подтяжками, помятую серую рубашку и начищенные ваксой потрескавшиеся ботинки.

А когда осмотр подошёл к концу, парень печально вздохнул и спросил у меня:

— Ты чего не признаёшься, что тебя Майком кличут? Стыдишься, что дрался за деньги? Дык ничего зазорного ты не сделал. Чай не дворянин. А для нашего брата боксировать на потеху публике — совсем не стыдоба. Гляди, у меня зуба нет. Это я в Панджабаде с тамошним кулачным бойцом схватился. Тысячу рупий выиграл! А на наши деньги это сто крон.

— Ты моряк? — нехотя процедил я, заметив на запястье парня небольшой якорь, вытатуированный синей краской.

Попутно мне в голову пришла мысль, что крепыш так просто от меня не отстанет. А раз так, то нет смысла играть в молчанку.

Между тем парень ответил на мой вопрос:

— Да, я изволю быть моряком. То есть был им. Сейчас же я всем сердцем хочу в академию поступить. Очень хочу. Весь год деньги собирал и дар развивал. Еле успел. Мне в том месяце уже восемнадцать стукнуло. И ежели бы я ещё год пробарахтался, то уже не смог бы подать документы. В академию в девятнадцать уже не берут. Я узнавал.

— Ясно.

— А ты чьих кровей будешь, Майк? Имя у тебя уж больно заморское. Британец? — спросил крепыш и провёл рукой по выгоревшим на солнце русым волосам до плеч.

— Я не Майк, это мой псевдоним, — буркнул я. — Зови меня Виктор. Хотя лучше никак не зови. Чего ты ко мне пристал как банный лист?

— Да я енто… Волнуюсь сильно. Аж брюхо крутит. Вот хотел с кем–нибудь поболтать. А тут гляжу — лицо знакомое. Дай, думаю, подойду. Зря, наверное, — глухо закончил парень, отвёл взгляд и мечтательно выдохнул: — Эх, сейчас бы жжёнки. Она вмиг мои нервы успокаивает. Пил жжёнку?

— Бывало, — коротко ответил я, прекрасно помня вкус местного коктейля. В него входили следующие ингредиенты: плавленый сахар, шампанское, ром, сотерн и долька ананаса.

— Ну, раз нет жжёнки под рукой. Тогда хоть покурю, — решил бывший моряк и вытащил помятый алюминиевый портсигар. Он взял из него дешёвую папироску и вдруг встрепенулся, словно забыл что–то важное. — А я что же это?! Не представился? Меня Васькой зовут.

Он протянул мне руку и улыбнулся. А я окинул его сумрачным взглядом, но ладонь всё же пожал. Она у него оказалось шероховатой и мозолистой. Взор же парня искрился дружелюбием. Хм, а чего я вообще на него взъелся? Вроде нормальный чувак. И виноват он лишь в том, что подошёл ко мне в неурочное время.

В общем, я сменил гнев на милость и уже вполне мирно сказал:

— Будем знакомы.

— А у тебя какой дар, Вик? — простодушно спросил парень, начав с наслаждением смолить папиросу. — Вот я — анималист.

— Да ну? — немного удивился я. — И я анималист.

— Ого! Не брешешь? А какой у тебя уровень?

— Пока точно не знаю. У меня дар только недавно открылся, — соврал я и подозрительно глянул на Ваську. Да ну нет. Никто его не мог ко мне подослать. Из него артист, как из свиньи лошадь. Просто совпадение.

— А у меня сейчас уже тринадцатый уровень, — гордо заявил крепыш и одной глубокой затяжкой едва не ополовинил папиросу. — Я вот что мыслю, Вик. Сама судьба свела нас.

— Ты ещё и пророк? — ехидно выдал я, закинув ногу на ногу.

— Да какой из меня пророк, — фыркнул он и махнул лопатой, в смысле рукой. — Но однажды я видал всамделишнего пророка. Было это в Элладе…

И принялся Васька с таинственным придыханием рассказывать мне историю его эпохальной встречи с пророком.

А потом он мне поведал и о шторме, который настиг их корабль в открытом океана. А я‑то ушки и развесил. Уж больно хорошим парень оказался рассказчиком. Конечно, косноязычным. Однако все его рассказы были наполнены душой и множеством интересных деталей. Я прям заслушался. И в реальность меня вернул лишь бой часов, которые красовались на одной из башенок дворца.

Взглянув на огромный циферблат, я тотчас вскочил на ноги и выпалил:

— Пошли скорее в актовый зал! У нас осталось всего десять минут!

— Эх, что–то мы засиделись! — взволнованно выдохнул Васька и рванул следом за мной.

— Куда ты? Тужурку свою возьми!

— Точно! — звучно хлопнул он себя по лбу, поспешно вернулся к скамье и схватил дядькину одёжку.

А затем мы вместе шустренько двинулись к парадному входу, украшенному витыми колоннами и каменными драконьими головами. Помимо нас к дворцу устремилось множество других абитуриентов. И в дверях даже образовалась небольшая толчея.

Благо, нам с Васькой довольно быстро удалось очутиться в холле. А уже отсюда мы двинулись к актовому залу. Путь к нему был обозначен стрелочками, приклеенными к стенам. Так что заблудиться мог лишь полный кретин.

Да и идти–то тут оказалось с гулькин нос. Нам всего лишь пришлось подняться по широкой резной лестнице на второй этаж. И уже здесь в конце коридора виднелись распахнутые двустворчатые двери актового зала.

Однако по пути к ним я успел получить удар по яйцам своего самолюбия. Мне приглянулась миловидная студентка. И я обворожительно улыбнулся ей. А эта швабра окатила меня презрительным взглядом высокомерных глаз, в которых читалось: «шагай мимо, простолюдин».

Я мысленно заворчал и на ходу услышал свистящий шёпот Васьки:

— Не твоего калибра баба. Она же дворянка. Ты посмотри на её серьги. Они стоят, как бортовое орудие.

— А ты глазастый, — буркнул я, покосившись на крепыша.

Тот довольно улыбнулся и вполголоса проговорил:

— А то. Я сразу подметил, что все местные студенты–аристократы носят дорогие цацки. Наверное, самые высокородные таскают на себе столько золотых блестяшек, что не знают как отбиться от сорок.

Васька мелко, нервно захихикал, прикрывая рот ладонью. А я весело усмехнулся и вошёл в актовый зал со стрельчатыми витражными окнами. Зал оказался практически весь заполнен волнующимися людьми. Как обычно, аристократы сидели поближе к сцене, а простые люди — облюбовали галёрку. Мы же с Васькой едва успели занять два места на последнем ряду.

И спустя всего минуту двери актового зала с грохотом закрылись. Кажется, теперь опоздавших ждёт участь тех двух простолюдинов, которые не успели на экзамен. Д–а–а-а, товарищи, ежели это действительно так, то в академии реально весьма строгие правила. Любой промах мог стать фатальным. Видать, потому–то в воздухе и пахло перегоревшими нервами, а взволнованные абитуриенты догрызали последние ногти.

Но были и те, кто не волновался. Этими людьми оказались три пожилых преподавателя. Они только что вышли на сцену. И один из них сразу же грозно обозрел затихший зал, а затем в гробовой тишине проговорил в микрофон:

— Итак, молодые люди, меня зовут профессор Альберт Еремеев. Я сейчас вместе со своими коллегами начну произносить фамилии абитуриентов и результаты их тестов. Тех, чьи баллы удовлетворили приёмную комиссию, я попрошу пройти вот сюда, — мужчина величаво указал рукой на большую арочную дверь в углу актового зала. И она с театральным скрипом отворилась. — А те, кто провалил экзамен, обязаны покинуть зал через главный выход.

Двери парадного выхода тоже отворились. И я проверил свою теорию. В коридоре никого не оказалась. Если опоздавшие реально были, то их и правда спровадили домой.

Блин, надеюсь, я не присоединюсь к их числу. Но пока вроде бы всё идёт неплохо, если не считать пальцев, подрагивающих от волнения.

Я убрал руки в карманы и посмотрел на Ваську. А тот побледнел так, словно решил хлопнуться в обморок. Однако его напряжённый взгляд усиленно буравил преподов на сцене. А те стали громко называть фамилии абитуриентов и итоги тестов.

Слова преподавателей вызывали среди поступающих огорчённые или ликующие шепотки. И первых оказалось заметно больше, поэтому главный выход гораздо чаще видел физиономии юных магов, чем дверь в углу зала.

Я же закусил нижнюю губу и ждал, когда назовут моё имя. И вот оно прозвучало:

— Виктор Артурович Полянский… Вы успешно сдали тест.

— Фух–х–х, твою мать, — облегчённо выдохнул я и закатил глаза.

— Поздравляю, — не без зависти сказал Васька, у которого аж лоб вспотел.

— Удачи, — радостно бросил я ему, от души хлопнул по плечу и энергичной походкой двинулся к заветной дверце. Где–то за ней, в недрах академии, скрывался ещё один экзамен и чудо–прибор, который определял какой у человека магический дар. И ежели он, гад, выявит то, что я менталист, то добро пожаловать, Виктор, в сырые подвалы спецслужб. Короче, ещё всё впереди.