Глава 35

- Хотите забрать? - с каким-то собственническим голосом предложила хозяйка.

- Нет, - чрезмерно резко ответила я, будто сама эта мысль опалила мой голос.

- Тогда я вас не понимаю, - присела женщина, немного успокоились, что на ее имущество никто не имеет виды и не придется вести бумажные дела через суд с правом оспаривания прав на сей труд.

- Что вы знаете о семействе Андраде, сень... Ой, миссис Клафлин, - вежливо исправилась я.

Хозяйка позвонила в колокольчик и к нам со всех ног выбежала девушка, что мы встретили на улице.

- Принеси нам чаю, - даже не посмотрев на нее, скомандовала женщина. Девушка кивнула и тут же исчезла.

- Мало. К сожалению, я знаю мало о семействе Андраде. Лишь то, что это портрет дочери сеньора Андраде, которую все боялись здесь, однако которая смогла найти свое счастье где-то в горах провинции, откуда мне и доставили сей портрет. Говорят ваш родственник обанкротился и распродал все с молотка.

Я опять кивнула, делая вид, что это мне уже известно.

- А эту картину мне привезла моя двоюродная сестра Фишер, что поселилась неподалеку от их имения. Говорит, что впервые видит, чтоб работу самого Лакруа продавали за такие гроши. Видимо, информация о том, что Андраде разорены, не успела привести к их дому известных аукционистов и ценителей искусства.

Я опять кивнула. Так было странно слушать о моих неких родственниках, коих я не знала.

- Значит, девушка с портрета не исчезала? - поинтересовался Себастиан.

- Нет, конечно, как же тогда она смогла бы продолжить свой род, - усмехнулась миссис Клафлин. - Хотя правильнее было бы сказать род своего супруга, но, если сестре Фишер не изменяет память, ее дети, - и женщина кивнула в сторону портрета, - все еще носят ее фамилию. Хотя нет, - исправилась она, - не все дети, а лишь дочери. Поговаривают, что это наделало много шуму в то время.

- Она жива? - зачем-то спросила я, удивляюсь самому факту глупости мною сказанного.

- Кто? Она? - рассмеялась миссис Клафлин, не зная уже как смотреть на меня: с жалостью или легким недоумением. - Думаю, ее внук возможно еще жив, если, конечно, смог рассчитаться с долгами.

- Долгами? - уточнила я.

- Он вложился на военную деятельность Испании. Однако сеньору Альфосо это было не по душе. И мы принимали слабое участие в военном деле, и скорее проигрывали по всем фронтам. Было весьма наивно делать ставку на былое величие нашей страны. Предположу, что ваш родственник был слишком амбициозен и консервативен, что и послужило его банкротству, - сделала свои выводы хозяйка сего дома.

Я мало чего понимала в ее речи, но факт того, что некая Виктория заняла мое имя и место в обществе, за пределами этого города, было подозрительным.

Возможно, мои родители придумали эту историю, чтоб хоть как-то бросить пыль в глаза общества?

- А у Вас есть адрес имения, где проживает сей человек? - мне захотелось побывать в том месте, где некогда жила я. В Мадриде сейчас меня уже ничто не держало.

Когда горничная зашла с подносом, миссис Клафлин попросила ее дать ей бумагу со стола и написала пару слов, позже протянув бумажку мне.

- Чаю? - предложила она, но мы вежливо отказались, и поблагодарив, вышли из дому.

Прошло без малого полдня, когда мы, используя всевозможный транспорт (мир и впрямь развивался ужасно быстро), в том числе и собственные ноги, добрались в сумерках в Фонт-Роха, в частности в деревушку Алька, где нам предоставили кров в местной гостинице, за которую я понятия не имела чем и как расплачусь. Оставалась надежда лишь на магию, что все еще теплилась где-то глубоко во мне. Но медленно остывала, не подпитываемая местной реальностью и выдохшейся после смены измерений и жизней, если можно так сказать.

Комната была тесной и темной, но освещалась электричеством – чудом воплоти! Я начинала верить в истинную магию человечества: даже не зная о существовании столь тонкой материи, как колдовство, они все же создавали уникальнейшие вещи из ничего!

Учитывая, что помещений в гостинице было мало, ибо все готовились к традиционной осенней ярмарке, что должна была пройти на днях, в ней уже поселились жители из соседних регионов. Поэтому, когда бородатый и немного пьяный администратор предложил нам этот номер с одной двухместной кроватью, нам пришлось согласиться. Себастиан в этот момент шепотом проговорил что-то типа «я лягу на полу», но его слова оглушили местные ребятишки, что приехали с родителями на столь яркое времяпровождение.

Стоя в номере, где две четверти занимала кровать, а одну четверть – платяной шкаф, я украдкой смотрела на Себастиана. О том, что он ляжет на пол и речи быть не могло, так как тогда его ноги будут просто-напросто торчать из окна.

- Здесь уютно, - проговорил он, рассматривая убранство комнаты и выискивая что бы оценить здесь по достоинству.

- Уж не «Palais de la Magie», - усмехнулась я, вспомнив убранство здания, коим буквально пару суток назад и был сам Себастиан.

Он улыбнулся.

- Я смел считать, что глубина самого человека и отражает суть вещей. Таким образом, у меня было куда больше фантазии, чем у того – кто создал эту, эээ… – и Себастиан обвел рукой комнату, пытаясь подобрать подходящее словечко, - миленькую коморку для швабр. Однако, чем-то она мне напоминает нашу ночь в Марамбе. Хотя там даже разместился Франц…

Себастиан замолчал. Возможно, сейчас было самое время передать ему письмо от брата? Или все же подождать? Ведь я знать не знала, о чем тот там написал, а расстраивать моего путника после столь долгого путешествия не хотелось. В связи с чем, я решила повременить.

- Немного грустно думать о том, что никогда его не увижу, - проговорил он, смотря на пол.

- Ты простил его? – мягко поинтересовалась я, на что он пожал плечами.

- Чтобы он не натворил, он навсегда останется для меня братом.

Я не выдержала и вынула из кармана конверт. Сделала это быстро, боясь дать себе время и тем самым передумать.

- Что это?

- Его передал Француа с камнями. Сказал передать тебе, когда мы окажемся в моем мире.

Себастиан некоторое время покрутил его в руках, а потом все же открыл. Я не могла сдержать любопытства и посмотрела на то, что было внутри. Это оказалась маленькая фотокарточка двух мальчишек-подростков: один, тот, что слева и немного спереди, был толстоват и набучен, будто его только что обидели, а другой – развалившийся на коробках, худ и высок: он смеялся во всю ширь рта. Было несложно догадаться, что он только что свалился назад, посмеиваясь над букой.

Себастиан расхохотался и перевернул фотографию. Сзади было написано:

«Когда демон сказал делать ноги, все похватали самое дорогое, что у них было. Я взял это. Ф.»

Себастиан, отвернувшись, вытер ладонью глаза. Было не сложно догадаться, что он скучал по брату.

- Я выйду немного отдышусь, если ты не против, - сказал он, направившись к двери. Я, конечно, была не в восторге «расщепления», ибо на улице был мир мною неизведанный и таивший в себе неизведанную опасность, однако понимала, что ему нужно было побыть одному, а в этой коморке это было нереально.

Себастиан на мгновение остановился, засунув руки в карман и потом как-то умудрился вытащить оттуда небольшой, но весьма тяжелый чемодан.

- Я помню, что Франц обещал тебе это, - и, не сказав более ни слова, вышел.

В комнате остались мы вдвоем: мое прошлое и я. В голове пронеслись мгновенно смех Таруна Саагаши, его пристальный взгляд, длинный змеиный хвост цвета маренго, королевские манеры…

Прикрыв глаза, я произнесла:

- Ты умер. Тебя больше нет.

Как бы это странно не звучало, но со смертью человека или с другой его потерей, начинаешь вспоминать о нем по большей части лишь хорошее. Наверное, мозг таким образом хочет защитить нас от боли, но лучше бы оно просто стирало о нем воспоминания.

Я медленно подошла к дорожному чемодану. На замке был установлен буквенный код и, учитывая их количество, слово было не коротким. Проклятье!

Первое, что я попробовала вбить, интуитивно, было его собственное имя – ведь он всегда был самовлюбленным эгоистом.

И вуаля, послышался щелчок и крышка чемодана приоткрылась. Даже очень странно, учитывая, что Тарун был куда более изобретателен.

Внутри чемодана была множество всякого хлама, но сейчас, принимая себя ведьмой, я могу сказать, что все, что там было – это артефакты или магические предметы. Интуиция подсказала мне, что добыты они были в кровопролитии. Наверное, по современным меркам, Таруна бы назвали серийным убийцей, а то, что лежала передо мной – его трофеями.

Здесь были и магические шары, и карты, и руны, множество камней, завернутые в шелковые ткани, маски, что красиво прикрывали пол лица, всевозможные кости, травы и прочее… Не удивительно, что все это было столь тяжелым и лишь чудом уместившимся в дорожный чемодан.

И вот среди всего прочего я нашла то, отчего мое сердце екнуло.

Его дневник.

О том, что он принадлежал ему, было несложно догадаться по инициалам на зеленой кожаной обложке из змеиной кожи.

Хотела ли я знать, о чем он там писал? И что я хотела вычитать оттуда? Бесспорно, его чувства ко мне, ведь я по сей день, где-то на клеточном уровне, все грезила, что он на самом деле любил меня. В связи с чем я, преодолевая свой сон, погрузилась в это чтиво.

Где-то через четверть часа, захлопнула его от того, что меня трясло. Во время чтения я до того была напряжена, что я вся превратилась в одну большую глыбу камня. И вот сейчас этот камень выдавил лишь одну горькую слезу.

Тарун и впрямь был сволочью и убийцей, умелым шантажистом и актером. Его слова «глупышка», «идиотка», «бестолочь» - это все, что было упомянуто обо мне после того, как в начале некая ведьма рассказала ему о пророчестве, где он повстречает в отеле ведьму из иного мира. Тарун Саагаши даже имени моего ни разу не задекларировал. Я была лишь никчемным оружием в его руках.

В ненависти, что стерло остатки моих фантазий и любви, я бросила дневник в железное ведро, что служило «уборной» и создав магический огонь, спалила его мемуары к чертям! Тарун Саагаши навсегда стерт с лица земли!

Я хотела сжечь и весь его чемодан, однако посчитала, что раз моя магия здесь очень тяжело воссоздается, то эти волшебные штучки весьма могут мне пригодиться в будущем.

Я до того устала: с дороги, от новостей, от внутренней пустоты, что просто свалилась на кровать, на этот раз не мучаясь совестью о том, что могу что-то тут испачкать: покрывало до того было серым и грязным, будто его стирали раз в год, и даже не заметила, как провалилась в тяжелый сон.

Проснулась я резко от страха, что я все еще одна. На улице была ночь, и с Себастианом могло случиться все, что угодно.

Я вскочила и как раз добежала до двери, когда она открылась и в комнату вошел Себастиан. От него немного пахло алкоголем, но выглядел он куда лучше того, каким ушел.

Мы оказались в дюйме друг от друга, отчего между нами зависло томное молчание. Себастиан одновременно робко и так же с желанием, дотронулся до моей шеи и провел тыльной стороной руки по моей спине, от чего сладкая нега пронеслась по всему моему телу и остановилось где-то внизу живота.

- Ты как? – первым спросил он.

Я немного покачала головой. Все тело все еще болело, а сон не дал мне утешения.

- Позволь мне тебе немного расслабить, Изи, - прошептал он. – Скажешь, когда мне остановиться…

Было ли у меня желание сказать ему нет? Было ли во мне желание дать нам возможность стать парой, разделив сейчас ложе? Я не хотела об этом думать, в то время как его руки с нежностью расстегивали мое дорожное платье, освобождая от бремени навалившегося дня. Руки Себастиана касались моей спины, губы едва целовали мне шею, больше напоминая горячий влажный ветер. Он не спешил, давал мне право выбирать, и я знала, скажи я ему «да» - он бы стал куда уверенней и расторопнее, но я устала. Поэтому, когда мы все же легли на постель, я закрыла глаза и мгновенно забылась глубоким сном, обнимаемая мужчиной, который меня никогда не бросит, который полон любви и заботы.