44. Добрая ссора и худой мир

Магический вызов случился в ночь с воскресенья на понедельник — меня извещали о том, что попытка пробраться на виноградник и поджечь там что-нибудь потерпела неудачу, троих поджигателей поймали и теперь желают знать, что с ними делать. Мол, можно побить, а потом куда-нибудь сдать, можно просто побить, можно сразу… тогось, а можно дождаться госпожи Викторьенн, пускай она решает. Аристид Жиго и Хромой Тьерри говорили, перебивая друг друга, глаза их горели, я смотрела и слушала… и понимала, что поступила правильно.

— Есть ли маги среди напавших? — спрашиваю.

— Нет, простецы поганые, — кривится Тьерри. — Ничего не могут, а туда же.

— А если мы их посадим под замок? — Начинаю думать. — Я приеду завтра, и расспросим. Но главное — чтобы тому, кто их послал, не было известно об их судьбе ничего, вот ничегошеньки. Пускай сидит и голову ломает.

— И не побить, что ли? — не понял Тьерри.

— Побить можно, — кивнула я, ибо нечего. — Но так, чтобы утром смогли говорить, ясно?

— Да, госпожа Викторьенн, — глаза его жадно блеснули. — Смогут, куда денутся.

Я глянула на часы — четвёртый час ночи. Можно спать дальше.

Усну ли после таких новостей? Но, впрочем, я же теперь здорова и спокойна, и сплю вообще отлично. Так что повернуться на другой бок и спать дальше. Мари, которую сегодня я забыла выпроводить в соседнюю комнату, слушала всё сказанное с интересом, пускай слушает и расскажет всем поутру, что и как было.

Впрочем, уснуть толком так и не удалось. Хотелось уже подскакивать и бежать, и я еле дождалась рассвета. Поднялась и как самая настоящая деспотичная хозяйка растолкала Мари, потребовала умываться и одеваться, а потом пошла по дому собирать людей в великий поход.

Правда, быстро оно всё равно не собралось — пока поднялся господин Фабиан, пока поели, пока заложили экипаж… уф, выбрались. Эх, жаль, нет портала, всё вышло бы значительно быстрее, но раз это редкость редкая, то радуйся, Вика, что хоть сколько-то тебе помогли с передвижениями, да и не хоть сколько-то, а очень хорошо помогли, что уж.

Спасибо вам, Анри де Роган, герцог де Монтадор. И удачи. И возвращайтесь… когда-нибудь. А мы будем учиться справляться с нашими бедами сами.

И сейчас я отправилась с господином Фабианом и с Шарло. Накануне, вернувшись из порта, я выпустила из заточения новую магическую молодёжь, всех по очереди. И оказалось, что ограничения свободы и ограничения в использовании магии сподвигли-таки всех троих остаться в моём доме и поклясться мне. Что ж, как только завершим сегодняшнее грязное дело, так и покажем всех господину графу, и пускай объясняют, что умеют делать, и как. А пока они остались дома, хоть и поглядывали с любопытством — куда это я подалась вместе с Шарло.

Дорога никак не хотела заканчиваться, а мне было никак не усидеть в карете — я всё время высовывалась в окошко, господин Фабиан смотрел и посмеивался.

— Спокойнее, Викторьенн. Всё уже случилось.

— Верно, но вы ведь понимаете, да? Мы вовремя успели. И они ж дождались, только лишь принц уехал — сразу же и напали.

— А вы думали, обойдётся?

— Нет. Но одно дело думать, а другое — когда оно так и происходит, как думали, верно ведь?

— Верно, верно. Наш Палан отправился в столицу — обсудить с отцом это всё, глядишь, что и привезёт. А пока — первое нападение мы отбили. Будут знать, что мы во всеоружии.

Будут знать, да? Ладно, подумаем ещё.

В общем, я еле пережила тот час, что мы ехали. Но всё на свете заканчивается, закончилась и дорога. Нас уже поджидали — и Аристид Жиго, и Хромой Тьерри, и господин Бове. Аристид подскочил, отворил дверцу экипажа и подал мне руку. Я сгребла осторожненько свою полосатую юбку и вышла наружу.

— Надо же, госпожа Викторьенн, вы ведь как в воду глядели, что пакостить начнут, — господин Бове был преисполнен впечатлений и горел желанием поделиться.

— Расскажете сейчас, — кивнула я. — Пойдёмте куда-нибудь в тень, и послушаем.

Мы прошли под крышу — на винограднике не было как таковой конторы, но возле виноделен и складов имелся домик, где нас приняли. Подали ледяной воды из родника, чистой и с небольшим количеством вина, кому как нравилось. И свежей выпечки. И Аристид Жиго принялся рассказывать.

— Это хорошо, что я остался тут на ночь, — начал он. — Вчера допоздна показывал господину Шапо, — он поклонился Тьерри, — здешние границы и магическую начинку. Мы остались ночевать здесь, и когда на нас полезли, бежать было недалеко.

— Что сталось с нападающими?

— Ну как, — улыбнулся Аристид, — они выли да корчились, видно, крепко им досталось-то. А потом господин Шапо их ещё хорошенько палкой приложил, ну, когда вы разрешили-то.

— И где они сейчас?

— Так в подвале здешнем. Но мигом приведём, и пускай отвечают!

Подвал, куда поместили пойманных поджигателей, находился на складе. Наверное, как соберут урожай, там разместят что-то, более приличное. А пока…

Трое мужчин условных средних лет выглядели ничуть не лучше Тьерри, когда я его впервые увидела. Тоже одеты как попало, разве что босые. И побитые — заплывшие глаза, шишки на голове, ободранные скулы.

— Ну что, герои, рассказывайте, — говорю холодно. — Кто послал?

— Знать не знаем, о чём ваша милость говорит, мимо случайно шли, — покачал головой один из них.

Я пригляделась — а у него обе ладони всё равно что обожжены, красные и в волдырях. Наверное, сейчас даже чашку с водой не удержит.

— А обжёгся где? — интересуюсь.

— Горячей водой, — говорит, и смотрит нагло.

— Водой, значит, горячей, хорошо, — киваю. — А теперь будь любезен сказать, как есть, — и смотрю так, пожёстче, и силы добавить в повеление тоже не забыла.

Он начал что-то говорить, рот раскрыл… и хрюкнул, или мякнул, я и не поняла.

— Да всё сказали же, и побили нас зря, и мы пожалуемся, — поднял голову второй.

— Молчать, — бросила я. — Обоим молчать. А тебе — говорить, — и уставилась в глаза тому, что с обожжёнными руками.

Он чутка подёргался… и начал говорить, красавчик.

— Ну, взялись поджечь. За деньги. Деньги хорошие, заплатить обещали серебром!

— Серебром, значит, — киваю. — Кто обещал-то? И когда?

— Да как сделаем. Сказал — пожар увижу, пойму, что справились.

Ого, наблюдал, значит.

Дальше мы выясняли, где именно состоялся разговор, и господин Бове закивал, и Аристид тоже — поняли. В целом, всё было понятно: очередные оборванцы, которых наняли на один раз и которые не знают деталей. О нанимателе тоже не удалось узнать каких-то особых подробностей — приличный господин средних лет, да и всё.

— Что хотите делать, госпожа Викторьенн? — господин Фабиан смотрел уважительно.

А я, в общем-то, уже всё решила.

— Запереть обратно. Посмотрим, что будет дальше. Пожара никто не увидел, люди не появились. Мне интересно, что станет делать их наниматель, а вам?

— Да мало ли, вдруг ничего не сделали и сбежали, — пожал плечами господин Бове. — Вам зачем их кормить, дармоедов этих?

— Посмотреть, что сделает тот человек, что нанял их. О нет, не приличный господин средних лет, а тот, что всё это придумал. Курби или Брассье.

— Как знаете, конечно, — теперь господин Бове преисполнился сомнения.

Ничего, поглядим. Пока же я поблагодарила за отличную работу Аристида и Тьерри, а потом они ещё и сходили на то место, где наёмники сговаривались с нанимателем, нашли там следы — человеческие, конские и от колёс. Всё сходилось — вроде бы наёмников привезли в экипаже. Что ж, ждём.

Когда мы вернулись в город, я связалась с капитаном Пьерси. Он откликнулся сразу же, внимательно выслушал мой рассказ и принялся пенять мне.

— И отчего же, госпожа де ла Шуэтт, вы не известили меня сразу же?

— Так уже всё случилось, — пожала я плечами. — Но я буду готова отдать вам поджигателей… через несколько дней. Потому что или попробуют снова, или ничего не случится, и тогда поглядим.

Наниматель выдержал в неизвестности три дня, потом случилась новая попытка, на этот раз на ферме. Там справился Антуан Заяц: стреножил поджигателей магически, поднял тревогу и побил их хорошенько. Тут уже я позвала прогуляться до фермы и капитана Пьерси, допрашивали очередных оборванцев мы с ним вдвоём, но о нанимателе по-прежнему ничего не узнали. Поджигателей вывезли в экипаже без опознавательных знаков, который нашёлся в хозяйстве капитана Пьерси, и поместили в темницу в принцевом доме. На ферме и на винограднике разместили несколько солдат, и двое из них были магами.

Третье нападение случилось через неделю после второго, господин Фабиан уже начал изумляться — неужели отступились? Но нет, никто не отступился, и на этот раз злоумышленники пробрались на виноградник вместе с телегой, которая привезла что-то необходимое, и затаились, а ночью выбрались на склон горки и принялись рубить лозу. То есть попытались, потому что солдат-маг и Анутан Заяц дежурили по очереди, вот Заяц их и поймал. То есть снова стреножил и поднял тревогу.

И здесь уже во время допроса один из троих раскололся, что нанял их господин Курби, младший господин Курби, он очень хотел отомстить женщине-выскочке, вот и нанял. Более того, оказалось, что это вовсе и не оборванец, а один из ближних к Курби людей, и когда его встряхнули хорошенько, то он сознался: в прошлый раз, ещё при господине Гаспаре, тоже поджогом руководил он.

А дальше капитан Пьерси как-то быстро и ловко поговорил с оставшимся в городе заместителем господина де Ренеля, и всех поджигателей во главе с ближним человеком Курби переместили в городскую тюрьму, а самого Курби пригласили побеседовать.

Он явился в ратушу, где было рабочее место де Ренеля, а сейчас его заместителя Рибо, улыбался открыто, здоровался вежливо, и со мной тоже, да.

— Госпожа де ла Шуэтт, я рад видеть вас. И особенно рад видеть в добром здравии.

— А отчего бы мне не быть в добром здравии, господин Курби? — усмехнулась я. — Вы и лично мне угрожать собираетесь, не только постройкам и деревьям?

— Да господь с вами, госпожа де ла Шуэтт, какие там постройки и деревья! Ложь и клевета.

Ну да, ну да, в прошлый раз, по словам господина Фабиана, концов не нашли, а сам старший Курби признался через месяц, что это был он. Магов у них не было, вот.

А теперь маги были, и предварительный допрос прошёл быстро. Виновные сознались, все, и при том присутствовали и господин Рибо, и капитан де Пьерси, и мы все тоже, ясное дело.

— И что же, госпожа де ла Шуэтт, вы желаете наказания для этих людей? — спросил господин Рибо.

— Желаю, — кивнула я. — Чтоб знали, кому служить и за что браться. Ничего личного, просто — так нельзя, верно ведь? Сейчас они попытались навредить моему имуществу, а дальше подвернётся кто-то ещё, они решат, что всё можно, и что мы тогда будем делать?

Виновные сознались, и поскольку особого ущерба и жертв не было, то их всех решили попросту высечь. Правда, своего ближнего человека Пьер Курби выкупил. Остальным, кажется, было не впервой.

Далее оставался вопрос между нами — мной и означенным господином Курби. Нового судьи пока не назначили, но господин Рибо имел полномочия решать подобные вопросы и приговорил того к штрафу в мою пользу.

— Что ж вы так сурово, госпожа де ла Шуэтт, — сказал мне Курби, когда мы разом с ним оказались на крыльце ратуши.

— Это значит, если я приду жечь ваш склад, вы будете милостивы и добры? — поинтересовалась я. — Запомню на всякий случай.

— Не нужно приходить жечь склад, — покачал он головой. — Я возмещу вам ущерб.

— И что же, больше не будете искать слабых мест в моей обороне? — подняла я бровь.

— Не могу обещать, — и улыбается-то сладко-сладко, скотина.

— Тогда ведь и я могу попробовать, а я, на минуточку, маг, у меня больше возможностей, — и я тоже умею сладко улыбаться.

— Но вы не единственный маг в мире, — припечатал он и направился к своему экипажу.

Правда, на следующий день слуги, ходившие на рынок, принесли слух о том, что в доме Курби случился грандиозный скандал — якобы глава семейства, прикованный к постели, но остававшийся в здравом уме и трезвой памяти, ругательски ругал сына за то, что полез куда не следовало и делал совсем не то, что нужно было делать. Меня немного насторожила формулировка — а что же со мной тогда нужно было делать? — но я отложила это до какого-нибудь будущего, успею ещё обдумать.

Но самое прекрасное случилось на следующий день.

Мы с господином Фабианом проверяли отчёты о руднике за последний год, когда мне доложили, что явился господин Брассье и просит его принять. Я велела проводить гостя к нам.

— Доброго вам дня, госпожа де ла Шуэтт, и вам, господин Фабиан, — важно произнёс он, усаживаясь. — Знаете, я посмотрел, как вы взялись за дело, и как за Курби взялись, тоже посмотрел. Давайте заключать перемирие.

О как. Мы с господином Фабианом переглянулись — неужели?

И я видела: он искренен. Да, он в самом деле сейчас хочет договориться со мной.

— На веки вечные, что ли? — недоверчиво спросила я.

— Кто же знает, что случится за веки вечные, — усмехнулся он, — хотя бы пока урожай не соберём. А может быть, и до весны.

А я подумала, что худой мир всяко лучше доброй ссоры, и согласилась.

— Хорошо, господин Брассье. Я согласна. Готовы дать обещание?

— Я не маг, что вам в моих обещаниях? — нахмурился он.

— Но вы дадите своё обещание магу, — ласково улыбнулась я. — И кто ж знает, что будет, если вздумаете нарушить?

— Может, что и будет, — согласился он, подумав. — Будь по-вашему, и я, Луи Брассье, обещаю не предпринимать против вас ничего… до весны. До первого дня весны, — поправился он с улыбкой.

— Принимаю и тоже обещаю, — кивнула я.

Не уточнила, что именно обещаю. Заметил ли он? Если и заметил, то не сказал ничего.

А я подумала, что могу показать свою доброту и расположение и пригласила его на обед. Не знаю, что там будет весной, но… поглядим. Вдруг и вправду сумеем жить мирно?