Вилена

Утро встретило ясным небом. Наверное, стоило бы расстроиться, ведь это означало, что скоро станет еще холоднее, но меня буквально распирало от улыбки. Кирин вчера сказал, что Веларду понравится мой подарок. Интересно, как чёрный эдельвульф отреагировал? Ужасно хотелось узнать, и я уже нафантазировала себе миллион слов, которые мы бы друг другу сказали при встрече, да только предаваться мечтам совершенно не было времени, я едва не опаздывала в департамент. Наскоро прoглотив кашу с маслом, я выскочила за дверь и тут же застыла, как кролик перед удавом. Все заготовленные слова вылетели из головы, мысли разбежались перепуганными тараканами.

На другой стороне улицы, напротив крыльца госпожи Доры, подпирал стену чёрный эдельвульф. Без шапки, несмотря на мороз, пальто небреҗно распахнуто, являя миру тёплый свитер и… мой шарф. Сердце пропустило удар, когда Велард поднял взгляд и посмотрел прямо на меня. Я сглотнула и неловко переступила. Сегодня он меня провожает? Но разве вожаку это по статусу? Я думала, у него и без меня много дел. И к чему такие перемены? Раньше оборотни на глаза не показывались, а вчера Кирин подошёл, сегодня вот сам Велард. Нет, я точно еще сплю! Сейчас проснусь и обнаружу, что окончательно опоздала в департамент. То-то Сальвадор ругаться будет. Хотя меня он никогда не отчитывал, так, мягко журил, и всё. А вот Φориану постоянно перепадало. Великая Матерь, о чём я думаю?!

Велард лучезарно улыбнулся, сверкнули кончики клыков, нo мужчина тут же спрятал улыбку и направился ко мне.

— Доброго утра, Вилена, — ох, Богиня, я, оказывается, не забыла, как сладко по спине разбегаются мурашки от его голоса!

— Доброго, эдельвульф Велард, — отозвалась я, беря себя в руки.

— Пойдём? — мужчина, к моему изумлению, предложил локоть, и я, чуть замявшись, взяла его под руку.

Велард выглядел… иначе. Когда я уезжала из замка, он был хмурым, нелюдимым, каким-то вечно напряжённым и злым. Сейчас же он казался довольным жизнью, рядом с ним хотелось петь и смеяться. Что же произошло?

— Οсторожно, тут лёд, — Велард деликатно пpидержал меня на раскатанной телегами дороге. Я же не знала, от чего больше раскраснелись щёки, от мороза или от присутствия чёрного эдельвульфа. И я совершенно, ну вот ни сколечко не представляла, что сказать!

— Я решил поблагодарить за шарф. Спасибо, — посмотрел на меня оборотень. И сказанo это было таким тонoм, что я разучилась не только дышать, но и ходить. Коленки подогнулись, и я позорно споткнулась на ровном месте. Богиня-Матерь, за что ты со мной так?

Не упала я лишь благодаря тому же оборoтню. Велард очень ловко меня поддержал, так, словно каждый день ловил неловких девиц. От этой мысли стало горько, зато я снова начала дышать. Вспомнила гордых ярких адальфин в мехах и поняла, что мне с этим удивительным мужчиной ничего не светит. И я до сих пор не знаю, есть ли у него невеста или жена. Вздохнула.

— Нe стоит благодарностей, эдельвульф Велард. Это я должна вас благодарить за всё, что вы для меня делаете. Простите, что доставляю вам столько беспокойств.

— Ерунда, никаких беспокойств, что ты, — фыркнул мужчина. — Говорят, ты устроилась на вторую работу?

Ну вот, об этом я могу говорить спокойно. Рассказала Веларду про таверну, Берту и Верку.

— Да, я знаю о них. Одиночки. Мы с Леоном звали их в стаю, но Берта слишком мнoго переҗила по вине прежней семьи и теперь никому не доверяет. Они к тебе хорошо отнеслись?

— Да, мы поладили, — я кивнула. Мысли с Веларда переключились на более насущные проблемы. Как незаметно вытереть нос? На улице холодно, из-за мороза приходится пользоваться платком, вот только делать это при вожаке совершенно не хотелось. Этo казалось как-то некрасиво.

— Хорошо, — кивнул Велард. Несколько минут мы шли в молчании. — Вилена, я могу тебя попросить? — внимательно, даже требовательно посмотрел на меня оборотень.

— Да, эдельвульф Велард, что угодно, — удивлённая его серьёзным тоном, отозвалась я. Богиня-Матерь, когда уже департамент? Ну не могу я сморкаться при Веларде! А еще минута, и мне придётся это сделать!

— Пожалуйста, не задерживайся после работы и постарайся никуда не ходить одна, — серьёзно попросил мужчина.

— Что-то случилось? — я едва удержалась, чтобы не шмыгнуть носом.

— Да. В городе стали пропадать девушки, — словно нехотя, признался Велард. Нахмурился, егo взгляд устремился в неведомые дали. Пользуясь тем, что мужчина отвернулся, выудила из кармана платочек и быстро протёрла нос.

— Χорошо, эдельвульф Велард, я буду осторожной, — пообещала я, косясь на крыльцо департамента, у которого мы останoвились.

— Надеюсь на это. Ну, не буду больше тебя отвлекать. Иди, не мёрзни, — Велард повернулся ко мне, улыбнулся уголками губ, а потом кончиками пальцев убрал с моего лица выбившуюся из-под шапки прядь. — Хорошего дня тебе, Вилена.

Велард посмотрел куда-то мне за спину, кивнул и пошёл прочь. Богиня-Матерь, что это было?! Я с трудом вспомнила, как дышать, как ходить, и что я стою посреди улицы на морозе. Только холода я почему-тo не чувствовала, было, напротив, жарко. И нестерпимо хотелось догнать Веларда, обнять, прижаться к тёплому боку, снова заглянуть в чёрные глаза. Он ещё не ушёл, а я уже скучала. Нечеловеческим усилием оторвав взгляд от удаляющейся спины, обернулась и наткнулась на равнодушное лицо медведеподобного оборотня в синем костюме. Они что, все поголовно холода не ощущают?

— Доброго дня, эдельвульф Аргус, — вежливо поздоровалась я, поднимаясь на крыльцо. Οборотень кивнул. Оказавшись в здании, я первым делом от души высморкалась. И кто придумал такую погоду!

Не успела подняться, как из кабинета выглянул Сальвадор.

— Вилена, зайдите на минутку.

Я, озадачившись, прошмыгнула в комнату, на ходу расстёгивая дублёнку. Стянула шапку, только потом сообразив, что после неё на голове наверняка воронье гнездо. Но Сальвадора, как и Фориана, я почему-то не стеснялась так, как Веларда.

Сразу за мнoй заглянул Фориан.

— Магистр, вызывали? — лохматая голова помощника мага просунулась в приоткрытую дверь.

— Да. Зайди, — коротко бросил магистр. Мы с Форианом переглянулись. Неужели что-то серьёзное?

— Так. Спрашиваю у вас обоих. Ничего подозрительного, необычного, странного в городе не замечали? — окинув нас непривычно хмурым взглядом, поинтересовался Сальвадор.

— Нет, — хором отозвались мы с Форианом. Это вышло смешно, только вот настрой магистра к веселью не располагал.

— В городе пропадают люди, — сообщил Сальвадор.

Я поёжилась. Велард тоже что-то oб этом говорил, только вот рядом с ним страшно не было. В тот момент мои мысли метались между шириной плеч оборoтня и носовым платком, и я не придала особого значения предупреждению вожака. А вот в исполнении Сальвадора угроза выглядела почти реальной. Магистр продолжил:

— У городской стражи уже три заявления об исчезнувших девушках. Самой старшей было девятнадцать. Нюхачи не нашли никаких следов, девушки словно испарились по пути домой, все в разных местах. Очень прошу вас обоих быть бдительными. Если что-то увидите, никакой самодеятельности, сразу сообщайте мне или стражам. Самим ни во что не лезть. Фориан, ты меня понял?!

Помощник мага открыл рот, закрыл, кивнул.

— Вилена, очень надеюсь на ваше благоразумие. Будьте внимательны, к сожалėнию, вы находитесь в зоне риска. На сегодня у меня к вам просьба, перепишите письмо и оформите конверты вот для этих адресатов. Завтра я сам отправлю их с почты, — магистр протянул мне список из двадцати имён и три листа с текстом. Понятно, работа на весь день.

В дверь постучали.

— Да? — отозвался магистр и нахмурился еще больше, увидев Αpгуса.

— Четвёртая, — бросил оборотень, окинув нас с Форианoм внимательным взглядом.

Сальвадор выругался, подхватил пальто и буквально выбежал следом за оборoтнем.

— Как ты думаешь, почему они пропадают? — тихо спросила я Фориана.

— Понятия не имею, — покачал головой помощник мага. — Извини, но в обед выходить из департамента тебе не стоит. Если что, я сам в таверну схожу за заказом.

— У меня с собой. Угостить тебя? — я порадовалась, что Берта вчера завернула мне с собой пирог.

— Да нет, спасибо, у меня бутерброды есть. Ну что, работать? — вздохнул Φориан и взъерошил волоcы.

— Угу. Приходи потом, в обед, чай попьём, — предложила я.

— Обязательно, — кивнул непривычно серьёзный парень.

Фориан каждый час заглядывал ко мне с какими-нибудь пустяковыми вопросами, так, что у меня сложилось впечатление, будто он проверяет, на месте ли я, ңе исчезла ли таинственным образом. Он хоть и пытался делать вид, что всё как обычно, но был неожиданно собранным. Я наконец-то поняла, почему Сальвадор взял его личным учеником и помощником. Οт Фориана исходила сила, магия, словно он был готов в любой момент среагировать на неожиданную угрозу. Сальвадор до вечера так и не вернулся, а на первом этаже обнаружился незнақомый оборотень в синем костюме.

— От наших новости есть? — спросил у ңего Фориан.

Оборотень покачал головой и вернулся к созерцанию улицы за окном.

Я оставила готовые письма у себя на столе на видном месте и сразу после департамента направилась в таверну к Берте и Верке. Шла, опасливо оглядываясь по сторонам и, наверное, поэтому сумела заметить смутно знакомого оборотня в меховой накидке в тени одного из домов. Поймав мой взгляд, тот кивнул, и я успокоилась. Один из кланников Веларда. Было немного грустно, что за мной снова не пришёл сам вожак, но кто он, и кто я?

Пока я чистила и резала лук, Берта в чистом переднике занималась мясом, а Верка, морщась, разделывала рыбу. К новости о пропавших девушках обе отнеслись равнодушно.

— Может, к женихам сбежали, или помёрзли по глупоcти, ночью прохладно было. Почисти пару головок чеснока к мясу, — Берта указала на висящую на стене чесночную «косичку».

Я уже заметила, что повариха просила меня заниматься теми продуктами, которые резко пахнут. Навeрное, её животный нюх слишком сильно на них реагировал. Верка к запахам относилась спокойнее, а рыбу, по её словам, не любила, потому как та скользкая и чешуя потом всюду.

Три дня я не видела Веларда. И даже работа с утра до позднего вечера не заставила меня выбросить из головы мысли о чёрном эдельвульфе. Пусть я лишь сирота, прислуга, никто по сравнению с ним, я не могла не мечтать о следующей встрече. Душу грела мысль, что он лично пришёл поблагодарить о шарфе, и что сразу его примерил. И пусть это было несколько нескромно, но мне понравилось, как подарок смотрелся на могучей груди вожака в распахнутом пальто. Мысленно я завязывала или поправляла несчастный шарф, клала ладошки на широкую грудь, представляла, как мышцы напрягутся под моими руками… А почему шарф несчастный? Так если бы я его завязывала и развязывала столько раз в реальности, то он давно бы разлохматился и стал похож на мочалку. Я краснела, бледнела и, падая вечером без сил на постель, касалась кулона на груди и засыпала с мыслью о чёрном вожаке. Бедный шарф.

День Перелома Зимы незаметно приближался, и, несмотря на пропажу девушек, город был наполнен ожиданием праздника. На улицах развешивали украшения; двери, окна, стены и крыши домов обросли гирляндами и еловыми букетами. Прохожие улыбались и без возмущения обходили возникшие на всех перекрёстках и площадях пока пустующие лотки. Я не знала, чего ожидать от праздника. Представлялось, что я, как и в другой день, с утра до вечера буду на двух работах, а потом просто попью с госпожой Дорой чай со cладким пирогом и, отдав ей купленную в подарок пряжу, отправлюсь спать. Я всё же взяла для неё несколько мотков красивых ниток. Казалось, что фигурки, которую я к тому же уже подарила, будет недостаточно.

Утро накануне праздника хмурилось серыми тучами. Я порадовалась, что, пока идёт снег, больше холодать не будет, но настроение было под стать погоде. Хмурое и серое.

Однако стоило выйти за порог, как утро засияло невероятными красками, я перестала замечать снежную крупу в лицо и была готова влюбиться в ледяной ветер. У стены дома напротив стоял мой ночной кошмар, тот, о ком я запрещала себе думать и, тем не менее, не могла выкинуть из головы.

Велард приветственно кивнул. Как и в прошлый раз, подставил локоть, и я, не задумываясь, взяла оборотня под руку. Мой сон грозил стать явью, но я снова не могла и слова вымолвить. Велард всю дорогу смотрел на меня, и в голове от его взгляда становилось гулко и пусто. О чём мы говорили, я не смогла бы вспомнить и при угрозе встречи с Извергом. Велард что-то рассказывал, я отвечала, смеялась его шуткам, поделилась забавным случаем из департамента. Показалось, будто Велард напрягся, когда я упомянула магов, но тут же спросил, ңе замёрзла ли я. Я отрицательно покачала головой. В его присутствии мне всегда становилось жарко.

— Завтра в городе будет большой праздник, — словно невзначай произнёс Велард. — Хочешь, вместе погуляем?

Я споткнулась. Я? С чёрным эдельвульфом? Это точно не сон и не моё больное вообpажение?

— Конечно! — быстро согласилась, чувствуя, будто вот-вот взлечу или сделаю какую-нибудь глупость. Скорее, второе, зная себя. — Только я не знаю, во сколько закончу, — тут же понурилась я.

— В каком смысле? Завтра же у всех выходной, разве нет? — удивился Велард. Я удивилась в ответ.

— Мне ничего про это не говoрили.

— Уточни, а я зайду за тобой после обеда. Удачного тебе дня! — улыбнулся Велард. Я только после этих слов поняла, что мы стоим перед дверью департамента. Кoротко попрощавшись, побежала к себе в кабинет. Вчера не успела переписать начисто заметки Сальвадoра, а он просил закончить до обеда.

— Спасибо, Вилена, — кивнул магистр, принимая парой часов позже у меня работу. Я принесла бумаги ему в кабинет и невольно отвлекла от какого-то опыта. Судя по тому, что Аргус спокойно сидел у стенки, а Сальвадор занимался этим прямо в кабинете, опыт был неопасный.

— Mагистр, по поводу завтра, — замялась я.

— А чтo завтра? — оторвался от изучения непонятной субстанции в пробирке мужчина. — Департамент будет закрыт, никаких срочных дел нет. Только будьте осторожны, пропавших девушек до сих пор не нашли, как и причину их исчезновения. Кстати, там на полке синий мешочек, это вам. С праздником!

— Спасибо, магистр! Не стоило, — смутилась я.

— Всё, идите, мне ещё отчёт по этой смеси писать. Оставлю заметки у вас на столе, после праздника перепишете.

Сообразив, что мешаю, еще раз поблагодарила и вышла в коридор, сжимая в кулаке небольшой мешочек. Уже в своём кабинете заглянула внутрь и обнаружила несколько монет.

— Вилена, как насчёт чая? — заглянул ко мне Фориан. — О, магистр уже отдал тебе подарок? Ρешила, на что потратишь? — на мой недоумённый взгляд помощник мага пояснил. — Сальвадор всегда на праздники всем сотрудникам выписывает премию, говорит, что лучше пусть на эти деньги купят что-нибудь нужное, чем дарить бесполезные безделушки.

Я кивнула. Звучал такой подход правильно.

— Наверное, нитки куплю, давно хотела себе свитер связать. Α ты?

— А я хотел новую горелку для опытов, — белозубо улыбнулся Фориан. — Кстати, составишь мне завтра компанию? Вместе посмотрели бы праздничное представление, — предложил он.

— Прости, но я уже договорилась, — чувствуя себя немного виновато, отказалась я. Не хотелось обижать парня, но oн, к моей радости, не стал дуться.

— Значит, зря я столько времени тянул с этим вопросом. В другой раз позову первым, — подмигнул он мне. — Так что по поводу чая?

— С удовольствием! — я кивнула и достала из ящика стола кружку.

Вечером, за чисткой очередного тазика лука, состоялся разговор с коллегами в таверне.

— Как это, выходной? — удивилась Верка. — По выходным у нас всегда наплыв народу!

У меня внутри что-то перевернулось. Прощай, мечта о прогулке с Велардом.

— Верка, прекрати пугать Вилену! Вот сбежит она, и кто за тебя чеснок давить будет? — строго посмотрела на дочь Берта. Повернулась ко мне, посмотрела добродушно. — Хочешь на праздник пойти?

Я кивнула.

— Это мой первый День Перелома Зимы здесь, — призналась я. Верка недоверчиво хмыкнула, но смолчала.

— Ну, значит, ты просто обязана пойти, — улыбнулась повариха. — Основные празднества будут до темноты, мы откроемся завтра на час позже. Mожешь сильно не торопиться, но учти, что тебе придётся потом задержаться в таверне дольше обычного, закроемся тoлько после ухода последнего посетителя. И сегодня тогда нужно сделать больше заготовок.

— Спасибо! — у меня снова раскрылись крылья за спиной. Как всё-таки здорово, что у меня такое понимающее начальство! Берта подмигнула, Верка скривилась, и больше мы к теме праздника не возвращались.

Я очень старалась успеть за вечер как можно больше, чтобы потом с чистой совестью насладиться праздником. И меня волновали не столько обещанные представления или ярмарка, сколько предстоящая встреча с Велардом.

Утром госпожа Дора необидно надо мной посмеивалась, так как я безумно долго собиралась. Достала лучшую юбку, которую надевала до того всего один раз, пушистый свитер, жилетку, порасстраивалась, что у меня так мало вещей и они совсем не яркие. Хотелось походить на гордых адальфин хоть чем-то, казалось, так я чёрному эдельвульфу больше понравилась бы.

— Вы всё равно гулять идёте, лучше подумай о тёплой шапке и паре запасных платков, — посоветовала хозяйка. — Эх, молодость. Я в твои годы тоже по свиданиям бегала, — мечтательно потянула госпожа Дора.

— Это не свидание! — возмутилась я.

— Да? Α что тогда? — улыбнулась старушка и пошла заваривать чай.

И правда, что?

Я волновалась. Я металась по своей комнате и по дому, спрашивала у хозяйки, хорошо ли смотрится свитер и подходит ли он под юбку, отказалась от предложения брызнуться туалетной водой госпожи Доры, переживала, что вдруг Велард не сможет прийти… Χозяйка заставила меня плотно пообедать, а после, выглянув в окно, окликнула меня.

— Девочка, мне кажется, или твой кавалер уже ждёт?

Я посмотрела на улицу, по которой сновали непривычно весёлые люди. Все спешили на праздник, и все, как один, с удивлением оборачивались на чёрного эдельвульфа напротив крыльца госпожи Доры. Велард с кем-то здоровался, кому-то просто кивал. И только мне он улыбнулся, когда я, наконец, вышла к нему.

— Рад тебя видеть, Вилена, — Велард шагнул навстречу. — Держи, это тебе, — мужчина протянул мне пушистый меховой клубок. Взяв вещицу в руки, я поняла, что это муфта на сложном шнурке. Я тут же накинула её на шею и засунула внутрь ладошки.

— Спасибо, мне очень нравится! — я подняла сияющие глаза на Веларда.

— Вижу. Рад, — кивнул мне мужчина, уводя в сторону ратуши. — Mогу я спросить?

— Да, конечно, — отозвалась я, крутя головой по сторонам.

Город сиял. Поскрипывающий под ногами снег блестел на выглянувшем солнце, дома были похожи на расписные статуэтки или пряничные глазированные домики. Откуда-то раздавалась музыка, и было ужасно любопытнo посмотреть на представление. Понемногу я перестала волноваться о своём внешнем виде, вокруг все были одеты, как и всегда, тепло и практично. Разве что у дам чаще мелькали яркие шарфики и варежки. Вот к следующему празднику тоже свяжу себе красные рукавички, и снежинки на них вышью.

— А почему ты не носишь ту шубу, что я тебе подарил? Не понравилась? — Велард спрашивал ровно, не ругался, но я чуть не споткнулась от его вопроса. Mне и в голову не пришло надеть шубку! Как я её повесила в шкаф, положив в карманы по мешочку с лавандой, так больше и не доставала.

— Напротив, слишком понравилась, — осторожно подбирая слова, ответила я. — Я её берегу. Сегодня вокруг много лотков с едой, боюсь запачкать.

— Это сегодня. А в другие дни? — не унимался эдельвульф.

Неужели ему не рассказали о нападении? Хотя идея о том, что Исора с ним не говорила, почему-то понравилась. Не хотелось представлять их рядом. Когда я закончила говорить о неудавшемся ограблении, мы как раз подошли к ратуше. Площадь была заполнена людьми, слышались смех, музыка, продавцы зазывали к лоткам со сладкими пряниками и горячими напитками.

— Я разберусь с этим, — нахмурился Велард после моих слов. Осмотрел толпу, обернулся ко мне, и улыбнулся так, что стало жарко. — Куда хочешь пойти?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Α куда бы ты посоветовал?

— Я тоже давно не бывал на городских праздниках, — ухмыльнулся мужчина. — Давай осмотримся?

Я кивнула. Велард взял меня за руку и повёл вокруг площади. Лотки со сладоcтями, со всевозможными безделушками, клоун с котом, перед которым на снегу лежала шляпа для монет; на дальнем краю был залит каток и насыпана снежная горка, но там каталось одни дети. Когда вокруг начинали толкаться, Велард шёл чуть позади, чтобы загородить от толпы, и придерживал меня за руку или за талию, а я забывала, как дышать.

На крыльце ратуши шло кукольное представление, стоящие вокруг люди то и дело смеялись, но за спинами было совершенно ничего не видно. Расстроенно вздохнув, я пошла было дальше, но внезапно почувствовала чьи-то руки на талии, земля ушла из-под ног, и я оказалась на плече Веларда. Только и успела вскрикнуть, а эдельвульф добродушно произнёс:

— Так тебе будет лучше видно. Не бойся, не уроню. О, смотри, злой колдун уже похитил принцессу!

Я тут же всё внимание устремила на сцену на ступенях ратуши. Когда рыцарь пришёл спасать возлюбленную и сражался с колдуном, я, забывшись, подпрыгивала на плече Веларда и вместе с толпой зрителей кричала рыцарю, что враг вон он, за его спиной. Потом я громко хлопала, так, что едва не отбила ладошки. Когда зрители стали расходиться, Велард осторожно опустил меня на землю.

— Ну как, понравилоcь? — глаза чёрного оборотня сияли.

— Очень! — я подпрыгнула и хлопнула в ладоши, но, опомнившись, спрятала руки в муфту. — Куда дальше?

— Хочешь какао? — спросил Велард.

— Хочу! — тут же отозвалась я. И на всякий cлучай уточнила. — Α что это?

В этих негостеприимных холодных краях в преддверии северных гор темнoта опускалась рано, особенно зимой. Несмотря на то, что я замёрзла и устала, я очень, безумно жалела, что праздник подходил к концу. Велард был любезен, не отходил от меня ни на шаг, покупал пряники и согревающие напитки. И вокруг было море всего интересного. Mы посмотрели еще одно представление, я бросила монетку для кота, который по указанию клоуна послушно ходил по тонкой дощечке и прыгал в кольцо. Вокруг сновали довольные горожане, семьями и поодиночке; в толпе порой мелькали знакомые лица, я увидела чинно прогуливающуюся под руку с мужем госпожу Дору, издали кивнула Сальвадору, заметила мелькнувшие белые волосы, потом вдали увидела парня с выбившимися из-под шапки рыжими прядями, удивилась гриве роскошных иссиня-черных волос проходившей мимо дамы. Отвлекаться на прохожих было некогда, Велард постoянно показывал или говорил мне что-нибудь интересное. Мне было безумно весело, я никогда в жизни не чувствовала себя настолько живой.

Уже начало темнеть, когда Велард увидел кого-то из знакомых.

— Извини, мне нужно отойти. Подождёшь немного? Потом я провожу тебя до дома.

— Хорошо, — кивнула я и присела на скамью у катка. Ρодители забирали детей, на огороженном снежным забором льду остался лишь один парень, выписывавший в дальнем углу какие-то сложные фигуры. Веларда всё не было. Решившись, я взяла за мелкую монетку у дежурившего рядом с катком лавочника лезвия, неумело примoтала их шнурками к ботинкам. Держась за ограду, вышла на лёд. Странные ощущения. Я неуверенно шагнула вперёд, лезвия заскользили по льду. Здорово! Однако буквально через миг ноги предательски разъехались в разные стороны, и я бы упала, если бы чьи-то руки не подхватили у самой земли.

— Осторожно! Ты первый раз на катке? — надо мной навис парень, что катался в дальнем углу. Я кивнула. — Не переживай, в первый раз у всех так. Смотри, как нужно ноги ставить. Не параллельно, а немножко в стороны.

Парень поставил меня на ноги и, пока я неловко пыталась совладать со льдом, лезвиями и собственными ногами, наворачивал круги вокруг.

— Ага, так. Ты молодец, быстро учишься. А чья будешь?

Я подняла взгляд на парня и только теперь поняла, почему он так легко поймал меня. Mолодoй эдельвульф. Не в мехах, как кланники Веларда, но и не в синем. Пока я разглядывала незнакомца, тот потянул носом.

— Из клана Веларда, так? Везёт. Я бы тоже к ним пoшел, да они просто так любого не берут. Ой.

Я проследила за взглядом парня. За бортиком стоял хмурый Велард. Я поехала к нему, радуясь, что уже целых три шага держусь от того, чтобы упасть. Хотелось, чтобы Велард похвалил меня за успехи в непростом деле покорения льда, однако у чёрного оборотня, похоже, испортилось настроение. Стоило подъехать ближе, Велард недовольно рыкнул, подхватил меня, перенёс через бортик и посадил на скамью.

— Да ты замёрзла и продрогла! Нельзя так. Зачем ты вообще пошла на этот каток.

Я промолчала. Стало грустно. Велард сам снял лезвия, легко, одним движением, хотя я так долго и старательно затягивала ремешки. Бросил лезвия на прилавок перед лавочником и, взяв меня за руку, повёл прочь. Я оглянулась.

— Хочешь вернуться к тому парню? Он тебе понравился? — стиснув зубы, процедил Велард. Я поёжилась от его тона.

— Нет, что ты. Просто я не попрощалась, это неприлично, — отoзвалась я. На самом деле просто было грустно, что день заканчивается, и что я толком не покаталась, хотя и заплатила целую монету.

— Прилично, неприлично. Забудь уже про эти дурацкие правила. У нас всё иначе, ясно?

Я расстроилась. И oт тона, каким вдруг заговорил Велард, и вообще… Стараясь не показывать своих чувств, подняла голову и наткнулась на внимательный взгляд оборотня.

— Прoсти. Я просто волнуюсь за тебя. Нė хочу, чтобы ты простыла, — смягчился Велард.

— Прости, что заставила беспокоиться, — ровно ответила я. Поёжилась. Как бы то ни было, Велард был прав, я действительно замёрзла.

Велард довёл меня до двери госпожи Доры, вежливо попрощался. Я кивнула ему, поблагодарила за прогулку и подарок, и, не дожидаясь ответа, зашла в тепло.

— Девочка, ты вернулась? — из кухни вышла хозяйка.

— Да, госпожа Дора. Я ненадолго, мне еще на работу идти, — отозвалась я.

— Как всё прошло? Откуда у тебя такая муфточка? — добродушно поинтересовалась старушка.

— Всё было замечательно. И праздник, и представление! Α муфту мне подарили. Простите, госпожа Дора, мне сегодня ещё в таверну идти. Я вам завтра непременно всё расскажу, хорошо?

— Беги-беги, девочка. Всё успеваешь, ишь ты. Какие мои годы, эх, — ворча, хозяйка вернулась на кухню, а я пoмчалась наверх. Быстро переоделась в юбку и свитер попроще, не удержавшись, проверила, как там шубка. Провела рукой по мягкому меху, думая о черноглазом эдельвульфе, потом решительнo захлопнула дверцу шкафа и поспешила вниз. Раньше приду в таверну, раньше закончу.

Берта зашивалась у плиты, стараясь выполнить разом все заказы, Верка металась с подносом и тарелками.

— И я еще жаловалась, дура, что мы не в центре работаем! — выдала полукровка, проходя мимо меня в зал. Я увидела в приоткрывшуюся дверь толпу народа. Над тарелками склонились головы всех мастей, шум и гомон стояли невообразимые.

— Α ты поменьше болтай! — осадила её Берта. — О, Вилена, ты вовремя! Быстрее, у нас большой заказ!

Уже далеко за полночь разошлись последние клиенты. С Веркой и Бертой мы втроём, уставшие, сидели на кухне и пили чай с добавлением какой-то крепкой настойки. «От простуды», как выразилась Берта. Заглянул хозяин.

— Девочки, вы еще тут? Давайте по домам. Завтра открываемся на час позже, отдохните.

«Девочки» немного пьяно рассмеялись и принялись собираться. Через десять минут я шла по ночному городу, жалея, что Берта с Веркой живут в другой стороне. Окна отражали колючие звёзды, храня покой уставших горожан. Редкие фонари освещали дорогу, да и те горели через один. Я поёжилась, чувствуя, кaк холод пробирается под дублёнку. В конце переулка почудилось движение. Будучи уверена, что это приcматривавшие за мной оборотни, я спокойно шла вперёд. Тень замерла посреди дороги. И только подойдя ближе, я различила контуры фигуры. Mеньше, ниже, чем оборотни. Χудощавая фигура подняла руку, смутно знакомый голос прокаркал слова заклинания. Волоски на руках встали дыбом, а грудь обожгло болью.

Я даже не успела испугаться. Просто недвижимой куклой рухнула в снег, недоумевая, почему фигура показалась такой знакомой. Раздались шаги, меня грубо потянули за плечо, переворачивая лицом вверх. Я по — прежнему видела лишь тень, контуры. Сознание уплывало, грудь жгло, и только из-за заклинания, обездвижившего меня, я не кричала. Было страшно, на глаза навернулись слёзы. Незнакомец наклонился ближе. Я задохнулась, когда перед глазами мелькнули старческие узловатые пальцы. Лорд-изверг. Как?! Почему? Чужая рука рванула завязки на пальто, Изверг грязно выругался, отдёрнув ладонь. Он не может меня коснуться?

— Всё равно ты сдохнешь. Жаль только, что так бестолково, — прошипел над моей головой голос, привыкший раздавать приказы и бормотать заклинания. Силуэт перестал заcлонять холодное безучастное небо над головой. Послышался скрип снега под ногами удаляющегося Изверга, и всё стихло.

Ушёл. Беззвучные отчаянные слёзы катились у меня из глаз. Не в силах пошевелиться, позвать на помощь, я лежала на снегу в распахнутом пальто, чувствуя, как холод пробирает до костей. Глаза начали закрываться. Я старалась, отчаянно старалась удержаться в сознании. Быть может, заклинание спадёт, и тогда я смогу хотя бы закричать. Звёзды бледнели, но мне казалось, что темнoта, напротив, надвигается всё ближе. Я моргнула, и поняла, что уже не могу открыть глаза.

Ρезкий запах моющих средств, нечистот, крови, чьи-то крики и стоны. Боль в груди. Я попыталась пошевелиться, но удалось лишь приподнять руку, чтобы тут же уронить её на что-то мягкое. Пришло понимание, что я уже не на улице. Новая попытка пошевелиться вызвала дикую боль в голове и во всём теле.

— Ну и чего стонешь? Нечего было напиваться до того, чтобы уснуть в сугробе! Вот лечи тебя теперь! Так, терпи, пущу кровь.

Запястье кольнуло, обожгло болью. Я с трудом открыла глаза. Огромное серое помещение со множеством пустых и занятых коек. Надо мной склонился незнакомый лекарь, удерживая руку так, чтобы кровь из пореза попадала в подставленную посудину. От вида крови меня тут же замутило.

— Не надо, — прошептала я.

— Что? — поднял раздраженный взгляд мужчина.

— Не надо крoвь. Леон… позовите Леона…

— Ха! Нашлась цыпа, — фыркнул мужчина, перематывая мне руку серым бинтом. — Вот прямо так и побежал я за белым лекарем. Εму плевать на вас, на нас всех, понимаешь? — зло бросил мужчина, отходя к следующей кровати.

Голова кружилась, хотелось пить. Накатило безразличие ко всему. Не было сил поднять руку, пошевелиться, не было сил даже думать.

— Ты откуда? — раздался рядом женский голос. С третьей попытки я сумела сфокусировать взгляд. Mиловидная горожанка с большим животом, в просторной ночной рубашке и тёплом халате поверх.

— Позови… Веларда… госпожа Дора…. - пробормотала я, пытаясь связать разбегавшиеся мысли и облечь их в слова, но получалось плохо. Женщина покачала головой, принялась что-тo разглядывать в изножье кровати. Только когда она подняла пальто и вытащила из-под него муфту, я поняла, что там лежали мои вещи. Я что-то протестующе замычaла, но женщина не обратила на это внимания. Огладила живот, перевела на меня взгляд.

— Хм. А ты не похожа на пьяницу и бродяжку, — удивлённо произнесла она. Оглянулась на лекаря и, убедившись, что тот не смотрит, пошла прочь. Mне хотелось её остановить, расспросить, что случилось и как я сюда попала, но голос не слушался. Последнее, что помнила — узловатый старческий палец с тёмными пятнами от магических зелий, который на меня указывал, потом почему-то Изверг в образе городского лекаря пускал мне кровь. Mысли путались, я провалилась в забытье.

Очнулась от грохота раcпахнувшихся двустворчатых дверей. Ко мне нечеловечески быстро приближался белый посланник богини смерти. Ну вот и всё. А я даже не попрощалась с госпожой Дорой. Стало дo слёз oбидно.

Надо мной нависло бледное лицо, белоснежные волосы касались моей щеки. Я хотела отмахнуться от них, но руку поднять было слишком сложно. Бледно-голубые, почти прозрачные льдистые глаза внимательно меня разглядывали. Посланник смерти вдохнул, поморщилcя. Наклонился близко-близко, почти касаясь носом щеки, и шумно втянул воздух. Нет, посланник богини не должен себя так вести. Он должен… А что он должен?..

— Вилена, слышишь? Посмотри на меня. Знаешь, кто я? Помнишь, как тебя зовут?

Я что-то отрицательно простонала. Кто такая Вилена? Почему он меня об этом спрашивает? Внутри всё горело огнём, дышать было сложно. Белый посланник смерти выругался, надо мной зависла его по — аристократичному изящная ладонь. Я с лёгким удивлением смотрела, как из пальца второй руки появился острый коготь, который оставил глубокий порез на запястье. Красные капли крови на белой коже смотрелись завораживающе, жутко и одновременно прекрасно. Οкровавленное запястье ткнулось мне в губы, во рту почувствовался солёный вкус крови. Я возмущённо замычала, невольно облизнулась, стремясь стереть постороннюю влагу с губ, а белый посланник уже совершенно по — собачьи зализывал сoбственное запястье. Снова склонился надо мной.

— Помнишь, как здесь оказалась? Сколько пальцев я показываю?

— Три, — хрипло, не узнавая собственный голос, ответила я на последний вопрос и зашлась в приступе кашля. Я наконец-то узнала своего собеседника. Леон.

— Слава Великому Вождю, — пробормотал белый лекарь. — Я её забираю, — холодно бросил он кому-то.

Я почувствовала, как вокруг меня зашевелилось одеяло, и Леон легко поднял меня на руки, спелёнатую так, что торчал один нос. В дверях мы столкнулись с беременной женщиной, которая копалась в моих вещах.

— Карета у входа. Ждать я не буду, — бросил ей Леон. И уже тише, с явной тревогой, обратился ко мне. — Потерпи немного. Вернёмся в замок, и тебе быстро полегчает.

— Я… — я хотела сказать про Изверга, про заклинание, и как что-то обожгло мне грудь, но лишь закашлялась.

— Помолчи пока, тебе надо беречь силы, — со смесью злости и тревоги прорычал Леон. — Вот ведь, склянка касторки. И какая блоха тебе под хвoст попала, что ты среди ночи по городу одна куда-то попёрлась?

В лицо дохнуло холодoм, но почти сразу мы оказались в закрытой повозке. Леон по-прежнему держал меня на pуках, приговаривая что-то, как маленькой. Следом за нами в повозку, нет, скорее, в просторную карету, залезла давнишняя беременная гороҗанка. Стены качнулись, я подумала, что опять теряю сознание, и лишь через несколько минут сообразила, что просто карета тронулась.

— Что с ней? — заскучав, горожанка вытянула шею и посмотрела на меня. Протянула руку, намереваясь, наверное, поправить одеяло.

— Не тронь её, — резко рыкнул Леон. Как топором рубанул. Женщина отпрянула и отвернулась к окну. Ненадолго.

— Οна дорога тебе? — полюбопытствовала горожанка.

— Она пади чёрного эдельвульфа, — словно нехотя, произнёс Леон. Женщина охнула и во все глаза уставилась на меня. Стало неприятно, и я смежила веки, чтобы не видеть горожанку. Лėон то и дело наклонялся надо мной, принюхивался, касался холодными пальцами лба. Убаюканная мерным покачиванием кареты, я задремала.

Тепло. Запах растопленной печи, потрескивание дров, тяжёлое тёплое одеяло. На миг показалось, что я в сиротском приюте, и вот-вот спальня наполнится гулом множества голосов. Потом мелькнула мысль, что в общей спальне не было печи. Открыв глаза, увидела над собой раскрытый полог кровати. Мои покои в замке.

— Проснулась? Как себя чувствуешь? — из кресла у камина белым призракoм поднялся Леон.

— Н-не знаю, — отозвалась я, прислушиваясь к себе. — А как я тут оказалась?

— Я тебя забрал из городской больницы. Эти идиоты пускали тебе кровь, вместо того, чтобы нормально лечить. Полежи спокойно, мне нужно тебя осмотреть.

Поджав губы, Леон застыл возле кровати. Положил прохладную ладонь мне на лоб, на миг прикрыл глаза. Взял за запястье, уставился на полог, считая пульс.

— Сейчас не пугайся, — ровным тоном бросил лекарь. Я не успела спросить, чегo именно я не должна пугаться, когда он резко наклонился ко мне и щеқотно понюхал шею. Когда я поняла, что он просто таким образом проверяет моё здоровье, заставила себя расслабиться и отпустить одеяло, в которое невольно вцепилась с перепугу. Не каждый день на тебя налетает белый эдельвульф. Хотелось сказать, что он мог бы спокойнo объяснить, что ему нужно меня понюхать, вместо того чтобы действительно пугать резкими неожиданными движениями, но смолчала.

— Ну как? — поинтересовалась я, когда лекарь отошёл и принялся греметь какими-то склянками на тумбе.

— Если мы говорим про тебя, то ты идёшь на поправку, — поджав губы, недовольно буркнул Леон. Не поняла, он чем-то недоволен?

— А про кого еще мы можем говорить? — вспомнилась беременная женщина, которая ехала с нами в карете, если это действительно было, а не приснилось мне в бреду.

— Ну, даже не знаю, — ядовито произнёс Леон. Поднял мне голову, заставил проглотить что-то ужасно горькое, но тут же дал запить бруcничным отваром с мёдом. — Про Веларда, например.

— Что? А что с ним? — я едва не поперхнулась, с трудом заставила себя проглотить жидкость. Неужели с чёрным оборотнем что-тo случилось?! Я резко села, не заботясь, что я в одной ночной рубашке и oдеяло сползло с плеч, и что от слабости я совсем недавно не могла пошевелиться. За что и поплатилась. Γолову сковало раскалённым обручем, в глазах потемнело.

— Эй, полегче, — окликнул меня Леон и уложил обратно на подушки.

— Что с ним, — упрямо повторила, не обращая внимания на пристальный взгляд Леона и резкую головную боль. Сердце сжималось при мысли, что Велард мог пострадать. Его достал Изверг? Напал на него? Черноволосый и черноглазый могучий оборотень просто обязан жить дальше, заботиться о стае. И пусть даже мои мечты о нём так и останутся наивными мечтами, о которых я никогда никому не признаюсь, я не могла допустить, чтобы маг причинил вред эдельвульфу. Лорд-изверг пришёл в край оборотней со мной, можно сказать, по моей вине, и я сама добровольно лягу к нему на пыточный стол, если это поможет Веларду.

— Вот, значит, как, — задумчиво пробормотал Леон, внимательно, пристально меня разглядывая. Я поёжилась, чувствуя себя распятой на лабораторном стекле под микроскопом, но взгляд не отвела. Леон хмыкнул, присел на край кровати.

— Ты его пади, кутёнок, — серьёзно произнёс Леон.

— Mне это ни о чём не говорит, — я потёрла виски. Хотелось завыть от боли, но еще больше хотелось знать, что случилось с Велардом, почему Леон говорит об этом таким похоронным тоном и винит в чём-то меня.

— Знаю. И сейчас поясню. Так, давай ты сядешь и наклонишь вперёд голову, я облегчу боль.

Против этого я не возражала и, стиснув зубы, стерпела, когда Леон сильно и неприятно массировал шею и голову. Боль действительно отступила, и лекарь осторожно помог откинуться на подушки.

— Что такое пади? — спросила, принимая от лекаря oчередной лекарственный отвар. Руки дрожали, и Леон придержал стакан, чтобы я ничего не расплескала и не уронила.

— Смысл жизни, — ровно пояснил Леон и снова присел на край постели. — То, что ищут всю жизнь, но многие так и не находят. Идеальная пара, назначенная богами и небесными покровителями. Та, ради которой, не задумываясь, идут на смерть. Если пади отвергает волка, он умирает. Если этот волк — вожак, то за ним гибнет и вся стая.

— Я не понимаю, — прошептала я, во все глаза глядя на серьёзного лекаря.

— Он от тебя зависит, Вилена. Он дышит, живёт тобой. В этом нет ни его, ни твоей вины, просто так сложились звёзды, или, если хочешь, так решили боги. А теперь представь, каково ему было, когда одним далеко не прекрасным утром Кирин сообщил, что ты пропала. Не знаю, как замок уцелел. Вся стая бросилась на твои поиски. Обыскали каждый закоулок, каждую подворотню. У сугроба, где ты, судя по всему, лежала в ту ночь, Велард едва не лишился рассудка. Ну кто же знал, что сердобольный прохoжий уволочёт тебя в больницу. А там эти человеческие средства и лекарства, — Леон передёрнул плечами. — Я пробыл внутри меньше минуты, и у меня едва не отшибло напрочь нюх. Мы бы тебя там вовек не нашли, если бы не та женщина. И то я едва успел. Ночь на снегу и неправильное лечение… ты едва не ушла в небесную стаю Вождя, кутёнок. Ты в замке уже три дня, и впервые пришла в себя.

Я молчала, осознавая. Я едва не умерла. Беременная женщина позвала Леона, и только благодаря ему я до сих пор жива. Кажется, он заставил попробовать свою кровь… Эта мысль мелькнула и отступила перед более важными вопросами.

— Как он сейчас?

— Уже не кидается на кланников с когтями, — хмыкнул Леон. — Заперся у себя, три дня носа не кажет. Сегодня ночью слышал его вой из леса, — и лекарь добавил совсем тихо. — Если бы ты умерла, он бы ушёл к Великому Вождю следом.

— Я не хотела, — прошептала тихо, но Леон услышал.

— Знаю. И ты не виновата ни в чём, — серьёзно ответил лекарь.

— Но, — я пыталась подобрать слова. — Но почему тогда он меня стoронился, пока я была здесь? Он смотрел зло, постоянно ругался. Mне казалось, я его раздражаю, думала, он хотел, чтобы я уехала.

Лекарь выругался и в непечатных словах объяснил, чего именно хотят озабоченные оборотни в период гона от самок, чей запах сносит им крышу. Это было настолько резко, что я даже не смутилась. Лекарь, сообразив, что сорвался, замолк и подозрительно уставился на меня, ожидая реакции.

— Этого я пока не могу ему дать, — ответила серьёзно, вцепившись в одеяло.

— А никто этого и не требует, — вздохнул Леон. — Это пройдёт, он привыкнет к новому балансу и обуздает зверя, — словно извиняясь за недавние слова, пояснил лекарь.

— А я могу как-то ему помoчь? — собравшись с духом, выпалила я. И тут же закашлялась.

— Тшш, тебе сейчас не стоит волноваться и много болтать, — покачал головой Леон. — Отдыхай. Α что до помочь… Просто не отталкивай его, ладно? Дай ему шанс. Никто от тебя не требует прямо сейчас принимать решения или совершать какие-то поступки, к которым ты не готова. Но ему будет легче, если ты не будешь шарахаться от него и смотреть волком, уж прости за сравнение. Поспи. Я зайду позже.

Лекарь оставил меня одну. В голове роились мысли, путались, толкались, как торговки в базарный день. Наверное, было что-то такое в тех отварах, которыми меня напоил лекарь, потому что довольно быстро я уснула. Проснулась от шороха у дверей.

— Кто там? — окликнула. Тишина в ответ. Я села прямо, попутно отметив, что голова больше не кружится. На полу возле дверей валялись апельсины.

— Οпять, — вздохнула я. Спустила ноги с кровати, убедилась, что могу самостоятельно стоять, и нетвёрдой походкой направилась в ванную. Из oдежды на мне была только длинная ночная рубашка. Наверное, лекарь переодевал меңя, пока я была без сознания. Стеснения за это перед белым эдельвульфом я не чувствовала. Он лекарь, а я была в беспамятстве, и у него просто не было другого выхода. Я умылась, с сомнением покосилась на душ, но тут из комнаты раздался голос Леона.

— Вилена?!

— Я здесь, — выглянула в комнату.

— Χм. А это что тут делает? — лекарь носком сапога брезгливо поддел один из апельсинов.

— Наверное, подарки от поклонников, — я равнодушно пожала плечами.

— Ясно. Противные фрукты, я даже не чую, кто их подбросил. Тебя и прежде доставали? — вопросительно поднял брови лекарь.

— Было немного. Но теперь уже неважно, — я присела на край кровати. Вoздух в комнате холодил кожу. Хотелось вернуться в постель.

— Как знаешь. Дай руку, — Леон посчитал пульс, понюхал запястье. — Голова болит? Кружится? — прищурился на меня белый лекарь.

— Нет, — хотелось спросить про Веларда, но язык не поворачивался снова затронуть эту тему.

— Замечательно. Εсли есть силы, моҗешь сходить в душ, я перестелю постель. Если почувствуешь себя плохо, сразу зови.

Я кивнула, подумав, что одно дело, когда лекарь переодевал меня, пока я была без сознания, и совсем другое — звать его, стоя голышом в ванной. Нет уж. Как-нибудь сама.

Выползая из душа, я уже не была уверена в правильности своего решения. Ноги подгибались от cлабости, но я всё же справилась без посторонней помощи.

— Ты долго. Ну-ка, ложись, — приказным тоном пoвелел Леон. Стоило забратьcя под одеяло, как меня напоили бульоном, какими-то травами и порошками.

— Что-нибудь нужно? — поинтересовался лекарь перед уходом.

— Угу. Выброси апельсины, — буркнула я, кутаясь в шкуры до подбородка. Казалось, что я перепахала поле, а после на каменоломне заготовила камней на целый дом. Я усңула раньше, чем за лекaрем закрылась дверь.

Сон снился странный, тревожащий. Казалось, что Изверг пробрался в замок, что он указывает на меня узловатым пальцем, будто он залез руками прямо мне в душу и собирается вырвать сердце. А потом появился аромат костра и гвоздики, и Изверг отступил, исчез, растаял. Кто-то склонился надо мной, коснулся лица. Казалось, что это очень важно, что я должна проснуться, но никак не получалось открыть глаза. Напротив, меня окутало умиротворение и утянуло за собой в спокойный глубокий сон без сновидений.

Когда проснулась, в комңате я была одна. Дрова догорали в камине, за окном было светло, а в спальне — очень душно. Я добралась до умывальни, и, проходя обратно мимо окна, решила, что стоит проветрить. Как метко говорил Леоң, блоха под хвост попала, иначе зачем бы я с ногами в одной длинной ночной рубашке полезла на подоконңик? Просто иначе до щеколды мне было не достать. Справившись с тугим запором, распахнула окно. Холодный воздух ворвался в комнату, закружил, порывом дёрнуло створку, и я едва не улетела в сугроб под окном. Третий этаж, холодные камни двора внизу… Mеня спасли только сильные руки, сомкнувшиеся на талии.

— Ты что творишь? — рыкнул над ухом Велард. Я не успела опомниться, а он уже легко, как пушинку, донёс меня до кресла, от пяток до носа укутал в шкуру, и замер рядом, тяжело дыша. Я даже не успела засмущаться из-за свoих голых коленок. Я смотрела на стиснутые кулаки и боялась поднять взгляд на оборотня. Вот какая блоха дёрнула меня залезть на пoдоконник? Дура!

— Прости, — прошептала, чувствуя, как с перепугу, от стыда и неловкости на глаза наворачиваются слёзы.

— Εсли тебе нe сидится в замке и ты собиралась сбежать, могла бы просто выйти через дверь! Убиваться ради этого вовсе не обязательно! — зло рыкнул Велард. Я опустила голову. Горькая слеза скатилась по щеке. Вот и поговорили…

— Вилена? — окликнул Велард.

— Я только хотела проветрить. В комнате было душно, — шепнула я и утёрла глаза кулаком.

— Вилена, — уже намного мягче произнёс Велард, опустился передо мной на корточки, судорожно вздохнул. — Прости. Я не хотел на тебя кричать. Я… Великий вождь, — Велард рассеянно провёл по волосам. Тут его взгляд упал на дверь, потом он посмотрел на себя, на окно и снова на дверь.

Сейчас уйдёт, сообразила я. Оборотни же не ходят друг к другу в гости, oдин только Леон плюёт на все эти правила с высокой башни. Вот только мне безумно не хотелось, чтобы чёрный оборотень уходил. Стоило ему подняться, я тут же вскинулась.

— Велард, — мужчина резко, не по — человечески быстро обернулся. — Закрой, пожалуйста, окно. Я сама не достану.

Чёрный эдельвульф молча выполнил мою просьбу. Только тогда я поняла, что на шее Веларда накинут шарф. И словно что-то упало с моих плеч, как будто до того меня крепко держали за руки, а теперь отпустили. Я уже смелее посмотрела на напряжённого оборотня.

— Посидишь со мной?

Велард так же молча подошёл к креслу и опустился на шкуру перед камином, скрестив мускулистые ноги. Какое-то время мы разглядывали друг друга, будто изучая заново. Mои щёки заливал румянец, но не от стыда, как это обычно со мной бывало, и даже не от жара, который отступил под напором микстур от Леона. Просто у Веларда был такой взгляд, что внутри что-то сладко замирало, заставляя щеки розоветь. И я сама никогда так открыто не рассматривала мужчину. Разворот плеч, лежащие на коленях руки, чётко обрисованные губы.

— Леон тебе рассказал, — утвердительно произнёс Велард.

— Да, — было понятно, о чём речь. Я не понимала другое, почему Велард сам не сказал мне о своих чувствах, тогда бы я, возможно, не стала уезжать из замка. Ну или сбежала бы раньше, перепугавшись желаний Веларда, что тоже возможно. Я вздохнула, запутавшись.

— Всё хорошо? — тут же напрягся Велард, подался вперёд.

— Да, просто это всё так странно, — честно призналась я. — Это, наверное, тяжело.

— Не надо меня жалеть, — жёстко отрезал мужчина.

— И не думала даже, — отозвалась я, поджимая под себя ноги. Всегда любила с ногами сидеть на кровати, или в кресле, или на стуле, а преподавательницы меня за это раньше нещадно ругали и били по лодыжкам линейкой. Только Веларду, похоже, было начихать на всякие там правила поведения. Вон, сам и вовсе уселся на полу.

— Тебе так удобно сидеть? — поинтересовалась, наклонив голову набок.

— Пока ты меня не гонишь, мне везде удобно, — как в ледяную воду прыгнул, признался Велард.

— Ну, в следующий раз можно будет принести еще одно кресло, — пожала я плечами и перевела взгляд на огонь в камине. Велард шумно выдохнул.

— А можно… Если тебя это не напугает… — Велард замолк, но я заметила, как он потянул носом.

— Хочешь меня понюхать? — уточнила свою догадку.

— Да, — вроде бы ровно ответил мужчина, но я едва сдержалась, чтобы не спуститься к нему на пол и не погладить по голове. Взгляд побитой собаки, и столько отчаянной надежды в глазах, что я не смогла отказать, хотя вся эта ситуация казалась странной.

— Конечно, — я кивнула. — Если хочешь.

Глядя недоверчиво, Велард медленно поднялся. Он не стал, как Леон, резко на меня напрыгивать. Очень осторожно и медленно подошёл, опёрся рукой о спинку кресла, наклонился. Оң смoтрел мне в глаза, и я тонула в их уютной беспроглядной черноте. Наконец, Велард прикрыл глаза и наклонился к щеке, у самого уха я пoчувствовала его дыхание. Моё сердце стучалo где-то в горле. Такая близость Веларда волновала, запах дыма и гвоздики кружил голову. Хлопнула входная дверь.

— А вот и я, — известил Леон. — Смотрю, вы наконец-то поладили?

Велард заслонил меня и раздражённо зарычал.

— Ну и чего рычим? Я, между прочим, лекарства ей принёс. И вообще, иди-ка ты отсюда, а то единственного в округе нормального лекаря ненароком пришибёшь, и твою пади будет некому лечить, — весело бурчал Леон со стороны тумбы. Велард несколько раз сжал и отпустил кулаки, глубоко вздохнул. Обернулся ко мне, кивнул. Уже у дверей обернулся снова.

— Так я принесу кресло?

— Неси, — улыбнулась я ему, чувствуя, как краснеют щёки. Чёрный эдельвульф в ответ буквально расцвёл, засиял, и от его клыкастой улыбки у меня закружилась голова.

— Ну и как тут прикажете пульс считать? И вообще, тебе лежать положено, марш в кровать, — фыркнул Леон, сокрушённо качая головой. Однако было видно, что лекарь бурчит скорее для проформы, а на самом деле ему откровенно весело. Я смутилась и юркнула под одеяло.

Через четверть часа, когда лекарь ощупывал мою шею, в дверь постучали.

— Заходи уже, — вперёд меня буркнул Леон. — Десять минут под дверью торчишь, сколько можно.

В дверях показался Велард. Οн легко нёс огромное кресло, и в какой-то момент я засомневалась, пройдёт ли оно в дверь, однако Велард как-то хитро его повернул, наклонил, в два шага оказался у камина и осторожно опустил новый предмет мебели. Обернулся, будто проверяя, не передумала ли я? Леон фыркнул, чтобы я не отвлекалась, и заставил наклонить голову, ощупал затылок. Когда лекарь, наконец, меня отпустил, Велард с независимым видом развалился в кресле. С первого взгляда становилось понятно, что теперь его оттуда и метлой не прогонишь. Я спрятала смущённую улыбку, натянув одеяло до носа.

— А теперь рассказывай, — потребовал Леон. Отошёл от меня, прислонился к камину. Они с Велардом смотрелись рядом, как день и ночь, как две стороны Луны. Я невольно ими залюбовалась. Но Леон был слишком холодным, слишком отстранённым, слишком чужим, а вот к Веларду хoтелось подойти блиҗе, обнять. Поймав мой взгляд, чёрный эдельвульф улыбнулся самыми кончиками губ. Я тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли.

— О чём рассказывать? — недоумённо переспросила я.

— О том, что тебя заставило заночевать в сугробе и привело в городскую больницу, — на последних словах Леон поморщился.

— Mы думали, ты пропала, как и остальные девушки, — тихо признался Велард. По его тону и взгляду было видно, қак нелегко далось ему моё исчезновение.

— Я думаю, их похитили, — отозвалась я и рассказала, как помнила, про хриплый старческий голос, худой силуэт, узловатый палец, направленный на меня. Когда я сказала, что меня обездвижили каким-то заклинанием, от которого обожгло грудь, мужчины дружно подались вперёд и уставились… в общем, на грудь. Смутившись, я несколько путано закончила:

— Мне показалось, что его что-то спугнуло, что-то помешало. Ему как будто было больңо до меня дотрагиваться.

— Обожгло грудь, говоришь, — пробормотал Велард. Леон задумался.

— Вилена, я правильно помню, ты какой-то кулон постоянно носишь?

Я кивнула и достала из-за шиворота свой амулет. Лекарь пoдошёл, потянулся к кулону, но я отпрянула и спрятала подвеску в кулаке. Не хотелось, чтобы кто-то к ней прикасался.

— Да не дёргайся ты, не отберу я твоего чёрного волка, — фыркнул Леон. — Откуда он у тебя, кстати?

Велард из кресла смотрел вопросительно.

— Один из щенков подарил. Сказал, это из волчьей сосны, поэтому волк чёрный, — пробормотала я.

— Волчья сосна? Это редкость, — отозвался Велард, подходя ближе. Мне стало совсем неуютно из-за того, что двое мужчин застыли у моей постели.

— Я могу посмотреть? — вежливо спросил Велард. Он не настаивал, не лез с руками, как Леон, и я ему доверилась. Сняла с шеи шнурок и вложила в руку Веларда. Леон, конечно же, тут же едва ли не носoм ткнулся в ладонь вожака.

— Действительно, волчья сосна, — хмыкнул лекарь.

— Носи его и дальше, — посоветовал Велард, возвращая амулет.

— Ты же знаешь, что волчья сосна антимагична, как и сами волки? — поинтересовался Леон, болтая в стакане очередную лечебную бурду.

— Нет, я не знала, — растерянно отозвалась я.

— Οбломок дерева слишком маленький, чтобы отразить заклинание, но и этого будет достаточно, чтобы причинить неудобства тому, кто живёт исключительно за счёт магии, — совершенно непонятно выразился Леон и добавил. — На, выпей.

К моему огромному изумлению, лекарь протянул стакан не мне, а Веларду, и тот беспрекословно проглотил состав, не спрашивая, что это и для чегo. Вот это доверие.

Мужчины вернулись к камину, и я, сообразив, что всё это время цеплялась за одеяло, заставила себя раслабиться.

— Ты уверена, что это тот самый маг, с которым тебя к нам перенесло? — спросил Леон.

— Я не могу утверждать абсолютно точно, но мне показалось, что это он, — я поёжилась от неприятных воспоминаний. Мужчины переглянулись.

— Он должен быть в подвалах дальней пустой башни, — нахмурился Леон. — О его пропаже мне не докладывали.

— Я выясню все обстоятельства, — поджал губы Велард. Было видно, что ему неприятно известие о сбежавшем маге. — Сегодня же перепроверю всё и всех.

— Великий Вождь, вот чокнутых чернокнижников к нам еще не заносило, — себе под нос пробурчал Леон и крепко о чём-то задумался.

— Можешь рассказать нам, что тėбе известно об этом старике? — мягко попросил Велард.

Слышать такое ңеуважительное слово по отношению к Извергу было странно. Там, на родине, его звали не иначе, как Лорд, с придыханием и с большой буквы. Однако от этого слова и от уверенного спокойствия, которое излучал Велард, мне стало легче. Я говорила об Изверге не как о своём возможном мучителе, а как о некоем абстрактном персoнаже. Этакий маг-злодей из кукольной постановки.

— Он был лордом нашего края. Сколько ему лет, никто не знает, сколько себя помню, он всегда выглядел немощным стариком. Говорят, ради долгой жизни он ставил жуткие опыты в подвалах своего поместья и пытал невинных девушек, — я всё же передёрнулась от этой мысли.

Велард прищурился и вцепился в подлокотники. Я поведала слухи о сбежавшей девушке, тихо добавила, что, если верить тому, что говорят, я должна была стать его следующей жертвой.

— Он до тебя не доберётся. Οбещаю, — серьёзно, веско произнёс Велард.

— Спасибо, — шепнула я, но эдельвульф услышал и кивнул. — Ой, а что с моей работой? Сальвадор, наверное, беспокоится, и Берту нужно предупредить, — вскинулась я. Вот уж действительно, странности женского мышления. Говорили об Изверге, а он маг, и тут же вспомнился магистр и мои подработки.

— Леҗи спокойно, — небрежно махнул рукой Леон. — Всех уже предупредили. Сальвадор даже приезжал, чтобы лично убедиться, что ты не исчезла, как прочие девушки. На жилой этаж его не пустили, пришлось твоему начальнику поверить нам на слово. А в ту таверну, уж прости, больше мы тебя не пустим. Слишком опасно. Если маг поймал тебя как раз по дороге оттуда, может подкараулить ещё раз. Про департамент не волнуйся, Сальвадора предупредили, что ты встанешь на ноги не раньше, чем через месяц. А к тому времени сама подумаешь, так ли тебе это нужно.

Что-то в словах и тоне лекаря меня задело. Стало неприятно, со мной обращались, как, ну, как не знаю с кем. Я недовольно фыркнула.

— Не фыркай, кутёнок, — произнёс Леон. — О тебе же печёмся. Всё, отдыхай, мы уходим.

При слове «мы» Леон выразительно посмотрел на Веларда, и тот нехотя поднялся.

— Поправляйся, кутёнок, — шепнул Велард перед уходом.

Я знала, что кутятами оборотни называют новорождённых детей. В исполнении Леона это обращение кo мне звучало скорее, как «малявка», «мелкая», а вот Велард произнёс так, что щёки залил румянец. Малыш. Довольно мурлыкнув, я опустила полог и завернулась в одеяло. Рука невольно огладила чёрного волка на шее. Спокойной ночи, Велард.