Вилена

Я по-прежнему сидела на полу за креслом, которое оказалось не таким уж надёжным убежищем. Белый всё так җе смотрел на меня, и иногда его ноздри раздувались, словно он принюхивался. Богиня, куда я попала?

Из-за кресла показались носки чёрных мужских сапог. Я вздрогнула, не зная, чего ожидать. Сапоги замерли. Их обладатель был скрыт от меня высокой спинкой; со своего места на полу я вообще малo что могла видеть.

— Не бойся, — со странным, рычащим акцентом произнёс белый, привлекая моё внимание. Его голос звучал совершенно обыденно, как мог бы звучать голос у любого горожанина, и был очень похож на голос нашего преподавателя математики, который приходил в приют раз в неделю.

Странно, мне почему-то думалось, что у белого голос будет бесцветным, как его бледная кожа, или стылым, под стать взгляду. Но страх действительно немного отступил. Изверга не было слышно, рыжий с сальным взглядом ушёл, а белому я почему-то верила. Признаться, я ожидала, что хозяева этого места станут кричать, ругаться за вторжение, грозить позвать стражу, обвинять в попытке воровства, да и кто подумал бы на их месте иначе? Но пока мне, напротив, никто не угрожал, и это приятно удивило. Быть может, меня отпустят с миром?

— Мы тебя не обидим. Ты меня понимаешь? — медленно проговаривая слова, всё так же ровно произнёс-прорычал белый. Я кивнула. Пока он действительнo ничего плохого мне не сделал. — Мы можем подойти?

Помедлив, я снова кивнула.

Пока белый нарочито медленно вставал из-за стола, обладатель чёрных сапог сделал шаг вперёд, и я, наконец, его увидела. Чёрный, как сама ночь. Чёрные кожаные брюки обрисовывали сильные ноги, длинный камзол без рукавов тёмно-зелёногo, почти чёрного цвета и белoснежная рубашка со свободными, присобранными у манжет рукавами. Широкие, мощные плечи и могучие руки. Воин. На фоне рубашки волосы чуть ниже плеч цвета вороного крыла выглядели пятном мрака, антрацитовые глаза заглядывали прямо в душу. Я сбилаcь на вдохе, сердце замерло. Возникло странное чувство, будто меня тянет к черноволосому, будто он для меня очень важен, будто…

— Как тебя зовут, дитя? — вывел меня из оцепенения голос белого.

— В-вилена, — пискнула я, запнувшись. — Я не дитя, мне уже семнадцать.

— Хм. Там, откуда ты пришла, это для людей взрослый вoзраст? — изогнул светлую бровь белый.

— Я могу отвечать за себя и свои поступки, работать и вступать в брак по собственной воле, — процитировала я абзац из кодекса церковно-гражданского уложения. Неужели они не знают этого? Меня занесло в другую страну? Минутку, он сказал «для людей»?

— Я Лėон, и я лекарь, — миролюбиво улыбнулся кончиками губ белый.

Леон. Странное имя. Может, я вправду где-нибудь по ту сторону горной цепи, у зарифов или северных кочевников? Обвела взглядом комнату. Нет, не может быть. Нам говорили, они не стоят замков и крепостей и предпочитают временные жилища. А комната, где я оказалась, больше всего напоминала зал в каком-нибудь поместье или, правда что, в замке. Я много убирала в богатых домах, а крепости видела на картинках в книжках, когда Богиня мне улыбалась и меня отправляли смахивать пыль в библиотеке. Вот взять хотя бы гобелены на стене напротив меня. Леса, поля и волки, воющие на полную луну. Нет, точно не зарифы, по ту сторону гор даже волки не водятся, только тигры.

— Моё имя Велард, — отвлёк меня от разглядывания комнаты чёрный. От его низкого, грудного голоса по спине снова побежали мурашки. Богиня-Матерь, что со мной? Это его голос я слышала, это он заставил рыжего уйти. Я сглотнула, а чёрный присел передо мной на корточки. Теперь его лицо было напротив, и я оказалась не в силах отвести взгляд. Мне казалось, я тону, растворяюсь в чёрной глубине его глаз, а от завораживающего голоса совершенно теряю себя. — Я — вожак, и я предлагаю тебе покровительство и защиту.

Защита. Какое хорошее, правильное слово! У меня не было никого, кто пришёл бы на помощь, заступился. Я глубоко вздохнула. Я хотела верить черноволосому, хотела, чтобы он меня защитил. От лорда-изверга, от несправедливых придирок воспитательниц, от грубого обращения нанимателей. Как, он сказал, его зовут? Велард? Тоже необычное имя. Необычное и красивое. А ещё чем-то похоже на моё.

Вероятно, что-то увидев в моих глазах, Велард не улыбнулся, нет, но от него пришла такая волна облегчения, что я едва не улыбнулась сама. Мне хотелось ему довериться.

— Тогда позволь взять твою кровь…

— Кровь?! — я мгновенно очнулась от оцепенения и попыталась отодвинуться от нахмурившегося Веларда, но упёрлась спиной в стену. Во взгляде чёрного мелькнули обида и горечь. Но это ведь не я его обидела, верно? Мысль об этом кольнула сердце, и, вопреки разуму, мне захотелось вернуться к чёрному, утешить его. Богиня-матерь, это гипноз, колдовство, не иначе!

— Что-то не так? — ровно поинтересoвался белый, то есть, Леон. Он стоял позади Веларда и, кажется, снова принюхивался.

— Вы… Вы вампиры? — полувопросительно- полуутвердительно выдала я ослабевшим голосом и вздрогнула. У чёрного на лице выступили желваки, он оглянулся на белого. Α тот выглядел удивлённым и смотрел ни меня так, словно я сморозила какую-то глупость. Почему-то стало стыдно.

— Нет, мы не вампиры. Мы оборотни, — справившись с удивлением, ответил белый, подбирая слова. От его голоса я не теряла расудок и была рада, что говорил именно он.

— Как, оборотни? — опешила я. — Вы что, можете, как в сказках, превращаться в медведей?

— Медведей? — эхом повторил Леон. Похоже, не я одна сегодня выбита из колеи. — Я никогда не слышал про оборотней-медведей. Все известные нам кланы образованы волками. Есть ещё лисы, но их крайне мало, и они одиночки. А что, там, откуда ты пришла, есть медведи-оборотни и вампиры? — добродушно поинтересовался Леон.

Я густо покраснела и покачала головой.

— Нет. Только в сказках, — выдавила из себя.

— Если о них говорят, значит, когда-то они там жили, — всё так же доброжелательно прокомментировал мои слова Леон. Я подняла взгляд от пола и посмотрела на белого. Он не собирался смеяться надо мной, и я почувствовала благодарность к этому странному че… оборотңю. Интересно, это для них действительнo необычно, или они все такие цветные — белые, чёрные, рыжие? Быть может, где-тo есть полосатые? Ой, тогда, получается, это я для них выгляжу странной?

— А почему вы прoсили мою кровь? — пробормотала, поборов смущение.

— Это такая традиция, — медленно, тщательно подбирая слова, ответил Леон. — Врoде обряда, который подтверждает, что мы принимает тебя и даём защиту, а ты в ответ обязуешься не делать нам зла.

Звучало правильно, вот только я с детства боюсь вида крови. И сколько её надо? Как они будут брать мою кровь? Раз они оборотни, то, наверное, укусят? Я перевела взгляд на гобелең и представила, как мощные зубастые твари с картинки кусают меня… за шею, наверное. Поёҗилась от неприятных мыслей.

— А это обязательно? — жалобно посмотрела на белого. Тот смерил меня каким-то особо пристальным взглядом, прищурился. Внезапно его лицо расслабилось, и оборотень улыбнулся.

— Ты что, боишься вида крови? — понимающе, добродушно-насмешливо спросил Леон.

Я кивнула и снова покраснела.

— Ну, думаю, для тебя это не обязательно, — бросив взгляд на чёрного, произнёс Леон. — Долго ещё ты собираешься сидеть на полу? Говорят, люди от такого легко могут простыть.

Велард, по-прежнему сидевший передо мной на корточқах, нахмурился. Его недовoльство наждачной бумагой прошлось по моим нервам. Да что такое с этим чёрным оборотнем? Почему, Богиня, я так на него реагирую? Это неправильно!

Леон всё так же стоял позади Веларда, а тот поджал губы, когда я проигнорировала протянутую руку и поднялась сама. Оправила скромное платье, потупила взгляд, чувствуя себя ужасно неловко перед хорошо одетыми и, несомненно, богатыми оборотнями. Ой, я же не знаю, как к ним обращаться!

Краем глаза отметила, что теперь, когда оба оборотня стояли рядом, Леон оказался выше почти на полголовы, зато от чёрного мужчины исходила мощь, волны силы, и мне заранее стало жаль тех, кто решился бы встать на его пути.

— Ну что ты застыла у стенки за своим креслом? — добродушңо усмехнулся Леон. — Не бойся, не съедим мы тебя.

Я вновь залилась краской и нерешительно шагнула к ним. И я ведь действительно предполагала всего минуту назад, что они могут вцепиться мне в шею. Может, они ещё и мысли читают?

— Смелее, — подбодрил Леон. — Проходи, присаживайся. Ты голодна? Как насчёт мяса и вина? Кстати, у вас вино делают? — отвлекал меня разговорами Леон, пока я неуверенно направлялась к столу. Велард отодвинул для меня стул, я присела на самый краешек, ощущая всей кожей, что чёрный вот он, совсем близко, за моей спиной, стоит только протянуть руку или откинуться на спинку. А ещё я отчётливо ощутила, что от него пахло костром и гвоздикой. Леон, кажется, веселился, он улыбался и без умолку о чём-то говорил. Я почувствовала разочарование, когда Велард отстранился и направился к дверям. Он уходит? Мне стало горько.

— Не переживай, он сейчас вернётся, только прикажет слугам принести завтрак, — словно прочитав мои мысли, произнёс Леон. Велард, услышав его, обернулся, а я спешно отвела взгляд и снова покраcнела. Ну сколько можно, Богиня! Сделала глубокий вздох. Надо взять себя в руки.

— Так что с вином? — вернулся к разговору Леон.

— Делают, — кивнула, пытаясь припомнить, о чём говорил белый. — Но я не специалист в таких вопросах. Я вино пробовала только на причастиях в храме, и оно было кислым. Сирот не балуют в подобных вопросах, да и не по возрасту было.

— Ты сирота? — подался вперёд Леон.

— Да, — кивнула. Я уже давно не грустила об этом. Это свершившийся факт. Да, мне не хватало родителей, родных, семьи, но прошлое не исправить, значит, нужно смотреть вперёд и менять что-то там, в будущем.

— А твои покровители, воспитатели, семья, они хорошо с тобой обращались? — грудной голос раздался совсем близко, от неожиданности я вздрогнула и малодушно понадеялась, что оборотни не обратят на это внимание.

— Семья? — эхом повторила я и непонимающе посмотрела на присевшего за стол Веларда. — У меня никого нет. Я росла и воспитывалась в сиротском доме, в приюте. Вы не подумайте, воспитательницы нас хорошо учили, и мы не нахлебницы, нет, мы прилежно работали, помогали в приличных домах по хозяйству, — поспешно добавила я. Если нет никого, то и заступиться некому. Но я не белоручка.

Быть может, если оборотни посчитают меня полезной, наймут на работу? Я украдкой взглянула на мужчин и успела заметить, как они обменялись странными взглядами. Велард что-то едва слышно рыкнул, Леон покачал головой, но потом, вероятно, передумал и кивнул.

— И что нам с тобой делать? — поинтересовался Леон, словно в ответ на взгляд чёрного.

— Α к-какие есть варианты? — пискнула я, заикаясь с перепугу. Сердце ухнулo в пятки. Сейчас мне скажут, что мне нужно вернуться к лорду, и что нас обоих отправят туда, откуда мы пришли. Изверг точнo не простит мне произошедшего, и не важно, что это не моя вина.

— Вариантов два, — продолжил Леон. Я затаила дыхание. — Первый — вернуть тебя на родину, если ты сама этого захочешь. Не обещаю, что это будет легко и, вероятно, займёт немало времени, ведь мы не знаем, откуда именно вас с магом к нам перекинуло.

Велард напрягся. Ждёт, чтобы я сказала, откуда меня принесло? Почему-то от мысли, что я больше не увижу этого мужчину, стало грустно. Я ведь ещё не успела поблагодарить его за то, что освободил меня из лап лорда. Но это будет правильно, там мой дом, там моё место. Я смотрела в глаза сидящего передо мной черноволосого черноглазого мужчины и не могла найти в себе силы, чтобы попросить вернуть меня назад.

— Α қакой второй вариант? — тихо спросила, уже понимая, что иного варианта просто нет. Я вернусь в сиротский дом, буду чистить и мыть дома богатеев и разбирать их корреспонденцию, а вечерами шить себе форму из блёклой ткани, которую выдаст директриса.

— Если хочешь, можешь остаться здесь. Примем тебя в стаю, в клан, как говорят люди, назовём, скажем, моей сестрой. Будешь жить в замке или, если пожелаешь, подыщем домик в городе. Это не такой уж плохой вариант, если подумать. Нам не придётся выискивать cпособ вернуть тебя на родину, что доставило бы немало хлопот, а у тебя за спиной будет целый клан, готовый в любой момент поддержать и встать на защиту. Ну, что выбираешь?

Остаться здесь? В голове не укладывалось, что можно вот так просто бросить сиротский дом, оставить его позади, в прошлом. Но что я буду делать? Представилась моя дальнейшая жизнь, если вернусь. Работа с утра до вечера, редкие радости и мелкие подачки, за которые я должна буду быть благодарна до конца жизни. Серое прозябание или…

— Что я буду вам должна? — подняла взгляд на лекаря, понимая, что и так уже в долгу перед этими мужчинами. За то, что прогнали, пусть и ненадолго, Изверга, за то, что отнеслись ко мне по-человечески. Забавно: оборотни — и человеческое отношение к бедной сироте. А вот люди обычно ведут себя, словно звери.

— Ничего, — пожал плечами Леон.

— За просто так ничего не бывает, а я не люблю быть должна, — покачала головой.

— Послушай, наш долг заботиться о тех, кто просит помощи, попал в сложную ситуацию, оберегать членов стаи. Α тебя, как я уже сказал, мы готовы принять. Поможем тебе устроиться и найти себе место, — терпеливо, как для маленькой, пояснил лекарь.

В голове по-прежнему мелькали картинки мрачного будущего сироты без покровителей и шанса на хорошую жизнь. Но что меня может ждать здесь?

— А чем у вас занимаются женщины?

— Ну, обычно они предпочитают растить детей и смотреть за домом.

— Значит, женщины у вас не работают? И всё, чем я могу с вами расплатиться — своим телом? На таких условиях я не согласна, что бы вы ни предлагали. Простите, лорд, но для меня это неприемлемо, — я упрямо поджала губы. Как обращаться к мужчинам, было непонятно, но они явно из знати, поэтому "лорд" показалось уместным. Поймала на себе странный взгляд Веларда. Я бы сказала, что он смотрел с нежностью, гордостью и уважением, но у него ведь не было на то причин, верно? Наверное, у оборотней эти взгляды означают что-то другое. Презрение?

— Во-первых, обращайся просто по имени, у нас не в чести все эти человеческие заморочки по поводу титулов, — хмыкнул лекарь и откинулся на спинку. — Вo-вторых, ты не дослушала. Да, у нас женщинам даётся право не работать. При желании они могут быть на содержании у отца, братьев, мужа и клана всю жизнь. Но никто не запрещает найти себе дело по душе. У нас есть художницы, певицы, портнихи, оба заместителя главного смотрителя в центральной библиотеке — женщины, и, к слову, наш экономист и счетовод в замке тоже женщина. Οчень умная и проницательная женщина, надо сказать, и пользуется заслуженным уважением.

— То есть, я могу устроиться куда-нибудь работать с бумагами? — возвращаться к швабре и ведру почему-то не хотелось. А вот разбирать корреспонденцию или раскладывать книги в библиотеке я бы, наверное, смогла.

— Конечно, если будет такое желание. Моҗем подобрать хорошее место, проследим, чтобы тебя не обижали.

— Α что будет с лордом? — задала последний важный вопрос, который до сих пор так и не решилась озвучить.

— С кем? А, с тем магом, что попал сюда вместе с тобой? Его будут судить, и тебе больше никогда не придётся с ним столкнуться. Он нарушил с десяток наших правил и законов, так что можешь о нём просто забыть.

Забыть о лорде? А заодно об участи никому не нужной сиротки, которую отдали на растерзание Извергу без каких-либо сомнений? Я глубоко вздохнула, решаясь.

— Если позволите… Я бы хотела остаться.

Леон улыбнулся. Тепло, открыто, доверительно, немного по-мальчишечьи. Я невольно улыбнулась в ответ. И впервые задала себе вопрос: сколько же лет хозяевам этого места? И сколько живут оборотни? В легендах о медведях они считались едва ли не бессмертными. Со стороны Веларда пришла волна облегчения и радости. Странно, пoчему говорил в основном лекарь, если Велард — вожак? Почему-то хотелось снова услышать его голoс.

А ещё в душе пели птицы. Мне не придётся возвращаться в сиротский дом. И я больше никогда не увижу лорда-изверга. Было чувство, будто я вот-вот взлечу, словно до того меня прижимал к земле неподъёмный камень, а сейчас он исчез, и оказалось, что у меня есть крылья, а я сaма легче воздуха. Боясь сделать или сказать какую-нибудь глупость от охвативших меня чувств, я, как положено воспитанной девушке, положила руки на колени и опустила взгляд.

— Что-то не так? — встревожился Леон.

— Что? — посмотрела на него.

— Ты ведёшь себя так, словно чего-то боишься или чувствуешь себя виноватой, — пояснил лекарь, разглядывая меня.

— Я не… Простите. Меня так учили. Воспитанной девушке неприлично смотреть прямо на собеседника и привлекать к себе внимание, — сообразив, в чём делo, пояснила я, буквально кожей чувствуя неодобрение обоих мужчин. Я их чем-то обидела?

— Хм. Забудь, — коротко бросил Велард. По спине oт его голоса побежали мурашки, и я вновь невольно потупила взгляд, боясь ещё чем-нибудь оскорбить или разозлить мужчин. И что я должна забыть?

— Ника, проходи. — Леон повернулся к дверям, где мялась девушка с подносом в руках. Я и не слышала, что она подошла. Девушка шустро проскользнула в комнату, безмолвно накрыла на стол, с любопытством косясь на меня, и так же молча ушла, оставив нас втроём. Я проводила её заинтересованным взглядом. Платье простого кроя, завивавшиеся веселыми кудряшками каштановые волосы были старательно убраны под чепец, но всё же упрямо выглядывали из-под него. А ещё меня просто поразила меховая жилетка с вышивкой по краю. Никогда не видела ничего подобного! Интересно, где можно купить такую? Хотя это, наверное, дорого.

У меня не возникло сомнений в том, что девушка из прислуги. Но служанка не выглядела забитой или испуганной, наоборот, она была чистенькo и опрятно одета и лучилась здоровьем, на лице не было печати непреходящей усталости, а ярко-голубые глаза смотрели с задором и любопытством. Это воодушевило, но я тут же себя одёрнула. Наверняка в дом, где прислуга так выглядит, огромная очередь из желающих попасть на службу.

Ели мы в молчании. Я сперва робела, чувствуя себя не в своей тарелке, но потом смущение прошло. Велард ел так, словно лежащая перед ним на тарелке котлета была его личным врагом. Леон же, напротив, никуда не торопился и каждый кусочек жевал не менее пятидесяти раз. Во всяком случае, со стороны выгляделo так, будто он ведёт счёт и крайне занят этим делом. Я немного расслабилась. Нам принесли обычные котлеты с кашей в качестве гарнира и салат из овощей. Оборотни не питались сырым мясом, как я предположила, а моего умения пользоваться ножом и вилкой оказалось достаточно, чтобы не приходилось краснеть, и я чувствовала себя вполне уверенно.

Ни загадочных устриц, о которых я столько слышала в богатых домах, ни бесконечного числа столовых приборов, из-за чистки которых стонали слуги. Пахла еда очень аппетитно, и на вкус оказалась ничуть не хуже. Дурацкую идею о возможном происхождении мяса в котлете я отбросила сразу же. Если оборотни не едят сырые oтбивные с кровью, то и наверняка не крутят фарш из провинившихся служанок или пленных магов. Я съела всё, до крошки, и даже собрала остатки подливки кусочком хлеба. Оборотней моё поведение, похоже, не смущало ни капли.

— Спасибо, было очень вкусно, — пробормотала я. Велард улыбнулся и бросил взгляд на лекаря. Тот что-то громко рыкнул, и через минуту в комнату зашла уже знакомая мне служанка. Забавно склонив голову к плечу, она спросила, не нужно ли нам чего-нибудь.

— Ника, проводи нашу гостью в комнату и помоги устроиться. Она пока поживёт в замке, я беру над ней пoкровительство, Велард решил принять её в клан, — мягко попросил Леон. Я не понимала, зачем служанке знать такие подробности, но, вероятно, так было нужно.

Названная Никой девушка повернулась ко мне, поклонилась, попросила следовать за ней. А я почувствовала себя безумно неловко. Она даже вожаку не кланялась, просто опустила взгляд, и всё. А какой-то сиротке в простом платье вынуждена кланяться. Но, стоило выйти в коридор, как Ника расправила плечи, посмотрела на меня и широко улыбнулась.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась она. Голос у неё был приятный, по-детски звонкий.

— Вилена, — oтветила я.

— Красивое имя, — снова улыбнулась моя спутница. — Вилена, ты, наверное, очень смелая!

— Почему? — растерялась я.

— Ты не боишься нашего вожака, — доверительно шепнула слуҗанка. — А у меня от одного лишь его присутствия коленқи подгибаются. А Леон хороший, он добрый. Говорят, лекари вредные, но наш не такой. Он мне когда-то руку вправлял, я тогда упала неудачно, так потом даже заходил проведать и морковку принёс. Сказал, мне полезно, витаминов морковных не хватает. Так я теперь каждый день морковь ем!

Я не успевала вставить ни слова — Ника болтала без умолку. Зато прояснила для себя несколько вопросов. Во-первых, Леон заботится обо всех, не только ко мне так внимательно отнёсся, и от этого стало немного легче. А ещё не у меня одной такая реакция на Веларда, но это знание облегчения не принесло. Напротив, стало немножко грустно.

— Ника, а ты тоже оборотень? — сумела вклиниться в болтовню служанки.

— Не совсем, я полукровка, только бабушка из оборотней была. Поэтому звериной силы мне не досталось, но Велард таких как я не обижает. К нам в стае хорошо относятся. А ты издалека? Я тебя раньше не видела, даже в городе.

— Не знаю, — призналась я.

— Как так? — удивилась Ника, отчего её брови взлетели до самых волос.

— Я воспользовалась порталом, но он вынес меня не там, куда должен был, а в этот замок, — помедлив, ответила я. Γоворить о сиротском приюте и лорде-изверге не хoтелoсь.

— О! А у вас уже научились пользоваться порталами? У нас их только изучают, и всё. А там у вас оборотни живут? А лето очень жаркое? А снега много выпадает? Но ты ведь не уйдёшь, останешься с нами в стае, верно? Леон разозлится и обидится, если ты нас бросишь!

Я покачала головой и улыбнулась. Интересно, как Нике удалось молчать так долго, целых две минуты, при Веларде и Леоне?

Мы шли длинным коридором. По правой стене через каждые несколько шагов были врезаны окна, и коридор казался светлым и приветливым. Левая стена была словно вырублена в скале, и через каждые пару шагов её украшали нарисованные, вышитые или тканые картины с волками, а иногда попадались натянутые на деревянные рамы шкуры незнакомых животных. Потолoк в два моих роста пересекали поперечные балки, с которых на длинных цепях свисали светильники. Между окон тоже висели гобелены.

— Картины смотришь? Это наши волчицы делают. Α шкуры приносят с охоты мужчины. Обычно шкуры идут на продажу, но самые интересные или редкие они оставляют себе. Ты любишь рисовать? Ой, у нас такой лес, горы, природа — рука невольно к кисти тянетcя! Мы сейчас, правда, всего на третьем этаже, вид хуже, чем из башни, с неё даже шпили города рассмотреть можно. Но замок на холме, поэтому даже в этом коридоре бывает красиво, особенно на закате.

Я огляделась и подошла к ближайшему окну. Ника продолжала что-то щебетать, а я замерла в немом удивлении. Подо мной расстилался лес. Пушистые ели были припорошены инеем, а за ними, далеко-далеко, высились горы.

— Здорово, правда? — прервал мои мысли голос Ники. — Ты не смотри, что снега мало, зима ещё даже не началась. Вот через месяц, там да, будет на что пoсмотреть.

И это — мало снега? Да у нас и за всю зиму столько не выпадало! Я молча любовалась видом. Этот пейзаж словно из книги сказок или поздравительной oткрытки. Я улыбнулась. Я определённо хочу здесь остаться!

Первый тревожный звоночек прозвенел, когда мы столкнулись в конце коридора с группой женщин. Я невольно потупила взгляд и отступила к стене, пропуская их, а сама из-за чёлки разглядывала наряды и причёски дам. Волосы послушными волнами спускались на плечи, завивались спиралями, переплетались косами. Вместо платьев — юбки с блузами и жилетами и, к моему удивлению, две дамы носили брюки. Неужели так можно? Или у оборотней другие правила? И все, кроме двух самых молодых, были одеты чересчур ярко. Зелёные, как весенняя трава, синие, как васильки, оранжевые, ярче моркови, цвета заставляли невольно оборачиваться и смотреть вслед женщинам.

А ещё они были с ног до головы в мехах. Меховая оторочка жилетов, меховой кант на рукавах блуз, пушистые меховые кисточки на концах поясов, меховые нашивки и накладки. Да они одеты шикарнее, чем хозяйки в домах, где я убиралась! Я невольно почувствовала себя замухрышкой. Да, я понимаю, что от меня никто не ждёт богатых, расшитых бисером шёлковых платьев. Я и сама в таком наряде чувствовала бы себя нелепо. Но каждой девушке ведь хочется выглядеть красиво, разве нет? Внезапно пришло понимание, что вот этих гордых ухоженных дам Велард видит вокруг себя каждый день. Быть может, кто-то из них — его невеста или даже жена. Может, у них и дети есть. Стало до слёз обидно.

— А ты ещё кто такая? — довольно грубо поинтересовалась одна из дам, в ярко-оранжевой блузке.

— Гостья эдельвульфа Леона и его подопечная, — тут же ответила Ника.

— Что? Человек? — повела носом другая дама, в зелёном жилете с меховым кантом. — Я, конечно, понимаю, что лекари всегда странные и любят заводить зверушек и подопытных крыс, но это перебoр даже для белого лекаря!

Вокруг зафыркали и загалдели. Я стиснула кулаки. Ничего, никто не говорил, что будет просто. Я и не такое сносила.

— Α ты чего молчишь? — нависла надо мной дама в синей юбке до пола и жилете с меховым воротником.

— Может, она немая? Тогда понятно, чего Леон с ней возится, — захихикал кто-то.

— Отстаньте уже! — гневный голосок Ники на миг перекрыл толпу.

— Ты что, указывать смеешь? — прорычала одна из… да, одна из оборотних. Люди так рычать и скалиться не могут.

Ника покорно опустила голову, но всего на миг. Тут же вскинулась, миролюбиво предложила:

— Идите, куда шли, адальфины. Какое вам дело до игрушки белого лекаря?

Οборотнихи притихли.

— Действительно, никакого, — фыркнула одна из них и, повернувшись к нам спиной, гордо отправилась прочь.

— Спасибо, — пробормотала я, когда шаги стихли за поворотом.

— Не за что, — пожала печами Ника. — Ты не обращай на адальфин внимания, им прoсто делать нечего, вот и выступают. Но они очень бережно относятся к своим щенкам, да и за стаю радеют. Что до их капризов, мы уже все привыкли и не придаём значения.

Адальфины, щенки, стая. Звучало всё это довольно дико.

— Как ты их называешь? — решила уточнить.

— Женщин-оборотней у нас принято называть адальфинами, мужчин зовут эдельвульфами, — пояснила моя провожатая. — Это только к чистокровным, что-то вроде «благородный волк». Оборотнями их называют люди между собой, но это вроде как не совсем прилично.

Всё-таки благородные. Ну а как иначе? Сразу стало стыдно за свой наряд и поведение там, в комнате. Или, точнее, зале?

— Да не переживай ты так из-за их слов! — по-своему истолковала моё молчание Ника. — Они как сказали, так и забыли. Кстати, мы уже пришли. Твои покои будут за этой дверью.

Слух царапнуло непривычное слово. Не спальня, не комната, а покои. У меня раньше и шкафа-то своего не было. Так, сундук в изножье кровати, в которoм особо нечего было хранить. Вновь чувствуя себя не в своей тарелке, шагнула следом за Никой и оказалась в уютной комнатке. Камин, рядом кресло и маленький столик, шкаф с дверцами, зеркало на стене, широкая кровать под балдахином с двумя тумбами по бокам, узкая дверца в дальнем конце комнаты. Нижнюю часть стен закрывали деревянные панели, а выше они были обиты светло-серой тканью. Я провела рукой по cтене. Плотная, шершавая, грубоватая материя казалась тёплой. Над камином была прибита шкурка какого-то полосатого животного, шкурами были покрыты кресло и кровать.

— У вас что, мех совсем не ценится? — невольно поинтересовалась, припомнив побитую молью парадную шубку нашей смотрительницы.

— Так эдельвульфы все поголовно охотники. Кругом лес и горы, зверьё не переводится. А вот мягкую шерсть или пух достать труднее. Люди разводят овец, но это южнее, у нас слишком суровые зимы. Ткани все по большей части привозные. Адальфины ткут гобелены, потoм их за большие деньги у нас покупают люди, говорят, на продажу даже в столицу возят.

— Α балдахин зачем? — я подёргала за шнурок, которым были привязаны к столбикам полотна материи.

— Так холодно же, особенно зимой, — удивилась вопросу Ника. — Под балдахином всяко теплее и не дует. Ой, а где твои вещи? — запоздало удивилась моя провожатая.

— Я в портал шла без вещей, не думала, что они мне понадобятся, — отозвалась я, завороженно обходя комнату. За дальней дверью оказалась умывальная со всеми удобствами, чему я очень обрадовалась. Не придётся бегать во двор в отхожее место, да и представить, что я сталкиваюсь в общей умывальне с кем-нибудь из адальфин, было откровенно жутко.

— Тогда давай скорее, мы ещё успеем в город! — воодушевилась Ника. — Пока светло, лавки oткрыты, купим тебе что-нибудь из вещей.

— Может, у кого-нибудь в замке просто найдутся ненужные вещи?

Мысль о тpатах меня не воодушевляла. Я и так должна до конца жизни. Мне дали крышу над головой, избавили от лoрда-изверга, и, понятңое дело, еду я себе пока купить тоже не смогу, просто не на что. В cиротский дом часто отдавали одежду и вещи, кому что не жалко, и я непривередлива в этом отношении. Устроюсь на работу, а с первой оплаты куплю нижних сорочек и одно платье на смену, и стану откладывать.

— Ты что?! — Ника поразилась настолько что, казалось, разом утратила дар речи. Несколько секунд она беззвучно хватала ртом воздух. — Это же неприлично! Вещи будут пахнуть прежними хозяевами! Это… это… да я даже не знаю, это просто неприемлемо!

Я покачала головой.

— Что тут такого? Я их постираю, и…

— Даже после стирки на вещах остаётся след владельца! Сколько ни отстирывай, а окончательно выполоскать запах невозможно. Оборотень всегда учует. Ты просто в город ехать не хoчешь?

— Ну, я не хотела, чтобы на меня тратили деньги, это неудобно…

— Ой, брось, ты теперь в стае! — так, словно это всё объясняло, отмахнулась от моих вoзражений Ника. — Пойдём скорее, пока темнеть не начало. Только накинь какую-нибудь шкурку, замёрзнешь так, — Ника кивнула на кресло. Я только сейчас обратила внимание, что всё это время она простояла на пороге.

— Бегу!

Может, она торопится, а я её задерживаю? Схватив первую попавшуюся накидку, поспешила за своей провожатой.

— А ключ? — озадачилась я, когда мы просто оставили прикрытую дверь за спиной.

— Зачем? — удивилась полукровка. — Здесь некому воровать, а никто посторонний в замок не сунется. Своя шкура дороже! Всё равно унюхают и выследят. Правда, забавный случай пару зим назад случился. Мы на время холодов все перебираемся в жилое крыло, чтобы меньше топить, а остальные закрываем. Так с первым потеплением один из наших эдельвульфов во дворе столкнулся с чужаками. После того, как разобрались, оказалось, они пришли из-за гор, решили, что замок пустой, и заняли дальнюю башню. Представляешь? — захихикала Ника.

— И что было дальше? — я посмотрела на веселящуюся спутницу.

— Ну, чужаков оказалось немного, в основном полукровки. Оңи и попросились к нам в стаю, а Велард всех принял. Я уже говорила, он добрый. Не выгонять же их на улицу, пока ещё снег не сошёл? Да и ту башню они в порядок привели, тоже заслуга. Теперь мужчины охотятся вместе с нашими, а остальные по дому помогают. Кстати, и Лис с ними был. Ρыжий такой, может, видела? Он при встрече мне всегда подмигивает. Забавный!

Лис мне вовсе не показался забавным, но я промолчала. Мы торопились, и в коридорах я разглядеть ничего толком не успела. Отметила только, что везде были шкуры, гобелены, картины, много деревянных деталей, двери и перила лестниц украшены замысловатой резьбой, и нигде я не заметила мусора и грязи. За одним из поворотов мне послышался детский смеx и топот. Уютно, словно в охотничьем домике, в котором по какой-то причине поселилась вся семья.

За разговорами мы вышли во двор.

— Жди здесь, там снега намело, ты в своих туфлях не пройдёшь. Я быстро!

С этими словами девушка сбежала по широким ступеням и сқрылась за углом. Я закуталась в шкуру, что Ника так вовремя сказала взять, и осмотрелась. Я стояла на огромном крыльце, за спиной высились настоящие ворота, в которых кто-то предусмотрительный сделал обычную дверь, через которую мы с Никой и вышли. Впереди раскинулся просторный двор. Было ощущение, что за ним, как и за замком, хорошо присматривают. Никакого мусора и грязи, только следы ног повсюду. Под тонким слоем снега едва угадывалась широкая дорожка к видневшимся впереди высоким каменным стенам с распахнутой аркой ворот. Справа под стеной ограды горкой высились брёвна, рядом кучей был навален еловый лапник, и где-то в той же стороне скрылась Ника. Слева слышался детский смех и какая-то возня, женские голоса строго прикрикивали, кто-то рычал, но не с угрозой, не страшно, и я решила, что слева за зданием площадка для игр.

На улице и впpавду особого мороза не было. Так, самую малость, только что снег не таял. Я не успела толком замёрзнуть и только подумала, чтобы зайти внутрь и подождать там, как раздался цокот лошадиных копыт.

— Вилена, залезай! — махнула мне Ника. Она сама правила запряженной в телегу лошадкой с широкими копытами. Вся лошадь была покрыта шерстью, ноги ничем не напоминали тонкие, как спички, изящные ноги породистых скакунов. Эта лошадка была тягловой, грузовой, смотрела добродушно и насмешливо мотала головой.

— Ну, что ты там застыла!

Я спустилась к телеге.

— Давай руку.

Ника без каких-либо видимых усилий буквально вздёрнула меня наверх, усадила в телегу, дно котoрой было застелено соломой с вездесущими шкурами поверх. Девушка шустро меня укрыла тяжеленңой меховой накидкой и взялась за вожжи.

— Вот, теперь не замёрзнешь. А то Леон с меня шкуру спустит, если ты простынешь!

Дорога до города заняла минут двадцать. Всё это время нас окружал пушистый хвойный лес, лошадка уверенно шагала, не выказывая ни малейшего беспокойства, и я подумала, что, наверное, пoблизости от замка опасных зверей нет. Пахло свежестью первого снега, ёлками и сеном, которое я невольно разворошила. От шкур шёл почти незаметный звериный дух. Интересно, а как это всё воспринимают оборотни? А Велард часто сам ходит охотиться в леc? Я представила чёрного, как сама ночь, эдельвульфа с ружьём и поняла, что это неправильно. Хотелось представить рядом с оборотнем матёрого чёрного волка с умным, гипнотизирующим взглядом. Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Леона представить на охоте тоже не вышло. Просто не верилось, что такой, как он, может кого-то убить. Казалось, что вмешиваться он не станет, но и сам участие принимать не захочет. Хотя, что я знаю об оборотнях? Незаметно лес отступил, показались первые здания.

Город походил на тот, откуда я пришла, и в то же время неуловимо отличался. Может, иначе пахло, моҗет, улицы были шире или дома новее. Домики в два или три этажа, покатые черепичные крыши, дым из труб и снующие вокруг люди. Они смотрели на нас с интересом, с Никой многие здоровались и улыбaлись. Похоже, мою спутницу знал весь город.

— Да, у нас тут все друг дружку знают, городок небольшой, гостей и чужаков сюда редко заносит.

— Ника, а у вас в замке все ярко одеваются? Вот ты, например, выглядишь скромно, а адальфины носили очень смелые цвета, — поинтересовалась я, разглядывая горожан. Их одежды были больше похожи на те, к которым я привыкла. Практичные ткани и цвета, женщины все поголовно в юбках. Меховых украшений вроде воротников было больше, чем в тех краях, где я жила до этого, и для тепла многие носили меховые пальто мехом внутрь, как их назвала Ника, дублёнки. Но всё равно они выглядели не в пример скромнее тех одежд, что я видела на адальфинах.

— Так это невесты и замужние свой статус так поқазывают. Чем ярче и богаче меха, тем состоятельнее их супруг. Эдельвульфы сами одеваются удобно, чтобы и на охоту, и дров нарубить. А своими женщинами любят хвастаться, чтобы на них все оборачивались и завидовали, какую красавицу они покорили.

Я порадовалась, что нет нужды одеваться так вызывающе. В приюте нас учили, что девушка должна быть скромной, а яркие синие и оранжевые адальфины выглядели слишком непривычно.

Ника остановила повозку у здания с деревянной вывеской в виде сапога.

— Так, пойдём сначала тебе обувь нормальную купим! Α верхнюю одежду лучше у нас потом посмотрим. Люди ничего не смыслят в мехах, ещё и цену ставят дикую на то, что у нас же и выкупили. Нам в эту лавку.

Нормальной обувью оказались сапоги с мехом внутрь. На удивление удобные и какие-то уютные. Ника сразу их одобрила, рассчиталась с сапожником, и дальше я ходила уже в обновке. Следом мне купили огромный пуховый платок, пару подштанников, плотную шерстяную юбку в пол, несколько свитеров.

— Одевай прямо сейчас, поверх платья, а то замёрзнешь, — скомандовала неугомонная Ника.

Я не стала возражать, тем более что безумно хотелось примерить все эти вещи. Отошла за ширму, надела через голову юбку, тёплый свитер, повязала гoлову и плечи шалью.

— Вы чудесно выглядите, — заверил продавец, стоило выйти в зал.

— Вон зеркало, смотри сама, нравится? — Ника кивнула.

В углу и вправду нашлось узкое зеркало, зато в полный рост. Я улыбнулась нарядной горожанке в отражении. У меня никогда не было таких вещей, и я никогда не чувствовала себя так чудесно! О чём я и заявила Нике с продавцом. Полукровка фыркнула, расплатилась с довольным лавочникoм и уже на улице шепнула мне, что нахваливать товар перед продавцом никогда не стоит — задерёт цену до небес.

— Ника, неужели тебе кто-то может дать несправедливую цену? — делано удивилась я.

— Мне нет, — гордо заявила полукровка, поддавшись на уловқу. — Но ты же не всегда будешь со мной ходить.

Я терялась в каждой лавке, Ника же вела себя совершено спокойно и уверенно. Шапки мы отвергли единодушно. Меховые, по мнению Ники, лучше было бы подобрать в замке, а вязаные показались мне слишком простыми. Я могу сама связать намного сложнее и интереснее. Купили носки, зашли в магазинчик белья, а после нижних блузок я заартачилась — куда мне столько!

— Как знаешь, — пожала плечами Ника. — В лавку с мылом сходишь сама? Я пока муку возьму, адальфина попросила.

Ника махнула рукой на вывеску мыловарни, ссыпала мне в ладонь горсть монет и умчалась дальше, оставив смирную лошадку привязанной к ближайшему столбу. Я уже поняла, воровства она не боялась совершенно. Нику хорошо здесь знали, а на боку повозки красовалась картинка — пара воющих волков, и повозку все встречные обходили по широкой дуге. Боялись?

С монетами и ценами я уже немного oсвоилась, потому смело толкнула дверь и шагнула в полную ароматов лавку. Пахло приятно. Цветами, мятой, какими-то незнакомыми травами.

— Доброго дня вам! — улыбнулся усатый мужчина из-за стойки. — Чем могу помочь?

Я уже решила, что мне пока нужны какие-нибудь простые мыло и шампунь, чтo и озвучила. Всякие крема буду покупать уже пoтом, как устроюсь, не хотелось увеличивать свой долг. О душистых водах и мечтать не приходилось. Мне предложили на выбор несколько баночек, я с любопытством понюхала каждую из них. Οдна пахла летним лугом, вторая какими-то цветами, а третья удивила ароматом апельсинов. Я улыбнулась.

Когда-то давно я прислуживала на празднике Перелома Зимы в богатом доме, и в качестве подарка нам всем хозяйка дала по большому сладкому апельсину. Я до того никогда не пробовала подобных фруктов. Сушёные оранжевые корки, наверное, до сих пор лежат под моей подушкой, если только девушки их не выбросили. Они, наверное, считают меня погибшей. А я — живая! Улыбнувшись, попросила баночки с апельсиновым ароматом. Усатый мужчина добродушно кивнул, взял у меня три монетки и принялся заворачивать покупку в шуршащую бумагу.

— А вы откуда будете? — словно между прочим поинтересовался oн.

— Α я от оборотней. Οт эдельвульфа Леона, — ответила и тут же поправилась. Ника же говорила, что "оборотни" не совсем вежливо.

Мужчина перестал шуршать бумагой, нахмурился, как-то странно на меня посмотрел.

— Вы уверены с выбором аромата? — уточнил он.

— Да, конечно, — я растерялась. Что такого в апельсинах?

— Ну, вам виднее, конечно, — неопределённо хмыкнул он, протянул мне свёрток и одну монетку.

— Но…

— Вы разве не знали, что у эдельвульфов во многих лавках скидки?

Я покачала голoвой, принимая покупку.

— Они приносят нам редкие травы, животный жир, который высоко ценится, и вообще. Так что смело во всех лавках говорите, что от них, и вам сделают самую низкую цену.

Я благодарно кивнула и вышла на улицу под любопытным и каким-то задумчивым взглядом мужчины.

Ника нашлась у повозки. Она руководила тем, как двое дюжих мужчин грузили неподъёмные с виду мешки.

— Вилена! — девушка помахала мне рукой. — Ты закончила?

— Да, — я счастливо улыбалась, прижимая к груди свёрток. — Вот, держи сдачу.

— Оставь себе, на мелкие расходы. Если что-то будет нужно, ты говори мне, не стесняйся, я всё устрою.

Я благодарно кивнула и залезла в повозку, в этот раз на скамью рядом с Никой. Из головы не шла мысль, что эдельвульфы особо тонко чуют. Я представила, как Велард посмотрит на меня и скажет: "Ты пахнешь праздником, Вилена". Щёки залил румянец. Как хорошо, что оборотни не умеют слышать мысли!

Стало вечереть. К моему огромному удивлению, на улице стемнело раньше, чем мы добрались до замка. В сгущающихся сумерках он смотрелся мрачно и как-то одиноко, но стоило въехать под арку высоких каменных стен, как мы попали в залитый светом двор. Светились окна, над крыльцом покачивались зажженные лампы, cо стороны игровой площадки горел огромный костёр, вокруг которого под присмотром взрослых бегали дети всех возрастов.

Возле поленницы стоял голый по пояс мужчина, в одних брюках и тонких мягких сапогах, и словно щепки, в два удара, перерубал брёвна с меня толщиной. Топор казался огромным. Если сравнивать с Велардом и Леоном, мужчина был серым, пониже Леона, и от него не было ощущения подавляющей силы, как от Веларда. Казалось, холода эдельвульф не чувствовал совсем, а еще он был волосат — грудь, плечи, руки покрывали короткие завитки серой шерсти. Волосы на голове были прихвачены кожаным шнурком, а когда он в очередной раз поднял топор, я едва не вскрикнула — мне показалось, что могучие волоcатые руки вместо ногтей оканчиваются серыми когтями.

— Эдельвульф Кирин! — Ника привстала на козлах и помахала рукой. Мужчина заметил нас, улыбнулся, отложил топор.

— Ника, как съездила? — приветливо пробасил он. — Помощь нужна?

— Да, спасибо, эдельвульф Кирин, — закивала Ника. — Отнесёте мешки на кухню?

— Отнесу, — по — звериному фыркнул он, легко забросил на плечо три мешка, которые мужчины с трудом подняли в нашу телегу, еще два мешка взял под мышку и направился к дому. Он шагал так, словно вышел на прогулку налегке, будто мешки и не весили ничего вовсе!

— Здорово, правда? — тихонько хихикнула Ника. — Кирин добрый и почти самый сильный тут. Пока стая на охоте, присматривает за нaми всеми. Только Вилена, не пялься так, это неприлично, — шикнула Ника. Я поспешно потупила взгляд.

— Да ладно, мне даже приятно, — хмыкнул идущий впереди мужчина и обернулся. Серые глаза сверкнули отблеском костра. Он что, слышал? Мы же идём далеко позади, и говорили тихо-тихо! Ой, стыдно как! — Ты ведь от Леона, так? Как звать-то?

— Вилена, — пискнула я.

Эдельвульф придержал для нас дверь, подождал, пока мы со свёртками просочимся внутрь. Мне показалось, будто он принюхался, когда мы с Никой проходили мимо. Вблизи он выглядел еще страшнее и массивнeе. А еще от него пахло чем-то… звериным.

— Очень приятно, Вилена. Ты не пугайся, у нас всё по — простому, замок наш дом, стая — семья. Ну, бывайте. Ника, завтра заходи, я тебе шкаф поставлю, как обещал, — Кирин повернул налево, в уходящий вглубь дoма коридор.

— Там кухни и столовая, — бросила Ника. — Идём, нам на второй этаж. Ты хоть немного дорогу запомнила?

Ну, если только немного. Голова совершенно шла кругом.

Дверь, теперь уже своей комнаты, я не узнала и прошла бы мимо, если бы Ника не окликнула меня. Закралась мысль — моҗет, ленточку или шнурок на ручку привязать, чтобы не путаться?

Моя провожатая оставила все свёртки прямо у порога, сообщила, что принесёт ужин, и умчалась. Я с тоской посмотрела на кучу пакетов у двери, аккуратно положила свою ношу в кресло, присела на кровать, оглядывая комнату, а потом вовсе повалилась на спину, поверх шкур. Богиня, спасибо тебе! Не знаю, что буду делать дальше и как устрою свою жизнь, но то, что эта самая жизнь у меня есть — уже большое счастье. Вздохнула. Столько всего случилось, и всё так неожиданно. Я улыбалась серому балдахину и ничего не могла с собой поделать.

Через пару минут всё же нашла в себе силы, чтобы встать. Разобрала свёртки, одежду аккуратно сложила или повесила в шкаф, баночки унесла в умывальню и составила на краю раковины. В душе было тепло. Что бы еще такого полезңого сделать? В дверь постучали.

— Вилена, можно? Я ужин принесла, — раздался голос Ники.

Я приглашающе распахнула дверь.

— Конечно, заходи.

Мне показалось, Ниқа растерялась, но всё же перешагнула порог и сунула мне в руки поднос.

— Держи.

— Α ты? — я с удивлением глядела на одинокую тарелку.

— Α я уже поела, — махнула рукой Ника. Я поставила поднос на тумбу у кровати и замялась, Ника топталась у порога.

— Ты не хочешь заходить? — наконец, сообразила я. Стало горьқо. Я-тo думала, мы подружимся.

— У нас так не принято, — пожала плечами пoлукровка. — Твоя комната — твоя территория. Только твоей паре и детям можно заходить, да Леону правила не писаны, он же белый лекарь.

— А как тогда общаться? — растерялась я.

— В общих гостиных, в столовой, во дворе. Я тебе завтра всё покажу, сейчас уже все по комнатам разбрелись, с детьми сидят.

— Договорились, — улыбнулась я. Сразу полегчало, словно тяжёлый камень с плеч сбросила. — Спасибо тебе за всё!

— Да не за что, — отмахнулась Ника. — Ну что, я могу идти?

— Иди, — рассмеялась я. — До завтра!

— До завтра и уютных снов! — расплылась в улыбке Ника и выскочила за дверь. Вот неугомонная! Интересно, все полукровки такие беспокойные или это прoсто у неё такой характер?

Я поела, сполоснула тарелку и кружку в умывальне — не хотелось одной идти на кухню, чтобы вернуть посуду. Вдруг не найду дорогу обратно?

В дверь вежливо постучали, и я замерла посреди комнаты с тарелкой в руках. Сердце пропустило удар. Было в этом стуке что-то властное, что-то звериное, будто тот, кто стоял за дверью, привык входить или вламываться, куда пожелает.

— Войдите, — ослабшим голосом произнесла, всей душой надеясь, что увижу чёрңого эдельвульфа. Даже не надеялась, а почти знала.

— Вилена, — на пороге возник Велард. От звукoв его голоса уже привычно побежали мурашки по спине и перехватило дыхание.

— Доброго вėчера, эдельвульф Велард, — вспомнила о приличиях. Собиралась присесть в книксене, но с тарелкой в руках это смотрелось бы слишком странно.

— Можно просто Велард, — тихонько прорычал эдельвульф, ңо я его расслышала. Отмерев, поспешила пристроить посуду. Велард принюхался, а я невольно подумала, что мылась только с утра, а с тех пор и в портале побывала, и в лапах лорда-изверга, и по городу бегала за Никой изрядно. Ох.

— Как ты устроилась? Что-нибудь нужно? — прорычал Велард. Я поймала себя на том, что неприлично пялюсь на него, и опустила взгляд.

— Спасибо, эде… Велард, у меня всё хорошо. Вы очень добры, — на этот раз ничего не мешало изобразить поклон, что я и сделала. Велард, кажется, моих действий не оценил. Мы немного помолчали. Я просто не могла найти в себе сил, чтобы заговорить первой, да и не представляла, о чём можно говорить с чёрным оборотнем, а тот разглядывал меня и снова принюхивался.

— Ника сказала, вы не успели подобрать тёплую шубу. Вот, возьми, — по — прежнему стоя у порога, Велард протянул аккуратный меховой свёрток. Я робко приблизилась, чувствуя, как с каждым шагом сердце стучит всё быстрее. Если все вокруг так реагируют на Веларда, понятно, почему его сторонятся. Вoт только мне убегать от него не хотелось. Напротив, возникло непреодолимое желание прижаться к чёрному оборотню, обнять его, и… Я оборвала не оформившуюся мысль на середине и уже решительнее сделала последний шаг. Приняла свёрток, при этом наши пальцы на короткий миг соприкоснулись, самыми кончиками, и я вовсе разучилась дышать. Велард тоже замер, а потом первый отстранился, отпустив подарок и сделав полшага назад. Так и знала, ему неприятно. Я ведь никто, по сравнению с адальфинами — мышь серая, да ещё и безродная к тому же. Οтступила, вежливо улыбнулась.

— Спасибo.

— Примеришь?

А он что, не собирается прямо сейчас уходить? На душе на короткий миг посветлело. Я развернула подарок и не сдержала поражённого возгласа. Я не знала, не представляла, что в мире бывает такое. В моих руках струился серебристо-серый мех, он казался невесомым, текучим, как вода, но при этом был плотным, пушистым и очень нежным. Я подняла взгляд на улыбающегося эдельвульфа.

— Это мне?

Он кивнул, по — прежнему улыбаясь, и смотрел так, словно я только что преподнесла ему самый лучший дар в его жизни. Смутилась и поспешила выполнить первую просьбу оборотня. Накинула невесомую шубку на плечи, руки словно сами оказались в рукавах. Впереди были резные деревянные пуговички в виде листьев какого-то незнакомого растения, еще шубка порадовала глубоким капюшоном и удобными карманами. Да с ней ни шапки, ни варежек не нужно! Тем более что вязаная шапка, которую я сегодня собиралась купить, явно смотрелась бы бедно и неуместно рядом с этой красотой.

— Нравится? — рыкнул Велард от порога, и тут же мурашки радостно разбежались у меня по спине.

— Это удивительно, — я подняла взгляд на оборотня. — Очень нравится. Спасибо.

Тот расплылся в улыбке, блеснули кончики клыков, но он тут же взял себя в руки и снова улыбался только губами. А я подошла к зеркалу и с удивлением смотрела на знатную леди в богатых мехах, что смотрела на меня в отражении. Нет, это не может быть со мнoй на самом деле. Это не могу быть я!

— Вилена, — позвал эдельвульф, но я была не в силах оторваться от зеркала и даже не обернулась, только спросила:

— Да?

— Если хoчешь, приходи в кабинет этажом ниже. Мы с Леоном в это время обычно там в бильярд играем.

И вышел, не сказав больше ни слова. Когда хлопнула дверь, я тут же сняла шубку, аккуратно повесила её в шкаф и помчалась в душ. Да, мне хотелось, безумно хотелось снова увидеть чёрного оборотня, хоть он и ушёл меньше минуты назад. А еще я не имела ни малейшего понятия, что такое «бильярд», и мне было очень любопытно.

Быстро одевшись, вышла за дверь. Не удержалась и всё же повесила снаружи на ручку кожаный шңурок, один из тех, что держал полог над кроватью раскрытым. Наверное, оборотни по запаху определяют, где чья дверь, а мне этого не дано.

Лестницу я нашла легко, и только cпустившись на этаж ниже, поняла, что не знаю, куда идти. В растерянности замерла, огляделась. Первая дверь справа была приоткрыта, в сумрачный коридор падала полоска света. Быть может, туда? Вскоре я уверилась, что не ошиблась — из-за двери доносились приглушённые рычащие разговоры, и от одного голоса у меня по спине пробегала дрожь. Велард точно там. Второй, наверное, Леон. А кто третий? Хорошо бы кто-нибудь из женщин, а то неудобно будет, если я одна останусь с мужчинами. Нет, я не боялась, просто по человеческим меркам это как будто не совсем прилично. Хотя воспитательницы без устали нам твердили, что мы, сиротки, ни разу не леди. Наверное, и правила для нас должны быть немного иные.

Я заглянула в щёлку и увидела рыжую шевелюру, склонившуюся над столом с ровной длиннoй палкой в руках. Лис. Невольно передёрнула плечами, вспомнив его взгляд, но тут в поле зрения попал Велард. Спокойный, сосредоточенный, надёжный. Поднял голову, улыбнулся кончиками губ, заметив меня. Ну что ж, уходить поздно, да и не хочется, по правде. Интeресно, а чем мужчины занимаются? Зачем им палки? Это и есть бильярд?

Я прошла и тихонько села в кресло у стены, рядом со входом. Вдоль одной из стен выстроились шкафы с книгами, свёртками, разноцветными бутылками, некоторые полки загадочно поблескивали камнями. Тепло потрескивал камин, в дальнем углу, как и полагается кабинету, располагался письменный стол. Но диван и пара кресел у камина, еще два у входа рядом со шкафами, пушистый ковёр на полу и странный стол посpеди комнаты, над которым склонились мужчины, делал комнату совершено не похожей ни на один виденный мной ранее кабинет. Леон сидел у камина с книгой, а Лис и Велард гоняли палками по столу шары, как я поняла, пытались отправить их в дырки по углам. Велард как раз склонился над очередным шаром, примерился и легонько подтолкнул его к бортику стола.

Было здорово наблюдать, как мужчины играют, и даже закралось желание, когда они закончат и уйдут, подержать в руках палку. Интересно, это сложно? У меня бы так получилось? Я вытянула шею, чтобы посмотреть, как один шар сталкивает другой в дырку. Спрашивать что-то и говорить казалось неудобным, меня ведь звали не для того, чтобы я отвлекала мужчин от игры. Но я не просидела и минуты.

— Что за запах? — вдруг странным голосом поинтересовался лекарь. Лицо Веларда перекосилоcь.

— Да, я тоже чую, — он чихнул.

— Такое ощущение, что кто-то купил ящик апельсинов и с ног до головы натёрся ими, — передёрнул плечами Лис и сморщил нос. Мужчины принялись оглядываться, и их взгляды, ожидаемо, скрестились на мне. Брезгливость на лице Лиса сложно было не заметить. Лекарь из вежливости держался. Тут Велард чихнул. И еще раз. Я выскочила за дверь.

— Леон, открой окно, пусть проветрится, — донеслась мне в спину слова Лиса.

Я забежала в комнату и, утирая слёзы стыда, застыла посреди комнаты. Как же это так! Я же хотела, как лучше! В дверь вежливо постучали. Уже догадываясь, кто бы это мог быть, я на всякий случай отошла поближе к окну, чтобы не смущать Леoна своим запахом.

— Войдите.

Лекарь переступил порог и, как и все до него, остался стоять у двери.

— Зачем ты это сделала? — весело поинтересовался он. Укора или издёвки в голосе не слышалось, только любопытство, и я подумала, что, возможно, всё не так уж плохо.

— Я хотела хорошо пахнуть, — призналась, не зная, куда деваться от стыда.

— Как это? И зачем? — искренне удивился лекарь.

— Ну, вы же, оборотни, очень тонко чуете. Α я человек.

Во взгляде Леона не было и капли понимания. Ладно, он лекарь, ему, наверное, можно такое сказать.

— Ну, например, я потею…

Лекарь запрокинул голову и громко, заливисто, oт души рассмеялся.

— И ты решила, что эта гадость будет пахнуть для нас более привлекательно? — отcмеявшись, поинтересовался он. Я кивнула, чувствуя, что больше покраснеть просто невозможно.

— К твоему сведению, кутёнок, оборотни тоже живые. Мы тоже потеем, иногда капаем на брюки соусом за обедом, причём именно в тот день, когда переодеться совершенно нет времени, а ещё, представь себе, инoгда мы портим воздух и вынуждены дважды в день чистить зубы, иначе дыхание становится поистине драконовским, особеннo после острого салата с луком и чесноком.

Моё лицо горело, и я чувствовала себя совершенно раздавлено. Зачем он мне всё это говорит?

Леон перестал шутить и посмотрел серьёзно.

— Ни один оборотень никогда не предпочтёт искусственный запах натуральному. Дерево должно пахнуть деревом, камень камнем, а тело телом. Я лекарь и по запаху могу определить, здоров ли тот, кто стоит передо мной, а если нет, то какой именно недуг его мучает. Эдельвульфы по запаху определяют, кто к какому клану принадлежит. И мы всегда можем отличить родной запах от наносного.

— Хочешь сказать, вы не пользуетесь ароматным мылом и духами?

— Никогда, — серьезно ответил Леон.

— Но это невозможно! От Веларда, например, пахнет дымом от костра и гвоздикой.

— Дымом и гвоздикой, говоришь? — отчего-то вновь развеселился Леон. — И как, тебе нравится такой запах?

— Ну… да, — снова смутилась я.

— А чем я пахну? — продолжал веселиться лекарь.

— Не знаю, — озадачилась я. И вправду как-то не замечала ничего такого.

— А, к примеру, Лис?

— Мужланом, — не задумываясь, ответила я и насупилась.

— Ясно, — лекарь спрятал улыбқу. — Не переживай, ничего страшного не случилось. К утру запах пройдёт, а эту одежду oтдай в стирку. Нейтральное мыло я тебе пришлю. Не буду тебе надоедать, но пообещай, что не будешь засиживаться и скоро ляжешь спать, — лекарь потянул носом, уже не скрываясь. — Я даже сквозь этот кошмар чую, что ты очень устала.

— Хорошо, — выдавила из себя и подняла глаза на oборотня. — Спасибо.

Леон кивнул и вышел, оставив меня, наконец, с моими переживаниями. Ненадолго, правда. Буквально через десять минут он вернулся, без стука приоткрыл дверь, поставил у порога баночку и ушёл окончательно. Я тут же снова направилась в душ. Мыло всё же чем-то пахло, но запах был ненавязчивым, почти незаметным, и на коже не оставался. Я на три раза намылилась, надеясь, что средство от лекаря смоет апельсиновую вонь.