Глава 17
Васнецова не поняла претензии и что пытается сказать ей хамка в леопардовой расцветке шубы. Рыжая некрасиво кривила лицо, пылая яростью к ней, Ане… Надутые губы изгибались, обнажая десна. Проклятья в сторону Натана сыпались один за другим.
И вдруг она замолчала, вылупив глаза, смотря куда-то за спину. Ее шея и неприлично открытая зона декольте пошла красными пятнами. Как на телескопическом штативе горловина стала удлиняться, она даже встала на цыпочки, чтобы высмотреть кого-то в толпе. Крякнув, рыжая истеричка развернулась, махнув своей распахнутой искусственной шубой, и помчалась в сторону эскалатора, чтобы спуститься вниз на первые этажи к выходу.
— Ань, нагулялась? — рядом возник Белович, окутывая ее броней и хвойным ароматом одеколона. — Кто это был с тобой? — с высоты своего роста, просто опустил ресницы, допытываясь о том зверьке, мелькнувшем до того, как он приблизился.
— Она не представилась. Только кричала, что вы плохой человек на весь этаж, — большие карие глаза грустно посмотрели на мужчину и «ушли» в сторону, будто ей было стыдно за то публичное представление.
Натан удивленно поднял брови и оглянулся. Вынув телефон, позвонил своему другу Михаилу Донскому, которому принадлежал этот самый торговый центр.
— Миха, привет! Моя Аня у тебя в «Агате» и к ней какая-то баба пристала. Звякни охране, чтобы срисовали. Я к ним сейчас зайду.
«Моя Аня» — слышать было необычно. За что ей Белович такое звание вручил? — пока они шли до служебных помещений, девушка все косилась на своего спутника. Белович сгреб ее покупки в одну руку, а в другой продолжал все кому-то названивать по делу.
— Да, это она, — кивнула Васнецова, увидев запись. — Сначала эта женщина заявилась в салон и сняла меня на телефон, а потом здесь напала.
— Прибавь звук, — оскалился Натан, не отрывая взгляда от экрана монитора в комнате охраны.
По его лицу прошла тень узнавания. Время не пощадило Галюню: располнела, обабилась. Как была дешевкой в ярких шмотках, так и осталась. Ее отвратительные визги слушал внимательно, впитывая каждое слово. «Привет» из прошлого всколыхнул в нем темные и самые низменные желания: уничтожить вновь возникшую угрозу.
«Жену свою в гроб положил и тебя закопает!» — она махнула рукой перед лицом Анны, зацепив когтями. Белович дернулся, будто его ножом полоснули.
— Ань, ну-ка, повернись ко мне, — склонил голову на бок, рассматривая ее скулу с небольшой царапиной.
Чуть саданула по касательной, сантиметра три всего, но Натана тряхнуло основательно, что он ударил кулаком по столу с такой силой, что монитор чудом не слетел, а все, что было с края, посыпалось на пол.
— Видит Бог, я с женщинами не воюю… Но это — не женщина! — от его осипшего голоса забегали мурашки по телу.
У Ани появились вопросы про жену, и кто такая эта рыжая, раскидывающаяся подобными обвинениями. Пока не время. Начальник в гневе был действительно страшен, почернев лицом.
— Мария Федоровна? Я не верю в совпадения, дорогая. Едва моя протеже у вас появилась, как у меня недвусмысленно о ней стали спрашивать знакомые. И ваша бывшая подружка объявилась, про которую вы говорили, что не поддерживаете больше никаких отношений. Мне не нужны оправдания. Выводы я уже сделал. Последствия будут, уверяю вас. Муженек ведь ваш не брезгует на лапу брать, являясь государственным служащим. Да и слышал, срок аренды салона подходит к концу. Можете не трепыхаться, и сразу же съезжать.
Женщина на той стороне что-то кричала, говорила в свое оправдание, но Белович не стал слушать, нажав отбой, и тут же занес контакт в блокировку.
— Я тебе не сказал, что ты хорошо выглядишь, Ань, — он вел машину уверенно, не превышая скорости.
— Спасибо, — девушка обнимала свой рюкзачок.
— Поехали к Машке, скучает уже, наверное, — улыбнулся только одним уголком губ. — Все, что тебе эта дрянь наговорила частично правда. Я не претендую на роль честного и благородного человека. Мне до него ой как далеко. С этой бабой имел неосторожность связаться, будучи женатым. У моей Алены сердце остановилось, когда она меня застукала. Я сам себя лишил семьи и счастья, больше винить не кого. Вот такой у тебя подонок в работодателях.
В ушах у Васнецовой гудел не только шум двигателя. Ее прибило к сидению, буквально по нему растушевало. Белович косвенно виноват в смерти своей жены. Чем он лучше предателя Степки? Она еле выплыла из того дерьма, и все благодаря…
— Что молчишь, Анечка? — спросил с горечью.
— Я теряюсь, что ответить. Вы… Вы раскаиваетесь? — кто-то другой повернул ее голову в сторону водителя, автоматически получилось. Аня еще сильнее сжала рюкзак, до хруста искусственной кожи в руках. Нижняя губа дрожала то ли от холода внутри, то ли от желания заплакать. Это слишком для нее…
— Каждый день. И ничего не поможет от садящей боли внутри. Я даже после смерти в ногах ее могилы лежать не заслужил, — колючая искра в зеленых глазах. Кадык дергается, пытаясь удержать тошнотворную желчь где-то внутри.
Ему так важно услышать, что сейчас скажет чистая душа, оказавшаяся по какому-то странному стечению обстоятельств рядом с ним.