Глава 10

«Стыдно-то как!» — Аня потрогала пылающие щеки. Муж никогда не покупал ей средства интимной гигиены… А тут, чужой мужчина. Васнецова боялась представить, что бы это значило. Она привыкла к подвоху и готова всех подозревать в грехах… По каждому пункту из них. Степан — предатель и падкая сволота до ее имущества сделал ее такой. Анна усвоила урок. До сих пор ходит с ненавистной фамилией мужа, чтобы помнить. Это как клеймо позора и своей тупости. Да, Аня была сама не своя, когда подписала свекрови документы. У нее почву из-под ног выбили, лишив навсегда материнства… Но ведь, чувствовала же. Почему рациональное мышление пришло опосля? Как сразу не поняла? Откуда у Стёпкиной мамочки доброе к ней отношение вдруг появилось? Эта гадина всегда ее унижала, топталась по ней грязной обувью… И даже втоптанной была недостаточно для Тамары Сергеевны плоской. Та все равно об нее запиналась.

Покрутив в руке тампоны, Аня открыла шкафчик и выбросила их в мусорное ведро. У нее никогда не будет женских дней. Никогда… Вдох — выдох. Сердцебиение отдает барабанной дробью в виски.

Налив себе стакан воды, девушка трясущейся рукой, пытаясь не расплескать, подносит к губам. Стекло бьется о зубы. По краям подбородка течет. И почему-то из глаз выходит влага… Какой-то неправильный обмен. Вся она неправильная и неказистая.

Поставив стакан в раковину, Аня стоит, держась двумя руками по бокам мойки.

— Эй? Ты чего? Заболела что ли? — ее хватают сильно за плечи и разворачивают. — На меня посмотри! Что с тобой?

— Смотрю, — она еле разомкнула посиневшие губы.

Чего ей стоял этот взгляд… Почему потолок кружится? Что ему вообще от нее нужно?

— Да, ты бледная совсем, еле на ногах стоишь, — Белович подхватил кареглазую на руки, удивляясь, насколько она легкая, как пушиночка. — Только не отключайся! Слышишь? Сейчас в скорую позвоню, — сначала хотел отнести ее в комнату прислуги, но по пути передумал.

Положив на диван в гостиной, потряс легонько за плечо, снова попросив не отключаться.

— Да, не знаю я, Ксеня! Скорая приехала и сказала, что давление у нее упало. Поставили укол и свалили. Блин, приедь, а? Посмотри девчонку. Что-то мне все не нравится… У самого с перепуга, что она сейчас откинется, сердце закололо. Так и передай Донскому, что подохнем тут без тебя!

— С кем вы говорили? — Аня еще чувствовала слабость. Врач сказал ей лежать, пока не пройдет головокружение. Вот она и лежит здесь почем зря… А у нее там Машка не кормленная.

— Ксения — мировой врач. Она быстро по одному анализу крови поймет, что с тобой. Витаминки там какие-нибудь выпишет.

— Я и так знаю, что со мной, — домработница упрямо поджала губы. — Можно пойду в свою комнату?

— Да, что ты заладила: пойду, да пойду! Говорю же, сейчас приедет… А вон, кто-то уже, — Натан поднялся и пошел встречать неожиданных гостей.

— Девочки, вы чего тут? — отступал он вглубь дома под натиском снох. — Оля? Николь? Почему без звонка?

— Разве нам нужен звонок, папа? — золотые глаза старшей подозрительно сощурились.

— Вы кого от нас прячете? — вытянула шею сероглазая Ника, пытаясь вынюхать, почему их держат в коридоре и дальше не пускают.

— Девочки, сейчас приедет Ксения. Мне ее помощь нужна… — он замолчал, поняв, что девчонки смотрят куда-то за него. — Тут нужна… — стал оборачиваться, и у него в буквальном смысле, челюсть отвисла.

Его, понимаешь ли, больная, одной рукой держась за стенку, а в другой неся свою кошку, медленно, черепашьим шагом, плетется в сторону кухни. Снохи притихли и смотрят во все глаза.

— Я помогу! — первая опомнилась Ольга, и обогнув Натана по дуге, поспешила обхватить девушку за талию. Остальные пошли следом.

— Ты нафига встала? — заурчал недовольно Белович.

— Маша с утра не кушала. Ей бы молочка немного и тех консервов, которые вы купили, — начала оправдываться Аня.

Кошку у нее отобрали. Саму усадили на стул наблюдать, как за любимицей ухаживает добрая сероглазая девушка, представившаяся Николью. Вторая, налила Анне горячего сладкого чая с лимоном.

— Всем привет! — красивая миниатюрная женщина поставила на пол медицинский чемоданчик. Обвела всю компанию цепким взглядом синих рентгеновских глаз и остановилась на худенькой девушке, держащей в руках чашку.

— Ксения, — расплылся в улыбочке Натан. Он всегда неадекватно реагировал на жену Донского. Это как произведение искусства, которое досталось не тебе… Но можно любоваться со стороны.

— Натан, выдели мне помещение, пока я мою руки, — мягким голосом, но в приказном порядке выдала врач. — Девочку туда проводи.

— Знаешь, я всегда вижу за любой болезнью историю… Порой сложную, иногда отвратительно несправедливую, — она закрыла свою мини — лабораторию с пробирками Аниной крови. Стянула синие латексные перчатки и бросила их корзину для мусора, попав с полутора метров.

— Что с тобой случилось, милая? — синие глубокие глаза смотрели прямо в душу, вытягивая откровение.

— Я расскажу… Только, — Аня тревожно посмотрела на хмурого хозяина, подпирающего дверной косяк плечом.

— Натан, закрой дверь с той стороны, — сложно не услышать в голосе Ксении тонкий звон металла.

— А, мы? Можно мы останемся? — Николь состроила такие глаза, переплюнув даже Машку, спокойно сидевшую у нее на руках.

Аня неуверенно кивнула.

Ольга скользнула в кресло и сцепила руки. Ее подруга присела на мягкий подлокотник. Все выжидающе глянули на единственного мужчину: «Чего встал? Сказали же, выйти».

Фыркнув, на всемирный бабский заговор, Натан вышел, прикрыв за собой дверь… Чуточку оставив просвет.