Пролог

– Виктория Вольдемаровна, вас мне посоветовала приятельница. Вы помогли ей выиграть развод с мужем. Мой мне тоже изменяет, но хочет меня обвинить в развале семьи…

Звучит в моем ухе взволнованный голос из динамика телефона.

В ответ “угукаю”, потому что сама наблюдаю за тем, как прямо на моих глазах рушится моя жизнь.

– Поняла вас. Позвоните в бюро. Мой помощник запишет вас на прием. Извините. Вторая линия…

Сбрасываю звонок и тут же набираю контакт “Любимый”.

Вижу, как экс-любимый, обнимая одной рукой беременную деву на лабутенах, начинает шарить в кармане.

На это уходит моё драгоценное время. Но…

Я терпеливо жду.

Эти минуты ожидания полная ерунда по сравнению с семью годами, ставшими сейчас пуком.

Услышав в телефоне нейтральное: “Да. Слушаю!” – держу паузу, но не потому что волнуюсь. Нет…

Мой мозг и нервная система сейчас совершенно холодны.

Их сковал арктический лёд злости, что поселился в моей душе.

– С прилетом, милый! Отлично выглядишь.., – произношу елейно и вижу, как нервно он озирается по сторонам.

Хмыкаю и начинаю двигаться в сторону парочки.

Дойдя, не скидываю звонок и не убираю телефон от уха.

Просто молча смотрю на свою умершую любовь и его спутницу.

Держу паузу до последнего. Чем заставляю их обоих нервничать.

– Виктория, понимаешь.., - мямлит Маслов.

– Да, у нас будет ребёнок. Виктор давно хотел Вам рассказать. Но… Боялся расстроить вас...

Беременная дева тут же бросается грудью на амбразуру, чтобы защитить это ничтожество.

Игнорируя её, обращаюсь к Маслову:

– Вещи в черных мешках заберешь на мусорной площадке. Кредиты твои - твое приданое. Авто возьмёшь в каршеринге. А Вы, милочка, лучше сейчас бросьте его!

– Почему?! – удивленно вскидывает глаза дева.

– Почему?! Да, потому что сильным трусы не нужны, – отвечаю, морщась.

Не желая продолжать фарс, разворачиваюсь и ухожу.

Цокая двенадцати сантиметровыми шпильками и плавно покачивая бедрами, думаю: “Пора составлять памятку, чего нельзя делать. Пункт первый: устраивать сюрпризы в аэропорту. И кстати, прекрасная фраза: сильным трусы не нужны. Надо надиктовать в блокнот, чтобы не забыть. Слово “трусы” - шикардосный омоним…ТрУсы и трусЫ…”

В отличном настроении выплываю к своему поршу.

Сажусь в салон, еще не зная, что эту же фразу спустя несколько часов я произнесу снова.

Только другому мужчине и в другом контексте.

В тот же день. Через несколько часов…

Еду в лифте. Стою, как цапля. Одна нога согнута в колене и приподнята. На каблуке висит кусок шелковой ткани.

– Чертовы трусы, – фырчу, пытаясь снять их. И тут…

Двери открываются. И прямо перед моим носом появляются брендовые мужские ботинки.

– Помочь, – без смеха и сарказма раздается сверху цепляющий душу баритон. – Поднять вверх? Или снять совсем?

Резко выпрямляюсь. Вижу ЕГО.

ОН фактически модель 45+.

Понимаю – влипла, как пчела в варенье.

Еще и эти чёртовы трусы.

– Вниз, – сдувая челку, пытаюсь шутить. – Сильным трусы не нужны…

– ТрусЫ или трУсы? – уточняет мужчина-мечта.

– И то и другое, – выдыхаю, держа лицо.

– Понял. Принял, – отвечает эталон мужской красоты. И…

Наклоняется. Сдёргивает трусы с каблука. И… Засовывает их в свой карман.

Знала бы я, чем закончится эта встреча, то надела бы панталоны с начесом…