Глава 2

– Совершенно ни на что нет времени, дорогая моя, – говорю своей коллеге и подруге Элен Мазай. – Ой, кому я рассказываю. Ты сама из судов не вылезаешь. И как тебя еще хватает на семью и троих детей.

– Витька, так и не хватает. Если бы не дед Мазай, то зайцы были бы сиротами при живой матери, – смеется Элька. – Ты все равно приезжай к нам. Выберись хоть на этих выходных. Гера нам шашлычки устроит. Выпьем шампанского. Я еще Ирихе Гитлеровне позвоню. Она всегда за любой кипишь. Давай, Вишня, решайся.

– Ок. Ближе к выходным созвонимся. Извини. У меня вторая линия. Помощник звонит…

Всю дорогу в аэропорт в прямом смысле “вишу” на телефоне.

В очередной раз радуюсь, что есть такое благо цивилизации, как громкая связь.

– Меня сегодня не будет. Документы к судебному заседанию завтра привезёте прямо в суд. Вечером все копии мне в папку. Я еще раз пробегусь по ним, – даю указания Анне.

Выслушав про детей и карантин в детском саду, снова думаю: надо искать нового помощника.

От мысли меня отрывает Ульянов.

– Ильич, хватит наяривать. Крысов звонил. Все обсудили. Встреча во второй половине. Подъехать успею, – отвечаю, не скрывая раздражения. – Да, мне новый помощник нужен.

– Вишня, ты охренела в атаке. Мы эту только два месяца назад взяли. Она толковая. С опытом, – зудит ВладИч.

– Вов, была бы толковая, я другого не просила бы. Нужен новый. Точка. Пока пусть будет вторым. Дублирующим. У Анны опять дети заболели, – рычу злобно.

– Дети неотъемлемая часть женщины, если она не чайлдфри, – скользя на прежних лыжах, говорит Ульянов, но тут же осекается. – Извини, Вик, не хотел…

Знаю, что не специально, но все равно гад прошёлся, как медведь в посудной лавке, по моему самолюбию и наступил на мою самую болючую точку.

Да, мне сорок пять, но детей у меня нет.

И я – не чайлдфри. Наоборот…

Очень люблю детей, но родить уже не пробую.

Первого потеряла из-за мужа, который в порыве гнева ударил меня на большом сроке.

Вторая беременность от Витьки пять лет назад оказалась внематочной и завершилась операцией.

Оставшийся яичник для зачатия бесполезен, потому что с синдром истощения это фактически невозможно.

Пройдя все обследования два года назад, я решила жить как есть: Витька, любимый кот Цилиус, обожаемая работа, фитнес, картины по номерам.

Разговор с Улей мы завершили давно, а я все еду в полной тишине.

Включаю дорожное радио, а на нем звучит песня “Всё пройдет”.

И это поднимает мне настроение.

Снова подпеваю какому-то неизвестном сипатому исполнителю: “Всё пройдёт, и печаль, и радость. Всё пройдёт, так устроен свет. Всё пройдёт, только верить надо, что любовь – не проходит, нет…”

И опять на забойном припеве новой музыкальной обработки дергаю попкой.

На каждом движении чувствую, как шелковые трусы скатываются вниз.

“Кошка дери этот шелк, – фырчу, подтягивая трусы вверх левой рукой. – И какого рожна я все же надела их. Ладно в аэропорту поправлю или сниму к херам…”

Как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.

Чертыхаясь о противных трусах, знать не знаю, что буквально через полчаса увиденное выбьет меня из жизненной колеи так, что я забуду про трусы до самого вечера.

И вспомню о них лишь, как войду в лифт офиса мега крутой компании, где меня ждут на очень важную встречу…