Глава 5

Никита.

Очередная моя встреча с Амареной закончилась по обыкновению взаимными упреками, так что честно на следующей день ждал отдачи. Капот моего авто остался целым, да и я на здоровье не жаловался, что немного пугало. Неужели перемирие?! Верилось с трудом.

А глубокой ночью разбудил звонок мобильного от неизвестного абонента.

— Это же Ник? — приятный женский голос, который я также не знал.

— Да.

— О! Я бы хотела заказать вас на сегодня, точнее, на сейчас. Если меня всё устроит, то тогда и на завтрашний вечер.

— Что за хрень вы несёте?! — пытаясь проснуться и понять ситуацию, нервно спросил я.

— Эскорт-услуги?

— Что?! Нет!

— Но как же ваше объявление?!

— Вы ошиблись номером! До свидания! — и я сбросил вызов.

Охренеть, ошибочка в три ночи! И не спится же людям!

Вечерняя тренировка в зале меня порядочно умотала, так что снова отрубился.

Поспать правда пришлось недолго. Через час очередной звонок с тем же предложением. Практически не слушая, сбросил звонок. Это явно пахло чей-то шуткой.

Звонки продолжались, а отключить сотовый я не мог по той простой причине, что это был мой рабочий номер, на который могут позвонить пацаны с чем-то срочным или наши заказчики, или ещё кто-то, связанный непосредственно с моей сферой занятости.

Вот так я практически мужественно дотерпел до обеда, понимая, что моё природное чувство юмора приказало долго жить. Сидя в столовой нашего предприятия, пытался не лопнуть от бешенства и не прибить некую девушку. Я был уверен, что Амато к этому причастна на все двести процентов, и даже ее невинный вид и недоумение в ответ на мои злобные взгляды не могли поколебать этой веры.

Но будто всего этого мне было мало, как раздаётся новый звонок. Обречённо поднимаю трубку, кидая очередной взгляд на Амарену. Она также продолжает ковыряться в своём обеде и о чем-то болтать по телефону.

— Никита? Добрый день!

Вежливый женский голос не был похож на предыдущих соискательниц приключений.

— Да, слушаю.

— Меня зовут Ольга. Я вот решилась сразу вам позвонить и пригласить вас на свидание. Не люблю телефоны, как-то общение вживую мне ближе и привычнее. Сегодня вечером не против встретиться?

Женщина периодически заикалась то ли от нервов, то ли от природы, и именно это её очевидное волнение удерживало меня от желания послать всё нахрен с приправами в виде отборного мата.

— Простите, Ольга, но я вас не понимаю.

— Ой, это вы меня простите, конечно, я же вам не пояснила. Сегодня утром увидела вашу анкету на сайте знакомств кому за сорок, и то, что вы о себе написали, так напоминает меня, чтосразу решилась на звонок.

— Ещё раз извините меня, но я не размещал никаких анкет, тем более на сайтах знакомств.

— Ой, как же так… — ещё сильнее заикаясь, пробормотала женщина.

— Не знаю, что вам сказать. Возможно, это какая-то ошибка программы или чья-то шутка.

— Ой, ну, разве с такими вещами можно шутить?! Это же поиск спутника жизни…

Вот именно! А некоторые «невинные» вполне считают возможным так издеваться над людьми. Гламурный поросёнок!!!

— Я с вами абсолютно согласен! Ольга, я очень сожалею об этом недоразумении и сейчас же всё проверю. Подскажите, пожалуйста, сайт, на котором вы увидели мою анкету.

Записал в ежедневник название этого проклятого сайта и, в сотый раз извинившись перед женщиной, попрощался, завершая разговор.

Аппетита уже не было, так что можно спокойно возвращаться в свой кабинет и продумывать гениальный план мести.

— Готовься, Амато! Тебе это так просто с рук не сойдёт! Бойся каждый день «ответочки». — шепнул на ухо девушке, проходя мимо неё и заодно кидая на её столик свой рабочий сотовый. — И заодно побудешь сегодня моим секретарём. Отвечай сама на все эти долбанутые звонки, а те, что касаются работы, перенаправляй на мой личный номер.

— Сокольский, ты совсем прифигел что ли?! — тут же возмутилась Амарена, откладывая свой мобильник в сторону.

— Сама заваривала- сама теперь и расхлебывай!

— А ты не сильно ли губешку — то раскатал?! А?! — удерживая меня за край пиджака, снова недовольно прошипела Амато.

Голос она не повышала, видимо, не желая привлекать внимание обедающих по соседству сотрудников.

— Неа. И это ещё только начало! — тоже тихо, но угрожающе прошептал я, наклоняясь к ней и заодно выдергивая одежду из цепких тонких пальчиков.

С этой бестией иначе, видимо, нельзя! Мы просто не можем существовать с ней в мире и добром здравии. Вчера приход Амарены с подарком и благодарностью намекал на возможный счастливый конец нашего взаимного недопонимания, что я даже за каким-то хреном нацепил эту красную верёвку себе на запястье, только под часы спрятал. Сегодня же я лично был готов открыть войну и наложить руки на эту тонкую шейку, а ещё сверху можно и верёвочку эту красную повязать — бантиком, мать его!

Моя жалкая до неприличия душонка до глубокой ночи строила планы мести. Одной из самых-самых отвратных идей стало превращение госпожи переводчицы в девушку-эскорт услуг на пару часов по договоренности с одним человечком, моим давним должником. Пусть бы эта зараза в реальности попробовала на вкус то, что мне сама и предложила.

Удивительно, как у неё это вообще вышло. Я попросил знакомого программиста покумекать об источниках моего «нелегального заработка телом», но тот не смог найти концы. Нас поводили по кругу интернет-сети, и поиски завершились глубоким разочарованием и отсутствием доказательств причастности Амарены к этому издевательству над моими нервами.

Тут ей явно помогли… таки почти «рука Господа». Ну, ничего! Я разберусь и с ней, и эту «руку» откопаю, а потом снова прикопаю этого оригинала шутки.

Засыпая, так и не принял окончательного кровожадного решения о судьбе вишнёвой девочки. Решил, что утро вечера мудренее.

Только утро настало и принесло грандиозные затеи моего босса. Рус не мог спокойно жить сам, будучи в отпуске, и нам покоя не давал, когда сбросил на наши головы нового мега-крутого заказчика. Как мне стало ясно из нашего с Майером короткого телефонного разговора, он удачно покатался на яхте.

Три дня «Витязъ» жужжал, а его сотрудники носились как истинные пчёлы, утряхивая сметы, договора, планы и прочую непонятную мне документацию. Одно я знал точно, нам достался большой недостроенный комплекс.

Прежний застройщик сильно косячил и много воровал, так что теперь его заменили перспективным Майером, а мне нужно в темпе вальса организовать охрану этого «недодела». Охренеть, какая радость-то привалила.

Амато в эти дни видел периодически, но её напряжённо- ждущий взгляд украдкой из-под чёрных ресниц грел мою душу. По себе знал, ожидание порою губительно.

Пусть помучается эта Вишнёвая бестия!

Амарена.

Изверг! Сволочь! Гад! Птица ощипанная!

ООО… я ещё долго хоть вслух, хоть мысленно могла тренироваться в составлении характеристики на господина начальника охраны. Малыш загадочно ходил по земле, дышал проклятым воздухом, усиленно работал, впрочем, как и все мы, и всё! Никаких ответных мер, никаких разговоров и вообще никакой реакции на меня.

Это ужасно напрягало. Ожидание и я — это плохая партия при любом раскладе. А ещё было обидно, ну, совсем чуточку!

Ник, вроде как, утратил интерес к моей персоне, и это, по идее, должно меня радовать. Отделалась от дебила — гуляй смело! Так нет… я снова была недовольна.

Мирослава вместе с боссом снова укатила в командировку, так что порцию поддержки напополам со смехом во всё горло получала по телефону.

— Ой, я не могу! Марена, ну, ты у меня та ещё гадина! Мужик её хотел и приставал — послала, теперь, когда отвалил, снова миллион претензий к несчастному!

— Ты его поди ещё пожалей, прижми к большой груди и помолись за судьбу этого самого несчастного! — в ответ парировала я, пока сама, пытаясь не угробить ноги, а точнее, высокие шпильки, скакала по стройке.

— Да я бы с удовольствием, но вставать между тобой и твоим Малышом опасная затея, да и физически не могу…босс домой не отпустит. Этот засранец очень боится остаться без юридической поддержки. Скоро меня с собой даже в мужской туалет таскать будет.

От представления Миры в названном месте начала улыбаться во весь рот. Она в роли матёрого юриста и сбившиеся в кучку у мраморной стены с писсуарами мужики со спущенными штанами и сжавшимися до размера изюминки членами. Так увлеклась, что чуть не лишила жизни новую пару обуви.

— Вашу ж… — ругнулась себе под нос, обходя одинокий кирпич посреди импровизированной дорожки.

— Девочка моя, а тебя где носит в обеденный перерыв?! Пыхтишь так и ругаешься, — тут же последовал допрос с пристрастием.

Любопытство подруги даже через телефонную трубку вытекало, главное на нём не поскользнуться.

— На работе я! На стройке… одни дебилки не предупредили, что придётся после встречи сразу ехать на объект, а другие дебилы зачем-то разбрасывают кирпичи и прочие строительные материалы по всему периметру, будто это конфитюр для тортика.

Что до первых, то этих завистливых сучек я уже вычислила, так что свою порцию моего гнева они получат. Непременно. Насчёт вторых, ничего не поделать… своими мозгом не поделишься!

— Я так понимаю, ты вышагиваешь по этим руинам во всём параде?! — сочувственно простонала девушка.

— О да! Мои любимые белые брюки за месячную зарплату уборщицы моего подъезда и твои любимые босоножки от «Gucci», которые мне мама подарила.

Стон боли донёсся из трубки. Мирослава меня понимала, так как тоже любила побаловать себя брендовой парой каблучков.

— Вот же сволочизм!

— И не говори.

На этой ноте со скорбящей моему горю подругой пришлось попрощаться, так как я приковыляла на нужное мне место. Беда с нарядом отвлекла девушку от начальной темы нашей беседы, Сокольском, но что-то мне подсказывало о скором продолжении этого разговора.

Как говорится, помяни чёрта!

Малыш собственной персоной стоял рядом с новым заказчиком и ещё тремя представителями сегодняшней деловой встречи, включая зама Майера. Судя по лицам этих бизнесменов, они наблюдают за мной в течение всего этого марафона с препятствиями.

— Классный наряд, Амато! Сейчас для полного комплекта выдам каску, желтую, — прокомментировал Никита, когда я уверенным шагом проходила мимо него.

Сволочь! Может, это он подстроил!? Так сказать, маленькое начало большого плана. Выждал время, якобы месть — это блюдо, которые подаётся холодным.

Отвечать ничего не стала, а гордо продефилировала мимо в здание. Мужчины гуськом последовали следом, о чём-то перешептываясь.

Пофиг! Меня сегодня невозможно вывести из себя! Не поддамся на провокацию всяких озабоченных личностей. Надо потом ещё выяснить у офисных куриц, кто их надоумил подшутить надо мною. Ранее я с ними особо не конфликтовала, так что этот неожиданный прикол вызывает недоумение.

Дальше встреча прошла относительно благополучно. Хотя, если честно, я ожидала подвоха и продолжения розыгрыша.

Господа бизнесмены с усердием расспрашивали зама Кирилла Анатольевича и Сокольского об условиях сделки и просили показать наглядно плюсы и минусы нашего сотрудничества, а я переводила, стараясь сохранять профессиональную улыбку. Хотя не обращать внимания на мужские снисходящие взгляды, когда я периодически запиналась и два раза чуть не свалилась с лестницы, было сложно. А ещё немного обидно!

В этом не было моей вины, а в уровне профессионализма я им нисколько не уступала. Жуткий полиглот с пяти лет, мне всегда нравились языки с их необычными особенностями произношения. Освоить новый язык для меня как открыть очередную волшебную шкатулку со сложным замком.

По окончани переговоров мышцы лица начало сводить судорогой от постоянного напряжения, но я не сдавалась. Не на ту напали! С моей высокой самооценкой всякие придурки не смогут выбить меня из седла уверенности.

Мы уже спускались на выход, когда произошла катастрофа по всем направлениям.

***

Я почти умерла! И родилась заново!!! Бля…я просто женщина-кошка!

Только получилась не кошка, а женщина-сокол! Так как, если бы не длинные руки и молниеносная реакция Сокольского, лететь бы мне двадцать один пролёт недоделанной лестницы. Или двадцать пять?!

Туфли меня подвели! Ну, или я их… тут сложно судить! Факт в том, что каблук ломается, моя правая нога подворачивается, и я пытаюсь освоить первый урок левитации собственного тела.

Нихрена не вышло! Надо было записываться на курсы заранее, а не вестись на экстрим-обучение. Лохотрон!

— Твою мать, Амарена!

Маты, впервые услышанные от Ника, да ещё так интимно в моё ухо, пробежали дорожкой дополнительного волнения по «вздыбленной» коже всего тела.

Где-то рядом раздались мужские сдержанные возгласы нашей труппы путешественников по строительному объекту. Видеть я их не могла, так как все скромные сантиметры моего модельного роста были просто намертво впечатаны в героическое тело моего спасителя Никитки.

От привкуса смерти на собственном языке меня подташнивало, хотелось просто потерять сознание.

Это в принципе не мешало больному мозгу оценить степень мускулистости, запах парфюма и тепла кожи в вороте расстёгнутой на пару пуговиц рубашки, куда уткнулся мой нос и другие части моего лица.

Я давно заметила, что Малыш всегда расстёгивает рубашки, как только предоставляется такая возможность. Душат они его что ли?!

— Господи, о чём ты только думала, когда так вырядилась на стройку? Сумасшедшая женщина! — также на ушко прошептали мне грозное признание.

Говорить я всё ещё не могла, но извилины с лихвой компенсировали этот дефект, генерируя мысли в два раза быстрее.

Кроме того, что мне стало понятно о невиновности Сокольского в розыгрыше офисных куриц. Уж слишком искренне звучало это отчитывание, и явно мужчина хотел добавить туда эпитетов в адрес моего ума и т. д. Так мне ещё казалось, что я чувствую, как дрожат его руки и даже немного голос.

И здесь пройди тест с одним правильным ответом.

Это от страха за меня?

От желания меня придушить?

От негодования, что за безопасность на объекте отвечает он, и за мою смерть первая голова на плахе правосудия полетит его?

Выбрать ответ не успела. К нам подскочил Кирилл Анатольевич с тупым, на мой взгляд, вопросом.

— Амарена Дарионовна, вы живы?

Естественно я жива! Раз стою на смотровой площадке, а не валяюсь в луже крови на первом этаже.

— Она в порядке. Испугалась и, скорее всего, потянула голеностоп, но это мелочи.

За меня ответил Ник, так как разговорчивая я была только у себя в голове. На деле не могла и пары слов выдавить.

Как только Малыш упомянул про мою многострадальную ногу, я действительно ощутила боль в правой ноге, которая сразу усилилась, когда я попыталась перенести на неё часть веса. Из-за отсутствия каблука передвигаться было ещё проблематичнее.

— Амарена, не надо напрягать ногу. Прекрати пытаться скакать, — снова зажужжал Сокольский. — Кирилл Анатольевич, вы с коллегами возвращайтесь сами, а мы сначала осмотрим травму девушки.

Я уже покинула островок безмятежного покоя на мужской груди и наблюдала, как процессия двинула на спуск, активно обсуждая, что в первую очередь надо сделать выполнение строительных работ безопасными. Ну, хоть один плюс от моего «почти падения» — основную лестницу оборудуют временными перилами.

Мужские голоса стали звучать отдалённо, солнце клонилось к закату, а я, как героиня из плохой сказки, просто стояла и не убегала от серого волка, хотя кожей чувствовала силу его негодования.

Мне показалось, что прошла вечность, хотя на самом деле не более пяти-десяти секунд, прежде чем вулканчик «Сокольский Везувий» прорвало.

— Я одного не могу понять! Ты правда дура или так хорошо притворяешься?

Что сказать?! Конечно, обидно такое выслушивать в свой адрес, но в ответ молчала. На такие дурацкие вопросы пусть сам и отвечает.

Попыталась оттолкнуться от мужчины, что продолжал плотно удерживать меня обеими руками за талию для полной страховки моей безопасности.

— Прекрати, кому сказал, скакать! — снова заорал этот герой дня, точнее, вечера.

И вообще, истеричкой сейчас должна быть я! Это я могла умереть прежде, чем построю дом, рожу сына и посажу дерево. Так что вложила весь свой оставшийся скептицизм и благородное «фи» в обращённый на него взгляд.

В ответ получила испепеляющий гневный. Вот для полноты картины только ремня для порки не хватало. Хотела предложить, но с тихими матами и оскорблениями в мой адрес меня подхватили на руки и куда-то потащили.

Радовало, что спускались вниз, но смущали эпитеты «дебилка», «самонадеянная идиотка» и что-то там ещё!

— Куда ты меня несёшь?

— А, голос, наконец, вернулся!? Жаль, не долго длилась благословенная тишина.

— Сокольский, ты в конец охамел что ли?!

Этот его энергетический запал начал передаваться и мне. Я уже и про неудавшийся полёт подзабыла, желая утопить этого засранца в жерле его же вулканчика.

- Конечно! Сейчас тебя всю такую раненую отнесу в тёмный уголок и всласть оттрахаю до смерти. Ты ж, блять, совершенно за жизнь не беспокоишься!

Странно, по всей логике вещей, я должна начинать его бояться, но я как та лягушка из анекдота про изнасилования на их болоте. На следующей день снова собиралась пойти той же дорогой.

— О боже! Как свежо, оригинально! Браво, Малыш! Ты прямо убиваешь меня своей оригинальностью! И прекрати материться!

— Амато, твою мать, не зли меня ещё больше! С тобой вообще психом можно стать!

— Сокольский, а не надо со мной общаться и тем более трогать мою маму. Свою трогай!

— А не пойти бы тебе в задницу со своими нравоучениями?! И у меня нет матери, так что кого хочу- того и трогаю! Некому было воспитывать!

На этой фразе мы в один миг замолчали. Я от новости, а Ник, видимо, от того, что проговорился о чём-то личном, явно не предназначенном для моих ушек.

В продолжающейся тишине мужчина занёс меня в какую-то комнату. Эта сволочь даже не запыхалась. То ли он так крут, то ли я совсем всхуднула за последнее время.

— Что это?! — снова завела старую шарманку вопросов и вопросов.

— Это будет комната для отдыха персонала этого строительного блока.

Мне даже ответили, но так сухо и безэмоционально, что хотелось поморщиться. И не скажешь, что минуту назад этот человек уделал меня трехэтажными матами и грозился сексуальными извращениями.

Это просторное помещение с двумя большими окнами мало чем напоминало обозначенное выше. Кругом строительная пыль и мусор, видавший виды малюсенький диван и пара шкафов. В одном из них на полках ковырялся мой спаситель, наверное, в поисках вчерашнего дня.

Так и вышло, нужное он не нашёл. Что-то пробубнил себе под нос и, сделав несколько шагов в сторону, скрылся за стеной. Стоять истуканом около дверного проема, где меня оставили, совсем не хотелось. Так что медленно поковыляла утолять своё любопытство насчёт магического исчезновения Малыша.

Когда дошла, то поняла, что это зрительный обман и за стеной есть ещё одно небольшое помещение. Видимо, будущая кухня или мини-столовая, о чём свидетельствовал старенький холодильник и такой же убитый стол с тремя табуретками.

Сокольский как раз закрыл морозильную камеру и развернулся ко мне с чем-то прямоугольным.

— Амарена, прекращай искать дополнительный шанс на получение новой травмы.

Это, я так понимаю, он про мою неубедительную походку. Решила не реагировать.

— А что здесь всё такое ветхое?! «Витязъ» экономит на обустройстве удобств для рабочих?

— Это не наше…это наследство от прежнего застройщика. Хотя по его сметам на всё это потрачены огромные суммы.

М-да! Ничего не скажешь!

— Садись на табурет, я посмотрю твою ногу и приложу лёд. — скомандовал мой начальник охраны, потряхивая в воздухе той самой штукой.

Лёд, значит!

Перевела взгляд на предложенную мебель и содрогнулась.

— Я не могу сесть! Она вся в грязи, моим брюкам сразу придет конец. Это нежная ткань и…

— Не нравится табуретка, можешь пойти на диван в комнате или просто лечь на пол. Мне глубоко фиолетово, где именно я сейчас буду смотреть твою ногу!

Взгляд волка из сказки про красную шапочку в момент признания «Чтобы съесть тебя, внученька!!!» придал мне ускорение даже против моего желания позакатывать скандал.

Приглядевшись, обнаружила на столе относительно свежую журнальную прессу. Развернула чистой стороной и положила поверх деревянного табурета. Может, это хоть немного спасет мои любимые штанишки.

Сокольский лишь покачал головой, но молча присел на корточки передо мной. Аккуратно подхватил мою пострадавшую конечность за голень, укладывая ее на своё бедро. Также неспешно была закатана брючина до колена и проведен тщательный осмотр горячими пальцами оголенной области, особенно уделяя внимание голеностопу.

При этом мы оба молчали, и эта тишина почему-то обостряла все мои нервные окончания. Может, это после стресса такая реакция. Вот только в движениях мужских пальцах по моей коже чувствовалось нечто эротическое, заставляющее даже задерживать дыхание, дабы не видать своей реакции. На память, как на грех, пришли воспоминания о прикосновении его губ во время наших двух поцелуев.

Когда Малыш дошёл до стопы и стал расстёгивать застёжку на щиколотке, я даже поерзала на твердом, как камень, стуле.

— Потерпи немного, я постараюсь аккуратно проверить связки сустава. Небольшой отёк уже появился, но будем надеяться, что всё обойдется, — успокаивающе мягко попросил мужчина, даже не отрывая взгляда от моей ноги.

Он по ходу решил, что моя нервозность от испытываемой боли и страха за возможные грустные последствия. Слава Богу!

Я б не перенесла такого позора, точно не с ним! Догадайся Ник об истинных причинах моего беспокойства, когда сам он полностью сосредоточен на оказании первой помощи моей лапке.

Когда он стал снимать босоножку, я уже не чувствовала боль, только острое желание поскорее с этим покончить. Прежде чем я выдам себя каким-нибудь сексуальным вдохом от его медленных движения по моим нервам. Этот врач-самоучка и извращенец в одном флаконе даже каждый пальчик осмотрел. На мой вялый протест ответили строго — «на всякий случай».

Из состояния сексуального транса меня вывело отдалённое мужское покашливание, а потом звук захлопываемой двери где-то на другом этаже. Обеспокоенно посмотрела на Сокольского, но тот как раз завершал осмотр.

— Ты это слышал?

— Что именно?! Как ты пыхтишь?

Чёрт! Я всё — таки допустила часть эмоций на волю!

— Я не пыхтела! Мне просто было больно, вот я и старалась не орать дурниной.

Врала, как могла! Потом буду грехи замаливать!

— Ну, ну! — усмехнувшись, Ник отпустил мою ногу. — Вроде, ничего серьезного, просто небольшое растяжение. Сейчас надо минут двадцать подержать лёд, чтобы уменьшить отёк.

— Спасибо, доктор! Я могу идти?! — пытаясь встать, я усиленно рвалась на свободу.

Мне был нужен свежий воздух, чтобы хоть немного проветрить голову. Единственное, у меня остались вопросы без ответов, касательно оговорки Никиты насчёт его матери. Но решила пытки провести в другой раз. Нас жизнь всё равно регулярно сталкивает лбами.

— А как же холод? Если сейчас не приложить, потом будет поздно. Будет отёк и, возможно, гематома на полноги.

Блин! Да что за напасть такая?! Не хотелось самолично изуродовать ногу. Она мне красивая и здоровая больше нравится.

— Хорошо, но я сама подержу!

Выхватила пакет с холодом из мужских рук, игнорируя очередную усмешку.

Смешно ему! Но ничего… и на моей улице будет праздник!

Приложила лёд к голеностопу, засекая на ручных часиках десять минут. Больше я не выдержу общество этого человека.

Ник отошёл к окну, давая мне пространство. Это было замечательно! Первые пару минут мне нравилась эта тишина, но моё природное любопытство мешало мне спокойно жить.

— Ты сказал, что у тебя нет матери? Она… умерла? — тихо спросила я, чувствуя, что лезу куда не просят.

Вот только очень хотелось!

— Амарена, я не хочу обсуждать эту тему! Скажем так, тебе послышались те слова! И на этом закончим!

В голосе звучала такая категоричность, что я поперхнулась следующим вопросом. Наверное, это совсем дохлый номер.

Десять минут вышло. Я молча положила лёд на стол и, вернув обувь на место, поковыляла на выход. Ноге и правда полегчало. Теперь наступая только на пальцы и воображая сломанный каблук, было вполне терпимо передвигаться.

Вот только когда я вернулась к дверям, они почему-то были закрыты. Я дернула за ручку, но ничего не изменилось.

Дверь была закрыта!!!