Глава 10

Прошла неделя, и жизнь в поместье начала приобретать некую рутину. Я вставала с рассветом, занималась садом, прислушивалась к своему телу, привыкая к тяжести в животе. Рабочие трудились над домом, а Эстер продолжала наводить в нём порядок, наполняя его своим хаосом и неугомонной энергией.

Это утро выдалось холодным, ветер гнал по двору сухие листья, а я стояла в саду, сжимая секатор. Живот уже тянул сильнее, и я старалась двигаться осторожно, обрезая сухие ветки. Вишни шептались на ветру, их кора блестела странным тёмным соком, и я чувствовала тепло под пальцами, когда касалась ростков. Магия? Может быть. Но я гнала эти мысли, боясь поверить.

Вдруг у ворот раздался стук копыт. Я выпрямилась, вытирая грязные руки о подол, и увидела Эстер — она выскочила из дома в лёгком платье, несмотря на холод, и бросилась к мужчине на лошади.

— Эдгар, дорогой, наконец-то ты приехал!

Я едва смогла рассмотреть внешность новоприбывшего гостя. Высокий, широкоплечий мужчина в дорожном плаще, с тёмными волосами, которые слегка падали на лоб. Он выглядел так, будто пережил не один бой и не особенно радовался тому, что прибыл сюда.

Пока я разглядывала его, Эстер буквально прыгнула к нему, только успевшему спешиться, обняла за шею и прижалась губами к его губам. Жадно, без стеснения, прямо на виду у всех. Он не отстранился, но и особого энтузиазма в ответе не проявил. Просто сжал её в руках, будто признавая её присутствие.

Я услышала, как кто-то неловко кашлянул позади меня — это был Лука, который тоже остановился, разглядывая новоприбывшего с легкой завистью.

— Так вот почему она сбежала… — пробормотал он себе под нос.

Когда поцелуй, наконец, закончился, Эстер откинулась назад и игриво шлёпнула мужчину по плечу.

— Ты ужасен, Эдгар! — прощебетала она, отстраняясь, но не отпуская его руку. — Мог бы притвориться, что скучал! Я уж думала, ты заблудился в этих диких краях!

— Я за тобой три королевства проехал, а ты смеёшься, — его голос был низким и грубым, и в нём не было даже тени веселья.

— Да ладно тебе, я знала, что ты меня найдёшь, — рассмеялась она. — И я тоже скучала, честное слово.

Она снова обняла его, а потом развернулась и поманила меня рукой.

— Айрис, познакомься, это мой верный страж и защитник от скучных балов и приставучих женихов — Эдгар.

Я подошла, всё ещё не уверенная, как реагировать. Мужчина смерил меня долгим взглядом и кивнул, не сказав ни слова.

— Он всегда такой? — тихо спросила я у Эстер, когда мы пошли к дому.

— О да, ещё хуже, если честно, — весело ответила она. — Но, как видишь, я всё равно его обожаю.

Я не знала, стоит ли мне радоваться за неё или переживать, но решила не лезть в чужие отношения. Вернулась к вишням, чувствуя, как спина ноет от долгого стояния.

Эстер сбежала ради него — это было ясно. Любовь, запретная и отчаянная, привела её в моё поместье. Ирония судьбы: я бежала от любви, а она — к ней.

К полудню Эстер влетела в сад, таща Эдгара за руку, как ребёнка.

— Айрис, милая моя, сейчас же бросай свои ветки! — заявила она, уперев руки в бока. — Мы едем в деревню, срочно обновлять гардероб!

— Мне это ни к чему. И так вроде удобно… — попыталась возразить я.

— Айрис, ну что за кошмар! Ты же будущая мать! Тебе нужны удобные вещи, мягкие ткани, просторные платья! И Эдгару не помешало бы подобрать что-то посвежее, а то выглядит, как разбойник с большой дороги.

Я нахмурилась, глядя на свои грязные руки и потёртую рубаху. Эдгар скривился, будто ему предложили надеть платье.

— Ты просто хочешь устроить очередное приключение, — буркнул недовольно он.

— И это тоже, — без стеснения призналась Эстер, мельком покосившись на него. — Но, Айрис, ты же знаешь, что я права!

Бросила взгляд на Эдгара, надеясь, что он откажется, но он лишь пожал плечами.

— Меня всё равно заставят.

— Правильный настрой, любимый! — хихикнула Эстер.

Гаррет, рабочие и слуги остались в поместье, а мы втроем отправились в деревню на старой телеге — Эстер настояла, что карета «слишком скучная». Эдгар правил лошадьми, хмурый и молчаливый, графиня же болтала без умолку о том, как «в деревне наверняка есть швея с золотыми руками», а я сидела сзади, чувствуя, как живот тянет от тряски. Дорога была ухабистой, и я пожалела, что согласилась.

В деревне мы нашли швею — старую женщину с кривыми пальцами и острым языком. Эстер заказала три платья («одно с кружевами, одно с вышивкой, и одно просто чтобы всех ослепить»), а мне навязала примерку. Я стояла, пока старуха тыкала в меня булавками, чувствуя себя нелепо в тесной лавке, а Эдгар вообще сидел в углу с каменным лицом, как будто его выкрали и держат здесь против воли.

— Вот это! — Эстер подняла очередной отрез ткани и прижала его к моей груди. — Прекрасный золотой цвет! И знаешь, что он напоминает?

— Пожалуйста, не говори про Сэйвера, — простонала я.

— Какого Сэйвера? Он напоминает солнце на рассвете! — Эстер хлопнула меня по плечу. — Но теперь, когда ты сказала, мне тоже будет казаться, что это цвет глаз твоего бывшего. Всё, откладываем!

Я закатила глаза, но через полчаса мучений всё же получила пару удобных платьев и тёплую накидку. Эстер осталась довольна, Эдгар выглядел так, будто хочет сбежать.

Но и его очередь была не за горами. Оставив парочку миловаться, я наконец смогла вырваться на улицу, вдохнув холодный воздух. Тело ныло, голова гудела от духоты лавки. Но тут я услышала шум — гул голосов, злой и резкий, доносился с площади.

Я пошла на звук, хмурясь, и замерла. Эдвина — старая, сгорбленная, в рваном плаще — стояла на коленях в грязи. Вокруг толпились крестьяне, тыча в неё пальцами.

— Колдунья! — крикнул кто-то. — Она скот сглазила, коровы дохнут!

— Жечь её надо! — подхватила женщина с красным лицом, потрясая кулаком.

Эдвина молчала, опустив голову, её седые волосы падали на лицо. Я шагнула вперёд, чувствуя, как кровь стучит в висках. Она знала про сад, про ребёнка и держала мои тайны в секрете — я не могла бросить её.

Но прежде чем я открыла рот, толпа расступилась.

Высокий широкоплечий мужчина в тёмном плаще с капюшоном вышел вперёд. Лица его не было видно, только блеснули глаза из-под тени — глубокие, пронзительные, будто прорезающие сам воздух. Он остановился перед Эдвиной, молча протянул руку, помогая ей подняться. Крестьяне зашептались, но не расходились, их гнев всё ещё висел в воздухе, густой и липкий.

— Прочь, — сказал он низким голосом, но этого было мало, чтобы остановить толпу.

Женщина с красным лицом шагнула ближе, сжимая кулаки.

— Она ведьма! — выкрикнула она. — У нас есть право её судить!

Мужчина выпрямился, и его фигура вдруг стала больше, величественнее, словно тень за ним выросла до небес. Он медленно повернулся к толпе, и капюшон чуть соскользнул, открыв резкие черты лица — острые скулы, твёрдый подбородок. Его голос, когда он заговорил, был глубоким, как раскат грома, но спокойным, будто он не кричал, а приказывал миру замолчать.

— Право? — переспросил он, и в этом слове звенела сталь. — Вы называете правом этот балаган, что устроил сброд, тыча пальцами в старуху без доказательств? Где ваши свидетели? Где следы её «колдовства»? Или вы просто боитесь того, чего не понимаете?

Толпа притихла, но кто-то пробормотал: «Магия — это зло, все знают!»

Он шагнул вперёд, и его взгляд — теперь я видела его глаза, тёмные, с золотыми искрами — пригвоздил говорившего к месту.

— Магия — не зло, — сказал он, и каждое слово падало, как камень в воду, разбивая их гнев на круги. — Это сила, что течёт в мире, как кровь в ваших жилах. Вы боитесь её, потому что не знаете её. Но судить за то, чего не видели, вы не смеете. Где ваши коровы, что дохнут? Покажите мне их тела, докажите её вину. Или вы готовы убить невинную только ради того, чтобы заглушить свой страх?

Крестьяне молчали, переглядываясь. Женщина с красным лицом отступила, её кулаки разжались. Мужчина повернулся к Эдвине, всё ещё опирающейся на его руку, и добавил тише, но так, что все слышали:

— Самосуд — это не правосудие. Это трусость. И если вы хотите жить по законам, а не по слухам, то учитесь думать, а не кричать.

Толпа начала расходиться, медленно, неохотно, но без возражений. Его слова — простые, но тяжёлые — повисли в воздухе, как приговор. Он помог Эдвине уйти в переулок, и я видела, как она хромает рядом с ним, маленькая и хрупкая против его силы.

Кто он? Откуда эта мощь в голосе, эта уверенность, что заставила всех замолчать? Я стояла, чувствуя, как сердце колотится от смеси страха и облегчения.

В этот момент Эстер и Эдгар подошли сзади, ее верный страж тащил свёртки, хмурясь, как всегда.

— Айрис, что за шум? — крикнула Эстер, оглядываясь. — Ох, опять эти деревенские драмы! Надеюсь, никто не испортит мои новые туфли!

— Это была Эдвина, — сказала я тихо, всё ещё глядя в пустой переулок.

— Старуха? — удивилась она. — А кто этот мрачный герой в плаще? Выглядел так, будто сейчас всех нас на куски порвёт!

— Не знаю, — ответила я, переводя рассеянный взгляд себе под ноги.

— Точно не знаешь? — вдруг подал голос до этого сохранявший мрачное молчание Эдгар. — Тогда почему он идет в нашу сторону?