Глава 20. Алан

— Алан, что случилось-то? — таращился на меня детектив.

— Ничего. Надеюсь, ничего фатального, — отмахнулся я.

Кроме того, что я дебил, если сразу не понял каких масштабов Бородинское побоище разыгралось у неё в крови.

Смешались в кучу кони, люди…  

Я бегал от ящика к ящику, выхватывая из хромированных внутренностей нужные медикаменты, шприцы, флаконы растворов, бросая на покрытый салфеткой лоток из нержавейки, и торопился как мог.

Не удивительно, что девчонка два дня спала, её тошнит и ей так плохо. И я должен был раньше догадаться. Раньше всё это купировать. И, дай бог, её печень ещё справляется.

Дьявол! Всё не слава богу с этой Никой Тальниковой!

Я схватил не тот флакон, покрутил в руке, швырнул обратно в коробку.

Проклятье! Не надо было так долго ждать результатов! Надо было тупо довериться интуиции.

Взял нужный, громыхнув, с силой закрыл ящик.

— Шерлок, не тяни хоть ты, а! — невежливо толкнул я детектива, вытаскивая из коробки одноразовые перчатки. Пусть хоть он мне что-нибудь расскажет, а то башка сейчас лопнет от натуги, а придумать сходу я всё равно ни одной весомого объяснения не смогу. Нужны ещё тесты. Ещё наблюдения. Ещё анализы. И ещё время. — Давай выкладывай с чем приехал. Узнал что-нибудь про этих дегродов?

Обтянув руки тонким нитрилом, через прокол в пробке флакона я вводил в физраствор лекарство и истово молился, чтобы процесс не пошёл дальше и не имел для девушки никаких необратимых последствий.

Дьявол! Я, приверженец точной медицины, пока разбирал её кровь на молекулы, совершил такую глупую ошибку — перебдел. Хотел, как лучше, а вышло как всегда.

Потерял столько времени.

Дьявол, дьявол, дьявол! Я чуть её не убил!

Холодный пот тёк по спине. Но зато голова разом прояснилась от всяких глупостей. Заработала как швейцарские часы.

Секс? Кровь? Всё херня. Работа! Вот что спасает от любой хандры.

— Да не больше, чем они сами рассказали. Зовут Ярослав и Влад Тогуловы, — бросил детектив рядом с лотком свёрнутый пополам файлик с бумагами, что достал из кармана и подошёл к окну.

— Коротко, Олег. Сейчас очень коротко. В двух словах!

— Родные братья, — засунув руки в карманы, он смотрел на меня через плечо. — Отец давно сидит и, похоже, хрен выйдет. Известен в узких кругах по кличке Тагил. Мать второй раз вышла замуж за богатого дяденьку. Родила тому ещё двоих детей, поэтому до этих ей дела особо нет. Да и старшему до неё никакого, они почти не общаются. Он подрабатывает татуировщиком, учился одно время в художественной академии, но бросил. А вот младшенький не гнушается у матери ни деньги брать, ни жить за её счёт. Но старший, который его с детства опекает, как отца посадили, младшего тоже не бросает. Тот везде с ним.   

— А Форд этот раздолбанный чей? Ты права пробил?

Я замер, соображая: ничего не забыл? Пробежался ещё раз глазами по заставленному лотку.  

— И права, и техпаспорт, и всё, что было в машине. Даже гитару. Привёз её назад, кинул обратно в Форд. Машина старшего. Играет тоже старший. Дорогая гитара, кстати. И настроена под идеальный слух.

— Какой талантливый, — зло усмехнулся я, вспомнив про антибиотики. — Татуировщик, значит?

И это кое-что объясняло. Например, корявенькую для художника надпись «СУКА».

Я открыл ящик, но посмотрел на флакон цефалоспорина и передумал. Он тоже мог стать одной из причин гемолиза. Открыл соседний ящик и выложил на стол нож-бабочку. Тот самый самодельный нож, что был у длинноволосого в кармане.

— Это тоже старшего? Поди подарок отца? — я брезгливо снял перчатки и выкинул.

— Надеюсь, ты не ошибаешься на его счёт? — равнодушно взял нож Шерлок.

— А ты? — прищурился я, последний раз проверяя ничего ли не забыл.

Благодаря его мастерству ведения допросов, мы теперь во всех подробностях знали, как сраные отморозки познакомились с девушкой на заправке и всё, что было потом.

Вот только не всё было складно в их показаниях. Они оба кричали: это не я.

А значит, один из них врал.

И я точно знал кто. Но хотел послушать профессионала.

Только чуть позже.

— Я поставлю капельницу и вернусь, — натянул я белый халат.

И ушёл, что бы он ни ответил.

А, когда вернулся, Пуаро стоял на том же месте, где я его оставил и меланхолично вращал в руке «бабочку», выделывая ножом трюки как заправский уголовник.

Я устало упал на стул.

Откинулся к спинке и стукнул затылком о подголовник. Несколько раз.

Проклятье! Я чуть не поседел за эти десять минут. Я уже и забыл, когда так торопился, так волновался и теперь был так счастлив, что смог всё исправить.

Уверен, что смог. Уверен, что успел вовремя. И теперь всё сделал правильно.

Посмотрел на часы. В груди упрямо заныло, заскребло, зацарапало, требуя бежать назад.   

Не сейчас! Я вернусь в её комнату потом. Да заткнись ты глупое, вернусь! Через полчаса. Когда капельницу как раз пора будет снимать, а девчонка уснёт. Уснёт и не почувствует ни тяжести моего тела, под которым тихо прогнутся пружины матраса. Ни моей руки на своей порозовевшей щеке. Ни губ, что прижмутся к её потеплевшим пальцам. Не увидит и улыбки, что я не смогу сдержать, глядя на её безмятежный сон.

Чудная фарфоровая кукла, что я чуть не сломал.

Совсем ещё девочка, дерзкая, колючая, наивная.

Уже совсем женщина, ироничная, сильная, гордая.  

Чёрт, я ведь буду по ней скучать! Я уже…

Дьявол!

К счастью, у меня и без неё хватало забот.

Оттолкнувшись от стола, я выехал прямо на стуле в просвет двери.

Детектив Номер Пять, словно застрявший где-то в своих мыслях, так и стоял у окна, смотрел сквозь пелену дождя на рябь бассейна и вращал в пальцах нож-бабочку.

На моём любимом месте. У любимого окна. В моё любимое время дня, когда уже начало темнеть, и мягкий вечерний свет словно прозрачным шёлком накрывал всё вокруг, делая романтично-волнующими и притягательно-загадочным даже самые привычные глазу вещи — воду в бассейне, каменных львов, светящиеся окна особняка.

— А к дому отсюда есть проход? — он неожиданно развернулся.

Вообще-то я ждал пояснений, а не вопрос, мы вроде остановились на том, что один из уродов врёт, но на его счастье сейчас я пребывал в благодушном настроении, поэтому снизошёл до ответа. 

— Две галереи под бассейном. Соединяют дом и лабораторию.

— Ясно, — кивнул он. — То есть на улицу можно не выходить?

— Не за чем, — кивнул я. — Так что с ушлёпками? Кто из них ведомый?

Он загадочно улыбнулся.

— Как девушка? — изящно прокрутив вокруг большого пальца, он закрыл нож, сунул его в карман и сел на подоконник.

— Как девушка которую чуть не изнасиловали, подвесили голой на крюк для мяса и вырезали на груди слово «СУКА». Плохо, Шерлок.

— А о ней ты не хочешь узнать больше?

Больше? Узнать? Мистер Холмс! Да я хочу всё, не только узнать!

Хочу понять с чем связан неожиданный гемолиз в её крови.

Хочу выяснить что за секретную переписку она вела.

Хочу, чтобы, когда проснётся, она почувствовала себя по-настоящему лучше.

Чтобы сама рассказала всё, что сочтёт нужным.

Да, и то, о чём я сейчас нецеломудренно думал — тоже хочу.

Но больше всего хочу, чтобы она наконец уехала.

Забыть её и как можно скорее! Забыть к чёртовой бабушке!

Но мало ли чего я хочу.      

Пока я молча поставил ей капельницу, накрыл одеялом и, — сам себе не верю, — даже не отругал за то, что она поднялась на второй этаж и чудом не сломала себе шею на лестнице.

И, слава богу, меня отпустила та нервная дрожь, что колотила из-за неё, но это не повод переходить со мной на личные разговоры, Шерлок!

Пока вопросы здесь задаю я.

— Единственное чего я хочу о ней знать: что ей больше ничего не угрожает, — одарил я детектива тяжёлым взглядом исподлобья. — Так кто из них предложил с ней позабавиться?

Шерлок многозначительно приподнял бровь, но мне плевать что он подумал. Главное, что осаженный моим взглядом, о девушке Пикачу больше не спросил.

— Тот же, кто заклеймил её словом «сука», Алан, — ответил он.

Я удовлетворённо кивнул. Так я и думал: худший из двух утырков — младший. Это он стоял и ухмыляясь смотрел как девчонку поливают водой. Старший, отвернувшись, нервно докуривал, но у меня сложилось стойкое впечатление, что, если бы не я, он бы вмешался, чтобы это прекратить. И это ему Шерлок выбил зуб, но он даже не стал защищаться. А вот младшенький обоссался и стал усердно валить всё на брата.  

— Тот, у кого укус на руке? — ответил я встречным вопросом.

— И кто так усердно строит из себя невинную овечку, — брезгливо скривился детектив. — И клянётся, что готов искупить свою вину.   

Я зло усмехнулся.

— Предоставим ему такую возможность?

— И я даже не буду пытаться тебя отговорить, — расплылся Пятый улыбкой.

А я был сейчас доволен не тем, что не ошибся, а тем, что именно в кровь младшенького с моей лёгкой руки попало столько «нужных» гормонов, что может член, который он собирался засунуть в девчонку (простите, который его чуть не заставили засунуть в девчонку, бедненького), в силу возраста и не повиснет, но Федэ наверняка понравится то, что я ему дал.

А если Федэ что-то нравится, никто не может отказать Федэ.

Значит, у парнишки появится реальный шанс искупить свою вину.

Кровь за кровь.

Вот тогда и посмотрим, насколько глубоко его раскаяние.

— А что с третьим, Шерлок? — я снова посмотрел на часы, встал и покатил стул обратно в кабинет, позвав детектива за собой.

— И что, даже не поделишься со мной своими планами? — усевшись прямо на стол с мониторами, принялся он невинно ковырять свежее пятно кетчупа на груди ветровки. Подозреваю, оставленное всё в том же «Пит-стопе». 

Чего ж он так настойчиво крутится в этой сраной забегаловке? Вот точно не из-за меня и не из-за расследования гибели моей жены. И не из-за тех двух местных шалав, на которых печати негде ставить. Неужели из-за дочки хозяина? Как же её зовут? Кристина, кажется.

— Не-а, — приподнял я одну бровь.

И хотел бы сказать, что это его не касается, но пока этот клоун мне нужен.

Конечно, за дополнительные труды я ему приплачивал. Но так далеко в свои планы посвящать не собирался.

А планы у меня были серьёзные, если не сказать грандиозные.

Я проверил кровь братьев на возможные инфекции и токсины. Я начал с ней работать. И пока они оба были нужны мне для моих исследований. То, что они родные я узнал и без Шерлока по результатам ДНК. И это была дополнительная удача для меня как для учёного. Давно уже я не был так воодушевлён тем, что у меня есть две крупных лабораторных крысы, то есть два здоровых молодых донора, готовых сотрудничать. Хоть и не совсем добровольно.

Но к человеку в белом халате, доктору, что лечил их разбитые морды, приносил еду, постиранную одежду, даже вставил на место и шинировал выбитый зуб, каждый из них относился куда радушнее, чем к поддёргивающему рукава менту. А бывших ментов, как известно, не бывает.

— Я задал тебе вопрос, — смотрел я не моргая со своего стула на Коломбо.

— Ты задаёшь мне столько вопросов, Алан, — пожал он плечами, — что даже не знаю с какого начать.

— С того, на который знаешь ответ, — положил я руку на мышь.

Угу, «зеркало» телефона Ники готово. Я поторопился убрать его с экрана и открыл телефоны братьев.

— Ну тогда про третьего, — задвинул он свою задницу дальше на стол, проигнорировав мой недовольный взгляд. — Кассир АЗС его узнала. Он местный. Тут из деревни, недалеко. Я проехался. Но дома его не было.

— Думаешь, где-то прячется?

— Скорее всего. А что, кстати, по их контактам? — кивнул он на монитор, потому что на номер Старшего как раз позвонили.

— Какой-то Харя. Не Третий? — нахмурился я, глядя на входящий звонок.

Сбросил и тут же набрал абоненту с клавиатуры сообщение, пытаясь соответствовать орфографии владельца.

«чо ты хочешь?»

«потрещать на счёт татухи»

«я не в городе»

«а скоро вернёшься?»

«нет»

«я решил чикано хочу»

«рад за тебя, но я не в городе»

«ладно, ок, понял»

Мы с Пинкертоном подождали будут ли ещё вопросы, но абонент слился.

— Не он, — покачал головой детектив. — Третьего зовут Игорь Бусев. И походу вот это он, — немилосердно ткнул он в жидкокристаллический экран.

— Руками аккуратнее, Шерлок! — оттолкнул я его от экрана. — И вообще слезь со стола. Что за дурная привычка всюду лепить свою задницу.

Закончив гневную тираду, я наконец, посмотрел на экран и заржал.

— Кто? Гагарик? Серьёзно?

— Ну, видимо, да. Игорь. Гарик. Гагарик, — усмехнулся Шерлок.

Он притащил из лаборатории крутящийся табурет, плюхнулся на него, теперь положив на стол локти.

— Или Бусев-Гусев, а «гуси, гуси, га-га-га», — предположил я.

— Клички дело тонкое, — почесал он кулак между костяшками, что уже начали заживать.  

— Это точно, мисс Марпл, — гаденько улыбнулся я.

— Я там потёрся по соседям, — сладко зевнул он, как обычно не обидевшись. А я опять невольно подумал: кто же не давал ему спать сегодня ночью? — Походил, поспрашивал. Говорят, он дурью приторговывает. Видел, на выезде из Андреевки карман для разворота и стела стоит, что-то типа каменного столба с надписью: «В добрый путь»?

— Ну, допустим, — кивнул я.

 — Так вот, там ежедневно в полночь околачиваются страждущие. Приезжают и с окрестных деревень, и с городскими номерами, паркуются и ждут, чтобы отовариться, ширнуться, покурить.

— И Гагарик там банчит травкой?

Шерлок кивнул.

— Но вчера, говорят, его не было.

— Напугался видать серьёзно, парнишка, — хмыкнул я, вспоминая как сверкали его пятки.

— Я сегодня к стеле наведаюсь, — глянул детектив на часы. — Думаю, бабки ему нужны. Обычно у таких как он, деньги в карманах не задерживаются. Высунется не сегодня так завтра из своей норы, приползёт, никуда не денется. Сейчас поеду ещё с мамашей его поговорю. Угадай, где она работает?

— В «Пит-стопе»? — ляпнул я первое, что пришло в голову, но, видать, слишком уж выразительно заблестели у него глаза.

— Бинго! — расплылся довольной улыбкой Шерлок.

— Бинго? Серьёзно? Погоди, если она его мать, то сколько же ей лет? За сорок? — я подозрительно посмотрел на Пинкертона, пытаясь припомнить женщину за сорок в мотеле. И кем она там могла работать. Вспомнил. Ужаснулся. — Вот только не говори, что ты…

— Не, не, Алан, ты чо! — поднял он руки как пленный солдат. — Она же это… с хозяином. Он мне за неё башку оторвёт.

— А за дочку, думаешь не оторвёт? — хмыкнул я.

На его лице было написано что-то вроде «Упс!»

— Шерлок, это Кристинке всего двадцать!

— И, поверь, я был у неё не первый, — сложил он бровки домиком.  

Так. Всё. Всё! Выразительно поднял я руки. Посмотрел на часы. У меня там капельница, между прочим. Нет, я не забыл. Но с кем трахается мой детектив слушать не хотел.

— Значит, мать этого Гагарика теперь жена хозяина "Пит-Стопа"? А папаша его где? 

— Убили лет пять назад. И она не жена, — сконфужено улыбнулся Шерлок, словно я недалеко ушёл от истины в своих догадках: ей он бы тоже вдул. — Они вроде как не расписаны.

— Да какая разница! Гражданская тоже жена. Живёт-то она с ним, в «Пит-Стопе». И присовывает он своей бывшей официантке на постоянной основе уже не первый год, насколько я понял, — я ещё раз выразительно отмахнулся от Пинкертона. Плевать мне кто там с кем и кто кого как. — Скажи мне лучше, что по логотипу с машины?

Я развернул к нему так и лежащий на столе зернистый снимок.

— Работаю, — пожал плечами детектив, явно сникший. В отличие от меня, кого и как трахают в «Пит-Стопе» его явно интересовало больше, чем моё расследование.

— Ну тогда работай, — я встал. — Не буду тебя задерживать, Коломбо.

Я вышел проводить его до машины и недолго подышать.

— Да, чуть не забыл, — я протянул ему резинку для волос, украшенную красными пластиковыми бусинами, на которую наткнулся, засунув руки в карман.

— Это что? — удивился Шерлок.

— Боюсь, на той скотобойне была не одна девушка, Олег. Это оттуда.

И первый раз он не улыбнулся глупо, а заметно побледнел.