Глава 25. Алан

— Зря ты эту падлу ещё и на стульчик посадил, — посмотрел я на ушибленную руку.

— А куда его? Отвезти на крюк подвесить? — хмыкнул Шерлок, очередной раз поднимая урода вместе со стулом.

— И бить не по роже, а по яйцам. Голого. А потом водичкой ледяной поливать.

Я замер. Блядь! Ледяная вода. Ну конечно! У Ники же зуб на зуб не попадал, когда я её снял. И потом никак не мог согреть. От холода, вот отчего гибли эритроциты! Вряд ли анемия пароксизмальная, я бы заметил двухфазные гемолизины, но аутоиммунная идиопатическая с обратимой агглютинацией... или необратимой? Надо охладить, а потом нагреть свежую пробу крови, посмотреть, как будут вести себя эритроциты.   

И слава богу, что я влил ей чужие! Меня резко отпустило, что я всё сделал правильно. И тут же бросило в жар. Да, я, конечно, не предвидел гемолиз такого масштаба, но, если бы не влил вовремя кровь, она бы и не очнулась. Никогда.

Сердце сжалось. Ника.  Я первый раз мысленно назвал её Ника.   

— Чехлим, парнишку? — обыденно спросил Шерлок, когда тот очухался.

Пацан испуганно дёрнулся.

— Что, жить хочешь? — нагнулся я к окровавленной роже. И едва сдержался, чтобы не плюнуть. — Ника тоже хотела. И просила её отпустить, когда ты, сука, поливал её ледяной водой. Автограф на её груди вырезал ты?

— Нет! — заскулил он и засучил ногами, пытаясь отодвинуться от меня вместе со стулом. — Это не я, клянусь. Не я. Не убивайте меня, пожалуйста!

Мы оба знали, что это не он. Но это ничего не меняло.

— Рассказывай, — пнул стул Шерлок.

— Ш…ш… што?

— Всё! — рявкнул я. — Ты резал?

— Нет, нет, я только держал, — засуетился он, затараторил, брызгая кровавой слюной. — Только держал. Это Ярик. Это всё он.

— За что? — спросил Шерлок, скрестив руки на груди.

— За то, что она его укусила, — озирался он, бегая глазками от меня к Шерлоку, видимо, надеясь, что один из нас всё же добрый полицейский. А зря.

— Врёшь, — небрежно стукнул его Шерлок ногой по колену. Тот дёрнулся. Перепугался. И получил удар по второму. — Говори!

Я удивлённо посмотрел на детектива. Блядь! А ведь он был прав: укуса мало, чтобы схватиться за нож. Слишком мало, чтобы, кипя от ненависти, несколько минут вырезать буквы. За укус он ударил её по лицу. Сильно, сломал нос, но просто ударил. А в этом акте изощрённого надругательства было что-то глубоко затаённое, садистское, личное. С таким остервенением он выводил это «СУКА», словно мстил, вымещал обиду на весь женский пол.  Кто же так задел и унизил блондинчика настолько, что он теперь зол и обижен на весь мир?

И, пока ублюдок Гагарик плевался кровью и умолял его не убивать, я понял ещё кое-что: именно за этим мы сюда и приехали.

Шерлок прекрасно знал где прячется этот ушлёпок — не могла мать не знать, что в гараже у неё нарколаборатория, тем более, если учесть, какой у неё здесь порядок. А он с ней говорил.

Но Шерлок притащил меня именно за тем, чтобы я лично это услышал.

— Это из-за Крис. Из-за Кристины с «Пит-Стопа», — сплюнул выродок кровь.

Ни один мускул не дрогнул на непроницаемом лице детектива.

— Ярик он первый стал к ней яйца подкатывать. Типа стал приезжать, ну там гулять её приглашал, на машине катал, цветы, конфеты, все дела. А потом раз приехал с Владом. Ну машина-то как бы его. И она переметнулась.

— К Владу? — мрачно уточнил Шерлок.

— Ну да. Они, короче, с Крис стали там на этой скотобойне трахаться чуть не каждый день. А у Ярика типа к ней чувства были. А он их там застукал.

— Сам, — усмехнулся я. — Ни с того ни с чего.

— Это, ну, я ему сказал, да. В общем, они сцепились. Влад сказал, что Крис ему нахуй не нужна, только поебаца. А Ярик… ну он типа сильно переживал. Он-то её типа берёг, любил, а она… с братом.

— А Ника тут при чём? — сплюнул я, до того омерзительна мне была его рожа, грязные тряпки, даже тату чикано, что рукавами покрывали его руки сплошь: девушка с маской смерти, пистолет. Гангстер, мать его!  

— Да ни при чём, — шмыгнул он. — Ярик предложил с ней, ну, по очереди. Влад был против. Типа нет, плохая идея. А Ярик как с цепи сорвался, особенно когда она чуть не сбежала. И типа сказал, если Влад сделает, как он скажет, и лезть, ну и мешать не будет, они в расчёте. Мы её и притащили. Очень поебаца хотелось, — снова шмыгнул он сломанным носом. — А дальше вы знаете.

— Ну мы то знаем, — я посмотрел на Шерлока.

Он задумчиво-выразительно посмотрел на коноплю.

— Вот так и бывает, когда очень хочется поебаца, — поддёрнул он рукава. — Но за свои поступки надо отвечать, Гагарик.

— Помочь? — спросил я и оттолкнулся от стола, у которого стоял.

— Да, думаю, справлюсь, — гаденько улыбнулся Шерлок, но вместо того, чтобы снова зарядить тому в морду, столкнул ближайший горшок конопли.

— Нет, нет, нет, лучше убейте, — истошно орал ублюдок, пока падали и ломались кусты.

Но я этого уже не видел. Я нашёл за домом старое кострище, принёс из сарая охапку сухих дров. И пятнадцать отборных кустов каннабиса ещё долго чадили, догорая в остывающих углях.

— Думаешь, этого достаточно? — спросил я, откашливаясь в машине и всерьёз подумывая, что эту одежду проще будет тоже сжечь, чем отстирать.

— Я обещал его матери, что не покалечу ушлёпка, и не сдам его ни дружкам, ни ментам. Думаю, худшего наказания для него и не придумать, — забрал Шерлок обе резинки с панели и где-то по дороге выкинул в окно. — Хочешь выпить?

— Ты угощаешь? — удивился я.

— Нет, ты. Ты же не будешь пить в «Пит-Стопе», — откинулся он в кресле, вытянул ноги, но так и не улыбнулся. Я даже соскучился уже по его придурковатой улыбке.

— Просто скажи, чего ты хочешь, Пикачу. Для этого не обязательно со мной пить.

— Отдай мне старшего.

— Не-а, — уверенно покачал я головой.

— Алан, ты не пони…

— Я всё понимаю, Олег! — перебил я. — Больше, чем ты думаешь. Она с ним трахалась, да. Наверно, он был ей не безразличен. Даже уверен: разбил ей сердце. И что? Теперь её ебёшь ты. Всё. Забудь. — Я открыл окно, запах горящей дури так въелся в одежду, что в машине стало не продохнуть. — Я бы на твоём месте больше волновался о младшем. Брата он простит, а вот бабу — никогда. Но младшего я тебе тем более не отдам.

Он смерил меня взглядом, словно хотел возразить, но передумал.

— Мне одному кажется, что у него проблемы? — посмотрел он на свой в хлам измочаленный кулак. — Может, без насилия у него хрен не стоит? Или вообще на баб не стоит? Может, у него с ней не получилось, она посмеялась?

— Мне глубоко срать на его проблемы. И на твои с этой Кристиной тоже, Олег. Это же были её резиночки с красными бусинками, да? Она там забыла, когда со старшеньким шпилилась? Но меня радует, что Ника — не серийный случай, а единственный. И что они использовали эту скотобойню просто как траходром и всё.

Он посмотрел на меня как на бездушного монстра. И ведь правильно посмотрел.   

— Значит, Ника? — многозначительно хмыкнул он. — Скажи, Алан, почему твоя жена опекала Кристину? В город возила, шмотки покупала, готовить учила.

— Судя по сырникам, херовая из неё вышла ученица, — усмехнулся я. — Но знаешь что, Шерлок, давай ты сейчас поедешь домой, помоешься, выспишься и… больше никогда не будешь задавать мне эти вопросы. Это тебя не касается.

— Нет, правда, ты не задумывался зачем она так часто ездила с ней в город? Куда её возила? — продолжал он, словно меня не слышал. — А, может, это был только повод?

— Олег! — предупреждающе рявкнул я.

— Ты знаешь, я ведь сначала думал Кристина её дочь, — мы уже остановились у его машины, но он всё не унимался. — Думал, твоя жена из-за неё вернулась с ваших Франций. Это же сильнее всего — любовь, материнский инстинкт. Думал, она родила её лет в четырнадцать, оставила отцу или родителям, в общем, бросила, а сама сбежала, подалась за лучшей жизнью. В Москву, потом в Париж. Она ведь местная, да?

Не глядя на него, я широко улыбнулся.

А ведь он, сука, куда умнее, чем кажется. И явно не заткнётся, пока не скажет всё, что собрался сказать.

— Не ты первый, Шерлок, кто так думал, — Первым как раз был я. — Но, надеюсь, последний. Если бы всё было так, Кире, как минимум, пришлось бы родить в двенадцать, а ей и тридцати не было, когда твоей Кристине исполнилось восемнадцать.

Пикачу криво улыбнулся на словах «твоей Кристине».

— В двенадцать рожают. Опять же, ей ведь не составило труда сделать себе новые документы, могла и убавить пару годков, когда стала Кирой Арно, а не Анной Кирюшкиной.

— Арно её фамилия по первому мужу, Пинкертон. А имя да, она решила оставить потомственное: Кирюшкина — Кира, — вспомнил я небезызвестного Шарикова, повернулся и уставился на Олега в упор. — Только это не имеет никакого отношения к её смерти. Не зря же ты и сам передумал.

— Передумал. Но что как максимум? — не дрогнул он.

— Как максимум есть тест ДНК. Они даже не родственники.

Я перегнулся через него и красноречиво открыл дверь.

— А жаль. Отличная была версия, — легко согласился он и выпрыгнул из машины. — И жаль, что твоя жена Кристину просто использовала.

— До завтра, Олег! — выразительно махнул я в открытое окно.

— Жаль, что она тебе изменяла.

— Что? — я замер. — Что?!

— Но это же не имеет отношения к её смерти. И… как там ты сказал мне? Всё? Забудь? Так забудь, Алан! Всё! — и вот теперь он привычно невинно улыбнулся. Открыл дверь своей машины. — И да, если ты до сих пор не понял, мы с Крис начали встречаться до того, как она познакомилась с обеими братьями. Я из-за неё на развод подал. До завтра, Алан!

Он сел в машину, захлопнул дверь.

И прежде, чем я успел его остановить, резко развернулся и уехал.

Шерлок подал на развод из-за чёртовой девчонки, которой на него плевать?

Кира мне изменяла?

Дьявол! Ни то, ни другое не укладывалось у меня в голове.