Глава 31. Ника

Я открыла глаза.

Утренний свет проникал сквозь прозрачные шторы.

Голова гудела. Во рту — словно в пустыне насрали кошки.

И это стало чёртовой традицией: я просыпаюсь с головной болью в душевных муках в доме Алана Арье.  

Что, твою мать, было в этом кальвадосе?

И ведь не сказать, что я никогда не пила. Но никогда я не была настолько пьяна, чтобы умолять мужчину заняться со мной сексом. Иначе до двадцати одного года я бы точно не дожила девственницей.

Может, этот чёртов Алан Арье так на меня действовал?

Но уж точно ни один другой мужчина на его месте не отказался бы.

А он отказался.

Святая инквизиция! Чёрт, чёрт, чёрт!

Чёрт!

Его «нет» было таким трогательным и таким унизительным одновременно. Радость от того, что он этого не сделал, наполняла благодарностью моё сердце. Но стыд был в тысячу раз хуже того, когда он надел на меня трусы, притащив с чёртовой скотобойни.

Утренний свет слепил. И серебристо-серые стены оттенка свитера, что был вчера на Алане, казались седыми. Се-ды-ми. Седина — старость — разница в возрасте. Недолго думая, составила я смысловой ряд. Он назвал меня «детка» и поцеловал так, словно я была ребёнком, над которым он чуть не надругался.

Какой кошмар! Я натянула одеяло до самого подбородка. В его чёрных как смоль волосах не было ни одного седого волоска. Но, подозреваю, после сегодняшней ночи они появились.

«Вот только сейчас водички бы!» — я повернула голову к тумбочке у кровати и обомлела.

Стакан воды, две таблетки растворимого аспирина. Но всё это была такая ерунда, по сравнению с тем, что там стоял мой тощий Цветок.

Мой любимый несчастный Цветок.

Единственное живое существо, выжившее в моём запущенном доме.

— Привет, задохлик, — едва сдержала я слёзы.

Он привёз мою жизнь сюда, Его Сиятельство Алан Великолепный! Мои вещи в большой спортивной сумке, моё снотворное с кожистыми листьями и единственного друга, что у меня был.

Ему было не всё равно. Он же это хотел мне сказать?

— Мой герой! — погладила я пыльный листик, и сейчас совсем не Цветок имела в виду.

А того, кто, похоже, так и не смог уснуть после бутылки кальвадоса и неудачного секса, тогда как я спала как младенец.

— И он меня одел, — натянула я на груди знакомую бесформенную футболку. — Снова.

На полу у кровати валялась скомканная Волшебная простынь. И мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы от стыда не зарыться под неё с головой, а встать.

Я бережно свернула её, заправила кровать, почистила зубы. И трижды перекрестившись у двери, как делала моя бабушка на дорожку, пошла вниз.

— Привет! — смущённо кашлянула я в дверях кухни, вцепившись как в спасательный круг в стакан аспирина, что по дороге выпила наполовину.

— Привет! — кивнул Алан, не поднимая на меня глаз. — Завтракать будешь?

Сегодня на нём был другой свитер, не серебристый, как вчера, а снова чёрный. Строгие чёрные брюки, словно он куда-то собрался идти. И полосатый фартук, что так ему шёл. Только зря я на всё это засматривалась.

— Алан, — села я на высокий барный стул, приставленный к кухонному острову, за которым у раковины хлопотал хозяин.

— Ни слова, — остановился он, закрыл воду и посмотрел на меня в упор. — О том, что произошло, ни слова.

— Но ты привёз мой Цветок, ты… — растеряно хлопала я ресницами, глядя на его непроницаемое лицо.

— Это я попросил тебя задержаться. И моя обязанность постараться сделать так, чтобы тебе было комфортно, — вытер он руки, бросил на стол полотенце. — Поэтому я привёз твои вещи и цветок. Закатай рукав. Для работы мне нужна твоя кровь.

Он выразительно глянул на часы на запястье, словно торопился.

Я отвернулась, когда игла вонзилась в вену. Не потому, что мне не нравился вид крови. А чтобы не смотреть на его руки. Руки, что доводили меня вчера до исступления. Руки…чёрт! Он в кровь разбил костяшки. Из-за меня.

Чёрт, чёрт, чёрт! 

Взяв кровь, Алан молча зажал ватку в сгибе моего локтя.

— Можно мне с тобой в лабораторию? — повернулась я вслед за его спиной.

— Нет.

— Посмотреть на твою работу?

— Я же сказал: нет.

Омлет, жареный бекон, ломтик помидора — всё это он положил на тарелку и поставил её передо мной.

— Я задам тебе пару вопросов, пока ты ешь?

Да, да, конечно! Я воспряла духом, но, глянув на его непроницаемое лицо, опять сникла. А, те самые обещанные вопросы.

— Валяй! — принялась я жевать без особого энтузиазма.

Что бы я о себе ни возомнила, а я всего лишь подопытный кролик. Вот кто я для него на самом деле. Просто кролик.

— Да, мне говорили и раньше про анемию, — кивнула я. Мой голос, конечно, звучал не так нейтрально и холодно, как его. Рука дрожала, вцепившись в вилку. И неровное дыхание выдавало с головой насколько меня волнует его близость или что я вчера крепко перепила. Но и с тем, и с другим я ничего не могла поделать. Поэтому просто ела и отвечала на его вопросы.  — Говорили, что уровень гемоглобина катастрофически низкий, но я этого не замечаю. Как раз наоборот, начинаю себя плохо чувствовать, когда пью препараты железа и пытаюсь лечиться.

— Серьёзно? — удивился он.

Серьёзней некуда, мистер Деловая Колбаса. Серьёзней некуда то, что я готова была тебе вчера отдаться, когда за мою девственность предложили полмиллиона и я отчаянно нуждалась в деньгах. Вот что серьёзно. А эти твои вопросы…

Я посмотрела на него в упор. Но с таким же успехом могла бы пялиться в окно. В бесстрастное равнодушное блестящее окно.

— И что ты будешь делать с моей кровью?

— Буду охлаждать и следить в микроскоп за тем, что происходит.

Охлаждать? Я усмехнулась. Отличная работёнка для Его Сиятельства Арктического Холода. Можешь просто дыхнуть.

— Под большим увеличением, доктор Арье? — с благодарностью приняла я большую кружку кофе, что он мне подал, хоть это и не мешало мне язвить.

— Под очень большим, — сказал он с нажимом. — Под таким увеличением можно видеть частицы величиной в десятую долю микрометра. Для сравнения каждый эритроцит величиной восемь микрометров… — он осёкся. — Ладно, это скучно и неинтересно.

— Это моя кровь. И мне интересно всё, что ты делаешь.

— Вот именно поэтому тебе и нельзя со мной в лабораторию, — забрал он грязную тарелку.

— А что можно? — проводила я глазами его разбитую в кровь руку.

— Найти себе занятие по душе в доме. Или в саду. У бассейна. В той стороне, — показал он рукой, — на участке есть лес.

— Лес! — притворно радостно улыбнулась я. — Супер! Спасибо, доктор Арье.

За то, что послал меня лесом.

— Всегда пожалуйста! — церемонно откланялся он. — Если понадоблюсь, ты знаешь, как меня найти.

И ушёл.

— Да и чёрт с тобой! — швырнула я в раковину кружку.

И в этот момент зазвонил телефон.

— Доброе утро, Вероника. Надеюсь не разбудила? — смущённо кашлянула в трубку сиделка.

— Ирина Пална? Что-то с папой? Что случилось? — схватилась я за телефон двумя руками.

— Ничего, ничего. Не волнуйтесь так, пожалуйста. Папа без изменений, — и снова этот неловкое покашливание. — Я немного по другому вопросу.

Всё оборвалось у меня внутри. Я знала по какому.

— Ирина Пална, я же обещала, что заплачу̀. Обязательно заплачу̀. И директор обещала мне отсрочку.

— Я знаю. Это она попросила меня с вами говорить. Э-э-э, — тянула она невыносимую паузу. — Дело в том, что сумма вашей задолженности немного превышает сумму, на которую по правилам возможна отсрочка. И мы хотим вам предложить перевести папу в общую палату.

— Что? Нет!  Нет, нет, нет, Ирина Пална…

Сердце зашлось от ужаса.

Для папы и так унизительно: памперсы, немощность, зависимость, болезнь, беспомощность. А в общую палату, в этот запах, старость, беду, где на виду у всех его будут переодевать, кормить…

— Ника, послушайте меня, — тоном холоднее, чем у самого Алана Арье, перебила она. — Вам необходимо погасить хотя бы половину суммы. И сделать это буквально в считанные дни. Иначе мы уже не будем вас предупреждать, а вынуждено переведём вашего папу в общую палату. Возможно, это будет даже хорошим решением для вас. Потому что существенно снизит финансовую нагрузку и…

Что там ещё объясняла профессиональными терминами эта бывшая бухгалтер, я почти не слышала, едва сдерживая слёзы. В горле стоял ком.

Нет, это будет очень плохим решением. Очень.

 — Ирина Пална! Пожалуйста! Дайте мне несколько дней, — я оглянулась в поисках календаря.  Святая инквизиция! Какое сегодня число? Какой день недели?  — Неделю. Дайте мне всего неделю!

— Три дня, Ника. Я могу дать вам три дня.

— Хорошо, хорошо, три дня, — поспешно согласилась я, и она отключилась, даже не попрощавшись.

Проклятье! Ну вот этот день и настал! День, когда дальше тянуть уже нельзя.

Я без сил опустилась на стул. Мой план пора приводить в исполнение. Ледяным холодом пробежало по спине, что вчера я чуть не совершила ужасную ошибку. И совсем другое чувство, которого не должно быть, которому запрещено было появиться, кольнуло в груди — глубокое сожаление, что не Алан Арье теперь станет моим первым мужчиной.

Не Алан.

— Спасибо, что ты не воспользовался моей слабостью, — тяжело вздохнула я.

Как жаль, что ты ей не воспользовался!

Я открыла «контакт» с именем Валя, отправила сообщение:

«Привет! Ты ещё не передумал?»

И, помня, что отвечает он быстро, села ждать ответ.