Глава 37. Ника

Ты продала, я купил…

— Я продала, он купил, — ходила я по комнате, заламывая руки, всё повторяя и повторяя одно и то же.

Ну вот, теперь я должна ему девственность. У меня куча денег. Папу не переведут в общую палату. Только одна маленькая проблема: Алан заплатил за убийцу своей жены.

 И я хотела пойти и сказать ему об этом сейчас же, пока ещё не потратила его деньги. Но спустилась в гостиную в тот момент, когда хозяин дома и его неожиданный пожилой гость, смеясь, пошли вниз, в тот коридор, где была галерея.

Стараясь не издавать лишних звуков, я пошла за ними.

И даже, благодаря изгибу коридора, нагнала.

Вот только одна маленькая незадача — они говорили на французском. А значит, о чём бы они ни говорили, мне всё равно не понять. Чёрт!

Я остановилась в том же месте, что и прошлый раз. И сейчас слышны были только удаляющиеся голоса Алана и его гостя, но я-то помнила, что вниз есть лестница. И, честно говоря, догадывалась, кого я там увижу. Второго блондина, Никто, Влада, как назвал его Ярик. Ну, или Третьего.  

 Не ожидала я только, что в отличие от стеклянного бокса, где сидел Ярик, внизу окажется настоящая тюрьма. И самые настоящие камеры за тяжёлыми блестящими решётками.

В третьей по счёту камере от крутой лестницы, по которой я спустилась, оказался Никто.

И на меня, вставшую в паре метров от его решётки, у стены, по верху которой были узкие зарешеченные окна, он обратил внимания не больше, чем на солнечный свет, что падал из этих окон, благодаря сильно скошенным подоконникам, прямо в камеры.

Он ел. Ел! Сидел на кровати, прикреплённой к стене изголовьем и, разложив на столе, похожем на стол в купе поезда какие-то коробочки, ковырялся одноразовой вилкой в одной из них.

Рядом с ним на кровати были разбросаны рисунки. К стене прислонена гитара. И сам он сидел весь такой чистенький и свеженький, в белой футболке, с вымытыми и всё так же прихваченными под резинку на затылке волосами, что я опешила.

Супер! Просто супер! Эта гнида вырезала у меня на груди слово «СУКА», подвесила меня на крюк и собиралась насиловать под дружное гиканье дружков, а его тут держат как на курорте.

Он поднял на меня глаза. Да, ладно! Неужели даже перестал жевать?

— Рад, что с тобой всё в порядке, — разглядывал он меня пару секунд, а потом опять уткнулся в свою банку, судя по запаху, с какой-то мясной кашей.

— А уж как я рада, что со мной всё в порядке, — хмыкнула я и подошла я к решётке вплотную, справедливо решив, что времени отпрянуть у меня будет больше, чем у него — вылезти из-за стола и кинуться.  

— Влад, — он вытер рукой рот и встал. — Меня зовут Влад, Ника.

Я сделала шаг назад, он два шага вперёд, схватился руками за прутья решётки.

— Мне жаль, что так вышло, — вздохнул он, — что у Ярика совсем сорвало крышу. Когда до меня дошло насколько он невменяем, было уже поздно, — смотрел этот высокий мускулистый блондин на меня сверху вниз. — Но, если бы меня не вырубили, я не позволил бы им дальше над тобой измываться. Чего бы мне это не стоило, не позволил бы.

У него был такой спокойный и сильный голос. И столько уверенности в нём, что я невольно сглотнула.

— Жаль, что ты этого не сделал, — сделала я ещё шаг назад.

— Этого трусливого щенка надо было пристрелить ещё при рождении. Придушить собственными руками, когда он только появился на свет. Но я всё нянчился с ним, всё думал он станет человеком. И я должен был всё это увидеть, чтобы понять, какое он дерьмо и уже не питать никаких иллюзий.

— Рада, что помогла тебе разобраться, — усмехнулась я. — Вот только какой ценой?

— Сладкая моя, я бы не позволил тебе умереть.

Меня словно отбросило к стене волной и припечатало к ней лопатками. Я растерялась. Я… охренела. Что? Сладкая моя?

Да как ты смеешь, урод, ещё делать вид, что я тебе небезразлична.

— Значит, это всё Ярик? — гневно выдохнула я, глядя на хмурую складку на его лбу. Покрываясь мурашками от этого упрямого взгляда. Вот же чума!

— А ты считаешь, что мне нужна компания, чтобы трахнуть девчонку? Считаешь, это я визжал как свинья и размахивал ножом? — сжал он кулаки на прутьях до хруста.

— Я не видела кто из вас это сделал, — выдержала я его взгляд. — Так что можешь говорить что угодно. Но я рада, что ты сидишь здесь. Что вы оба здесь. И я пришла не за тем, чтобы ты просил прощения или извинялся. Плевать я на это хотела. Я хочу знать, что ты слышал о смерти Киры. Если Кристина твоя девушка, наверняка, вы об этом говорили.

— Кристина?! — скривился он. — Нет, моя сладкая. Кристина не моя девушка. И если мы с ней о чём и говорили, то только о том, чтобы она не залетела. Мы просто трахались, малыш. На той самой скотобойне, куда Ярик решил притащить тебя. И мне жаль тебя расстраивать, но кто такая Кира я не знаю.

Чёрт! Выругалась я про себя.  

— Но, если ты хочешь поговорить, давай поговорим, — улыбнулся он белозубо и плотоядно.

Вот же гад! Всё аж кипело во мне от возмущения. Определённо, ему не нужна компания, чтобы затащить кого-то в койку. Он бы справился и один, с любой. Но, чёрт побери, это никак его не оправдывало. Он даже не раскаивался, в отличие от Ярика. Не чувствовал себя виноватым. И его руки, сплошь покрытые татуировками, очень похожие на те, что я видела у Третьего, тоже не добавляли ему очков. Этот соврёт — много не возьмёт, и чему угодно поверишь.

— Санта муэрте, — задрал он рукав футболки на плече, проследив за моим взглядом.

— Что? — не поняла я.

— Святая смерть, — повернулся он так, чтобы я увидела во всей красе девушку с лицом, разрисованным под череп, распущенными волосами, цветком и оружием в руках. — Это стиль чикано. Один из самых узнаваемых в тату. Я в нём тоже работаю. Раньше эти рисунки были отличием латиноамериканских банд.

— Значит, ты и правда татуировщик?

— Да. И неплохой. Я бы никогда не оставил у тебя на груди такую грубую надпись, — одёрнул он рукав и как ни в чём ни бывало вернулся в глубину своей камеры. Прихватил по пути гитару, завалился на койку и издал мелодичный звук, проведя по струнам. — Я бы не причинил тебе вреда. Не обидел, не оскорбил. И вообще не сделал бы ничего, на что бы ты не согласилась. А на что согласилась, поверь, тебе бы понравилось.

Он взял ещё несколько аккордов.

— Бродить вдоль берего-о-ов… — зазвучал его голос, низко, сильно и, чёрт побери, завораживающе. — Не спать ночей, сидеть в дыму табачном… На то она и первая любовь… — узнала я песню, что пошлый раз слышала. — Чтоб быть ей не особенно удачной…

Та девушка давно ушла с другим,

Забыть её ты сможешь, но едва ли…

Ещё слышала я, поднимаясь обратно по лестнице.

Нет, это не я плевать хотела на его извинения, это он плевать хотел на меня. И как мне вообще пришло в голову о чём-то его спрашивать? Хотя в моей ситауции, наверно, все способы узнать правду хороши, но Алан прав: я такая дура. Добрая, доверчивая, наивная. У меня ещё шрам на груди не зажил, а мне уже кажется, что всё это был просто дурной сон. Я уже готова их простить.

Простить, забыть и жить дальше.

— А вообще, я есть собиралась, — выбралась я из чёртова подземелья и прижала руки к животу. Его вонючая каша из солдатского пайка напомнила мне, что я ещё не обедала.

И должна волноваться о другом. О том, сегодня у меня, может быть, будет самая настоящая первая ночь. И не с каким-то неизвестным мне мужиком, что тупо меня трахнет. А с тем, о ком я и мечтать боялась. И думать...

Если он не передумает, когда узнает.

Чёрт! Я же совсем забыла, что с этим богом у меня есть прямая телефонная линия.

И позвонить я не решилась, а вот написать…

«Мне нужно сказать тебе что-то очень важное» — отправила я сообщение.

«Это подождёт до завтра?» — ответ прилетел, когда я как раз зашла в кухню.

М-м-м… Ну раз ты упрямо не хочешь слышать, что я хочу сказать... «Да».       

«Тогда сегодня забудь об этом. Забудь обо всём. Я жду тебя в гостиной в восемь»

Святая инквизиция! Это выглядело как приглашение на свидание.

Настоящее свидание!

«Я буду» — ответила я с замиранием сердца.

 И схватив кусок холодной пиццы, которую они, видимо, привезли со своим детективом, поднялась в свою комнату.

Конечно, доктор Арье не ждёт ничего особенного, он и так видел меня голой и не раз. Но подготовить операционное поле я определённо должна.