4

Глава шестая

Перед тем как сесть за просмотр фильма, Алина убедила Андрея, что наглой ящерице не место в её кровати. А ещё, что с утра нужно умываться и чистить зубы. И как минимум, не стоит смотреть фильм в халате. По крайней мере не в чьей-то компании.

Когда Алина спустилась в гостиную, Андрей уже запускал кино…

Это было странно. Они сели на разных концах белого мягкого, почти плюшевого, дивана и просто смотрели фильм. Молча.

Вообще, всё что касалось Андрея, было странным.

Обручальное кольцо на его и пальце и развод с женой. То, что он сдал жильё именно Алине, зачем ему вообще кому-то сдавать жильё? И почему… он запирает свою комнату, по совместительству кабинет, на ключ. Что в его спальне?

Последний вопрос мучил Алину особенно сильно, не позволяя сосредоточиться на фильме. Кстати, фильме отменного качества по роману замечательного писателя Стендаля… Но ни прекрасно переданная атмосфера одна тысяча восемьсот двадцатого года, ни роскошные платья, костюмы, замки, интерьеры, не смогли удержать внимание Алины.

Взгляд сам собой падал на Андрея. Так и косоглазие заработать можно…

– Игра актёров, мисс Рязанова, вам кажется недостаточно достоверной? – лениво повернувшись, спросил он.

Алину чуть удар не хватил.

– Э… нет, – переведя дыхание, вымолвила она. – Мне нравится этот фильм, просто…

– Вам не нравлюсь я?

Алина обескураженно моргнула. Умеет этот человек… вопросы задавать.

– Нет, – потрясла головой и села ровнее. – Обычно я смотрю фильмы в одиночестве или… Я не привыкла смотреть с кем-то ещё. Тем более, я вас практически не знаю.

– А друзья? – кажется, этот человек не понимает, когда стоит прекратить задавать вопросы. Или понимает, но ему нет дела до человеческих чувств.

Алина с шумом выдохнула. Происходящее на экране окончательно перестало интересовать.

– Кир любил со мной возиться… – тихо призналась она и закусила губу. – Он… играл со мной всё своё свободное время и не спешил от меня отделаться. Кажется, ему действительно нравилось.

Андрей заинтересованно склонил голову.

– И ты посчитала его своим единственным другом? А одноклассники, парни? Ни с кем не общалась?

Алина скривилась и потёрла лоб.

– Вот именно, что общалась, – невесело усмехнулась она и решительно поднялась с дивана. – Знаете, я пойду. От психотерапии – случается несварение, – она демонстративно погладила живот, развернулась и направилась к лестнице.

– А если я закажу суши? – донеслось ей вслед.

Алина остановилась и чуть не застонала в голос.

– Андрей, – раздражённо произнесла, поворачиваясь. – Я не понимаю, чего вы добиваетесь?

– Пообедать с тобой? – непринуждённо спросил Андрей, улыбнувшись. – Это преступление?

Алина выдохнула и поджала губы.

– Полгода я временами думала, что живу одна: мы обменивались ничего не значащими фразами. Что вдруг изменилось?

Андрей задумался и потёр подбородок.

– Много чего…

Туманный ответ Алину не удовлетворил.

– Вы о себе ничего не рассказываете, а из меня пытаетесь душу вытряхнуть. Знаете, мне прекрасно живётся в моём одиночестве. Я может, отдыхаю…– гневно выпалила она и за мгновение «взлетела» на второй этаж.

Хлопнула дверью в свою комнату, бессильно зарычала, и упала на мягкую кровать лицом в подушку.

– Бесит… – глухо процедила она, поражаясь себе самой. Давно её так никто не выводил, даже мать со своими нравоучениями и попытками навязать своё мнение и ценности.

С чего вдруг спрашивается?

Алина перевернулась на спину и уставилась в белоснежный потолок.

– Я. Не хочу. Никого. Видеть, – по словам чётко произнесла она и тяжело выдохнула.

Никого…

Не хочу, чтобы лезли ко мне в душу.

Алина перевернулась на бок и поджала к себе колени, как часто делала, когда была маленькой и пряталась от мамы под одеялом.

… она не понимала их дружбы.

И тоже постоянно твердила о том, что Алине нужны подруги и друзья. Что нужно больше гулять и буквально насилу выставляла из дома.

Алина садилась на лавку и подолгу болтала ногами, глядя на липучки кроссовок.

«Чего грустишь, мелочь?» – спрашивал Кир всякий раз, когда входил. Он всегда выходил. А потом сажал себе на плечи, брал за руки и делал вид, что сажает самолёт. И было весело. Беззаботно и весело…

Алина утёрла слезу и прикрыла глаза.

В тот день ярко светила луна. Тёмное звёздное небо и прохладный свежий воздух.

Алина сидела рядом на пассажирском сиденье… Ругалась.

Ей – девятнадцать, Кириллу – двадцать два.

Он снова пьян, она на взводе.

«– Мелочь, не гунди», – пьяно усмехается Кирилл и делает музыку погромче.

Алина поджимает губы и скрещивает руки на груди, показывая всем своим видом недовольство.

Она не отвлекала его от дороги. Никогда. Слишком боялась, всегда старалась быть благоразумной, даже решила сдать на права, чтобы самой возить безответственного братца домой с его тусовок.

Кирилл никогда не превышал скорость и даже пьяным старался не нарушать правил. Потому, что она была рядом… Она, как специально, всегда была рядом.

Иногда в его голове крутились нехорошие мысли, бывало… Но Мелкую нужно доставить домой. И Кирилл доставлял. А потом целовал в лоб перед сном и гладил по мягким волосам, давая себе обещание, что ради неё будет жить и учиться на экономическом…

В тот день… Кто-то другой… как-то парень, был сильно пьян. На внедорожнике, своём или ворованном, он угонял от полицейский и проскочил на красный, на почти пустом перекрёстке…

Кириллу не повезло. Удар пришёлся на его сторону. Его буквально смяло вместе с железом… И если Алину полицейские смогли вытащить, то тело Кирилла доставали спасатели, разрезая покорёженный кузов «болгаркой» и огромными «кусачками» по металлу. Но этого Алина уже не видела. Её сразу увезли на скорой, для сопротивления не было сил. Никаких.

Сломанная рука, разбитое лицо, рассечённая бровь и тяжёлое сотрясение. Алина могла лишь стонать и бормотать имя брата.

Она верила до последнего…

Дверь тихонько скрипнула.

Алина напряглась, почувствовав, что в комнате уже не одна.

– Я понял, что суши ты не хочешь, поэтому заказ пиццу, – раздался непринуждённый голос Андрея.

Алина открыла глаза и села.

Он стоял с огромной коробкой пиццы и виновато улыбался.

Алина сначала тихонько усмехнулась, а затем рассмеялась в голос…