Глава 36

Проверив все жизненные показатели и даже пару раз похлопав Давида по щеке, я чувствую, как меня уже накрывает паника. Встаю с уже затекших колен и бегу к двери, как вдруг тишину разрывает звук.

Такой естественный и простой, что я смеюсь с самой себя за волнение.

Храп. Всего лишь мужской, грубый храп. Качаю головой, думая о себе в не самом лестном свете и иду в спальню за одеялом.

Заглядываю к Василисе, и убедившись что она спит, возвращаюсь в мягкую комнату.

Прикрываю двери на замок и принимаюсь раздевать Давида.

Дорогие ботинки, носки, под которыми удивительно ровные ногти, потом брюки.

Все это не может не забавлять, ведь он явно не рассчитывал прийти и уснуть пьяный. Хочется сказать спасибо, что хоть до оргазма довел перед тем, как отключится.

Когда-то моя бабушка говорила, что любимого мужчину нужно увидеть в самых разных ситуациях.

Даже ощутить на себе его страшный гнев и только потом решать, готова ли ты прожить с ним жизнь.

Она осталась верна дедушке до самого конца, хоть и ушел он в мир иной довольно рано.

Я конечно об этом вспомнила не потому что люблю Давида. В смысле… Я его совсем не люблю. Может быть, он мне нравится. Хотя, что можно понять о человеке за пару дней.

Вон Лешу весь город знал, как доброго, всем помогающего шалопая. Он с самого детства был на виду у всех. Яркий, красивый, спортивный, из хорошей семьи. Все его любили. А я была, как все. Правда жили мы в разных районах, да и смотреть на малолетку он бы не стал, пока однажды в клуб, где я занималась на шесте, его не привела Таня.

Лучше бы не приводила, честное слово. Но его как заклинило. А я ничего не смогла с собой поделать. Он подкараулил меня возле выхода и проводил домой. Потом снова и снова. Потом поцеловал и я, не смотря, на Таню и плохое предчувствие, не смогла отказать. Но отказала, когда он полез под юбку, когда его пальцы прошлись по трусикам.

— Я не готова, — говорила я ему, но возбуждалась так, что в глазах темнело и я прибегала домой, выливала это в новый рассказ.

Я любила его, наверное и наверное хотела, но что-то останавливало меня. Стоило его рукам меня коснуться, как я немела от ужаса, словно находясь рядом с волком в овечьей шкуре.

И только предложение замужества немного приглушило страх, и я даже пошла с ним смотреть его новую машину.

Не зря, не зря я ему не доверяла. Именно этой мыслью я успокаивала себя, пока нацепив на тело картонную коробку, шла в сторону больницы. Обнаженная, изнасилованная, избитая. Он выкинул меня возле мусорки, как использованный презерватив.

Не знаю, о чем он думал. Может рассчитывал, что умру, или что ему все простят. А ведь хотели, собаки такие.

Не появись это видео, все так бы и считали, что это я соблазнила бедного мальчика.

Давид не мальчик. Но я его тоже не знаю. Но почему глядя на то, как он спит, да и вообще рядом с ним, у меня не возникает тревожных чувств. Лишь легкое волнение и тошнота в желудке.

Не от голода, а от страха, что скоро закончится эта сказка извращенца и я вернусь в свой пустой мир. И не будет там ни хлестких ударов, ни поцелуев, ни сносящих все грани разума оргазмов.

Будут только воспоминания.

Хорошие, греющие душу ночами, когда придется в очередной раз сидеть с сестрой или другой пациенткой.

Я хочу уже стянуть с Давида боксеры, но не решаюсь, поэтому просто укрываю его одеялом и ложусь под руку.

Иллюзия нежности и заботы. Словно мы давно женатая пара и муж пришел немного навеселе.

Так приятно об этом думать, так приятно об этом мечтать. Только вот Давиду не нужна жена, ему нужна раба и я ею стала. На месяц.

С утра я проснулась одна. От криков Василисы, которая пыталась что-то доказать Давиду. Выглянув за дверь, я увидела абсолютно равнодушного, облаченного в костюм мужчину и чунгу-чангу, скачущую вокруг него.

— Не надо, не надо таких решений дядя! — кричало это лохматое создание.

— Ты должна была раньше сказать, что вообще общаешься с такими людьми, как Черкашин! Его давно пора приструнить. Он в край охамел!

— Но он же не знал, что я твоя племянница. Давид, прошу не сдавай его! Я… люблю его.

— Совсем сдурела? — не выдержал и заорал он.

— Люблю понимаешь!

— Он… — Давид просто не находил слов, а я только поджала губу, ожидая развязки.

— Пожалуйста, — страстно зашептала Василиса, сжимая пальцами его предплечье. — Пожалуйста! Неужели в тебе нет ничего человеческого? Неужели ты никогда не любил?

Ее почти трясло, она глотала слезы и утирала сопли рукавом спортивной кофты. Это могло бы быть некрасивым, если бы не брало за душу так сильно. Так пронзительно.

Давид вдруг поднял взгляд на меня, смотрел не более секунды, но что-то решил. Отложил телефон и отстранился от Василисы.

— Пусть живет пока, а ты едешь во Францию.

— Куда? Зачем?! — с криком удивилась она, и я тоже широко раскрыла глаза.

— У меня командировка, — не глядя на нас, сообщил Давид и, взяв сумку, направился к выходу. — Вы обе едете со мной.