Глава 38.Майя

Васе я так ничего и не рассказала, хотя она долго меня уговаривала. Особенно после того, как на духу выложила всю историю своих отношений с неким Макаром Черкашиным. Как мне показалось весьма говенным человеком. Но как говорится. Сердцу не прикажешь.

Его прелесть в том, что он честен сам с собой. Он не притворяется хорошим, — говорила про него Вася.

Помимо сложных взаимоотношений с мужчинами, мы нашли общий язык на теме медицины и весьма забавлялись, когда смотрели «правдивые» медицинские сериалы.

Чтобы Василиса не кричала Давиду, который он пришел домой раздраженный, она спокойна села в частный самолет.

Села после того, как мы минут пять смотрели на него с открытыми ртами. Вопросы о загранпаспортах и визах отпали сами собой. В обшитым бежевой и коричневой кожей, салоне самолет мне бы погрузиться в эйфорию от первого в жизни полета, тем более с таким шикарным сервисом, а нет… Все думаю о телефоне, который так не во время сломался.

Перед самым выходом из квартиры Давида, мне позвонили на мобильный, и я даже успела взять трубку, чтобы услышать свое имя мужским незнакомым голосом, как вдруг телефон просто отключился.

Хорошо, что никто не видел как я давила кнопки на телефоне, который так и не заработал. Сволочь такая!

В кошельке оставалось пара тысяч рублей, а деньги на карте, я трогать даже не смела.

Без телефона мне не позвонить на пост и даже не спросить про Лену. Позвонить от Василисы тоже не получится.

Стоило ей при Давиде взять в руки звонящий телефон, как он его тут же конфисковал.

Давида что-то беспокоит. Даже непривычно наблюдать, как его взгляд почти на меня не поднимается. Еще более странно было видеть его в очках.

Мне нужно попросить у него телефон, но решиться я на это так и не могу. Приходится откинуться в очень удобном кресле и смотреть, как за круглым окном проносятся большие перистые облака.

Облака были и в Париже, куда мы приземлились несколько часов спустя, но даже они и мелкий дождь покрывший город серой пеленой не помешал нам с Василисой приклеиться к окну и смотреть за самыми знаменитыми достопримечательностями, что мы проезжали. Собор Парижской богоматери, Триумфальная арка, Эйфелева башня.

Хотелось осмотреть всю эту красоту, хотелось пройтись по Елисейским полям и даже совершить круиз по Сене, но я как человек бесправный не могла и слова сказать, насчет своих желаний.

Может быть Вася смелее и нам с ней все же удастся выбраться из шикарного отеля, в который нас привезли после экспресс поездки по вечернему Парижу.

Она-то может и была смелее, но Давид сослался на работу и сказал, что наш гид прибудет только завтра.

Пару дней мы в итоге просидели запертые в номере, а все, потому что гиды, которых присылало агентство, Давида категорические не устраивали.

— Ты издеваешься?! — кричала на него Василиса на третий день пребывания во французской столице, что по сей день является самым популярным туристическим местом. — Он гид, а не насильник!

— Можешь мне поверить, я прекрасно знаю, когда мужчина хочет женщину.

— Ну сейчас, что. Он был китайцем!

— И мог заманить вас в логово триады. Нет, здесь безопаснее. Вы обе слишком выделяетесь, чтобы ходить по чужому городу без охраны, — кивнул он на неожиданно одинаковые жакеты, только разных цветов и косы, что мы друг другу заплели в предвкушении долгожданной прогулки.

— Тогда давай сам! Мы приехали в Париж! Центр мира! А ты не вылезаешь из офиса уже третий день. И отобрал телефон. Я сойду сумма!

— Майю все устраивает, — говорит Давид и выжидательно на меня смотрит. Впервые с отъезда из Москвы.

Кажется своими необдуманными действиями в мягкой комнате, я что-то нарушила. Теперь я ему стала не нужна. А может быть, он так быстро от меня устал?

— Ею всегда все устраивает, — отмахивается Василиса, — ты же ей платишь.

— Василиса! — гремит голос Давида, каким я его еще не слышала и мы с Васей вздрагиваем, словно по чистому небу промелькнула молния. — Майя, говори, что думаешь.

— Ну. — начинаю я и поднимаю взгляд, сидя на диване, перебирая ручку сумки, где так и лежит старенький телефон. — Нам и правда уже тяжеловато сидеть в четырех стенах.

Давид выдохнул воздух через рот и по телефону попросил вернуть китайца, которого только что выгнал. Тот рядом с Давидом смотрелся настолько смешно и нелепо в своей клетчатой рубашке и подтяжках, что бояться его было, как по мне глупо. А ревновать к нему, так вообще дико.

Оставив нам карты и дав разрешение помимо экскурсии пройтись по магазинам, Давид ушел снова делать большие деньги. А то, что они у него были большие, я теперь не сомневалась. Но все равно страшилась попросить элементарный телефон.

— А я могу где-нибудь позвонить в Россию, — интересуюсь я у гида, который показал нам уже пол запланированного маршрута.

— С автомата, — отвечает он с сильным акцентом и показывает на один из автоматов вдоль тротуара. — Но нужны жетоны. Обычно все звонят с сотового.

В итоге в одном из кафе, я все же нашла возможность позвонить в больницу и с удивлением узнала, что Лену перевели в предоперационную.

— Зачем?! — ошеломленно спрашиваю я у Вари. Что могло случиться за пару дней. Неужели ей стало хуже. Потому что поверить в то, что ей решили провести операцию я поверить не могла.

— Честно, Маюшка, я понятия не имею. Приходил этот хирург, который Сладенький, посмотрел карту и сделал необходимые распоряжения. Туда меня не пустят, ты же знаешь.

— А где заведующий. Я могу с ним поговорить?

— Сегодня его нет еще, позвони позже, — предлагает Варя, а я вижу, что мужчина уже раздраженно поглядывает на свой телефон, который я кажется сейчас раздавлю.

В руке слишком много напряжения.

Как и во всем теле. А все от неопределенности, которая снедает меня, который день.

Может я вообще это все зря затеяла. Может быть, стоило просто быть с сестрой?

Мне нужно связаться с Романычем, он точно мне расскажет все от и до, только нужно попросить у Давида телефон. Именно поэтому после легкого ужина я переоделась в легкий шелковый халат, под которым ничего не было. Потом приблизилась к двери кабинета, в котором Давид похоже даже ночевал и набрав в грудь побольше воздуха постучала в двери.

— Войди, — отозвался он, и я, поджав дрожащие губы вошла в тусклое помещение, где ярко горел экран ноутбука, озаряя уставшее лицо Давида и отражаясь в его очках.