Глава 42. Майя

Время шло, мы находились во Франции третью неделю. Давид не изменился, но стал бывать с нами чаще.

Водил по ресторанам, рассказывал невероятные французские легенды. Он был своими везде, где бы мы не находились. И часто улыбался знакомым.

Мягко, безразлично.

Но от этого простого движения лицевых мышц дыхание спирало, в сердце тут же рвалось из груди.

Он казался ненастоящим, не моим. Снова возникла параллель с золушкой. И я уже чувствовала, что тиканье часов на нашей бомбе становится все громче.

Это пугало, хотелось время остановить, повернуть вспять, чтобы оно перестало нас гнать к неизбежному разрыву. И даже секс, такой невероятно тихий каждый вечер не делал меня к нему ближе.

Между нами стояла стена из моей лжи, его безразличия и поступка, который я только ухудшила. Когда еще два раза приходила в личный кабинет и удаляла все сообщения из папки «спам».

Когда пришло время уезжать, я долго сидела на подоконнике, смотря на сияющую в темноте Эйфелевую башню и не собиралась.

Просто не могла себя заставить встать и сложить вещи в чемодан.

При этом мне не терпелось добраться до Москвы и выяснить все, что происходило с Леной.

У нее очень долго брали анализы, долго обследовали, но все было настолько тайно, что даже Варвара ничего не смогла выяснить.

Я крутила новенький айфон в руках, который мне сам подарил Давид и чувствовала, как теряюсь на перепутье.

Мне срочно нужно в Москву, но и отсюда уезжать я не хотела. Не хотела терять аромат свежих круасанов, цветочные поля, запах настоящего арабского кофе, разговоры с Василисой, и конечно Давида.

Давид. Давид. Его сущность, давно вошла в меня ножом, несколько раз провернулась и застыла навсегда.

Я готова была ради него на все, на любой изврат, который он бы не попросил. Он делал мне больно ночью и лелеял днем, он чередовал кнут и пряник с изяществом палача, занесшего топор.

— Майя, — зашла в спальню Василиса и села рядом со мной.

Она все знала. Мне нужно было рассказать хоть кому-то. И я знала, что Васька не трепло.

— Ты не думаешь, что он не такое чудовище, как ты считаешь?

— Я никогда не считала его чудовищем, — с улыбкой шепчу я, и утыкаюсь лбом в стекло. — Может быть в самом начале. Но я знаю, что такое настоящее чудовище и Давид не он.

— Он бы все понял…

— Мне хочется в это верить, Васька, очень. Но я не могу рисковать. Понимаешь?

— Понимаю.

— Даже если он откажет, он не будет виноват. Только я буду причиной неудачи. Я должна довести все до конца…

— А если он не расстанется с тобой? Месяц подходит к концу, а он все так же одержим тобой. Глаз не спускает, мужчин не подпускает, злится если на другого смотришь, — говорит она и сама вздыхает. — Черт, как мне все это знакомо.

— Звонил? — сразу перевожу разговор, дабы не ссориться, потому что Васька твердо верует, что мне стоит сказать правду. А я твердо знаю, что через два дня и прием у мера Москвы, Давид едет в Японию. И там мне, как его любовнице нет места.

— Звонил, — поджимает она колени и укладывает на них подбородок. — И писал. Только я отвечать боюсь, голос его услышать. Он сволочь, а я скучаю… Сильно. Он мне пулю в сердце пустил, а я ищу ему оправдание. Дура я.

— Дуры мы…

Мы проговорили еще несколько минут, а потом услышали щелчок замка и переглянулись.

И все. Пора.

Мне прощаться со сказкой, а Василисе разбираться с прошлым.

В самолете Давид держал мою руку, и одновременно читал какие-то документы, я не лезла в них, но судя по всему информация ему не нравилась.

Глаза под очками, то и дело щурились, а на лбу выделялась складка.

— Неприятности? — поинтересовалась я и переплела наши пальцы.

— Временные трудности, — говорит он, снимает очки и быстро смотрит на Васю. Убедившись, что она спит, он поворачивается ко мне и шепчет. — Еще никогда Париж не казался мне таким красивым.