Глава 51. Давид

Моя. Моя. Моя.

Моя Майя. Моя Мышка. Моя женщина. Сладкая. Манящая. Настоящая. Как же приятно это осознавать. Особенно приятно знать, что загоняя член в самую глотку, воя волком от острого наслаждения, я не причиняю вреда. Она сама, сама всего этого хочет.

Она идеальная для меня. Та, которую пусть неосознанно, но я искал. Как же легко ее сломать. Такую развратную, невинную, маленькую, просто чуть не там надавить и она закроется.

Как и сделала Майя, на долгих восемь лет закрыла в себе развратную шлюшку, став до одурения правильной, и почти неживой.

Но я нашел, разглядел, а теперь, глубоко насаживая ее сладкий ротик на кол, пожинаю плоды правильных решений.

Не отпущу. Никуда. Никогда. Окольцую, сделаю беременной, чтобы это сокровище досталось только мне, чтобы только на меня смотрела покрасневшими от слез глазами, чтобы только я слышал чавкающие звуки изо ее рта, чтобы только моей спермой она захлебывалась.

Моя. Моя Майя. Как же, сука приятно смотреть, как моя сперма стекает с ее губ, как она откашливается и облизывает припухшие от трения губы.

Целую, чувствую свой вкус, но нет ни грамма неприятия, потому что теперь с ней все будет пополам. Любое удовольствие, любая боль.

Бью ладонью по груди. Одной другой. Задеваю соски, довожу до покраснения, наблюдая как они дрожат. Слышу стон.

— Не сдерживайся, — рычу, спускаюсь вниз и широко раздвигаю ноги, наблюдаю, как подрагивает ее плоть. «Теперь мы равны», — думаю и говорю вслух. — Теперь мы равны.

Спускаю тягучую слюну со своей же спермой в ее влажную щель, растираю клитор, с восторгом наблюдая, как заметалась по кровати моя Мышка, ложусь на спину и поднимаю ее на себя.

— Давид, это…

— Хочу тебя так, хочу пить твой сок, пока ты будешь кончать, — говорю, отрезаю любые сомнения и держа за крепкую задницу, сажаю Майю себе на лицо.

— О, боже, — стыдливо краснеет она, но тем не менее хватает себя за соски. Умницы, девочка. Ласкай себя.

— Крути бедрами, моя шлюшка, крути, — шепчу в узкое отверстие, чувствуя как оттуда, словно от печки пышет жаром, почти обжигаю язык, чувствуя как смазка стекает, насколько она сладкая и тягучая.

Моя. Вся Майя моя.

Она сама все делает, крутит бедрами по моему языку, который нацелен четко в клитор, который готов отблагодарить за минет.

Рукой нащупываю дырочку чуть выше, нажимаю, чувствую, что Майя дергается, но сильнее сжимаю мягкую плоть другой рукой.

— Не надо, — выстанывает она, но продолжает крутить бедрами, сжимать грудь.

Повторяю маневр. Майя должна понять, что и от анального секса можно получить удовольствие. Причем это работает в обе стороны, хоть многие мужики и боятся себе в этом признаться.

Там находится мощная эрогенная зона и Майя должна была знать это. Продолжаю толкать палец внутрь, чувствую, как она сжимается.

— Расслабься, я не сделаю тебе плохо… — больно может быть, но не плохо.

И она подчиняется, отпускает себя и я начинаю растрахивать узкое отверстие в такт языку, который продолжал жалить клитор. Сильнее, яростнее, резче.

И получается. Майя кричит, анальное отверстие сжимается и я с мычанием представляю, как сжимался бы там мой член.

Плоть над языком начинает подрагивать, тело Майи сотрясаться, а мое лицо заливает горячая, сладкая субстанция.

— Боже, боже, — выдыхает Майя и падает назад, тяжело дыша, смотрит как я стираю рукой влагу нависаю над ее лицом, языком ласкаю губы. — Не думала, что такое возможно. Я писала про сквирт.

— Стой. Не надо… Твои рассказы мы потом обязательно воплотим, — смеюсь над ее испуганным лицом. — А сейчас нужно в душ и собираться.

— Можно я завяжу твой галстук?

— Тебе милая, теперь можно все.

Уже стоя возле машины, загруженной чемоданом и принимая крепкие манящие объятия, я слушал приятный шепот на ухо.

Вернее шепот был приятный, а вот содержание раздражало.

— Тебе не кажется, что три охранника это очень много, мне как-то неудобно.

Я взглянул на трех амбалов, которые ростом были даже выше меня, и покачал головой.

— Ты мне нужна целая и невредимая, мне должны скоро дать ответ по поводу твоего.

— Не моего, — дуется Мышка, и я глажу ее по спине, никого не стесняясь.

— Верно, тебе твой только я, помни об этом и выбери платье… Марина принесет каталоги.

— А можно кто-нибудь другой…

— Пока нет, она мой референт, — отрезаю и мягче говорю. — Она тебя не побеспокоит. Развлекайтесь с Васей. Ей тоже нужна поддержка.

— Еще бы. — говорит она и прикусывает губу. Надо бы спросить, о чем она, но времени нет.

И Макар этот, сукин сын, не звонит. Он уж точно должен знать про зеков. Он там своих пацанов и набирает. Отмазывает, а потом они у него рабы на век. Добровольные. Вот и эти такие.

Целую сладкие губы снова и уезжаю на машине, знаю, что будет смотреть вслед. Знаю, что будет ждать и изнывать от желания.

Запретил прикасаться к себе, запретил и себе трогать член. Хочу вернуться и сразу окунуться в феерию похоти и разврата. Почему-то с ней, это все кажется почти сакральным, не вызывает тошноты и отторжения, как с другими.

Уже усаживаясь в самолете, набитом японскими гражданами и туристами, я услышал трель звонка.

Мы уже взлетали и аппарат должны были отобраться с минуты на минуту, но это был Черкашин и не ответить я не мог.

— Быстрее.

— Вышел твой Глызин. Уже месяц как.

Что, блять?! Вышел? Вышел?! Меня колбасит, держу телефон дрожащей рукой и поднимаюсь, но меня тут же усаживают обратно и хотят отобрать аппарат.

Мы уже взлетели, я не успел.

Прикрываю глаза и ору в трубку.

— Смотри за ними, я скоро вернусь!