Часть 2

В какой-то момент позвонили в дверь и я, со вздохом оторвалась от такого приятного занятия, и пошла смотреть, кто пришел.

Сначала появился охранник.

Он извиняюще спросил, что делать с Татьяной, которую поймали на поезде.

Она сбегала в другой город.

Я пожала плечами. Месть бывшей подруге самое меньшее, что меня сейчас волновало. Тело горело возбуждением, а в голове уже отрывками жгли душу картины будущей экзекуции мужа.

Тем более нужно было спешить. Снотворное скоро перестанет действовать.

— Попросите Макара Александровича. Она его работница. Пусть и решает, как с ней поступить.

— Хорошо, тут еще вот… — он кивнул в коридор. — Не хотели вам мешать, но она настаивает.

— Лана! — увидела я светлые волосы, черный блейзер и черные джинсы и быстро подбежала к ней, затянув в квартиру.

Собственные желания отошли на второй план, но она лишь обняла меня. Поправила конский хвост и напряженно сообщила, что беременна.

— От Макса?! — взвизгнула я от радости, что наши дети будут одногодками и возможно даже когда-нибудь поженятся.

Когда она кивнула, я тут же расцеловала ее в обе щеки и спросила:

— Он уже знает? Я Давиду еще ничего….

— Нет, — отрезала она и отвернулась, сглотнув. — Он ничего и не должен знать. Мы…

Я сжала ее руку, чувствуя острую нехватку воздуха. Столько боли в голосе. Столько отчаяния в глазах. За нее стало страшно.

— Он будет тебя искать?

— Нет, — качнула она головой и сквозь слезы улыбнулась. — На этот раз точно нет. Теперь я ему противна.

— Но почему?! Он же любит тебя! Он так смотрит на тебя. Как одержимый.

— Я спала с его отцом, — рубанула он словами и я потеряла дар речи. Тело покрылось мурашками. Боже.

— Но как ты… То есть… — я не могла выговорить, насколько мне стало противно. Нет, отношение к Лане измениться не могло, а вот к ситуации в целом.

— Но это же было давно. Это ведь не было изменой? Он наверняка тебя заставил!

Она подняла затравленный взгляд, зеленых как свежескошенная трава глаз.

— Я не знаю, чем это было. Но Максим принял за предательство.

— Откуда? Откуда он узнал?

— Ему прислали диск с видео, — истерически рассмеялась она. — Представляешь? Мы после бурной ночи, пьяные, счастливые. Он надевает мне кольцо на палец и звонок в дверь. Я сразу поняла. Пизда. Не знаю почему.

— И он смотрел?

— Да, держал за руку, не давая мне сбежать. И смотрел. От начала до конца.

— Он больной?! — ужаснулась я, и стерла капли слез с ее щек.

— Иногда мне так и казалось. Еще в юности, он был не совсем адекватным. Его часто кидало из стороны в сторону. Он то спасал меня, то причинял боль. Предавал.

— И ты его прощала?! — неверяще ахнула я.

— Мне было восемнадцать. Он казался мне богом. Да, и в общем-то ничего не изменилось. Я пришла извиниться, что на свадьбу не пришла и попрощаться.

— Ты уезжаешь, — поняла я.

— Недалеко. Я буду на связи. Не обижайся, ладно, милая, — она прижалась ко мне всем телом. — И обязательно будь счастлива с Давидом. И за меня. И за Ваську. За всех женщин, что пострадали от мужского недоверия и жестокости.

— Ох, Лана, когда ты так говоришь, я чувствую себя виноватой, что Давид такой хороший.

— Ну-у, — Лана хитро улыбнулась, посмотрев мне в лицо и провела по моему одетому в белый чулок бедру, разнося мурашки по телу. — Не такой он уж и хороший, верно? Просто и ты очень, очень плохая девчонка.

Я стыдливо засмеялась и быстро взглянула на закрытую в спальню дверь.

Скоро мы будет жить в большом доме с Леной. И очень важно, чтобы двери некоторых комнат оставались закрытыми. Всегда.

— Вы нашли друг друга. И главное нашли, куда пустить энергию. Будь счастлива, — улыбнулась Лана, и, обняв меня еще раз, ушла из квартиры.

А я осталась одна. Смотрела, как за окном мигают ночные огни и думала, что не заслужила счастья. А главное о том, почему у всех не может быть так просто, как у нас с Давидом. Что сложного сесть и просто поговорить, объяснится в чувствах. А если какие-то проблемы, то выпустить пар в жестком на грани жестокости сексе.

Но как бы я не хотела замкнуться в печали о девушках, план никто не отменял и я пошла заканчивать приготовления.

Сняла черные боксеры и чуть подула на спящий крупный член, с удовольствием отмечая, как он дернулся и стал набухать, поражая тем, как что-то мягкое может стать насколько твердым и прекрасным. Как кусок глины, сам собой превращающийся в совершенство сексуальной фантазии.

С этим пошевелился и сам хозяин. Хозяин члена и моего сердца. Моего тела и души.

Я быстренько приковала пушистыми наручниками его руки и ноги к резным, кованным столбикам и убежала облачаться в купленный по бешеной цене наряд. Но карта теперь была в моем доступе и я не стеснялась тратить деньги.

— Ты все равно все отработаешь, — однажды сказал мне Давид, но я уже и сама решила, что буду заниматься его благотворительными фондами.

— Если только ты не будешь уставать от сессий и воспитания ребенка. А еще не забудь про незаконченное образование. Мне же не нужна необразованная жена.

Да, Давид все продумал от и до. Практически расписал, из чего будет состоять наша жизнь.

И я была не против. Я так устала от неизвестности и страха за сестру, что обыденность и график были мне по душе.

Тем более, всегда можно разбавить невыносимый быт вот таким вот латексным костюмчиком с вырезом на одном очень важном месте.

Не зря японцы считаются самой развратной нацией. Так они выражают свою педантичность. Нет смысла нарушать порядок в жизни и работе, буянить и сходить с ума от эмоций, если можно как следует оторваться в своих фантазиях и за закрытыми дверями супружеских спален.

Этим я и собиралась заняться, войдя в полной боевой готовности в спальню.

Там уже дергал за наручники и звал меня Давид, но замер, когда я щелкнула короткой плетью по своей ладони и произнесла:

— Не дергайся, милый. Сегодня ты в моей власти.