Глава 19. "Дистанция и последующее ещё большее отдаление"

— Правильно ли я понимаю, — отхлебнув какао из белой чашки, после того, как мы располагаемся на огромной и мягкой белой шкуре у камина, начинает Костя, — что ты не поверила её рассказу о том, что она хотела родить мне, чтобы стать особенной в моей жизни.

— Да, — сидя по-турецки и удерживая тёплую чашку двумя руками, отвечаю я. — Правильно.

Ароматный шоколадный напиток, дрожащее пламя в камине и тишина создают эффект уюта и умиротворения. Но я чувствую, что мы с Костей в результате его рассказа и моей реакции на него, отдалились друг от друга.

— Вот и я не поверил, — вдруг говорит он.

Внимательно смотрю на него.

— Но всё же согласился.

— Да.

— Почему?

Он снова отпивает какао из чашки.

— Давай так. Ты смотришь со своей позиции. Я со своей. Они у нас очень разные. Твоя жизнь, только не обижайся, похожа на жизнь многих людей.

— Я не обижаюсь, — качаю головой я. — Это так и есть.

Он смотрит на меня. В глазах — тоска.

— А моя — нет.

— Ты очень невесело это произнёс, — отвечаю я. — Даже странно. Думаю, что многие хотели бы жить так, как живёшь ты.

— Если речь о комфорте, защищённости, возможностях и свободе — да. Я живу хорошо. Но если говорить о чувстве одиночества, то поверь мне — я не образец для подражания.

— Это чувствуется, — глядя на огонь, пляшущий на тихо потрескивающих поленьях, говорю я.

— Это чувствуется тебе. Потому что я тебе многое рассказал.

— Да, соглашусь.

Мы немного молчим. Он снова поворачивается ко мне.

— Тебе не нравится какао?

— О, нет, что ты! — спохватываюсь я и отпиваю из чашки. — Очень вкусно. Я просто задумалась.

Он тихо вздыхает. Его вздох еле слышен, но у меня от него мурашки по коже. А ещё желание обнять это сильного, иногда колючего и такого забронированного мужчину. Просто обнять. По дружески, с теплом и поддержкой. Без какого-либо намёка на секс. Но конечно я этого не делаю.

— Ты думаешь, я не хотел семью? — повернувшись ко мне, спрашивает он.

— Я не знаю… — честно говорю я.

— Хотел. Вот с той самой женщиной, которую потом прилюдно вытрахал на нудистском пляже.

— Не самый лучший выбор женщины, — вырывается у меня.

— Слушай, — в его голосе появляется некоторое напряжение. — Это очень легко — осуждать других. Не считаешь? Разве ты сейчас не ведёшь себя, как своя сестра для твоих родителей? Такая вся правильная. Ты, наверное, всё и всегда делаешь верно. Да?

— Ты всё-таки обиделся…

— Нет, — твёрдо отвечает он. — Я не обиделся. Я просто думаю, что ты плохо представляешь себе, как созданная тобой реальность влияет на то, какой реальность будет потом.

— Почему же, — не соглашаюсь я. — Понимаю.

— Я — человек бизнеса. Человек договорённостей и мира больших денег. В моей жизни давно нет никаких привязанностей.

— Мне кажется, — задумчиво и грустно говорю я, — ты относишься к моей сестре серьёзнее, чем хочешь это показать. А возможно, и чем можешь признаться самому себе.

— Нет, — он усмехается и качает головой. — Тебе кажется, — его голос становится очень жёстким, в нём слышится звон стали. — С некоторых пор я в душу никого не пускаю. И не воспринимай мой рассказ, как откровенность подвыпившего мужика, который решил излить душу. Я просто расставил точки над "i". И это потребовало объяснений. С другой стороны, обычно я обхожусь без подобных рассказов. Просто ты — особенный случай в особенных обстоятельствах.

Меня задевают его слова.

— Я не случай…

— Случай. Я тебя не планировал. А её, как видишь, вполне. Вопрос лишь в том, какой ты случай. Несчастный или… счастливый.

Что-то в его голосе заставляет меня насторожиться.

— Что ты имеешь в виду?

Несколько секунд он молчит. Будто подбирает нужные слова.

— Я имею в виду, Катя, что я не заказывал нотаций и попыток поиграть в психолога, находящегося в удобной позиции. Мы все так умеем, когда речь идёт не о нас, а о других.

— Ты пожалел, что доверился мне? — осторожно спрашиваю я.

— Да. Пожалел. Я не обиделся, повторюсь. Но ты права — пожалел. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что обычно, когда я когда-то уезжаю с женщиной, я её просто трахаю. И тогда она остаётся довольной и хочет ещё. А для меня лично — она остаётся просто той, которую интересуют только секс и деньги. И я о ней забываю. Но я тебя я не планировал. И посчитал, что нужно рассказать тебе это всё.

— Я благодарна тебе за то, что ты это всё рассказал.

— Да, — усмехается он, — только я перестал быть для тебя образом успешного беспроблемного красавца. Мускулистого, смазливого парня с обложки женского романа. Который всегда не настоящий человек. И о котором так легко мечтать. Потому что он куколка из детских игр и фальшивый образ из девических фантазий. Что-то вроде изображения солиста бойз-бенда на плакате. Ненастоящий. Но такой удобный, не так ли? — он горько усмехается. — Это не претензии. Просто я всё это уже хавал. Так что, давай останемся друг другу благодарны за доверие, но закончим.

Он допивает какао и встаёт.

— Ванная, душ, спальня — всё здесь на этаже. Камин можно не тушить, он потухнет сам. К тому же здесь система безопасности от пожара. Так что можешь не волноваться. Отдыхай, наслаждайся комфортом и отсыпайся. Думаю, что ты очень устала с дороги. Если захочешь, завтра порыбачим и покатаемся на катере. Ну, или чем-нибудь другим займёмся, чтобы твои два дня на моём острове прошли классно. А насчёт твоей сестры — да пошла она в жопу. Извини за резкость, я просто не люблю, когда меня кидают. Думаю, тебе бы тоже не понравилось.

Тоже встаю.

— Кость…

— Да? — он внимательно смотрит на меня.

— Прости, я не хотела тебя… задеть.

— Ты не задела. Я сам себя задеваю. Ты вообще ни в чём не виновата. Даже не парься. И я правда постараюсь сделать так, чтобы завтрашний день и послезавтрашнее утро — тебе приятно запомнились. Мне надо поспать.

— А где ты будешь спать?

— Внизу.

— А почему не… здесь?

— Потому что ты — особенная. И мне трудно относиться к тебе, как к девчонке на вечер. Да и в принципе я обычно приезжаю сюда один. Иногда нужно привести мысли в порядок. Наедине с собой. А здесь для этого все условия. Но я отчего-то подумал, что будет классной идеей взять тебя сюда. Вот давай и сделаем так, чтобы мы оба не обломались и это действительно оказалось классной идеей.

— Пока не так?

Он делает шаг ко мне, берёт пальцами за подбородок и смотрит в глаза:

— Ты намного лучше своей сестры. И я не про правильность. Я о другом. Доброй ночи, Катя.

Он отпускает мой подбородок и, развернувшись, уходит на лестницу.