Глава 24. "Диспут с сестрой"
Забрав Чучика, который мне радуется так, будто я и есть его истинная хозяйка, я возвращаюсь в дом Женьки и, едва вымыв руки, падаю на диван и реву. Чучик вьётся рядом и совершенно не понимает, почему мне так плохо. Запрыгивает на диван и принимается доставать тыканьем носом в лицо. Лижет мне ухо, поскуливает и всячески старается обратить на себя внимание. Отмахиваюсь от него, ругаюсь и, обхватив подушку руками, зарываюсь в неё лицом.
Мой телефон полон пропущенными звонками и смсками от сестры. И я до сих пор их не читала. Просто не могу.
И вот в эту самую минуту, когда я пытаюсь просто отпустить эту ситуацию с Костей, обильно поливая слезами декоративную подушку, он принимается настойчиво звонить. Именно настойчиво. После третьего звонка я наконец усаживаюсь на диване, беру телефон в руки и, хлюпая носом, тупо смотрю на то, что на экране отображается входящий от Женьки. Звонок обрывается, я бросаю телефон на диван и иду в ванную умываться. Хорошенько высморкавшись, возвращаюсь назад и наконец-то отвечаю на новый звонок сестры.
— Да, Жень, привет.
Голос у меня премерзко плаксивый, хотя я очень стараюсь держать себя в руках.
— Катя!
Что "Катя"? Что?
— Двадцать девять лет уже как, — грустно отвечаю я на этот возглас сестры.
— Катя, ты где была вообще?!
Горько усмехаюсь, потому что перед глазами встают два заката и два рассвета, Костина улыбка и… и многое другое. И всё это — почти одновременно.
— Кать, я заебалась тебе звонить! Ты понимаешь, что я волновалась?! Сообщение, блядь, можно написать?!
Мило так разговор начался…
— Ты ещё на Бали? — как-то отстранённо спрашиваю я.
— На Бали! И ещё два дня тут пробуду. Меня другое интересует!
Молчу. Какой смысл задавать уточняющий вопрос, когда ответ и без того очевиден. Чучик падает на спину рядом со мной и я автоматически принимаюсь чесать ему пузо. Он тут же принимает мелко дрыгать ногой от удовольствия. Придурошный, но очень милый и забавный пудель.
— Как так получилось, что у меня пропущенные от тебя и от Кости практически в одно и то же время, а потом вы оба — оффлайн на два дня? А? Ты скажи мне, как есть!
Снова тихо усмехаюсь.
— О каком Косте речь?
— Ты дуру-то из себя не изображай! О том самом Косте! Мне уже сообщили, что ты с ним в Турцию умотала.
— Не уматывала я с ним в Турцию, — устало отвечаю я.
— А куда?
— Кать, — стараясь справиться с новым острым приступом тоски, практически безразлично говорю я, — ты когда меня в аферы такие впутывать ещё соберёшься, ставь в известность, что да как. А то ведь потом противно. И от себя дуры и от тебя — лисы.
— Это я — лиса?! — искренне и горячо возмущается она. — Я?! А может ты?! Ты зачем с мужиком моим замутила?!
Странные претензии. Особенно с учётом того, как я оказалась в клубе и того, что Женя вообще-то замужем за совсем другим мужчиной.
— Вообще-то, когда мне выпала эта карта…
— Какая, нахуй, карта?! — злобно перебивает меня Женька.
— Ну, эта… "Тайная буква"…
— Так…
— Костя кипел от бешенства. Знаешь, из-за чего?
— Ну и?
— Из-за того, что ты не приехала, куда обещала. А ещё из-за того, что он не мог до тебя дозвониться.
— А как бы я ответила на звонок, когда у меня Серёжа весь день под боком?! — взрывается сестра. — Как?! Что, нельзя было написать?! Ты-то могла?! Ты-то могла написать, что да как?!
Могла ли я тогда написать? Фиг его знает. Может и могла. Из машины. По дороге в аэропорт. И что бы это изменило?
— Бля, Кать, я хуею с тебя… Ты вообще понимаешь, что натворила?
— Я ничего не творила.
— А вот и нет! — новый приступ бешенства. Прям хочется разговор отключить. Затрахала уже орать на меня. — А вот и нет! Натворила!
— И что я натворила? — устало интересуюсь я.
— Да ты вообще понимаешь, кто он такой?! Ты статус его понимаешь?!
— Угу.
— Что "угу"?! Ты просто так вот взяла и жахнула всё, что я делала месяцами!
Ещё раз горько усмехаюсь.
— Ты про измены мужу? — иронично спрашиваю я.
Мне даже удивительно, что я как-то успокоилась во время этого эмоционального разговора. Индифферентность какая-то. Будто и не со мной всё.
— Катя… Я тебя просила просто меня подменить… Чтобы меня на миллион не штрафанули.
— Я подменила, — холодно отвечаю я.
Молчание в ответ. Не знает, видимо, что сказать.
— Я знать не знала, — добавляю я, — что владелец этого клуба для богатых — твой любовник. И мне вообще непонятны твои наезды. Я тебе звонила, когда от страха писалась, а ты трубку не брала. А теперь вот орёшь на меня. Знаешь, Жень, я многое узнала о тебе такого, чего раньше даже предположить не могла. Наверное, когда мама с папой мне тебя снова в пример поставят, меня смех разберёт.
— Сука ты, Кать. Так ты за добро платишь? Ты знала, что он мой мужик — и вот так со мной поступила?
— Как поступила-то?
— Ты, блядь, идиотку-то из себя не строй? Забеременела от него, да? Решила деньжат захапать? Ты знаешь, что я его люблю?
Вот тут мне становится откровенно смешно.
— Чё ты ржёшь-то?! — снова взрывается она. — Чё ты ржёшь?!
— Я не ржу, — говорю я. — Я смеюсь. Если он — твоя любовь, то кто тогда — твой Сергуня?
— Муж, блядь! Муж! В этом-то весь и пиздец… Катя, какая же ты ещё маленькая и глупая… Ты не понимаешь, как я жила вообще… Я ею понимаю, как ты могла вообще уехать с ним, зная, что он — мой…
— Кто?
— Костя!
— Да не твой он, — тяжело вздохнув, говорю я. — Он вообще ничей. Сам по себе.
— Я от него родить хотела…
— Чтобы ребёнка бросить? Чтобы матери его с рождения лишить? Жень, я всё понимаю, но не это. Я в таком афиге была, когда узнала, что ты собиралась ему наследника родить за бабки…
— Не за бабки! Не за бабки! А в надежде, что я ему нужна стану! — она вдруг срывается на плач. — Катька… ты даже не представляешь, как мне плохо и тяжело… Я влюбилась же по уши в него, с ума сходила… Думала, что может как-то вот так смогу его привязать… А ты что сделала? Что? Он ведь после меня ни с кем не ездил никуда… А ты… ты… улетела с ним в Турцию…
— Да не летала я с ним в Турцию.
— Да? — в её голосе явно звучит надежда. — А мне сказали, что…
— Не были мы в Турции.
— А где были?
— На острове.
Тишина.
— Пиздец… — тихо доносится до меня голос Женьки. — Просто пиздец…
— Жень, — пытаюсь успокоить её я. — Не надумывай. И ты и я — мы просто женщины в его жизни. Мимолётные. Ты задержалась дольше. Я — нет. Всё нормально. Всё у вас наладится.
Она всхлипывает.
— Кать… Я беременна…. Понимаешь? Беременна я…
Когда я слышу это, у меня кровь от щёк отливает.
— Ты понимаешь, что ты наделала? — продолжает она. — Понимаешь? Сергей — бесплоден. А я… беременна. Ну, что тебе стоило — просто не лететь никуда с Костей? Ну, что тебе стоило?
Впечатление, что у меня земля из-под ног ушла… Даже в сторону повело, такая слабость в коленках…
Подхожу к креслу и устало на него опускаюсь. Чувство какой-то беззащитности… и безысходности…
— Кать?
Облизнув пересохшие губы, тихо отвечаю:
— Да.
— Кать, зачем ты с ним полетела, а?
Вопрос куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Я знала, что моя сестра встречается с ним. Но полетела. А ведь моя сестра — мне человек не просто не чужой. Она — одна из трёх самых близких мне людей. На всей этой планете.
Впервые с момента знакомства с Костей я чувствую себя виноватой.
— Кать… Зачем?
Снова облизываю губы. Как какая-то влюблённая дурочка в дешёвом сериале про любовь. Всё, что я понимаю — мне ведь и сказать нечего.
— Жень… А ты?
— Что я?
— Ты — зачем? Ты ведь замужем, Жень…
На секунду-две в трубке воцаряется тишина. А затем Женька взрывается истерикой на повышенных тонах:
— Да что ты знаешь про мою жизнь?! Что ты знаешь вообще про неё, Катя?!
— Похоже ничего… — едва слышно произношу я.
— Ты вообще в курсе, КАК я оказалась в этом клубе впервые?! Знаешь, ЧТО меня туда привело?!
Она явно ждёт ответа.
— Нет, — как-то отстранённо отвечаю я.
Слабость ужасная. Поднимаюсь, иду к дивану и, включив громкую связь, падаю на спину.
— Катя, я завишу от Сергея, понимаешь? У меня вся жизнь с ним — сплошная от него зависимость! При этом для других мы такая, блядь, прям счастливая пара! К родителям приехали — они не нарадуются, какой Серёженька охуенный! Фоточки в Инстаграмме! Форточки в Фейсбуке! Сплошные цветочки и кафешечки! Всё так красивенько! А на самом деле, он, сцуко, жмот, мудак и тиран! Ты не представляешь, в каком кошмаре я порой живу! Как он орёт на меня, брызгая слюной! Как он не трахая меня, трахает свою секретаршу — это молодую пизду, которая нихера не может, но моему мужу — прекрасно подходит! Ты не представляешь, как я заебалась! Даже не представляешь, Катька… — Женька срывается на слёзы, давится ими, но у меня нет сил её утешить — мне самой так погано, что всё, что я могу — только слушать. — Я думала, я смогу Костю ребёнком удержать, Кать… Я влюбилась в него, как кошка, Кать…
Больно. Тупо больно. Я ведь тоже… влюбилась. И тоже… как кошка…
И тоже в него.
— Думала: сейчас забеременею от него, пока он вокруг меня гнёздышко строит, — чуть более спокойно произносит она, — А потом он поймёт, что ребёнку мама нужна — и скажет: знаешь что? — её тон становится откровенно плаксивым: — скажет: ты знаешь, я решил, что ребёнку нужна мама. Что лучше будет, если мы станем его воспитывать вместе…
Смотрю в одну точку. Белый потолок. Желтоватый из-за света лампы.
— Жень, — всё так же лёжа на спине, негромко говорю я. — Ты дура?
Молчание.
— Жень, я уже поняла, что твой брак — сплошноё враньё. И что твоё образцовое поведение — сплошная фальшь. И что живёшь ты не той жизнью, которой хочешь. Но ты меня извини… Надо быть идиоткой просто, чтобы планировать то, что ты запланировала.
— Или очень влюблённой в мужчину, — тихо парирует она, а потом добавляет: — Ты не представляешь, как мне было плохо, когда Сергун сказал, что мы едем на Бали. Когда он припёр меня к стене и сказал, что если я только попробую с ним развестись — а у него на меня записано едва ли не всё, Кать… Так вот… если только попробую — всё сделает, чтобы я осталась ни с чем. А у меня на тесте две полоски, Кать… Вот так вот… Я ревела две ночи подряд… Заснуть не могла… А ты там… — и холодной оплеухой: — трахалась… С моим Костей…
Молчу. Ей плевать сейчас на то, что я скажу. Всё, что я пытаюсь понять в данный момент, это как ей помочь… Сергей, если он и вправду такой, как она описывает, — её действительно без гроша оставит. И на улицу выкинет. А она к родителям придёт с животом… А Сергей скажет, что ребёнок не от него…
— Кать, на мне кредиты висят… Полтора миллиона рублей… Пени капают, Кать… Я в клуб приехала после отсутствия секса на протяжении полугода почти. Понимаешь?
Ну, я куда больше не трахалась порой. Ничего, пережила как-то.
— Я так хотела снова почувствовать себя желанной… — всхлипнув, продолжает рассказывать Женька. — Съездила в Испанию с одним перцем… Прикольный мужик, симпатичный… И хотел меня безумно… А этот клуб, эти поездки… Они ведь как наркота… Разок попробовала такой жизни и потом… потом ещё хочется…
Знаю.
— Зачем ты, Кать, так поступила со мной?
— Как поступила?
— Зачем на себя одеяло перетянула?
— Ничего я не перетянула. Костя после отдыха на острове резко ко мне охладел. Не нужна я ему, не переживай.
— Дура ты…
Молчу. Она уже бесит меня. Просто я понимаю, что ей херовее сейчас. И что она — моя сестра. С то ли моим племянником, то с племянницей в животе…
— Дура ты, Кать… — повторяет она. — Он на этот остров не возит никого… Про этот остров многие знают, многие хотят… да он не возит… А тебя… тебя повёз…