Глава 14

Утром следующего дня я поглощала завтрак в одиночестве. К обеду в мою комнату принесли огромный чемодан с художественным реквизитом. Все было наивысшего качества. Только бы не разочаровать мрачного виконта, подумала я.

Беру в руки фото, с которого нужно рисовать портрет и рассматриваю девушку. С фотографии на меня смотрит симпатичная блондинка с алебастровой кожей и печальными карими глазами. Это бывшая жена Стефана Кента. Лиззи, с которой я успела найти общий язык, сказала по секрету, что мистер Кент любил Морин и впал в печаль после ее смерти. Но кто ж их, мужчин, разберет? Может, любил, а может и убил.

Стефан – угрюмый и немногословный мужчина. Он может пригвоздить к месту одним только взглядом острых пронзительно-голубых глаз. В его компании я ежусь от страха и забываю английский, который прокачала до средне-продвинутого уровня всего за месяц. Просто жуть!

Но если все пойдет как надо, моя работа будет висеть на стене в старинном замке. Разве я могла мечтать о подобном?! Конечно, нет! Если не считать того, что меня грызла совесть, то в целом мое настроение было приподнятым. Даже порезы и ссадины не сильно беспокоили.

Писать портрет красавицы Морин было занятием увлекательным, и я сама не заметила, как простояла за мольбертом до самого обеда. Ровно в полдень в дверь моей комнаты робко постучала Лиззи:

– Мисс Шахова, хозяин приглашает Вас на обед.

– Сейчас спущусь, – отвечаю я, откладываю кисть, делаю два шага назад и оцениваю качественный набросок портрета.

Опускаю глаза вниз и вижу, что мои джинсы напоминают шкуру леопарда – сплошь покрыты пятнами краски. Интересно, Виконт сочтет возмутительным тот факт, если я появлюсь в помпезной столовой в таком виде? Не буду испытывать его терпение. Облачаюсь в трикотажное платье с длинным рукавом. Оно простое, но отлично сидит по фигуре.

Спускаюсь вниз по лестнице и вижу незнакомого молодого человека. Он сидит в кресле, подперев щеку пальцем, и качает ногой. Заметив меня, гость насмешливо вскидывает бровь, поднимается и застегивает пуговицы на пиджаке.

– Здравствуйте, прекраснейшая! Вы и есть та самая художница, чье имя на слуху во всем мире?

Я оробела, однако взяла себя в руки и ответила:

– О, Джулия Келли, моя хорошая подруга. Едва ли найдутся люди, у которых мое имя будет ассоциироваться с портретами.

– Не скромничайте, вряд ли бы сюда отправили бездарность. Меня зовут Чарльз Кент, – парень взял мою руку и поцеловал ее.

– Кем Вы приходитесь мистеру Кенту? – поинтересовалась я. – Вы очень похожи.

Чарльз не ответил. Лицо его из смешливого превратилось в холодную маску. Я проследила за его взглядом и встретилась с глазами со Стефаном, который в этот момент заходил в комнату. Виконт хромал и опирался рукой на трость.

– Этот непревзойденный болтун мой племянник, – сказал Стефан. – Вы правда считаете, что между нами есть схожесть?

– Да, определенно есть, – киваю.

– Раз уж ты здесь, Чарли, то прошу к столу.

– Я не собирался с тобой обедать, – ответил парень. – Просто хотел поговорить.

– Тогда тебе придется подождать. Я не намерен обсуждать дела на пустой желудок.

Виконт сел во главе стола, Лиззи тотчас вбежала в гостиную и принялась суетиться вокруг него. Он был раздражен, я чувствовала это кожей. Неужели он что-то узнал про меня? Страшно-то как.

– Мисс Анна, – Чарльз отодвинул передо мной стул. Я благодарно кивнула и села. Племянник хозяина обошел вокруг стола и устроился напротив меня.

– Как жизнь в Америке? – обратился ко мне он.

– Да нормально, – пожимаю плечами. – Все, как всегда. Магазины, пробки, выставки…

Буду немногословной, решила я, иначе они меня раскусят. Я в красках представила, что когда Стефан узнает, что я русская самоучка, вляпавшаяся в нехорошую историю в его стране, и выдаю себя за другого человека, то возьмет меня за шкирку и, как котенка, выбросит на улицу.

– Из какого Вы города? – продолжал допрос племянник виконта.

Лос-Анджелес или Нью-Йорк? Какие там еще есть города? А штаты?

– Из Сиэтла, – ляпнула я.

– Чарльз, оставь Анну в покое. Ты не даешь ей проглотить ни куска, – вмешался Стефан.

О, как я благодарна ему за это! Я сосредоточилась на еде, будто ничего интереснее на свете не было. Они оба как-то странно на меня поглядывали. Я умерила пыл и принялась медленно с достоинством поглощать обед.

– Значит, рисуете портрет Морин? – не выдержал тишины Чарльз.

– Да, она очень красива, – ответила я и бросила взгляд на виконта. Он заметно напрягся.

– Была. Морин умерла два года назад, – сказал Чарльз и с ненавистью посмотрел на дядю.

Виконт вытер губы салфеткой и тоном, нетерпящим возражений, сказал:

– А теперь выйди из-за стола.

Чарльз метнул в угол комнаты белоснежную салфетку и с шумом отодвинул стул.

– Да, пожалуйста, дядя.

Племянник отправился в сторону кухни. Какая муха их укусила? Стефан хмурился и не обращал на меня внимание. Я извинилась на всякий случай и, сказав, что достаточно сыта, вышла немного прогуляться по двору.

Садовник мистер Скотт аккуратно срезал розы с большими плотными бутонами. Я приветливо улыбнулась ему и прошла мимо. Вскоре меня догнал Чарльз и окликнул по имени.

– Можно присоединиться к Вашей прогулке?

– Конечно, – отвечаю приветливо. Не знаю, какая кошка пробежала между ним и дядей, но со мной был милашкой.

– Как Вам Блумчестер?

– Здесь бесподобно, хотя мрачновато. Старые аутентичные замки всегда немного пугают. Страшно представить, сколько здесь всего произошло за несколько веков…

– Это точно. Немало трупов отсюда вынесли за все время, особенно в период эпидемии.

– Не пугайте меня, мистер Кент. В замке есть приведения?

– По крайней мере, я не встречал.

– Что ж, значит, можно выдохнуть.

– Вы боитесь? – прищурился он.

– Страх – это нормальная человеческая эмоция, – пожимаю плечами.

– Страх – это удел слабых, – парирует он.

– Ладно, не буду с Вами спорить.

Мы некоторое время идем молча, потом сворачиваем на дорожку, ведущую к часовне, и Чарльз снова заговорил.

– Вы замужем?

– Нет. Сколько Вам лет, Чарльз? Около двадцати пяти?

– А Вам двадцать?

Я рассмеялась, что ж пусть будет двадцать. Беседуя о всяких пустяках, мы вышли к задним воротам. На лугу паслись породистые лошади мистера Кента, а за ними следил Рик. Он был далеко и не видел нас, и я подумала, что махать рукой ему бесполезно.

Через полчаса, поблагодарив Чарльза за прогулку по окрестностям замка, я ушла к себе. Чем быстрее закончу работу, тем лучше. Я устала бояться, но и другого выхода у меня нет. Если меня ищет полиция, то значит, арестуют в аэропорту. Мне нужна помощь. К Стефану обратиться не посмею, а вот к Чарльзу… Он произвел на меня неплохое впечатление. Соблазнить его и попросить помочь?

Анна, остановись! Мы же договорились с тобой, что с беспорядочными связями покончено. У меня есть чувство собственного достоинства, которое не позволит мне прибегнуть к этому крайнему случаю.

Обратиться к конюху Рику? Чем он сможет помочь? А хотя бы информацией. Нужно разузнать, что говорят в сельской местности, где я чуть не стала жертвой чокнутой британки. Она умерла или жива? Может быть, Стюарт уже арестован? Конечно, он назвал мое имя, но кто ему поверит, что я действительно была у него? Опровергну его слова, и дам показания, что рассталась с ним сразу же после посещения отеля. Обвиню его в домогательстве, а у них в стране с этим не шутят…

Так стоп. Стюарт ни в чем не виноват, и если у меня есть хоть капля совести, я должна его вытащить. Но тогда отправят за решетку меня! Интересно, британские тюрьмы такие же страшные, как в России? Нет, я не хочу в тюрьму. Угораздило же меня вляпаться по самую шейку!

Я взялась за набросок. Эх, Морин, а как бы ты поступила на моем месте? Хотя кого я спрашиваю, он-то свою жизнь не смогла сохранить. Что с ней случилось? Заболела, убили, покончила собой?

Раздался громкий стук в дверь. Я вздрогнула и, прикрыв собой картину, ответила: «Входите». В проеме показался Стефан. Как всегда безукоризненно одетый, с тростью в руке.

– Простите за вторжение, Анна. Я хотел бы взглянуть на набросок.

Вот оно что – не доверяет! Я могла бы отойти в сторону и показать ему набросок, который удался вполне приличным, но из вредности ответила:

– Произведение, которое кто-то видит в процессе работы над ним, многое теряет. Исчезает магия, волшебство и естественная простота. Картина в глазах смотрящего становится заурядной. Потерпите немного, мистер Кент, возьму на себя смелость утверждать, что результат Вам понравится.

– Ладно. Верю Вам, Анна, – он критическим взглядом осмотрел мою спальню. – Как-то неуютно здесь у Вас. Пожалуй, велю Лиззи принести сюда цветы.

– Вы очень добры.

Стефан кивнул и удалился, опираясь на трость. Что случилось с его ногой? Сколько секретов таит в себе этот дом? Я прямо кожей чувствую, что здесь происходило что-то необычное, страшное… Может, мое воображение слишком разыгралось, а замок самый обычный?

До ужина еще оставалось время, и я решила сходить в конюшню, чтобы поговорить с Риком. Для этого мне придется обойти особняк, но есть и кратчайший путь – через черный ход. Осталось его отыскать в этих хитросплетениях. Возле кладовой столкнулась нос к носу с чопорной Генриеттой, о которой уже позабыть.

– Что Вы здесь делаете, мисс Шахова? Если Вам что-то нужно, только позвоните в звонок, придет Лиззи и исполнит Ваше пожелание.

Ну прямо джинн, а не служаночка! Интересно, если я попрошу у Лиззи поддельные документы, она мне их принесет?

– Простите, миссис… Невилл, – с трудом вспоминаю ее фамилию. – Я похоже заблудилась. Хотела попасть на кухню и выпить холодного молока.

– Кухня там, – она вытянула длинный указательный палец с перстнем, чуть не задев меня по носу. – Настоятельно Вас прошу не бродить по особняку. Если Вы хотите утолить свое любопытство, спросите меня, и я отвечу.

Ага, так ты мне и выдашь секретики мистера Кента! Сказать ей, что иду в конюшню? Но зачем? Пришлось извиняться, поворачивать назад и идти в сторону кухни. Цербер Генриетта наблюдала за мной до тех пор, пока я не скрылась из виду. Она что-то подозревает, но молчит.

Можно было бы попробовать сунуться в конюшню ночью, но где гарантия, что Рик не ушел ночевать к матери? А если Генриетта поймает меня, бродящую ночью по замку, то точно заподозрит во всех грехах.