Глава 42

– Так и скажи: влюбилась в него, потому и бесишься, – фыркнула Наташка. Мы втроем, вместе с Доротеей, сидели за столом в одной из гостиных и пили чай с пирожными. Прощай, фигура, да. Но я чувствовала, что без сладкого точно не успокоюсь до конца. Прорыдала я около часа. Долго так рыдала, с истерикой, с разбитой посудой, ором и градом слез. На радость слугам и родственницам. Хотя вряд ли на радость. Скорее, на меня смотрели с любопытством, как на экзотическую зверюшку, которая внезапно появилась там, где ей появляться не следовало. И хотя этот замок видел многое, истерящей землянки тут раньше не имелось. Зато теперь появилась, да. И вот, наконец, выплеснув и боль, и горечь, и все свое раздражение, я поставила заслон от прослушки и позвала Наташку с Доротеей пить чай. Заодно и кости помоем всем, включая моего ненаглядного женишка. – Влюбилась, угу, – дернула я плечом недовольно. – Вот как увидела первый раз, так сразу и влюбилась. А что, по мне не видно? – Психи тоже отрицают свою ненормальность до последнего, – любезно просветила меня Наташка. – Признайся уже, что ты бесишься, потому что втюрилась в него по уши. А он в тебя – нет. У меня руки зачесались разбить о ее голову одну из тарелок со стола. «Бесишься», «втюрилась», «ненормальность». Наташка как будто специально решила вывести меня из себя. Потому и слова такие подбирала, чтобы побольнее уколоть. – Знаешь, Марин, я согласна с Наташей, – внезапно задумчиво произнесла Доротея. – Со стороны действительно кажется, что ты влюбилась и теперь страдаешь без ответных чувств. И эта туда же! – То есть одна мысль о том, что меня хотели использовать, купить за букетик цветов, не должна вызывать возмущение? – уточнила я едко. – Возмущение – да, но не психи, и не разбитую посуду, – парировала Наташка. – Ты слишком бурно отреагировала. Вряд ли так случилось бы, если бы он был тебе безразличен. Я ответила – на русском матерном. Доротея, конечно, ничего не поняла. А вот Наташка оценила. Хмыкнула и кивнула. – Вот. Об этом я и говорила. Ты в него втюрилась. Повторно ответить я не успела – сработала сирена. Очередному умнику не терпелось пройти по мирам. – Я пойду с тобой, – решительно объявила Наташка, едва я поднялась из кресла. – Опять гномам бороды трепать? – саркастически поинтересовалась я. – Да хотя бы, – пожала плечами Наташка. – Все будет повод для твоей внеочередной встречи с женихом. И дерзко так ухмыльнулась. Я подавила желание сказать ответную гадость и приказала: – Замок, перенеси нас с Натальей в зал с порталами. Миг – и мы уже на месте. В зале оказались не гномы. Горгульи. Высокие худощавые женщины, похожие на скелеты, были одеты скромно, в платья темных цветов, смотрели угрюмо, но вели себя вежливо. Заветный мешок с провизией перекочевал из их рук в мои. Сами горгульи, не боясь снега и метели, вышли из замка в ночь. Мы с Наташкой отправились на кухню – передавать Лирии нужные продукты. – Еды осталось немного, найра, – «обрадовала» она меня, как главу замка, принимая мешок и начиная разбирать его на столе. – После торжественного вечера поиздержались мы. С тем, что вы принесли, дай боги нам всем месяца полтора безбедно прожить. Я кивнула, принимая сказанное. Значит, озадачу предка или жениха. Пусть они нас, женский коллектив замка, кормят. А то как на готовенькое появляться и есть все подряд, так это мы можем. А как запасы восполнить, так фигушки. И, главное, даже не пытаются заикаться о возмещении материальных затрат. Все как так и надо. – У тебя такой решительный вид, что мне заранее жалко твоего жениха, – иронично заметила Наташка, едва мы сразу после кухни переместились в ту самую гостиную, в которой сидела Доротея. – Можешь и не только его пожалеть, – пожала я плечами. – Я еще и к предку обращусь. Спрошу, не собирается ли он нас покормить за свой счет. – Продукты заканчиваются? – проницательно спросила Доротея. Я кивнула. – Горгульи приходили. Мешок принесли. И вот с их продуктами еды осталось на нас на всех месяца на полтора. То есть очень и очень немного, если не экономить каждый день. Пора, пора мужчин привлекать к общественно-полезной работе. Пусть забьют нам холодильник продуктами, раз уж едят здесь постоянно. – Негостеприимная ты хозяйка, – продолжая веселиться, заметила Наташка. – Не любишь ты гостей принимать. – Да вообще, – поддакнула я ей в тон. – Вот так закрылась бы на засовы в замке и никого не впускала бы. Нефиг тут шастать. Наташка с Доротеей фыркнули. А я, между прочим, не шутила.