Глава 6

Спускаясь тропинкой через лес к полигону, я всё время прокручиваю в голове наш с братом разговор, чувствуя, как от хорошего ещё недавно настроения остаются лишь воспоминания. И так паршиво на душе, что хочется разнести что-нибудь в щепки, чтобы хоть как-то выплеснуть накопившиеся эмоции. Только лес жалко. Красиво тут. К тому же деревья ни в чём не виноваты. 

Рик объяснил свой отказ тем, что с недавних пор помимо занятий для боевиков, начал посещать ещё и некоторые дополнительные практикумы для универсалов и артефакторов и теперь не может себе позволить их пропускать. Когда же я спросила зачем ему такая огромная дополнительная нагрузка, он, задумчиво улыбнувшись, рассказал, что всегда хотел глубже изучать именно эти направления магии. И поскольку он больше не является наследником трона, то и отказывать себе в желании изучать то, что хочется, больше не видит смысла. Тем более, если, возможно, всё же оставит Академию после каникул и Праздника Зимы, чтобы помогать мне.

А ещё у меня закралось подозрение, что причина его нежелания сейчас уезжать куда-либо не только в этом, а ещё и в одной белокурой особе, о которой, кстати, брат так и не пожелал ничего рассказывать. Упомянул только, что Бекки учится на артефактора, и познакомились они на практикуме.

Артефактор, значит. Обычно на этом факультете учатся те, у кого категория магии средняя, или даже ниже, зато есть способность к филигранному управлению нитями силы, своей и чужой. Но бывают и исключения.

Впрочем, у меня есть возможность узнать больше.

Достигнув той самой поляны, где когда-то встряла в драку между Мортом с друзьями и его гадёнышом-братом, я останавливаюсь у валуна, за которым прятался Неис. Разворачиваюсь и, раскинув над нами щит-глушилку, смеряю вопросительным взглядом своих телохранителей.

– Вы узнали что-нибудь?

– Да, ваше величество, – слегка склоняет почтительно голову Брун. – Девушку зовут Беккинда Драмор, и она дочь магистра Драмора, декана артефакторов. Ваш брат познакомился с ней три недели назад и уже спустя несколько дней по Академии пошли слухи, что у них... отношения. Притом далеко не платонического характера, девушка уже не единожды ночевала в комнате принца. Отец её, судя по всему, их встречи весьма поощряет и одобряет, поскольку даже занятия для парочки проводит общие. Девушка считается очень талантливой и перспективной адепткой, – выдаёт мне мой телохранитель, а потом невозмутимо интересуется: – Прикажете предоставить вам более подробные сведения?

Я задумчиво смотрю, как кружится в воздухе снег, пытаясь найти умиротворение в этом неспешном танце ледяных звёздочек, шелесте хвои на ветру и скрипе вековых сосен. Да только найти не получается больше. Нет его, этого умиротворения. Слишком ощутимо осязается засевшая на краю сознания тревога, острой иглой задевающая сердце. Копнув носком сапога снежную кочку и ненароком обсыпав снегом зазевавшегося Шая, я тяжело вздыхаю.

– Прикажу... До моего отъезда предоставьте мне полную информацию на эту девицу. Слишком… вовремя она появилась в жизни его высочества, – отдавая этот приказ, чувствую себя по-настоящему гадко. Мерзко даже. Но разве у меня есть выбор, когда на кону не только жизнь и здравый рассудок родного брата, но и судьба Эббона?

Рик выглядит подавленным, несчастным, измождённым даже. Он закрылся от меня окончательно, хоть и делает видимость, что всё в порядке. Он уязвим. И мне до безумия страшно, что с ним что-то может случиться. Я слишком не верю никому, чтобы вот так просто поверить в чистые помыслы внезапно сблизившейся с ним девицы.

Что-то затевается вокруг нас, вокруг него. И я очень хочу ошибаться. Эта девушка вполне может оказаться ни к чему не причастной, может действительно любить Рика, тогда мне останется только порадоваться з него. Но проверить я должна.

В ладонь утыкается холодный чёрный нос Шая. Мой жутик, заглядывает пытливо в глаза, облизывает руку, ластясь, явно чувствуя раздрай, царящий в моей душе. Бодает широким лбом основание ладони и отпрыгивает, предлагая поиграть. Вымученно улыбнувшись, я с удивлением ощущаю, что глаза жжёт. Вот ведь расклеилась. Глупо! Зажмуриваюсь, прогоняя лишнюю влагу. Справлюсь. И спокойно принимать неприятные решения тоже научусь. Иначе нельзя.

– Ваше величество, – врывается в мои мысли голос Бруна. – Ни сама девушка, ни ваш брат не узнают о том, что мы для вас собираем информацию.

Я удивлённо распахиваю глаза и ловлю спокойный уверенный взгляд мужчины. Понимающий такой. Его напарник тоже поглядывает на меня, но больше сосредоточен на наблюдении за территорией вокруг. И что-то такое есть в его движениях и наклоне головы, что я ловлю себя на смутной догадке.

– Вы оборотни? – интересуюсь подозрительно.

В тёмных глазах моего телохранителя появляются смешинки. Он уважительно хмыкает.

– Да, ваше величество, – Брун кивает на своего напарника. – Вам не стоит об этом беспокоиться. Наша с братом преданность принадлежит лично Синнарду Верру, а значит и вам.

Сказать, что я сильно удивлена, как-то не особо получается. Чего-то такого, наверное, и стоило ожидать. Ведь Синн сразу дал понять, что хочет привлечь специалистов из Верриды к расследованию заговора. Вот и ко мне приставил преданных двуипостасых.

Что я чувствую по этому поводу? Не знаю, честно говоря. Наверное, раз уж доверила ему свою и государственную безопасность, то что уж теперь рыпаться? Приставил тех, кому верит. А я, пожалуй, после всего, что случилось, тоже склонна думать, что люди для меня значительно опасней.

– Надеюсь, вы понимаете, что о ваших вторых сущностях лучше никому не знать? – я, не скрываясь, изучающе рассматриваю своих телохранителей.

Высокие, поджарые, хищные. Оба темноволосые, с цепкими тёмно-серыми глазами. Опасные. Похожи между собой, и чем-то неуловимым напоминают самого Синна. Не настолько подавляют аурой и силой, как он, конечно, но всё равно что-то такое чувствуется.

– Могли бы и не говорить, ваше величество, – уже откровенно улыбается Брун. – Мы получили от вашего… начальника Тайной Канцелярии самые подробные инструкции, дабы сохранить не только вашу жизнь, но и репутацию.

Я подозрительно прищуриваюсь, делая мысленную пометку подробно расспросить Синна, какие именно инструкции он им выдал.  А пока лишь ограничиваюсь кивком и вопросом, продиктованным уже простым любопытством.

– Могу я узнать, какие у вас звери? – знаю, что это не очень вежливый вопрос, но должна же я знать, кто меня охраняет. В Эббоне свой этикет. 

– Мы тайралы, ваше величество, – слышу в ответ, отчего едва не роняю челюсть.

Знаю, что глупо таращусь на обоих, но ничего не могу с собой поделать. Ну и пусть снисходительно усмехаются. Я вообще не знала, что среди вторых ликов оборотней бывают и эти монструозные волки. Вообще думала, что их не существует больше в природе, ни в каком виде. Подумать даже страшно, на что они способны.

А я ведь ни разу так и не спросила у Синна, кто он, во второй ипостаси. Мне до сих пор сложно воспринимать его оборотнем. Может он тоже?..

– А Синнард Верр? – знаю, что скорее всего мне не ответят, но не могу не спросить теперь.

– Наши звери подчиняются только вожакам своего вида, – с непрозрачным таким намёком отвечает мне на этот раз уже брат Бруна, кажется Гедрок.

М-да. Значит, моя догадка верна. То-то он морщился, когда меня Тайрой обозвали однокурсники. Интересное совпаденьице. Обхохочешься прямо. А раз Синн, то и Сандэр, значит. Вот это попала я. Знатно так попала. Между двух главных хищников. 

– В ваших словах есть противоречие, – наконец отмираю я. – Вы говорите, что ваши звери подчиняются только вожакам вашего вида, а перед этим вы утверждали, что ваша преданность принадлежит мне так же, как и вашему вожаку Синнарду Верру. Как так может быть? Во мне оборотнической крови слишком мало. Или всё дело в том, что ваш вожак присягнул мне, как королеве?

– В моих словах нет противоречия, ваше величество, – качает досадливо головой Брун. – Наша преданность вам не имеет почти никакого отношения к вашему королевскому статусу. Это всё человеческие титулы. Звериным сущностям до них мало дела.

– Объяснитесь! – требую жёстко.

Синнард тоже оборотень. И он не скрывал, что его внутренний зверь имеет очень веское влияние на его поступки. Мелькнувшее в мыслях подозрение, что вся его присяга и гроша ломанного не стоит, буквально вышибает почву у меня из-под ног. Но я ведь чувствовала, что он не играл и не врал! Я магию своего рода призвала! Он не мог её обмануть! Или мог?

– Ваше величество, не делайте поспешных выводов из необдуманных слов моего брата. Мы не так хорошо знакомы с человеческими понятиями и традициями, в отличие от вашего… советника Верра. Брун, скорее всего, неправильно высказался, – морщится с досадой Гедрок. –  Давайте вы лучше спросите у своего… начальника Тайной Канцелярии, что значит его личная присяга вам и насколько она весомей обычной вассальной, принятой у людей. Уверен, он сможет всё объяснить намного лучше.

А вот тут он, пожалуй, прав. Действительно, лучше сразу и Синна спрошу. Нечего в наши разборки посторонних втягивать. А потом… а что потом, буду решать уже исходя из того, что услышу.

Чувствуя, как клокочет внутри привычная злость на одного слишком много занимающего мои мысли оборотня, я сминаю раскинутый над нами щит. Хочется сейчас же вернуться в столицу и вызвать бесового советника на откровенный разговор. Хочется, наконец, послать его куда подальше и окончательно. И, возможно, я так и сделаю, если окажется, что с присягой он меня всё-таки обвёл вокруг пальца. Но вместо этого я подзываю валяющего в снегу Шая, разворачиваюсь и иду дальше в сторону полигона. Там меня ждут друзья. Я заслужила возможность хотя бы немного побыть… собой.

О Синне потом подумаю. Что-то слишком много его стало в моей жизни. Час уже ничего не решит.

Но стоит мне выйти на опушку леса, я едва не спотыкаюсь на ровном месте, узрев высокую фигуру бывшего декана боевиков ровно на том месте, где он обычно всегда стоял перед строем студентов. Весь такой суровый, с руками за спиной, идеальной военной выправкой и впечатляющим разворотом широких плеч, строго сдвинутыми бровями и ледяным взглядом. Вот… БУКВАЛЬНО ледяным.

– О, Тайра, ты наконец пришла, – первым меня опять замечает Гант, почему-то стоящий на коленях перед ледяной статуей… Синна. – Смотри, как тебе? Похож?

Я растеряно обвожу взглядом остальных ребят. Морт, раскинув руки, плетёт что-то из магии льда. Дуан зачем-то катит к их творению большой снежный шар, а Онора стоит в сторонке и придирчиво осматривает ледяную скульптуру. Что здесь происходит вообще?

– Это что? Это вы зачем? – ошарашенно выдыхаю я, медленно подходя к друзьям в компании ледяного декана. – Это вы, пока я с Риком говорила?

– Не-е-ет, ты что? Мы ещё вчера начали, – Гант эмоционально взмахивает зажатым в руке инструментом, напоминающим узкую лопатку со специфическим утопленным краем. Кажется, долотом. – Я не настолько умелый мастер. Вот бы батю моего сюда, тот бы и за день управился. А мне тут ещё до вечера всё до ума доводить.

– Ага, – по-прежнему не в силах подобрать слова, бормочу я, обходя по кругу ледяного Синна. Ну-у-у, похож, да. Что-то СЛИШКОМ много его стало в моей жизни. – А-а-а-а… зачем?

– Как зачем? На память о лучшем декане боевого факультета, – хмыкает Морт, уже вовсю тискающий моего тасгара.

А тот и рад встрече со своим заботливым нянем, который смотрел за малышом, пока я не смогла его забрать во дворец.  

– Будем приходить на полигон, а тут опять он злющий. Всё, как всегда, как положено. Жаль растает по весне. Но мы уже к тому моменту на боевой практике будем, а потом экзамены, и всё, прощай родная Академия.

– Могу устроить вам службу под его началом, если так соскучились? – у меня сначала невольно вырывается истеричный смешок, а потом я и вовсе начинаю смеяться. Представляю лицо Синна, когда он узнает об выходке ребят. – Думаю, он будет тронут таким отношением. Правда.

– А вот угрожать друзьям не надо, – ворчит Дуан зачем-то деловито сооружая рядом со скульптурой Синна ледяную скамейку. Укрепив своё творение парочкой заклинаний, выпрямляется и, довольно отряхнув руки, громко провозглашает. – Всё, Онора. Можешь идти целовать, теперь точно дотянешься.

– Это ещё зачем? – у боевички даже глаза на лоб лезут.

Впрочем, у меня тоже. А Морт и вовсе выравнивается, смотря на друга прищуренным злым взглядом.

– Как зачем? Ты же мечтала о нём четыре с лишним года. Вот… целуй. Чтобы отпустило окончательно.

– Иди ты! – раздражённо гаркает Онора, бросая настороженный взгляд на Морта. – Меня и так отпустило.

И тут-то я понимаю, что мне вот просто позарез нужно сделать, чтобы предстоящая поездка точно удалась.

– Ребята, а вы не против, если я вас из Академии на недельку украду? – спрашиваю громко, дабы все расслышали.

Ребята оказались не против. Для начала, правда, выспросили, что к чему, куда и зачем, а затем весьма обрадовались и даже воодушевились, что это же получше всякой практики может быть. Дело осталось за малым, уведомить ректора, что четыре студента выпускного курса боевого факультета отправляются со мной в рабочую поездку. Он действительно решил внести эту неделю им в боевую практику. Я же про себя понадеялась, что ничего боевого нам не предстоит.

А после визита к ректору оказалось, что в Академии у меня все дела решены и можно отправляться домой во дворец.

Шагая к портальному зданию, ловлю себя на мысли, что боюсь предстоящей встречи с Синном. Боюсь узнать, что он снова обманул меня. Боюсь снова той боли, которую он мне уже причинил месяц назад. Боюсь этого страшного ощущения, когда оказывается, что мужчина, пробравшийся под кожу, тебя предал. И чем страшнее мне становится, тем больше злости на него вскипает в моей душе. Злости на то, что он по-прежнему имеет для меня столько значения, что заставляет чувствовать всё это, на то что я… не хочу его прогонять от себя насовсем. Злости на саму себя за эту слабость.

И когда первым, кого я вижу, шагая из арки перехода в портальном зале дворца, оказывается он сам собственной персоной, то я едва сдерживаюсь, чтобы не запустить в коварного гада чем-нибудь боевым и потяжелее.

– Киф, уведи Шая, ему пора на кормёжку, – приказываю я своему секретарю, который тоже меня встречает.  

Мой исполнительный помощник, благоразумно не задаёт никаких вопросов, зовёт к себе тасгара и уводит его из зала. Научился уже распознавать моё настроение. 

А я мрачно смотрю в упор на своего… главного безопасника, моими собственными стараниями. Или не моими?

Синн бросает выразительный взгляд на моих телохранителей и те, поклонившись мне, исчезают вслед за Кифом. Показательно? Посмотрим.

– Моя королева? – вскидывает он вопросительно бровь, даже голову набок немного склоняет. Мне чудится в этом издевка. – Ты хотела со мной поговорить?

– Они всё тебе докладывают? – мой голос даже мне сейчас напоминает злое шипение.

– Да. Они головами отвечают за твою безопасность, – спокойно кивает Синн и неспешно направляется ко мне, подходя всё ближе.  

– И то, сколько всего интересного они мне… поведали, тоже доложили?

– Я не отдавал им приказа скрывать от тебя что-либо, Талли. Свои ошибки я учитываю, – он теперь ещё ближе. Совсем близко.

– Правда? – саркастично фыркаю я, сражаясь с противоречивыми желаниями отшатнуться и шагнуть навстречу. – Может даже расскажешь правду, в чём подвох с твоей присягой?

– Подвоха нет, – он нависает надо мной. Не подавляя. Обволакивая собой, своим голодом, своим жаром, своим желанием прикоснуться. – Оборотни не присягают титулу. Я присягнул в верности тебе лично, Талли. И твоему народу, чтобы у тебя не было повода во мне усомниться.

Он поднимает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке. Я чувствую, как напряжено его тело, словно перед броском, вижу, как хищно втягивают воздух его ноздри, и как бьётся жилка на виске. И моё собственное тело отзывается на всё это ответным желанием.  

– Моя преданность принадлежит только тебе, моя юная королева.

Я ещё пытаюсь осознать, весь смысл, вложенный в его слова, как-то смириться с охватившим меня чувством облегчения, а мужчина сокращает остатки расстояния между нами, заключая меня в капкан своих объятий. Зло вдохнув, я вскидываю голову, чтобы взглянуть ему в лицо и высказать, как он меня достал. А в ответ получаю нежный поцелуй в губы.

– Тебе не удастся прогнать меня от себя, Талли. Не теперь. Ты можешь бороться со мной, с собой, с притяжением между нами, но я всё равно буду рядом. Моё решение принято и выбор сделан, дело за тобой.

По спине пробегают его умелые пальцы, гладя, разминая, находя точки, от прикосновения к которым мне хочется выгнуться кошкой в ласковых руках. Сердито выдыхаю, пытаясь вырваться. Он, как ни странно, отпускает.

– Тебе нужно... сбросить напряжение. Ты, как взведённая пружина. Пойдём в тренировочный зал, я даже позволю тебе пару раз меня ударить. Обещаю, что приставать не буду. Пока.

И хоть я понимаю, что этот хитрый оборотень таким нехитрым способом пытается снова влезть в моё личное пространство, вернуть то доверие, когда моё тело слушалось буквально малейшего его прикосновения. Понимаю. Но предложение наконец потренироваться не просто с равным, а с превосходящим меня противником, с которым не нужно сдерживаться, и выплеснуть наконец в магическом поединке скопившиеся и раздирающие изнутри эмоции, звучит слишком заманчиво, чтобы я могла отказаться.