ГЛАВА 11

Утром Таррэн вернулся в лагерь один. Ни словом, ни жестом не показав своего состояния, с непроницаемым лицом схватил вещи Белки, перебросился парой тихих фраз с воеводой. Подчеркнуто молча оседлал мимикров и повернул в сторону виднеющейся невдалеке дороги. Вопросительные взгляды сородичей демонстративно проигнорировал, на виновато потупившего Аззара даже не посмотрел. Ирташа хлопнул по холке. И лишь когда Карраш тревожно фыркнул, настойчиво заглядывая в потемневшие глаза хозяина, отрицательно качнул головой.

— Не надо. Пусть побудет одна.

Шранк, выводя на дорогу уже оседланного скакуна, озабоченно нахмурился.

— Думаешь, стоит их оставлять в стороне? Впереди — Стиллос, а за ним — западный тракт. Нам больше не удастся скрываться: караванов там полно, народу — тем более. Торговый путь, все-таки! Через три с половиной дня вообще до Аккмала доберемся, а там…

— Мы не станем делать остановку в Аккмале, — ровно сообщил Таррэн, запрыгивая в седло.

— Почему? Ведь там должны ждать…

— Именно поэтому, друг мой, мы туда не заедем.

— А как же Белик? — совсем озадачился воевода.

— Нагонит к вечеру.

— Да нет, я об Аккмале! Он разве не собирается повидать нашего задиру? И его… мм… подопечных? Они, скорее всего, еще в городе, а вы их больше месяца не видели!

— Малыш не хочет рисковать. Так что мы заберем их на обратном пути.

— А Траш?

— Все уже обговорено, — обронил Таррэн, и Шранк понимающе кивнул.

— Как скажешь. Это твоя стая. С остроухим что будем делать?

— Ничего, — ответил эльф, даже не обернувшись, но Аззар все равно сжался, словно ему только что вынесли смертный приговор.

Когда Таррэн тронулся с места, эльтар нарочно замешкался и выехал последним — непривычно тихий, молчаливый, по-прежнему бледный и какой-то растерянный. Он ни слова не сказал сородичам, когда вернулся вчера к уютно потрескивающему костру. Один, без повелителя, с парными мечами за спиной, которые ему почти с пренебрежением вернули. Зачарованная цепочка к эльфу тоже вернулась, но и это обстоятельство его не радовало. Ни на кого не смотря, Аззар уселся в сторонке, уставился в землю и застыл, не реагируя на осторожные расспросы братьев. Так, почти не шевелясь, он и встретил рассвет — одинокий, потерянный, охваченный отчаянием. Но еще больше он устал от того, что теперь не знал, как ему жить и чему верить. И почему за все то, что он вчера натворил, ему до сих пор не надавали по шее.

К полудню, когда небольшой отряд эльфов почти нагнал первый за все время пути караван, Линнувиэль все-таки не выдержал: поравнялся с удрученным собратом и требовательно заглянул в его неподвижное лицо.

— Аззар, в чем дело?

— Ни в чем, — буркнул эльф, порываясь свернуть, но хранитель вовремя перехватил поводья и вынудил скакуна остановиться.

— Тогда чего ты шарахаешься от каждого куста и с самого утра ходишь как пришибленный?

Эльтар стрельнул глазами в сторону Маликона, к которому всегда относился как к старшему брату. Чуть ли не впервые в жизни почувствовал, что не может довериться даже ему, и сжал зубы. Нет, есть вещи, которыми не поделишься даже с близкими. Особенно, когда за лишние откровения пообещали вырвать болтливый язык.

На вопросительный взгляд командира Аззар лишь мотнул головой, упорно отказываясь от помощи, и Маликон так же неспешно продолжил путь. И правильно: негоже лезть в чужие дела, когда не просят. И в этом свете упорство Линнувиэля выглядело совершенно непонятным.

— Отстань! — прошипел Аззар, выдергивая поводья, но хранитель упрямо поджал губы.

— Хватит. На тебе с самого утра лица нет.

— Это мое дело.

— Стой, пусть проедут подальше. Я хочу поговорить наедине, раз уж ты не желаешь делиться с остальными… да не спеши! Я о Белике хотел сказать!

Аззар чуть вздрогнул и, перестав вырываться, кинул на мага полный подозрения взгляд, но Линнувиэль лишь слегка улыбнулся.

— Не только ты знаешь.

— Он открылся? — быстро уточнил эльтар. — Тебе? Сам?

— Да.

— Все сказал?!

— Думаю, да.

— И… и что?

Хранитель терпеливо выждал, пока спутники проедут вперед. Незаметно кивнул Мирене, когда та сделала большие глаза и выразительно покосилась на Таррэна. Затем огляделся, внимательно прислушался к щебетанию птиц среди зеленых крон, перехватил насмешливый взгляд Шранка, в котором светилось такое же сомнение, как и у Аззара недавно, и только тогда тронул поводья.

Молодой эльтар, заметно озадачившись, двинулся следом.

— Я понимаю твои сомнения, — осторожно начал Линнувиэль.

— Ты? — Аззар издал нервный смешок, но хранитель лишь хмыкнул и совершенно спокойно добавил:

— Если помнишь, несколько дней назад я тоже вел себя несколько… неадекватно. Со стороны, наверное, это смотрелось забавно, но в тот момент, я тебя уверяю, мне было не до смеха. Точно так же, как тебе сейчас.

— Не уверен, что мы говорим об одном и том же, — пробормотал Аззар.

— Возможно. Однако повторяю: я тебя понимаю, потому что Белик действительно совсем не то, чем нам казалось.

— Я думал, без ушей останусь, когда это чудовище…

— Тише, — предостерегающе понизил голос хранитель, и эльтар послушно осекся. — Нас предупреждали, что будет нелегко, и ты знал, на что шел. Так что не сходи с ума из-за того, что все оказалось немного более запутанным, чем мы считали.

— Это ты называешь «немного»? — Аззар нервно отер повлажневший лоб. — Не знаю, что успел понять ты, но то, что видел я… боюсь, до конца жизни буду вспоминать в кошмарах. Ты хоть знаешь, что это за монстр?!

— Знаю.

— И тебя это не смущает? Мы же приведем его с собой! Тебе не страшно идти с ним одной тропой?

— Белик дал слово, что не нападет первым. Что бы ни случилось, как бы он ни относился к нам и как бы ни сложились обстоятельства, он будет защищать себя и нашего лорда. А ты не хуже меня знаешь, что слову Стража можно верить. К тому же Белику верит Таррэн, а это очень много значит.

— Наш лорд рядом с ним становится неуправляемым!

Линнувиэль пожал плечами.

— Его можно понять.

— Да? — скептически хмыкнул Аззар. — С каких пор ты потакаешь этим странностям? Сперва Мирена растаяла, теперь ты…

— Белик спас мне жизнь, — просто сказал хранитель. — Даже ответной услуги не потребовал. Он услышал мою песнь, пошел по моим следам. Но каким-то чудом вытащил меня из-за грани, а ведь мог бы не беспокоиться.

— Линнувиэль, о чем ты говоришь? — нахмурился вдруг Аззар.

— Гиену помнишь?

— Конечно.

— А ты знаешь, что ее яд смертелен даже для меня?

Молодой эльтар вздрогнул, но Линнувиэль лишь невесело усмехнулся.

— В тот день, брат, Белик взял мою боль на себя. Не знаю, чего это ему стоило — он так и не сказал, но, полагаю, он не зря больше чем трое суток с постели не вставал. И не зря лорд Торриэль ни на шаг от него не отходил.

Аззар сглотнул.

— Я не знал… Не понимал, что происходит, когда ты тогда…

— Вот и я не знал, пока все не вспомнил, — кивнул Линнувиэль. — Теперь понимаешь, почему я вышел из себя, когда очнулся и узнал, что вы и понятия не имеете, жив ли он вообще?

— Прости, — опустил глаза молодой эльтар.

— Это ты не мне говори, брат. Твой перстень мог бы продолжать тухнуть в кишках у речного сома. И ты не нашел бы его до тех пор, пока какой-нибудь удачливый рыбак не выудил этого речного монстра за жабры. Кстати, тебе перстень-то вернули?

— Да.

— Так что ж ты тогда взбесился? Посчитал позорным, что тебе его люди вернули?

— Нет, — прошептал Аззар. — Я все понимаю. Они меня даже не тронули, просто взяли каплю моей крови, чтобы учуять перстень, а потом достали со дна… вернее, Белик достал, а Карраш только вынюхивал. Но я только тогда увидел, что он… что они с ним… и это… Торк возьми! Это было слишком неожиданно, понимаешь?

Хранитель знаний недоуменно поднял брови.

— Они — убийцы, — виновато опустил голову эльтар. — Прирожденные убийцы, от которых нет спасения… нас всегда этому учили. А Белик… у него слишком страшная стая, чтобы я мог удержаться: и он сам, и Карраш, и… Боже! Линнувиэль!

Линнувиэль вздрогнул, увидев неподдельное отчаяние на лице сородича, и тихо спросил:

— Что ты натворил?

— Я… поднял на него мечи.

— Что?!

— Я не знал, что такое бывает! — простонал Аззар, закрывая глаза. — А когда увидел его глаза, решил, что Белик — такое же чудовище, хмера бешеная… как гаррканец этот ненормальный… не зря его Гончие так называют! Он же давно рядом с ними живет, вот и сроднился. Я никогда в жизни таких глаз не видел! Вот и не сдержался… а потом туда пришла остальная стая, и получилось совсем плохо…

Линнувиэль отшатнулся и сообразил наконец, в чем дело.

— Ты что, испугался цвета их глаз?! И поэтому за мечи схватился?!

— Но Белик рычал!

— Да хоть в глаза тебе плюнул! Это ж надо быть таким идиотом, чтобы со Стражами связываться! Как тебя только Шранк не прибил?!

— Не успел, — совсем понурился Аззар. — Белик не велел меня трогать. Собой закрыл, как куренка неопытного, не то не доехал бы я обратно… К’саш! А что я мог подумать, когда увидел его стаю?! О чем должен был помнить, зная, что всего через неделю мы все окажемся в чертогах! Кто бы их остановил? А?

— Значит, так, — зло поджал губы Линнувиэль, приблизившись к эльтару вплотную. — Сейчас ты успокаиваешься и слушаешь меня очень внимательно. Это первое. Второе: не знаю, какую именно свою ипостась Белик тебе открыл, но могу поклясться — вреда это нам не причинит. Хотел бы он нас перебить, давно бы сделал: возможностей у него по пути было множество, в том числе и в самих пределах. Третье: если он доверил тебе эту тайну, значит, посчитал, что у тебя хватит ума держать ее при себе. В противном случае они бы со Шранком вернулись одни и с прискорбием сообщили, что с тобой по дороге произошел несчастный случай. Обвал какой или нападение пещерного медведя, в котором ты героически сложил голову на благо своего рода. Это понятно? Четвертое: перстень ты потерял по собственной глупости, и никто — слышишь — никто не обязан был нестись сломя голову на его поиски. Более того, нырять в вонючую воду и копошиться в рыбьих кишках, чтобы ты потом нос свой кривил и ручки не замарал! Пятое: зеленые глаза у Белика я тоже видел, и в тот раз именно они вернули меня к жизни. Поверь, такое знание он бы не доверил тебе просто так. Хотя, возможно, просто не видел иного выхода и понадеялся на твое благоразумие. А ты его доверия не оправдал…

— Но я…

— Заткнись! Твою шкуру, как выяснилось, спасли уже дважды, и ты идиот, если до сих пор этого не понял. Если же действительно считаешь, что избежал участи кролика в силу какого-то везения, то могу тебя огорчить — ты жив только потому, что Белик не велел Каррашу тебя убивать! Наконец, последнее: Белик, чтобы ты знал, — прирожденный вожак для своей стаи. И она, эта стая, подчиняется ему безоговорочно! Если он сказал, что его звери никого не тронут, значит, так и будет! — Линнувиэль перевел дух. — И еще одно. Запомни: в силу некоторых причин лорд Торриэль не допустит, чтобы с Беликом что-то случилось. Точно так же Белик сделает все, чтобы наш повелитель был доволен. Более того, эта Гончая — единственная сила, которая удерживает нашего лорда от вспышек гнева. И если кто-нибудь рискнет встать между ними, от нашего леса не останется даже пеньков, потому что сила Таррэна в десятки раз превосходит силу владыки Тирриниэля. Ты понял?!

Аззар оторопело вытаращился на раздраженного мага, силясь сообразить, чем заслужил подобную отповедь, ведь он был старше хранителя. Но потом опомнился и досадливо сморщил нос.

— Что ты со мной, как отец на семейном совете… Отчитываешь, будто я сам не понимаю! Да, сглупил! Причем Белик понял все гораздо раньше меня! Думаешь, я настолько сноб, что совсем не испытываю благодарности? Я не поэтому дергаюсь, брат. Белик… да и лорд Торриэль уже все подробно мне объяснили. Может, не столь красочно, как ты сейчас, но все же. В том, что случилось, исключительно моя вина. Да, ты прав — меня сильно нервирует присутствие Белика и его стаи вблизи от Темного леса. Но, во-первых, лорд дал слово, что никто не пострадает. А во-вторых… — Аззар нервно дернул щекой. — Было бы гораздо спокойнее, если бы с меня стребовали какую-то цену. Я… не боюсь Белика. И стаи его в общем-то тоже. В конце концов, я действительно заслужил. Но я долго думал этой ночью. Всю голову сломал, вспоминал, взвешивал, оценивал. И пришел к выводу, что должен что-нибудь сделать. Понимаешь?

Линнувиэль изумленно поднял брови.

— Наверное, я зря погорячился, — неловко поерзал Аззар под оторопелым взглядом собрата. — Не нужно было кричать на него и обвинять Торк знает в чем. А теперь Белик ушел, лорд Таррэн молчит, Карраш рычит и фыркает… Я просто не знаю, что делать!

— Да сходи и извинись наконец, — с ленцой посоветовал кто-то со стороны. — Или у вас, остроухих, не принято прощения просить? А может, вы настолько хороши, что попросту разучились это делать?

Темные эльфы вздрогнули и обернулись, только сейчас заметив, что давно стоят посреди пустого тракта, напрочь позабыв о спутниках, которые, в свою очередь, уже успели добраться до соседнего холма. А всего в паре десятков шагов левее, небрежно прислонившись к вековой сосне, насмешливо улыбался человеческий воевода и с нескрываемым удовольствием рассматривал застигнутых врасплох остроухих, одновременно грызя свежесорванные орехи.

— Ну? — невозмутимо осведомился Страж, отряхивая ладони. — Вы дальше едете или ночевать остаетесь?

Аззар сердито насупился.

— Да нет, я не против, — нагло ухмыльнулся Шранк. — Двумя ушастыми меньше, и вокруг сразу станет светлее. Просто вас все не было и не было, даже Таррэн забеспокоился и попросил глянуть, куда подевались. Я пришел. Думал, пикантность какая меж вами случилась. Ан нет — просто заболтались, любезные. Постоял немного, послушал, однако сил моих больше не хватило. Уж извиняйте, но терпением мы особо не отличаемся. Правда, раньше я не подозревал, что и у темных бывают муки совести… ладно, не сверкайте глазами. Шучу я, шучу. А если серьезно, то Аззару действительно имеет смысл успокоиться, держать язык за зубами и всего лишь дождаться малыша. Он у нас отходчивый. Глядишь, и не прибьет сразу.

Эльфы заметно помрачнели.

— Да не все так плохо, не дергайтесь, — оскалился Страж. — На самом деле Белик давно не злится. Он ушел не потому, что боится сорваться, а потому, что город скоро. Тракт оживленным стал, скоро плюнуть будет некуда… во-о-он опять телеги ползут… и значит, ему теперь будет сложнее держаться среди людей. Вот и ушел — привыкать к постоянному людскому гаму.

— Значит, Белик на меня не сердится? — недоверчиво переспросил Аззар.

— На дурака грех сердиться, тем более что малыш испугался вчера больше, чем ты. Хорошо, успел остановиться вовремя, не то было бы до ужаса обидно — вдосталь надышаться ароматными рыбьими кишками, руки перепачкать, а потом понять, что зря мучился. Так что не бойся: убивать и пинать тебя никто не будет. Так, порычат для острастки да дрейка в суп вечерком насуют. Но если ты окажешься умнее и орехов на ужин принесешь, то до дрейка дело может и не дойти. Смекаешь?

— Орехи? — радостно выдохнул эльф. — Точно! Спасибо!

— Не за что, — вяло отозвался Шранк. — Только свежие бери! И крупные — вот такие. А если снова перстень прохлопаешь, своими руками тебя удавлю, усек? Тогда топайте уже отсюда! Сколько можно ждать, в самом-то деле? Все штаны из-за вас протер, болтунов! А вы до сих пор языками чешете, как две торговки на базаре! Ползуны, тоже мне, нашлись! Правильно вас Белик не любит — с такими черепахами супа не сваришь!

Перворожденные, благодарно кивнув воеводе, пришпорили скакунов, отчего несчастные кони едва не встали на дыбы. На дороге столбом взвилась пыль, дробно простучали копыта, мелькнули две смазанные тени, и все стихло: эльфов будто ветром сдуло.

— Эк оно как, — хмыкнул воевода, провожая их глазами и одновременно причудливым свистом подзывая своего жеребца. — Всего пару недель назад за «ушастых» морду бы кинулись бить. А теперь — нет. Даже не подумали. Даже про «спасибо» вспомнили… Видать, здорово их зацепило. Да, похоже, надолго, потому как близость нашего малыша даже из эльфа способна сделать человека…