215. Майлз. Новый день
Холодный камень никому не подчинённой материи. Колкий леденящий воздух, пробирающий до костей. Говорят в обители справедливости нет ни крупицы, которая бы отозвалась на отблеск или власть великого меча. Даже на то чтоб согреться нет!
И я радуюсь, что в множественные узкие окна-бойницы под потолком наконец-то медленно пробивается восходящее солнце, протягивая ко мне робкие лучи. В полной тишине, неминуемо и хладнокровно, крадётся новый день. Возможно, последний для меня… Да я оптимист? Скорее романтик!
Как можно, наговорив дознавателям под поцелуями праведного огня на полную погибель и себе и клану, ожидать спасения? Но я ожидаю. Вопреки! Смотрю на солнечные пятна на полу и верю, что суд не лишит меня крыльев. Глупо! Что моя женщина найдет для меня другой путь. Проложит там, где его не было… Та самая женщина, что не захотела за меня замуж… Зачем ей меня вытаскивать? Потому что любит? Она ни разу не говорила мне о любви. Ни жестами, ни символами, ни прямыми признаниями… Впрочем, Халида говорила и жестами и символами, но её бы в такой ситуации я бы даже не ждал. Даже если бы спасти меня для неё было делом одного слова. А Габриэль… А Габриэль она дикая. Она может и прийти. Впрочем… услышав все мои прегрешения, она скорее убьёт меня собственноручно.
В углу в темноте, там, куда солнечный луч ещё не добрался, тихий стон. Коа изрядно досталось от огня. Пытался извернуться с формулировками. Впрочем, мне досталось больше. Он вон хотя бы сном забыться может. А мне Габриэль никаких поблажек на праведный огонь в своей клятве не предусмотрела. И в итоге я не слишком резво соображал, где меня задушит клятва, а где поджарит огонь за недомолвки. Потому у меня в ожогах все ноги почти до ягодиц и жутко саднит горло. Продирающие ощущения!
Третий в комнате тоже спит, свернувшись скукоженным калачиком. Дарьюш. Без своих просторных одежд он худ и, особенно в сравнении с его же старшим братом, не в меру хрупок для мужчины. Как оказалось разведку и подготовку плана отравления, для Коа делал он. Точнее конечно его сеньоры. Но это благодаря ему мы все сейчас не в подземелье, где, уверен, значительно холодней, а в башне, чьи стены уже скоро вновь прогреются под лучами весеннего солнца. Дед Дарьюша уже много лет курирует центумвир со стороны глубинного оптимата. Он был здесь ещё при моём деде и даже, говорят, был до него. Впрочем, ничем кроме приказа приковать высокородных юнцов в южной башне, он даже внуку помочь не может. И раньше бы не смог, а сейчас глубинные вообще без сил. Проигравшая сторона. И потому моя надежда на победителя.
В галерее за тяжелыми железными дверями шаги и лязг цепей. Скрип замка, натужный поворот дверей и в нашу компанию пополнение. Какая ирония! Я невольно смеюсь. Мойра злобно зыркает на меня, разбитыми губами сдувая со лба выбившуюся черную прядь, но так же как и я молчит, пока охрана продергивает цепь от его колодок в отверстие в стене, закрепляет её на той стороне и уходит.
- Крайне неожиданная встреча, дон Мойра. Какими судьбами?
Он скалится на меня, потом кривится, пытаясь сесть на пол. Видимо ожогами тоже досталось.
- Не прикидывайся. Мне зачитали пару страниц шедевра, по которому арестовали. Никаких сомнений, что его состряпал ты.
Я? Взять приготовленные дела с моего стола вряд ли кто осмелился. Но, есть ещё дело, которое я отдал Кариму.
- Приказы на избиение сенатора Анаита? Жалкие крохи из моей обширной коллекции на твою персону. Вырванные, кстати, из зубов Тиграна Анаита, порывавшегося сдать тебя в это гостеприимное заведение раньше срока. И да, мне тоже твой шедевр зачитали.
Мойра в ответ молчит, отвернувшись. Лучше бы огрызался. Молча терпеть пронизывающий холод, горящие огнём обожжённые икры и саднящее горло намного трудней.