230. Майлз. Воля мира

Всё идёт неправильно. Вопросы обвиняемым задаёт претор, а не Габриэль. Она же сидит и просто молча слушает. Она прочитала мои показания и нашла мои дела непростительными?

Первым рассматривается дело об отравлении. Старший делаторий, возглавлявший комиссию в академии, последовательно излагает центумвиру, как выискивал правду. Да, дядю сдал Коа.

Делаторий крайне этому радуется. Мелкое дело с отравлением безвестных несовершеннолетних вывело его на главу великого глубинного клана. Дядя пытается молчать. Праведный огонь вспенивается возле него и вгрызается в ноги, заставляя моего родича выть в голос. Зал негодует, делаторий повторяет вопросы.

Мотивы дяди я тут понимаю. Если не считать Габриэль, шансов у нас нет. Большая часть асессоров небесные и Драгонам они точно подрежут крылья.

В какой-то момент Габриэль с грохотом ударяет ладонью по каменному подлокотнику:

- Глава рода Драгон, заканчивайте уже этот кошачий концерт. Вы мужчина или мусор? Заварили, имейте смелость отвечать. Иначе мне придётся вытащить на огонёк весь ваш близкий круг. Вы этого хотите?

Близкий круг это не только свита, но и семья. И дядька сдаётся в безысходности, выкладывая свои грандиозные планы как есть. Габриэль периодически добавляет вопросы:

- Перечислите мне всех донов, с кем вы обсуждали этот свой план, и как они на него отреагировали.

Плохой вопрос. Огромное количество имен, в том числе нейтралов. Хотя дядька явно юлит, описывая, что тот дон морщился, а этот обещал помочь но, кажется, был не искренним.

Делаторий переходит на Коа и Дарьюша. У Коа был перед дядей долг. И в этом деле дядя пожелал его вернуть. Дарьюш же говорит, что желал лишь помочь клятвеннику, опасаясь, что без его помощи Коа просто убьют. Праведный огонь молчит, а значит это, скорее всего, правда.

- Дон Майлз Драгон, связанны ли вы с планом главы вашего клана отравить пресветлую Габриэль?

Вот и до меня добрались.

- Да. Я был первым кому глава приказал это сделать. И именно тем, кому он отдал яд.

- Но вы этого не сделали?

- Нет. Я пришёл к выводу, что мой дядя не имел права отдавать мне такой приказ. И все последующие месяцы лишь создавал видимость, что собираюсь его план исполнить.

- Но когда к вам пришёл дон Рангинуи, вы ему этого не объяснили?

- Нет. Он был не настроен слушать мои советы. Так что я просто дал ему другой яд не способный убить крылатого.

- А где находится исходный?

- Я его вылил на землю.

И до этого момента всё хорошо. Карим улыбается, довольный моими ответами. На лице Эмилса тоже удовлетворённая ухмылка.

Но говорить начинает Габриэль:

- Но вы пытались меня отравить.

И больше всего в этом даже не вопросе, а утверждении меня пугает её холодное «вы».

- Да. Но быстро одумался и отступил.

Габриэль молчит. Смотрит на меня леденящим взглядом и молчит. На лице Карима замешательство. Эмилс зло поджимает губы.

В конце концов Габриэль произносит:

- Почему вы передумали, дон?

И? Что я должен ответить на этот вопрос? Что полагал, что она выбрала меня женихом? Сейчас знаю что не выбрала… Но всё равно считаю её своей! Только сказать этого не могу из-за её же клятвы:

- Это была воля мира!

И праведный огонь на эту мою фразу молчит. Потому что правда это то, во что верит говорящий. А я верю, что наш с ней союз определен свыше. И что тогда я всё осознал и почувствовал правильно. Она моя женщина и я буду бороться за неё.